Маньчжурия. 1945

Серия «Военная боевая фантастика»

Выпуск 67

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

© Даниил Калинин, 2025

© Сергей Воронин, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Пролог

Темно… Пока глаза не привыкнут к ночному мраку, не видно ни зги. Потом, конечно, уже можно ориентироваться… Изредка кричат птицы, перелетая среди ветвей. Летняя ночь неприветлива и мрачна… Теперь понятно, чем вдохновлялись братья Гримм со своими сказками.

Я нетерпеливо кусаю губы. Вроде не первый и даже не сотый раз. Но каждый раз как первый. Особенно когда война уже закончилась.

На задание нас подрядили мгновенно, объяснили быстро, куда и зачем, – и в путь. Стимул был значительный.

– Вась… Думаешь, сегодня накроем? – шепотом спросил меня Андрюха. Дюжий тип с Орловщины с двумя звездами на погонах и одним просветом.

Разведгруппа у нас вообще примечательная – сборная солянка умений и навыков. Я, Андрюха пулеметчик, чукча-снайпер Володя с настоящим именем Выргыргылеле, которое никто даже не пытается выговорить. Леха – медик, попавший в середине войны в разведку, и Серега – связист с усиками, как у американского актера Кларка Гейбла (удивительно, но говорят, он был на фронте). К слову, последние, к нашему удивлению, могут проложить путь к любой женской компании, а сам Сергей обладает поразительной способностью находить общий язык не только с прекрасным полом, но и с интендантами. От СМЕРШа с нами еще трое спецов с абсолютно бесстрастными лицами: младший лейтенант и двое сержантов.

– Есть чуйка, что возьмем сегодня гадов! – еще тише ответил пулеметчику я, продолжая продираться через бурелом.

Да, немцы были разбиты чуть больше двух месяцев назад, но с подписанием капитуляции ничего не закончилось. Дениц оказался не таким уж и авторитетом для тех, кого десятилетиями накачивали пропагандой! Остатки недобитых эсэсовцев и зольдат «славного» вермахта, идейные нацисты из фольксштурма и даже сосунки из гитлерюгенда с промытыми гитлеровской пропагандой мозгами – все они не смогли или не захотели сдаться ни нам, ни союзникам, после чего ушли в леса, слившись с партизанами «вервольфа».

А при воспоминании о последних я весь аж скривился!

Твари из Вервольфа были созданы как немецкое ополчение для ведения партизанской войны в тылу наступающих войск противника. Утром оборотень должен быть благочестивым бюргером или учтивой фрау, улыбаться проходящим солдатам противника, а ночью наносить удар в спину оккупантам, во славу рейха! Не зря их клятва звучит как: бей врага, где бы ты его не встретил! Будь хитрым! Воруй у врага оружие, боеприпасы и продовольствие!

Н-да… Оборотней создали под стаканчик шнапса, когда наши войска уже шагали по Германии, а задумывались они как поддержка фольксштурма при обороне городов. Еще год назад такая идея была бы сравни измене и пораженчеству! Но теперь старики из числа ветеранов империалистической, дети и женщины, беглые части СС готовятся стать большой проблемой для наших – да и для союзных солдат. В то же время оборотни, как кажется, просто не осознают, что сами исключают себя из списка комбатантов… А значит, честь плена для них в большинстве случаев недоступна.

На наших фронтах войска НКВД и СМЕРШ очень быстро угомонили дедов с берданками и прочих уверовавших, что величие рейха еще можно вернуть в обнимку с однозарядным фаустпатроном. Однако же эти твари гадят то тут, то там. Те же спецы из СС и прочие фальширмегеря, кто не ушел крысиными норами, значительно усилили «лесных братьев». Ну не давала покоя вервольфам слава героев произведений Ленса – хотелось им погулять, поиграть, подобно партизанам Люнебургской пустоши. Вот она, сила литературы!

Главным центром подготовки стал средневековый замок в Вестфалии. И стоит признать, что для подготовки личного состава там собрали отличные кадры. Сам Отто Скорцени приложил руку к обучению вервольфов азам превращения спичек и шишек в оружие для диверсий! Население же Германии накачивалось информацией, что у оборотней длинные лапы и острые клыки – особенно для тех, кто устал от войны и готов сдаться… Аж целую радиостанцию с одноименным названием запустили в эфир, чередуя информацию о том, что союзники убивают мирных жителей, а большевики так и вовсе младенцев живьем едят! Ну словно казаки в Империалистическую… И ведь пропаганда работает.

Ну и потом – простые бюргеры верят, что если они будут сотрудничать с красноармейцами, то местные мстители все равно не оставят их в живых.

А вера эта не беспочвенна – ибо вервольфы подкрепляют свои слова действиями. Так, назначенный американцами мэр Ахена отправился к праотцам благодаря шпренггруппе этих волков, а мосты в Вестфалии стали мишенями, как и колонны наших и союзных войск…

Любимой тактикой оборотней стала крысиная война: спрятавшись в руинах зданий или используя сложный рельеф местности, они пропускают вперед себя колонну проходящих войск, после чего выстрелами из фаустпатронов стараются подбить первую и последнюю машины колонны… Если это удается, вервольфы тут же принимаются расстреливать из машинегеверов грузовики с бойцами, лишившимися возможности совершить быстрый маневр. А снайперы выбивают командиров, пытающихся вывести колонну из-под удара или организовать отпор врагу… При этом нацисты рассчитывали, что подобные акции будут единичными для засадной группы, потому как уйти от возмездия не представлялось возможным.

Но, как мы смогли убедиться, у некоторых везунчиков все же получалось и отступить…

Неделю назад Николай Эрастович Берзарин, наш любимый командир, под началом которого мы первыми вошли в правительственный квартал Берлина, был убит этими тварями. Хотя по официальной версии к гибели прославленного генерала привело дорожно-транспортное происшествие, мы-то знаем, кто причастен к гибели героя…

Но наша задача заключается не только в мести оборотням. По данным агентуры СМЕРШа, в банде, за которой мы уже неделю следуем по пятам, находится человек из мельдунгенгруппы с пофамильным списком большинства оборотней на нашей стороне границы… Плюсом к этому человечек может обладать и информацией, и документами о готовящемся восстании в Восточной Пруссии. Подобные инсурггруппы буквально накачаны оружием в схронах и деньгами на подкуп поддержки! Такой подарок мы просто не можем упустить, ведь цена этих бумажек – спасенные жизни наших бойцов, освободивших мир от «коричневой чумы».

Цена нашего риска – порядок…

Впереди раздался отчетливый шорох. Я поднял руку, группа замерла на месте. И тут же сквозь ветки промелькнул тусклый огонек – не то от обычного фонарика, не то от керосиновой горелки… А секунду спустя из-за ближайшего дерева показался Володя, отправленный мной в разведку:

– Они, товарищ капитан, – тихо произнес сержант-чукча. – Слева и справа у них дозоры, по два человека в каждом. Ближе двухсот метров незамеченными не подойти.

Наш опытный охотник очень хорошо ориентируется в ночном лесу. Ну и не лишним оказался трофейный автомат StG 44 с активным ночным прицелом «Vampir». Очень ценный трофей для ночной охоты Володи на небольших расстояниях… Впрочем, и от родной трехлинейки с базовым 3,5-кратным прицелом ПУ чукча не отказался – хотя, конечно, на разведку он ее не брал.

– Двести так двести. Сможешь часовых снять, как начнется?

Снайпер уверенно кивнул, а я задал еще один уточняющий вопрос:

– Что у них по путям отхода? Во все стороны побегут или есть тропа?

– Есть, товарищ капитан. Как раз со стороны второго дозора есть петляющая тропка.

Я обернулся к младшему лейтенанту:

– Ну что, Витя, отрежете путь отхода волчарам? Володя вас проведет, только старайтесь не шуметь… А как начнется, старайтесь бить по ногам. Сам знаешь, есть среди фрицев важный человечек, которого хорошо бы живьем допросить!

Лейтенант коротко кивнул, шепотом задав лишь один вопрос:

– Свет дадите?

– Дадим, еще как дадим! Володя, проведешь наших товарищей до удобной лежки? А как снимешь дозор, мы «люстру» подвесим. Ну и сам понял задачу: стараемся ранить, но не убить.

– Есть, товарищ капитан.

Закинув ремень трофейного автомата на плечо, чукча протянул руку, и я подал ему «мосинку». Снайпер тотчас бесшумно двинулся вперед, обтекая обнаруженный лагерь оборотней по широкой дуге, за ним двинулись волкодавы из СМЕРШа…

Володя ступает по-охотничьи, очень аккуратно перенося вес тела с пятки на носок, и в то же время делает это совершенно естественно. Уверен, что минуту назад снайпер обнаружил себя шорохом лишь для того, чтобы я без лишнего шума остановил движение группы… Волкодавы хоть и пытаются честно копировать движения прирожденного охотника, выросшего в обнимку с ружьем, но, конечно, дается им все это с большим трудом. Ну хотя бы стараются.

Вслед товарищам двинулись и мы, аккуратно приближаясь к мерцающему огоньку…

К слову сказать, немецкие трофеи смершевцы также не обошли стороной: если оба сержанта вооружены легкими, ладными ППС-43 с коробчатым магазином на тридцать пять патронов (идеальное оружие разведчика, у меня практически вся группа с ним), то младший лейтенант где-то оторвал FG-42! Мощная машинка для десантников, элиты люфтваффе! Зимой в Арденнах этот автомат проявил себя с лучшей стороны. Имеет снайперский прицел для точного огня на дистанцию в полкилометра и сошки для более кучной стрельбы, если бить очередями, словно из пулемета… Но очевидно дорог и крайне сложен в производстве, чем фатально проигрывает, к примеру, тому же ППС.

Такая вот логика войны: каким бы совершенным ни был отдельно взятый образец дорогого оружия, снабженная им армия однозначно проиграет армии с более слабым, но зато дешевым аналогом. Так дорогостоящие «тигры» в свое время разорили Германию, втрое ослабив панцерваффе нацистов. Ведь выпуск одного Т-6 был вдвое, а то и втрое выше стоимости довольно универсального и сильного панцера Т-4! И именно выпуск «тигров» и «пантер» стал одной из причин доминирования советской бронетехники на полях сражений. В конце концов, ее оказалось просто больше, причем значительно больше…

Спустя пару минут осторожного движения волкодавы и снайпер скрылись за деревьями. Замерли и мы, подобравшись к врагу на дистанцию в двести метров. На пару мгновений установилась глухая такая, вязкая тишина, прерванная мной:

– Ну что, братцы, готовы? Давайте-ка зарядим гранатометы – не зря же таскали «мосинки» с собой…

Лишний вес для разведчика или диверсанта всегда усложняет задачу. Снайперская винтовка, пистолет, нож, или же ППС[1], пара гранат, нож, или же легкий ручной пулемет с парой-тройкой запасных дисков… Оружия и патронов не должно быть очень много, в задачу разведчиков не входит бой с войсковой частью – его мы все равно проиграем. Нет, обнаружить противника, выявить численность да вскрыть линию его обороны, заодно запомнив положение огневых точек и стоянку техники, взять языка – и бесшумно с ним уйти…

Ибо если с шумом, то уже не с пленным, а и сам живым не уйдешь!

Да, обнаружение разведгруппы зачастую заканчивается ее гибелью на нейтральной полосе. Однажды мне пришлось лежать под огнем дежурного немецкого пулеметчика, просто заметившего какое-то движение и полоснувшего в нашу сторону парой очередей. Лежавшего рядом со мной бойца прошило насквозь, он умер мгновенно, а я молился, чтобы никто больше не дернулся, не шелохнулся в свете уже гаснущей «люстры»…

И в то же время костяк разведгруппы, состоящий из опытных бойцов, живет куда дольше простых пехотинцев. Да, те не рискуют собой на зачастую заминированных нейтралках и на позициях врага в очередном поиске, но от лобовых атак опытные командиры разведчиков берегут. Так что при прочих равных выжить легче именно в разведке, как бы странно это ни звучало…

Но ведь у нас сегодня не совсем разведка – требуется обнаружить диверсионную группу врага, возможно причастную к гибели генерала Берзарина, и обезвредить ее. И, если получится, взять молодчика мельдунгенгруппы живьем, что, впрочем, маловероятно, но все же… Так что и оружия мы взяли с собой с запасом – на все случаи жизни, как говорится!

Вот и сейчас Андрюха и Сергей при неясном свете трофейного фонаря, направленного исключительно в землю, возятся с гранатами от мортирки Дьяконова. Да-да, тот самый ружейный гранатомет, разработка Империалистической для траншейных боев, что совсем никак не зарекомендовал себя в новой войне… Хотя все же спорно. Если хорошенько подготовить, натаскать бойца, он получает в руки мобильное оружие, способное вести навесной огонь по укрытым целям, вроде пулеметного расчета. А с использованием кумулятивной гранаты ВКГ-40 боец также получает возможность противостоять легкой вражеской бронетехнике на дистанции куда большей, чем бросок обычной гранаты. Да, заявленная бронепробиваемость в пятьдесят миллиметров в реальности, конечно, ниже – не каждый ведь попадет по броне под углом в девяносто градусов. Но если вспомнить, сколько бед натворили в начале войны вражеские бронеавтомобили и даже бронетранспортеры, участвующие в немецких атаках на фоне нехватки наших орудий… И да, винтовка с ружейным гранатометом куда легче и мобильнее противотанкового ружья!

– На двести взрыватели ставьте, не промахнитесь.

Еще одно достоинство гранат от дьяконовской мортирки – возможность выставить время горения дистанционной трубки на то расстояние, что снаряд пролетит до цели. Понятно, что простому бойцу определить это расстояние крайне сложно, приходится использовать штатный угломер-квадрант… Но ведь у меня непростые бойцы. А значит, гранаты долетят до цели и взорвутся на стоянке вервольфов на высоте метров так пять – самой идеальной высоте для подрыва данного боеприпаса. Никаких проблем со взрывателями ударного типа, что могли бы сдетонировать при столкновении с древесным стволом, и никаких проблем с ручными гранатами, которые могут взорваться через секунду-другую после того, как упали на землю, дав врагу время не только спрятаться за укрытием, но и отбросить ту же «колотушку» назад.

Наконец, даже не особо высокая эффективность поражения ружейной гранатой сейчас играет нам на руку. Задача ведь не перебить всех фрицев разом, а нанести как можно больше ранений и спровоцировать панику, погнав вервольфов в заранее подготовленный капкан!

– Готово, командир.

Серега, отойдя чуть в сторону, опустился на колено, уперев приклад трехлинейки в землю и нацелив ее практически под прямым углом в просвет между деревьями. Ну не под прямым, конечно… Но ближе к нему. Так граната взлетит вверх едва ли не вертикально, а вниз полетит уже на головы вервольфам, не встречая на пути преград в виде древесных стволов. Молодец Серега, опытный воин! За внешностью красавчика из синематеки скрывается битый волк! Наш штатный радист может ужом проползти едва ли не под ногами противника и бесшумно устранить любого с помощью своего ножа. А еще у него потрясающе крепкие нервы: год назад, пробравшись на немецкие позиции, он лоб в лоб столкнулся с часовым за изгибом траншеи. И прежде чем тот успел хоть что-то понять, Сергей дружелюбно улыбнулся и очень чисто – совершенно без акцента (моя школа!) – попросил его закурить. А когда ганс рефлекторно потянулся именно за сигаретами (а не за оружием), разведчик молниеносно вонзил финку в солнечное сплетение фрица. Укол вышел виртуозно точным – часовой не смог издать ни единого звука… Еще бы: даже от легкого удара в «солнышко» перехватывает дыхание, чего уж говорить, когда в тело вошел клинок НР-40 по самую рукоять?!

Конечно, мне пришлось немало повозиться с группой, чтобы поставить бойцам нормальное произношение и выучить с ними десяток-другой ходовых солдатских фраз. Хорошо, что парни все смышленые, в основном городские. Володя – исключение. А вот сам я… Сам я из неблагонадежных. Да, отец – гусарский поручик, перешел на сторону трудового народа еще в 1918-м. Да, служил военспецом. Да, пережил гостей на черном воронке и сейчас находится с мамой в Казани в эвакуации… Но с детства на меня смотрели косо. Еще бы – голубая кровь. Так и закрепилось прозвище: Барчонок.

Я старался не обращать внимания на детские подначки, к тому же с детства меня больше интересовали книги, в нашей семье их было предостаточно. А еще отец всегда заставлял меня учить языки. Ибо «язык – это свобода, это возможность знать то, что недоступно многим»… Он тщательно тренировал со мной баварский акцент, чтобы мой голос звучал, как у настоящего германского юнге:

– Немцы не простят поражения, сынок. Не тот это народ. Не дай бог, чтобы тебе пришлось пережить то, что я пережил на фронтах германской… Нет, пусть вашему поколению повезет познать лишь мир!

Увы, нам не повезло…

Незаконченный до войны факультет иностранных языков все одно сыграл мне хорошую службу. Я успел повоевать в простом разведвзводе рядовым бойцом, там заметили мое отличное произношение. Потом глупое осколочное ранение уже в тылу, госпиталь, ускоренные командирские курсы, где меня догнала медаль «За боевые заслуги» – и вот я командир собственного разведвзвода. Несколько успешных вылазок – и заметили наверху, наградили «Красной звездой», переманили в дивизионную разведроту. Правда, со штабным начальством дивизии у меня как-то не сложилось – невзлюбили за независимый характер. Так что уже к концу войны был переведен из первого отделения войсковой разведки в третье, диверсионных действий, где меня догнали капитанские погоны. А вот пару представлений на награды в штабе завернули… Но плевать! Не за ордена ведь воюем – Гитлера победили, Берлин взяли, осталось только добить оставшуюся грязь и вернуться домой…

Глава 1[2]

– Готово, командир.

Крепкий, мускулистый и немногословный пулеметчик протянул мне трехлинейку с закрепленным на стволе гранатометом, после чего сам залег за толстой корягой с трофейной «зброевкой». Как будто готовое пулеметное гнездо – отличная позиция! Почему же именно «зброевка»? Так потому что мобильная, надежная и легкая: всего десять с половиной килограммов – практически на полтора килограмма легче «дегтярева». О фрицевских же машинегеверах и говорить не приходится – больно чувствительные. 34-й самый тяжелый из ручных пулеметов, 42-й – самый длинный, да и с лентой по лесу не набегаешься. А «улитки» и прочие барабаны к ним надежностью в бою не отличаются…

– Алексей, готов?

Штатный медик поспешно присел чуть в стороне от нас, нацелив в небо ствол гранатомета с заряженной в нем осветительной гранатой:

– Да, товарищ капитан, готов.

– Ну, все, бойцы, ждем…

Впрочем, особо долго ждать не пришлось. Спустя всего пару минут слева, метрах в ста от нас, раздался первый хлопок трофейного штурмгевера, пронзивший ночь неожиданно громким, хлестким звуком выстрела. И тут же второй…

В лагере вервольфов послышались встревоженные крики, затем кто-то истошно заорал:

– Alarm!!!

– Огонь!

Все три гранатомета бахнули разом, посылая мортирки в небо. Практически сразу над нашими головами ярко-белой звездой засияла осветительная ракета, а со стороны лагеря послышались взрывы осколочных гранат. И отчаянный крик раненого вдогонку…

– Перезаряжай! Еще по одной бахнем, чтобы выкурить фрицев!

Мой голос заглушил рокот ударившей вблизи «зброевки»: Андрюха хладнокровно опустошал тридцатипатронный магазин, высаживая расчетливые, короткие очереди по мелькающим среди деревьев нацистам, – в свете «люстры» они как на ладони… А слева стучат уже куда более родные, такие милые русскому сердцу выстрелы трехлинейки! Пока я насчитал только два: ну как же, две пули – две жизни… Володя не подводит.

– Готовы?

Осветительная ракета гаснет очень быстро – куда быстрее, чем Андрей успел бы опустошить магазин. Всего 6–7 секунд… Впрочем, перезарядить гранатометы мы уже успели – благо бойцы подготовили к выстрелу на двести метров сразу несколько мортирок.

– Да!

– Огонь!

И вновь над головами немцев повисает «люстра», а в кронах деревьев взрываются осколочные гранаты. Думаю, этого достаточно, чтобы оборотни решились отступить!

– Все, бойцы, сейчас на рывок! Андрей, прикрываешь?

– Сейчас, коман…

Звук одиночного выстрела маузера со стороны лагеря вервольфов оборвал ответ пулеметчика на полуслове. Рефлекторно прыгнув на живот, я тотчас поспешно крикнул:

– Наземь! Снайпер работает!

После чего, возвысив голос, заорал уже на пределе голосовых связок:

– Володя! Володя, у них снайпер!!!

Предупредив чукчу, я прополз к пулеметному гнезду, мимоходом осмотрев товарищей: слава богу, оба бойца целы, лишь глазами зло сверкают. А вот Андрей безвольно опустился на приклад пулемета, словно прилег поспать с ним в обнимку… Только огромное кровавое пятно на затылке не дает поверить в этот мирный сон.

Очередной выстрел «мосинки» пронзил ночь, а следом в небо взвилась сигнальная ракета и разом ударили два ППС. Секунду спустя к дружному рокоту пистолетов-пулеметов добавился рев трофейного автомата, сквозь который я едва расслышал ответ чукчи:

– Все, снайпера нет!

Эх, Володя, как же ты раньше его не заметил…

– Все, братцы, теперь только вперед!

Мы втроем ринулись сквозь бурелом под грохот гранат, рвущихся на тропе. Очередной выстрел трехлинейки заглушили очереди пистолетов-пулеметов, бьющих уже с обеих сторон. Похоже, немцы очухались, осознав, что попали в ловушку. Теперь уцелевшие постараются или пробиться, или продать свои жизни подороже…

Сколько же их всего было? Взвод, что ли!

Когда до вражеского лагеря осталось буквально метров двадцать, что-то с шуршанием пролетело сквозь ветки, рухнув в паре шагов справа. Время для меня словно замерло – «колотушка»! Универсальная противопехотная граната врага на все случаи жизни – в оборонительной «рубашке» дает больше осколков, но популярна в атаке из-за длинной деревянной ручки, благодаря которой гранату очень удобно кидать, и летит она довольно далеко и точно… Разве что есть один недостаток – долгое время горения запала.

Мгновение оцепенения было коротким. Словно футболист «Сталинца», я от души пнул «колотушку», отшвырнув ее в сторону на добрый десяток метров, после чего прыгнул наземь, прикрыв голову руками:

– Граната!!!

Мой крик опередил взрыв всего на доли секунды, но Сергей и Леха держались левее меня, к тому же опытные разведчики среагировали на мое резкое движение и тоже прыгнули наземь… Глухо грохнула немецкая М-24, чуть контузив меня на правое ухо. И совершенно взбешенный растущим сопротивлением вервольфов, я буквально прорычал:

– Эргэшками работаем!

Гладкий цилиндр РГ-42 сам собой лег в мою ладонь. «Рубашки» с насечками на гранаты мы не цепляли – лишний вес, да и обороняться не собирались… В атаке же действовать оборонительными гранатами есть великая глупость: свои же осколки и достанут! Доли секунды уходят у меня на то, чтобы привычным движением разжать усики, дернуть кольцо, вырвав предохранительную чеку, – и вот уже моя эргэшка взмывает в воздух и летит в сторону вражеского лагеря… Следом за ней гранаты бойцов, а спустя еще три секунды один за другим, каскадом, раздаются сразу три взрыва.

И тотчас очередной приглушенный вскрик боли…

– Все, вперед! Стреляем на движение!

Ничего, документы важны сами по себе, так что можно и без языка справиться… А вот жизни моих бойцов мне куда дороже!

Несколько кратких мгновений бега – и мы вылетаем на зачищенную от кустарника и бурелома площадку, заставленную ящиками и засыпанную посеченными ветками. На земле я успел насчитать семь неподвижных тел… Успел, прежде чем заметил движение среди деревьев впереди нас!

– Schweinehund![3]

– К бою! Возвращаются немцы!

Действительно, перестрелка на тропе практически затихла, и с нашей стороны я различаю голоса лишь одного ППС и FG-42… Но потери будем считать после, а сейчас я буквально прыгнул к ближнему дереву, рассчитывая спрятать за ним левую половину туловища при стрельбе. Моему примеру следуют и опытные бойцы-разведчики… Вдогонку ударил фрицевский штурмгевер. Веер пуль вспорол воздух за спиной, но сам я уже укрылся за деревом! И, нажав на спуск, высадил в дернувшегося в сторону фрица короткую очередь в три патрона.

За тебя, Андрюха…

Слева застрекотали очереди ППС, перехлестнув еще одного нациста, показавшегося среди деревьев. В ответ одиноко грохнул маузеровский карабин и скупо пророкотал МП-40. Что ж, можно попробовать…