Узники горизонта

Глава 1. Первые шаги

Будь другом истины до мученичества, но не будь ее защитником до нетерпимости.

Порой ему не нужно было взвешивать все за и против, а решение казалось очевидно верным только потому, что где-то глубоко внутри он хотел, чтобы оно было таковым. Артур сидел в приемной в ожидании вызова. С самого утра он был в легком напряжении, хотя и осознавал твердую уверенность в своих действиях. Вчера, еще до полудня, он вышел из состава партии консерваторов, которая, по всеобщему убеждению, сулила ему большое будущее. Несколько кликов в личном онлайн-кабинете, и его партийный номер был удален из основной системы и перенесен в архив. Уже к вечеру он получил вызов на объяснительную беседу к председателю партии в местное отделение. Вероятно, для рядового жителя столицы в такой беседе не было бы никакой необходимости, но родословная Артура привлекала к нему много лишнего внимания. Его отец входил в состав правительства и был известной политической фигурой со стороны консерваторов, поэтому выход Артура из состава партии мог быть предметом спекуляций.

Часы отмерили половину девятого утра. В это время Артур уже планировал покинуть здание, и неуместное напряжение стало дополняться неприятным ощущением грядущего опоздания в университет. Он никогда не любил непунктуальность других людей и всегда требовал пунктуальности от себя. К тому же сегодня его ожидала первая лекция в качестве преподавателя. Лучи солнца пробились в проходную и настойчиво били в глаза Артура. Он нахмурился, выступающие скулы стали еще более выразительными, и морщины застыли на широком лбу. Он нервно встал и пересел в другую часть коридора. В это время в стороне открылась нужная дверь.

Председатель консерваторов Токийского района Сумида лично встретил Артура и проводил в кабинет. Не дожидаясь, пока Артур разместится в кресле, он заговорил:

– Скажу прямо: я вызвал вас для того, чтобы переубедить. Я знаю, что у молодых людей вашего возраста считаются нормой бунтовские настроения и желание перемен, но я также уверен, что это лишь вопрос времени. Через год вы вернетесь в партию, и некоторые ее представители возлагают на вас большие надежды. Но есть ли смысл ждать такой срок и наводить тень на имидж верного последователя идейных столпов новой Азии? Это пятно навсегда останется в вашей биографии и никак не добавит политических очков.

– Зависит от целей, – Артур смотрел чуть в сторону от неопрятного мужчины средних лет, пытаясь сконцентрироваться на происходящем вдалеке за окном.

– Что это значит? – мужчина нервно перебирал пальцами карандаш, явно желая выглядеть авторитетно, переигрывая в своей роли и в общем справляясь на удовлетворительно с минусом.

– Я имею в виду, – Артур поднялся с кресла, не отрывая взгляда от линии горизонта, – мой уход совсем не значит бунтовских намерений или оппозиционных идей – я лишь хочу определиться и быть уверенным в своей позиции. Если желаете – я хочу сделать собственный выбор. Мое раннее вступление в партию было волей отца, и я его полностью понимаю. На тот момент я не совсем разбирался в деталях и был консерватором лишь номинально. Сейчас же я хочу рассмотреть все точки зрения, выбрать то, что считаю правильным, и уже тогда вступить в партию, осознанно и уверенно. Ну а пока я буду определяться с этим, я хочу быть беспристрастным, хочу освободить себя от чрезмерного влияния на мое мнение. То есть я хочу быть беспартийным. Полагаю, что это вполне убедительное объяснение, и к тому же я предупредил отца о своем решении. Разумеется, он не был в восторге, но и не стремился мне возражать. Он уважает мой выбор, и я уважаю его за это.

– Вижу, вы подготовились, – пара седых волосков светилась от проникающих в комнату лучей, и так важный политик выглядел слегка комично, – но вы должны понимать, что вы ведете себя слишком вольно. А вольности – это не то, что красит консерватора. Вы показываете свою неуверенность, а значит – слабость. Человек вашего уровня возможностей в таком возрасте должен заниматься лишь усердной работой и накоплением профессионального авторитета. И у вас есть все шансы для того, чтобы добиться грандиозных успехов. Одна ваша фамилия может открыть перед вами многие двери. Я лишь прошу вас подумать о том, от каких возможностей вы отказываетесь.

Небольшие глаза заиграли от чувства превосходства. Складно и убедительно построенные предложения будто сулили ему неоспоримую победу в дискуссии. Он смотрел на Артура, затаив дыхание среди воцарившейся ненадолго тишины.

– Я вас понимаю, – произнес Артур.

Мужчина выдохнул, медленно кивая головой и расплываясь в улыбке.

– Вы абсолютно правы во всех своих словах, и я согласен. Но я должен быть уверен в том, что это мой личный выбор. Мои возможности никуда не исчезнут. А вот мотивация и желание двигаться в определенном направлении будут куда сильнее, если я приду к этому сам. Меня пугает то, что я по умолчанию должен быть кем-то, в данном случае консерватором, – Артур потянулся к портфелю: – Если вы не возражаете, я должен успеть на лекцию в университет.

– Разумеется… а вы уже преподаете? Я думаю, – мужчина поправил воротник на рубашке, – думаю, что подобные решения могут негативно отразиться на вашей работе, – он явно заволновался и слегка покраснел.

Артур сделал несколько шагов к выходу.

– Мне нужно воспринимать это как угрозу? – он повернулся и посмотрел на председателя, держась за ручку двери.

– Да что вы, всего лишь совет с высоты многолетнего опыта, – он снова улыбнулся, и на этот раз еще фальшивее прежнего.

– Хорошего дня, – Артур открыл дверь. – Спасибо за ваши советы.

Солнце скрылось за облаками, и день снаружи стал слегка мрачным и безжизненным. Длинный плащ Артура развевался от легкого ветра. Уверенные движения стройного тела создавали впечатление энергичного и уверенного в себе человека. Строгие черты лица, живая мимика и выразительные глаза не оставляли сомнений в глубочайшей идейности и интеллектуальном превосходстве. Артур сел в электро, и она быстро направилась к университету.

Пожилая дама перебирала документы и бубнила себе под нос: «Артур Мори – какое вычурное рычащее имя, звучит дико, как и его поступки». Ее пальцы спешно скользили по бумаге, и казалось, что быстрые руки функционируют отдельно от застывшего неподвижно тела.

– Что вы сказали? – Дэниел поднял голову, оторвавшись от проверки формы с персональными данными. – Я не услышал.

– Я говорю, что ваш коллега – Артур – поступает крайне глупо, поворачиваясь спиной к консерваторам. Мальчик губит свою карьеру. Вы согласны?

– Да, конечно, давайте завершим процедуру, – Дэниел пристально смотрел в глаза пожилой даме. – Все данные верны?

Она встрепенулась:

– Вы, наверное, так взволнованы: новое назначение, реальная работа. Я покажу ваш стол, идите за мной. Я так рада за вас и за таких молодых людей, как вы, вы – наше будущее.

Дэниел шел по коридорам, не разделяя энтузиазма восклицающей дамы. Он понимал, что впереди его ждет много рутинной бюрократической работы, но ему был нужен формальный опыт и признание, что приведет его однажды в правительство. Он чувствовал в себе публичного политика и рисовал в своих мечтаниях образ невероятно успешного и любимого всеми чиновника высшего эшелона, влияющего на судьбы людей и курс страны. А курс был давно определен и твердо закреплен в новом мире Объединенной Атеистической Азии. Когда дама скрылась за углом коридора, Дэниел рухнул на стул и написал сообщение Артуру: «Самое унылое место во всей Азии, уже начал тебе завидовать».

Формально же Дэниел был рад своему первому назначению. Активная поддержка консерваторов во время учебы в ведущем университете Токио, проведение мероприятий и пропагандистская работа с младшими курсами помогла ему познакомиться с несколькими влиятельными представителями высшей власти. Назначение его специалистом в центральном столичном отделении партии давало ему престиж и бесценный опыт во внутренней кухне главной партии страны. Он понимал, что является элементом системы, и желал им быть, правда, лишь очень важным и большим элементом, на который все бы смотрели снизу вверх и восхищались его положением.

В соответствии с инструкцией, в первый день Дэниел должен был познакомиться с презентацией, представляющей основные идеи и цели партии, а также прочитать все необходимые для оформления документы. Время тянулось катастрофически долго, и пара часов, потраченных на выделенные процедуры, показалась вечностью. После окончания всех пунктов инструкции Дэниел сразу покинул здание, и быстрая электро унесла его в одно из шумных заведений вечернего города.

Солнце не спеша покидало острова Японии, направляясь к землям Вовлеченного Христианства. В окнах столицы медленно загорались огни, на улицах светили фонарные столбы и громадные цифровые билборды, что во мраке становились еще более убедительными:

Громадные буквы призывали каждого восхищаться провозглашенным превосходством Объединенной Азии. Мелькающие электро не давали городу покоя. Несмотря на непоздний вечер, шумные потоки людей уже покидали улицы. В полумраке засыпающий город казался лишенным недостатков. Идеально спокойная, но в то же время живая картина размеренно бьющегося сердца столицы впечатляла масштабами и гармонией. Яркий, но мягкий свет, негромкие свидетели этого творения и скромное величие статных небоскребов. Люди исчезли с улиц, но электро по-прежнему мелькали светом фар. Они разъезжались по заданным ранее местам или перевозили заказанные товары, которые будут ждать своих адресатов рано утром. Чуть позднее, словно боясь разбудить задремавшего человека, их свет начал блекнуть, и остаток ночи по дорогам следовали лишь беззвучные очертания. Кромешная тьма, незаметно утопившая кольцо окраин города, уверенно разрасталась в течение всей ночи, едва не захватив еле пульсирующий центр мегаполиса, но вместе с первыми лучами вернувшегося солнца она быстро растворилась, будто испугавшись возрастающего шума полусонных кварталов.

Глава 2. Утро двух столиц

Нет ничего опаснее для новой истины, чем старое заблуждение.

На другом конце мира солнечные лучи пробивались через серое небо утреннего Лондона. Казалось, что погода не может выбрать между тем, чтобы начать дождь, бросая местами мелкие капли, и тем, чтобы оставить город сухим хотя бы на день. Несмотря на погоду, столица уверенно просыпалась, шумела, а людям будто совсем не было дела до хмурого неба – они привычно спешили, думая лишь о дневных заботах.

Среди тысяч спешащих куда-то фигур ее плавные движения выбивались из картины шумящего дня. Медленно и размеренно, от квартала к кварталу, сквозь толпу, словно скользя по улицам города. В сравнении с ней все люди вокруг казались неуместно суетливыми. Ее улыбка поднимала настроение каждому, кто улавливал ее в нескончаемой рутине утренней столицы. Легкие движения изящных рук, тонкие ноги, что словно исполняли незримый танец, тщательно замаскированный под городскую суету.

Несколько капель, упавших на светлую ткань, оставили влажные полосы на длинном плаще Софии. Проскальзывая между людьми, она быстро перешла дорогу и направилась к небольшому храму. Густые волосы развевались от быстрого движения и небольшого ветра и беззвучно бились о руки и плечи незнакомцев вокруг. Повернув к двери, она поблагодарила юношу, открывшего ей, и, словно пройдя в ворота другого мира, окунулась в атмосферу тепла и покоя. Пройдя вглубь храма, она присоединилась к группе и начала утреннюю молитву.

Ребенок в стороне отчаянно кричал, пытаясь не дать окунуть себя в прохладную воду. Но он был еще слишком слаб, чтобы сопротивляться воле людей старше него. Воодушевленные родственники стояли рядом. Его окунули в третий раз, бабушка спешно подошла и укутала дитя в полотенце. Обряд был завершен, и уже через пару минут мальчик пришел в себя. По закону практически на всей территории Христианского Запада католическое крещение должен проходить каждый ребенок в течение трех лет после рождения.

В каждой школе была небольшая духовная семинария, а в ученый совет любого высшего учебного заведения входили представители церкви. Факультет теологии сразу после появления попал в список самых популярных направлений, выбираемых молодыми абитуриентами.

София проводила взглядом укутанное дитя, исчезнувшее за дверями храма. Она закончила утреннюю молитву и поспешила домой – в соседнее здание через дорогу, чтобы по традиции приготовить на завтрак омлет и кофе.

Проходя к выходу через огромный зал, она разглядывала фрески на потолке и пыталась понять схему постройки, которая заставляла выделяться лучи падающего света, создавая впечатление присутствия высших сил. Она осознавала, что это результат архитектурного замысла, но все же не умаляла замысла Бога и его незримого участия.

Снаружи она снова окунулась в поток мегаполиса со всем его шумом и толпами людей в бесконечной спешке. София так же быстро направилась к дому, пытаясь разглядывать происходящее вокруг. Ей нравилась суета по утрам, и, пробираясь сквозь бетон города, она старалась подмечать детали и тонкости яркой столичной жизни. Зайдя домой, она порадовалась воцарившейся тишине и скинутым с ног туфлям, в которых всегда ходила на утренние службы. Несмотря на крайне серьезное отношение к своей вере, ее всегда забавляли укоряющие взгляды старшего поколения, оборачивающиеся на цоканье каблуков по гранитному полу. Она не видела в этом ничего дурного и поэтому из раза в раз повторяла эту маленькую шалость. Приготовив завтрак и сев у самого окна, София протянула руку и убрала шторы в сторону. Утренний Лондон заливало дождем, а София увлеклась размышлениями, вглядываясь в мокрых прохожих. Она жила одна в небольшой комнате, на окраине города, куда переехала из глубинки после школы. Хозяйка квартиры была миловидной старушкой, которая относилась к Софии как к дочери или, скорее, внучке, всячески угощая ее и стремясь делиться советами. Внутреннее убранство комнаты было самым простым, местами обветшавшим и давно вышедшим из моды, но Софию это мало волновало. Ей было достаточно простого порядка, в остальном все, что ее заботило, – это место, где она могла спокойно читать, рисовать, молиться, размышлять на различные темы и оставаться подолгу наедине с собой.

На середине пути к университету на асфальт упала последняя капля дождя, и София порадовалась посветлевшему небу. Город будто стал счастливее, и люди вокруг чуть сбавили темп, обратив внимание на прекрасный мир вокруг них. Пройдя два квартала вперед и свернув за площадью Рассел, она увидела здание еще одного храма – храма знаний.

Лондонская Христианская академия – поистине колоссальный образовательный комплекс, появившийся в результате объединения нескольких учебных заведений, театра и городской библиотеки в одну органичную территорию, который поражал масштабом пространства и мысли. Самая популярная академия и мечта любого абитуриента новой Европы Вовлеченного Христианства. София неспешно направлялась к центральному входу, наблюдая за сонными студентами, нехотя стягивающимися к академии.

Она распахнула высокие двери, что расположились под огромным символическим католическим крестом, и вошла внутрь здания. За проходной и небольшой лестницей сразу были расположены ряды скамеек и столов, где, хоть и было много студентов, царила невероятная тишина. В самом верху над ними был расположен большой купол. Свет попадал в здание по принципу, схожему с церковным, создавая впечатление отдельных лучей света и благодатной атмосферы. Несмотря на отсутствие официальных правил по поводу шума, в академии всегда царили покой и относительная тишина. Центральный зал также был украшен известными иконами, в точности воспроизведенными на стенах университета знаменитыми художниками современного Лондона.

София медленно поднялась по ступенькам и, присев на краю скамьи, развернула утреннюю газету. На первой странице традиционно было приведено размышление известного церковного деятеля по поводу одной из десяти заповедей и одного смертного греха. Далее – последние инициативы правительства, затем колонка о проблеме разводов, еще одна страница, и вот София, как обычно, быстро пролистала до самого конца, где располагались новости о прогнившей Азии и предательской Австралии.

Восьмью часами ранее утро уже встретила другая столица. Прохлада, казалось, приходила от самого океана, и бирюзовое небо было невероятно светлым. Город был в еще большей спешке. Крупнейший мегаполис мира встречал утро со свойственной нервозностью, сохраняя точность работы отточенного годами механизма безупречной системы. Его артерии, заполненные потоками автомобилей и людей, как часы, двигались в едином порыве. Тик – и сотни тысяч людей еще на шаг протолкнули человечество вперед к новому дню.

Артур остановил электро перед клиникой и еще минуту ждал, пока закончится игравшая песня. Времени было немного, но он никогда не любил еженедельные осмотры терапевта и поэтому не спешил на прием. Он провел рукой по логотипу «Атом Индастриз» на приборной панели, проскользил пальцами к ручке и медленно открыл дверь автомобиля. Солнце ударило в глаза, и он быстрыми шагами направился к стеклянным дверям. Белые коридоры клиники наводили тоску и мешали собраться с мыслями. Артур всегда страдал от рассеянности утром, и для того чтобы прийти в себя, ему нужен был час-полтора покоя. Он сел на мягкий диван перед кабинетом терапевта, отметив его невероятное удобство, и начал всматриваться в небольшое окошко кабинета напротив, где виднелась ухоженная прическа молодой матери.

Тем временем ее ребенок отчаянно кричал, пытаясь не дать вколоть в себя очередную инъекцию, но он был слишком мал, чтобы сопротивляться воле людей старше него. Второй шприц содержал комплекс прививок с ослабленными вирусами и бактериями, заставляющими развиваться иммунную систему. Шприцом ранее из него извлекли немного крови для дальнейших исследований, а шприцом позже он получит универсальную порцию полезных для развития организма витаминов и элементов.

Эту процедуру периодически и в обязательном порядке должен был проходить каждый ребенок, родившийся в Японии, а также в большинстве стран Объединенной Атеистической Азии.

Артур проводил взглядом дитя на руках матери, скрывшееся за дверью клиники, и направился на осмотр.

Десятью минутами позже, выскочив из стеклянных дверей, Артур спешно сел за руль, и электро понесла его через бесконечные кварталы столицы. Задав конец маршрута и поставив на автопилот, Артур загрузил утреннюю газету. Пробежавшись взглядом по основным новостям текущего утра, он перешел к краткой сводке результатов работы правительства и главных чиновников столицы. На официальном сайте электронного правительства был доступен более широкий отчет производительности, но новостные издания обычно обходились основными цифрами.

– Второе испытание парящей электро! – голос из приемника сменился с официального на развлекательный. – Первая попытка «Феникс Инкорпорейтед» закончилась полным и безоговорочным крахом. Она просто не взлетела! Многие решили, что представленная на конференции «Атома» в прошлом году демонстрация была умелой постановкой. Некоторые считают, что технология просто не была доработана, но создатели верили, что успеют завершить все к первым датам испытаний. Сегодня вечером мы узнаем, поднимется ли электро в этот раз или весь этот шум – просто шоу и очередной пиар.

Подъезжая к центральному вокзалу, Артур вглядывался в толпу в поисках группы своих студентов. Оставив электро на зарядной станции, он направился к поезду. Микки встретила его в начале платформы. Высокая светловолосая девушка просто излучала радость и всегда невероятно мило улыбалась, приветствуя Артура. Ее легкая обтягивающая куртка была застегнута наполовину, длинные волосы выправлены наружу и аккуратно огибали плечи. Живая и стройная, она была из тех девушек, что поражают внутренней энергией и влюбляют в себя сочетанием интеллекта в работе и игривости в обычной жизни. Слегка нагнувшись вперед, она дотронулась до руки Артура чуть выше часов и рассказала, что вся группа уже расположилась в головном вагоне. Словно ведя его в верном направлении, она шла чуть впереди, скользя по поверхности платформы, почти не касаясь асфальта белоснежными балетками. Чуть выше были голые лодыжки и обтягивающие джинсы, подчеркивающие подтянутую фигуру, длинные ноги и бедра, что, хоть и имели округлую форму, совсем не были широкими. Она быстро заскочила в вагон и присоединилась к остальной группе, а Артур сел напротив нее у окна.

Скоростной поезд мчался так быстро, что, казалось, утренние лучи солнца не успевали за ним. Токио постепенно исчезал, стеклянно-бетонные высотки окраины плавно сменялись ухоженными дачными участками и фермерскими хозяйствами, пригород наполнялся теплым светом, и природа тихо оживала, встречая новый день. Он смотрел на мелькающие здания и размышлял о том, как преобразилась Япония за последние десятилетия. Еще никогда прежде эти места не знали такого яркого процветания и непрекращающегося бурного экономического роста. Постоянные реформы и программы улучшений всех областей человеческой жизни приносили грандиозные плоды, и ежемесячные статистические отчеты результатов работы правительства показывали, насколько эффективным стало общество и государство. Он закончил читать отчет по улучшениям в сельском хозяйстве и начал пристально рассматривать фермерские участки, как бы пытаясь обнаружить реальное подтверждение увиденных цифр. Хозяйства действительно выглядели процветающими. Группа студентов сидела рядом и в другом конце вагона. Все живо обсуждали различные темы, преимущественно говоря о грядущей экскурсии на подземную атомную электростанцию. Абсолютное большинство из них никогда не бывали на подобных станциях, но много слышали о них, и поэтому их любопытству не было предела. Он оторвался от окна сразу, как закончились фермерские хозяйства, обращаясь к студентам:

– Вы знали, что этот поезд был сконструирован выпускниками нашего университета еще в 2051 году, и даже глава «Атом Индастриз» когда-то заканчивал экономический факультет Токийского Научно-Атеистического? Максимальная скорость – 1200 километров в час и является самой высокой как в Атеистической Азии, так и в Христианской части света. Хотя в обычных рейсах они не разгоняются больше 800 километров в час. Совсем скоро такие поезда пустят от Токио до Шанхая и Гонконга, а потом, кто знает, может быть и до Нью-Дели.

Студенты быстро затихли, внимательно слушая. Он явно был для них авторитетом и завоевал их доверие с самого начала, ведя свою первую лекцию в университете.

– Артур, скажите, – смотря в сторону и накручивая волосы на палец, Микки явно представляла озвученное в своей голове, – а в Австралии есть такие поезда?

– Откуда же мне знать, я никогда там не бывал. Но думаю, что нет. Мне кажется, что люди там не так сильно спешат, как мы с вами, и в таких скоростях не нуждаются.

Она повернулась к Артуру, задержала на секунду взгляд на нем:

– Почему вы так считаете?

– Знаешь, Микки, когда ты всю свою жизнь живешь в обществе, в котором установлены какие-то правила, нормы, ценности, тебе начинает казаться, что это устройство общества единственно верное и по-другому быть не может. Но я уверяю тебя, что наше стремление к эффективности, невероятные инвестиции в научный прогресс и даже отношение друг к другу в Христианском мире воспринимаются негативно. Там все устроено иначе. И Австралия не исключение в этом вопросе. И если они сохранили то устройство, за которое боролись, то они сейчас живут гораздо более размеренно, чем мы, я бы сказал, спокойнее.

Вы ведь знаете, что, когда мир начал раскалываться на две части, Австралия не захотела принимать ни одну из сторон. Она страстно боролась за сохранение ценностей двадцать первого века. Конечно, эти ценности нам сейчас могут показаться старомодными, но я уверен, что другой жизни они не хотят и по сей день. Иначе они бы давно присоединились к одной из сторон.

Глаза Микки были наполнены любопытством:

– Вот бы попасть туда хотя бы на один день. Неужели они никогда не откроют свою границу для других государств?

– Дело в том, Микки, что Австралия – довольно самодостаточная страна, у них есть определенное количество ресурсов и территорий, чтобы поддерживать высокий уровень жизни. Да и к тому же история показывает, что в моменты напряженности политики зачастую закрывают глаза на экономические выгоды или потери и руководствуются целями, связанными с идеологией, контролем власти, безопасности и так далее. Мы более девяноста лет назад дали начало этому расколу. Наше правительство понимало все возможные экономические потери, которые обрушатся на страну в первые годы после принятых решений. Но мы не могли поступить иначе. На кону была безопасность всего населения нашей страны или, быть может, всего мира. Мы приняли верное решение, пусть нас и не поддерживают в этом остальные части света. Поэтому и для Австралии нет смысла открывать границу. Она преследует конкретные цели, и лишняя открытость угрожает этим целям. Граница может быть открыта, только если спадет вся эта напряженность. Ведь сейчас все страны стараются не рисковать и ведут себя очень осторожно.