Комбат. За свои слова ответишь

Виталий бежал за ней, зная, что минут через пять они доберутся до небольшого парка, расположившегося на холме, где есть площадка со спортивными снарядами. Вот тогда можно будет подобраться к женщине поближе, рассмотреть ее во всех ракурсах, при этом продолжая делать вид, что она его абсолютно не интересует.

Бегунья заберется на шведскую стенку, сваренную из выкрашенных зеленой краской водопроводных труб, а он устроится на помосте для тренировки пресса. Снизу ему будет прекрасно видно, как натягивается материя спортивного костюма на тугих бедрах, как врезается в ложбинку четко простроченный шов брюк в тот момент, когда женщина, повиснув на руках, поднимает ноги под прямым углом, а затем медленно их разводит. И, если бы она занималась на спортивной площадке целый день, Виталий не ушел бы оттуда, таким увлекательным и возбуждающим было зрелище.

«Интересно, кто у нее муж? – думал Виталий, трусцой продвигаясь вслед за бегуньей. – На руке кольцо, но черта с два поймешь, обручальное оно или просто для красоты. В золотом ободке поблескивало несколько камней. Наверное, бриллианты, – думал Конопацкий, – а может, простые стекляшки.»

Спортивный костюм казался ему достаточно простым, а значит, дешевым. В названиях фирм он особенно не разбирался и по простоте душевной считал, что, чем костюмчик навороченнее, тем дороже, хотя в реальности все наоборот: дорогие вещи обычно строгие и без затейливых украшений.

Он пробежал вслед за женщиной уже две трети квартала. Бегунья разогрелась, на щеках появился румянец, глаза блестели, и Виталию показалось, что в утреннем воздухе он ощущает запах ее тела. И тут женщина вместо того, чтобы направиться на тропинку, пересекающую газон к парку на холме, свернула к автобусной остановке. Ее внимание привлек ярко-красный прямоугольник объявления, выделявшегося среди других, безликих и уже подпорченных непогодой. Увлекшись погоней, Виталий не сразу заметил этот маневр, ведь он, неотступно следуя за бегуньей, смотрел лишь на бедра женщины и чуть не налетел на нее, когда та остановилась у фонарного столба. Получилось ужасно глупо. Продолжать бег значило убегать, ведь он уже значительно отклонился от прямого маршрута.

Женщина обернулась и, посмотрев на Виталия, ехидно улыбнулась. Но было в этой улыбке и легкое сочувствие к мужчине, попавшему впросак. Виталий не придумал ничего лучшего, как поставить правую ногу на край скамейки, перевязать и без того туго завязанный шнурок на правой кроссовке.

Незнакомка прочла объявление несколько раз, при этом беззвучно шевелила губами, словно запоминая его содержание. Она продолжала глубоко и часто дышать, ее грудь при этом не колыхалась. Тренированные мышцы тела застыли, словно были отлиты из бронзы. Затем женщина несколько раз поднялась на цыпочки, разминая ноги, и трусцой побежала к парку на холме.

Виталий Конопацкий выждал паузу, ему показалось, что мужчина с разноцветным, чисто женским зонтиком на остановке смотрит на него. Виталий подошел к фонарному столбу и прочел объявление, не столько для того, чтобы вникнуть в его смысл, а сколько для того, чтобы прочесть тот же текст, что и женщина, тем самым как бы прикоснуться к ней, соединиться.

«…Работа… крепкое здоровье… мужчины и женщины… тысяча долларов…» – читал Виталий. Из всех слов в его мозгу засели слова «женщины» и «тысяча долларов».

– Не может такого быть, – подумал он, – что это за работа такая – по штуке в месяц загребать! Да еще прописка и гражданство не имеют значения… Так это же, – задумался он, – как для меня написано.

Подошел автобус. Мужчина сложил дамский зонтик и, втянув голову в плечи, нырнул в открытую дверь. Виталий остался на остановке один. Никто здесь не вышел, конечная остановка находилась совсем рядом.

Не надеясь на память, он потянулся к объявлению, и листок красной бумаги, так и не просохший за ночь, оказался в его руке. Он аккуратно, чтобы не испачкаться, сложил его клеем к клею и, еще раз переложив пополам – так, чтобы номер телефона оказался сверху, сунул его в нагрудный карман спортивной куртки.

«Наталья небось уже на рынок поехала», – подумал он и посмотрел на склон холма, на котором виднелась серебристая фигурка его безымянной знакомой.

Ноги сами понесли Конопацкого по раскисшей от дождя тропинке. Перед склоном он немного сбавил темп, чтобы восстановить дыхание. На этот раз он чуть опоздал, женщина уже закончила упражнения на шведской стенке и теперь, стоя у бруса, пружинисто поднимала то одну ногу, то другую, стараясь дотянуться до испачканного грязью носка ярко-оранжевой кроссовки. Теперь ракурс с помоста для качания пресса оказался не очень удачным в смысле рассматривания женских прелестей.

Наскоро потренировав мышцы живота, Виталий вскарабкался на высокую перекладину и повис на ней, перекинув через поперечину ноги. Теперь он мог беспрепятственно заглядывать женщине в вырез мастерки, не до конца застегнутой на молнию, и, когда везло, созерцать округлости груди.

«Раз, два, раз, два, – отсчитывал Конопацкий каждый подъем к перекладине, – пять, шесть…» – считал он те моменты, когда ему удавалось разглядеть грудь.

Обычно он покидал площадку чуть раньше, чем незнакомка. Комплекс ее упражнений он выучил наизусть и знал, когда закончится весь цикл. Но сегодня на холм он опоздал и мог себе позволить побыть с ней здесь до конца. Закинув руки за голову, вися на согнутых в коленях ногах, Конопацкий с усилием поднялся, ткнулся вспотевшим лбом в холодную перекладину и вновь безвольно повис, вытаращив глаза.

– Эй, там, наверху! – впервые услышал он голос бегуньи.

Женщина стояла под ним, уперев руки в бедра, и, чуть сощурившись, смотрела ему в глаза. Конопацкий смутился так, что чуть не рухнул с перекладины, но вовремя успел вцепиться в нее руками.

– Чего? – промямлил он, заливаясь краской.

Он ожидал, что сейчас ему выскажут что-то насчет того, что, мол, неприлично заглядывать в вырез спортивной куртки, и попросят сменить или место, или время занятий – короче, «пошлют».

– Чего? – немного передразнивая Конопацкого, повторила женщина.

Ее голос оказался на пол-октавы ниже, чем предполагал Виталий, и от этого еще более волнующим.

– Вы мне? – заплетающимся, деревенеющим по ходу разговора языком пробормотал Виталик, вися вниз головой, и понял, что спрыгнуть на землю сил у него нет, даже не сил, а просто страх перед женщиной не дает ему шевельнуться.

– А то кому же! Нас здесь, по-моему, только двое.

– Да…

– Ваша? – она присела и подняла с травы сложенную вчетверо красную бумажку. – У вас из кармана выпало, по-моему, – добавила она с сомнением.

Не опускаясь на землю, Виталий потянулся, чтобы принять объявление, но так и не достал его, хотя женщина и стояла на цыпочках.

– Может, спуститесь? Неудобно же…

– А да, – Виталик рухнул вниз, совершив в падении головокружительный кульбит, и тут же выпрямился. Он возник перед женщиной как черт из табакерки.

– Ох, – только и воскликнула она, отступая на полшага, – и напугали же вы меня!

– Не хотел. Спасибо, что заметили.

А женщина тем временем, развернув, разглядывала листок.

– Это то самое объявление?

– Какое?

– На столбе висело у остановки, – блондинка, испачкавшись в клей, принялась тереть подушечки пальцев, чтобы скатать его.

– А да… Я его… – Виталий понял, что ничего путного сказать не сможет, мысли путались, язык заплетался. – Вот, хотел позвонить…

– На работу?

– Да.

– Вы думаете, можно так просто устроиться по объявлению?

– А почему? Вот же пишут…

– Вы не москвич?

Почему-то признаваться в том, что он приезжий, Конопацкому не хотелось, но для того, чтобы врать, следовало собрать мысли, а этого он сделать не мог и кивнул.

– Я тоже почитала, думала попробовать. Но кто его знает, подозрительно все-таки.

– Почему?

– Ни названия фирмы, ни адреса.

– Лишь бы деньги платили, – немного осмелев, сказал Конопацкий, принимая листок из рук женщины и неловко запихивая его в нагрудный карман.

– Занимайтесь, я вас отвлекла.

– Да нет, что вы, помогли… Я бы потерял.

– Эти объявления по всему району расклеили, – блондинка подошла к брусьям и легко забралась на них. – Вы давно в городе? – спросила она у Виталия, который стоял, не зная, чем занять руки.

– Второй месяц.

Он лег на помост и, сунув ноги в металлические скобы, принялся качать пресс. Ему казалось, что срок прозвучал внушительный.

– У родственников живете?

– Да.

– Я бы на вашем месте на первую попавшуюся работу не соглашалась.

– Позвоню, посмотрю, если устроит, то почему бы и не поработать.

– Я пару раз пробовала устроиться на работу по объявлениям, так каждый раз оказывалось, что речь идет об интимных услугах, – без тени смущения негромко сказала блондинка.

– Но тут же и мужчин берут, – запинаясь, произнес Виталий.

– И на мужские услуги на рынке спрос есть, – спокойно парировала женщина. – Хотя не знаю, может, мужчине заниматься этим за деньги и не так зазорно, как женщине.

Краска вновь залила лицо Конопацкого. Ему стало ужасно неудобно за то, что его могут подозревать в желании устроиться на такую работу.

– Не думал… не о том…

– Я вижу, смущаю вас.

– А вы звонить будете?

– Не знаю еще, пока не решила.

– Я могу объявление вам отдать.

– Зачем, номер телефона я запомнила, условия тоже. Они несложные.

– Я позвоню сегодня, не откладывая, деньги срочно нужны.

– Что ж, желаю успеха, – женщина соскочила с брусьев и на несколько секунд задержалась. Этого времени было достаточно для того, чтобы Виталий вскочил с мокрого настила и сказал:

– Я тоже назад собирался. Бегом пойдем или спортивным шагом?

– Бегом не ходят, – засмеялась блондинка и стала спускаться по пологому откосу.

Поскользнувшись, она театрально ойкала, но, даже несмотря на это, Виталий не предложил ей опереться на свою руку. Назад они бежали вместе, не спеша.

Конопацкого подмывало спросить, замужем она или нет, хотя и понимал, любой ответ ничего для него не решает. Такая женщина, как эта, никогда не клюнет на приезжего, не имеющего хорошего заработка и жилья мужчину, разве что захочет развлечься раз-другой. Но социальная дистанция между ними была такой большой, что Конопацкий даже не решался спросить, как зовут женщину, а той вроде бы не хотелось знать, как зовут ее спутника.

Они миновали ту самую автобусную остановку, на которой Конопацкий сорвал объявление, и добежали до перекрестка. Впервые Виталик попал на красный сигнал светофора. Желтая громада автобуса проползла совсем рядом с ними, задний вагон чуть не наехал колесом на бордюр, и черные клубы дыма окутали переход.

– Вот и поправили здоровье, – махая перед собой ладонью, рассмеялась женщина, и едва светофор мигнул желтым, тут же бросилась вперед.

Конопацкий боялся отстать. Возле дворового проезда блондинка остановилась и, переведя дыхание, сказала:

– Вы позвоните, разузнайте, что там к чему, потом мне скажете.

– А что спросить?

– Лучше всего договоритесь о встрече, сходите, разузнайте об условиях. Мне все-таки интересно, может, и появится хорошая работа.

Она на прощание вскинула руку, сверкнула тонкая полоска золотого колечка, то ли обручального, то ли надетого лишь для красоты, и побежала в глубь квартала. Виталику показалось, что солнце, и без того неяркое, сделалось в два раза слабее, а дождь пошел гуще. Он уже не бежал, не летел, а брел к девятиэтажному зданию, облицованному белой смальтой, с отвращением думая о том, что ему предстоит вечером.

«Врет все сеструха Ивана, – думал он, поднимаясь на крыльцо, – ни с кем она насчет сахара не договаривалась. Держат меня за дурака! Но ничего, я ей еще докажу, что сам чего-то стою.»

Стальная дверь захлопнулась за Виталиком, когда он вошел в квартиру с застоявшимся за ночь воздухом. Тут же, даже не раздеваясь, открыл обе форточки настежь и сел за кухонный стол. Смотреть на мешки с сахаром не было сил – тяжелые, неподъемные, неподвижные, они, казалось, навсегда поселились в Наташкиной квартире. Но и пейзаж за окном назвать радостным язык бы не повернулся. Все дело портила еще и решетка, безыскусно сваренная из арматурных прутьев: рисунок ее должен был символизировать восходящее или заходящее солнце – кому как нравится.

Конопацкий достал объявление, развернул его, разгладил на столе. Цифру за цифрой, каждый раз сверяясь с напечатанным, набрал номер.

– Алло! Алло! – торопливо заговорил он в трубку.

– Слушаем вас.

Это «слушаем» немного обнадежило, значит, попал туда, куда следует, на фирму, а не на квартиру.

– Я по объявлению.

– Да.