Девушка с шоколадными глазами

Глава 1

Брауни де Шоколей просто ненавидела своё прозвище! Нет, она правда была тёмной шатенкой с тёмно-карими, почти чёрными глазами. Но какое право имел её гадкий одноклассник Тим назвать её "девочкой с шоколадными глазами"?!

Она уже устала кричать на всех, кто её так обзывал, и спрашивать сардонически: "Если у меня глаза из шоколада, то ты хочешь выдрать их и съесть?"

Обычно это срабатывало, правда, некоторые, ничтоже сумняшеся, отвечали: "Да", – честно и с ухмылкой глядя ей прямо в глаза, будто прикидывали, как будут выковыривать и нанизывать на шпажки такие удивительные десертные глазки.

Другие же изрядно обижались и тыкали пальцами в экраны своих мобильных телефонов, утверждая, что "шоколадные глаза" – это нынче очень модно! И приводя в пример прекрасную Гермиону из Гарри Поттера или Елену из "Дневников вампира".

А ещё ей было немного обидно смотреться в зеркало, так как девушка всегда мечтала быть воздушной и прекрасной блондинкой с голубыми глазами. Чтобы сражать кавалеров одним своим наркомански-улыбчивым, безмятежным видом и легкомысленным кокетством. Ведь блондинка могла быть сколь угодно глупой, но считалась прекрасной во всех уголках земного шара.

А ещё Брауни очень хотела, чтобы её воспринимали самой настоящей феминистической, злобной и даже угрожающей личностью, а не милой и улыбчивой крошкой – раз ей было суждено родиться с готической, а не ангельской красотой.

"Если бы я была блондинкой, то улыбалась бы и помогала людям. Но не судьба", – думала она.

И Брауни научилась виртуозно стрелять, не хуже ковбоев в боевиках, с изяществом носить облегающие кожаные штаны и высокие сапоги на тракторной подошве. Ещё ей очень хотелось освоить лассо, в первую очередь, чтобы ловить и притягивать к себе, слегка придушивая, красивых мужчин. Но, увы, не сложилось. Не выходило у неё, сколько бы она не старалась.

Тогда она успокоила себя тем, что всегда может выстрелить парню в ногу – всё равно в какую – и легко настигнуть.

Родилась и выросла Брауни под покровом тайны. К примеру, мать утверждала, что их род – очень даже аристократичный. Но девушка не нашла этому ни единого подтверждения ни в местных архивах, ни в сети Интернет. Да и однофамильцев, кстати, тоже не обнаружила.

Но она знала с детства, что с матушкой лучше не спорить. У той был злобный характер и омерзительное поведение с теми, кто был с ней хоть в чём-то не согласен. По мнению Брауни, мать вела себя уж точно не как герцогиня или хотя бы графиня, или, на худой конец, баронесса… А как типичная озлобленная на весь мир мойщица грязных унитазов в общественных туалетах.

По этой причине Брауни, не желая нарываться на пощёчины или маты, молчала с постным видом и проглатывала все утверждения о том, что, дескать, когда-то у них был крутой такой замок во Франции. Правда, иногда мать забывалась, и говорила про Чехию, а затем про Венгрию. В общем, расположение мифического замка постоянно менялось. Казалось, что он скакал, словно бешеная синяя будка Доктора Кто под названием "ТАРДИС", по всем странам мира, кроме стран СНГ и Африки. Ну и включая тропические острова.

Наверное, даже пребывая в безумии, женщина всё же понимала, что в подобных местах замки уже давным-давно развалились, либо их никогда и не было – и быть не могло.

Почти каждый день, заливаясь слезами за десертом, мать продолжала травить байки о том, что этот прекрасный замок, скрытый чарами от глаз человеческих, каким-то образом ухитрился пропить отец Брауни, мерзкий вампир.

В иных случаях, когда матушка наклюкивалась, дочка узнавала ещё более живописные подробности о том, что на самом деле это была пафосная борьба динозавра с ослом, то есть, с бобром, то бишь, оборотней с вампирами. И замок разнесли по камешку, а уж оставшуюся на этом месте землю с руинами мужик как раз и ухитрился пропить, проиграть в карты или проспорить самому властелину Ада.

Обычно под конец пламенной речи, подогретой самогоном или ещё какой-то алкогольной дрянью, женщина рыдала уже взахлёб и заявляла, что именно из-за этой твари, мошенника и проходимца в одном лице, они и остались ни с чем.

Из-за чего вынуждены проживать в маленьком американском городке и мыть туалеты. Впрочем, Брауни радовалась, что она пока что учится, так что светлая перспектива стать уборщицей до конца жизни пока что только маячила перед ней призраком вероятного будущего.

Но Брауни не отчаивалась. Ей нравилось, как мастерски матушка рыдает, придумывая интересные истории! В этом ключе воображать себя графиней или даже – чем черти не шутят?! – принцессой, было приятно.

В такие моменты все неприятности приобретали оттенок давно почившего величия стёртого с лица земли аристократического рода. В котором осталась только она одна… Ну, не считая полубезумной мамаши.

Прекрасная принцесса с шоколадными глазами, истинная надежда когда-то великого рода на возрождение!

Увы, надежда стать хотя бы королевой школы так и канула в лету, нереализованная, так как на школьном балу под конец учёбы победила силиконовая блондинка с ярко-голубыми глазищами и длиннющими ногами.

Да и танцевала Брауни на выпускном с каким-то прыщавым дрыщавым уродом, имя которого так и не запомнила за все годы учёбы в одном классе. Ибо он был ничтожеством, мальчиком для битья, белой вороной.

Она, кстати, тоже, но ей повезло: пару раз стрельнув в воздух и один раз в руку обидчику, Брауни заслужила титул: "Психованная дура всея школы" – и поэтому трогать её попросту боялись, хотя за спиной шептали всякое.

Да и мамочка тогда прибежала в школу и устроила такой погром, вместе с ток-шоу, что любые ураганы попросту отдыхали. К тому же, директор и прочая шушера не желали, чтобы про них понаписывали гадости в газетах. К примеру, что в их школе господствуют: расизм, садизм, насилие и прочие ужасы. В том числе и неприкрытое подсуживание богатеньким, которым разрешали носить особые белые бейсболки и делать всё, что им вздумается, а баллы ставили самые высокие за любой тупой и полностью провальный тест.

Опять же, когда аккурат за день до выпускного тот самый ботаник, с которым Брауни на следующий день танцевала, пришёл и перестрелял пять учеников – совершенно рандомно – а затем его арестовали прямо на выпускном, лишив девушку единственного кавалера – все опять начали подозревать её в преступлениях против человечества.

Но вмешалась вездесущая мамочка, которая не постеснялась представиться графиней из Парижа и устроить бучу вселенского масштаба – и Брауни выпустили из участка, в котором она веселилась до конца выпускного.

Точнее, пыталась доказать, что она даже не знала имени Стрелка, и не научила его плохому – то есть, стрелять. А затем, с пеной у рта, орала, что она-то стреляет круче! И если бы это была она, то от школы не осталось бы ничего и никого. Она тогда не только убила бы всех, но и взорвала бы чёртово здание бомбой.

В общем, в тот ужасный день могла случиться беда, но мамочка буквально вытащила дочь из участка за шкирку, объявив, что отобрала у неё пистолет, чтобы она не расстреляла на выпускном короля и королеву бала, если её не выберут королевой и не вручат пластиковую корону.

Конечно, подобное утверждение почему-то насторожило полицию ещё сильнее, но улик не оказалось, как и отпечатков пальцев Брауни на револьвере 45 калибра, которым орудовал убийца, сумевший улизнуть прямо из-под носа доблестных стражей порядка, которых кто-то успел вызвать.

Стивен, оказывается, попросту притворился жертвой, ранив себя в плечо.

А ещё паренёк очень обиделся, что его арестовали во время выпускного, так как он тайком пронёс туда своё оружие и мечтал пристрелить короля с королевой. Ну, просто так!

Во время ареста Брауни заявила своему незадачливому партнёру по танцам, что он идиот, и что надо было притвориться мёртвым, а потом сбежать из морга, чтобы никто его не посадил. За это её и утащили в тюрягу вместе с ним.

В общем, иногда Брауни всё же считала, что матушка её любит. Но чаще всего утверждала, что мать сломала ей жизнь, внушив напрасные надежды, из-за чего она выросла в агрессивную сучку.

Однако мысленно добавляла, что могла бы стать хорошей – по-настоящему няшной – если бы родилась блондинкой с голубыми глазами. А так, будучи тёмной шатенкой с почти чёрными глазами, просто должна была вести себя, как демоница из ада. Готический образ обязывал.

***

– Знаешь, вся эта история очень нехорошо пахнет, – заметила женщина, глядя на тяжело вздыхающую дочь.

– Я никого не убивала! – взорвалась Брауни, вскакивая со стула и начиная ходить туда-сюда по узкой кухоньке, заставленной мебелью, непонятными ящиками и коробками. Несколько раз она едва не навернулась и добавила парочку непечатных слов. Впрочем, мать её не отдёрнула, так как сама учила, что настоящая леди должна не только повсюду ходить с пистолетом, но уметь и защищаться словесно.

Например, чтобы враг или врагиня напали первыми под градом оскорблений. А затем можно было бы смело и ответочку кинуть. Самооборона – благослови её боги!

– Но зато другие жители считают, что ты могла быть соучастницей Стивена Джобса, – с нажимом заявила женщина, ударив кулаком по столу, отчего бедняга едва не развалился на запчасти.

– Но я даже не помнила его имени! – возмутилась Брауни. – Он же прыщавый урод! Не удивительно, что решил кого-то пришить. Гормоны, без их надлежащего использования, уничтожают своего носителя изнутри, – с умным видом добавила она, сделав вид, что поправляет невидимые очки. – То есть, ему никто не давал, вот он и озлобился.

– Ага, но ты же с ним танцевала на выпускном! – возопила женщина. – Лучше бы возле стенки постояла, меньше мороки сейчас было бы.

– А с кем мне было плясать?! Я почти всех либо побила в своё время, либо отшила – и опять избила, – пожала плечами Брауни. – Саймон так вообще хотел меня изнасиловать по-пьяни… Хорошо, что его тоже застрелили! – с удовлетворённым видом добавила она и сложила руки на груди, застыв посредине комнаты.

Её лицо стало неподвижным и непримиримым.

– Хотя, может и плохо, я ведь ему так по яйцам врезала, что гарантированно сделала импотентом. Было бы забавно приветствовать его на встречах выпускников, – хищно добавила она и широко улыбнулась, – и мило расспрашивать о самочувствии и личной жизни. Ладно, теперь он сдох – и слава отбитым яйцам!

– Вот о чём я и говорю, – женщина сокрушённо покачала головой. – Вот когда бы пригодился наш бедный, несчастный, пропитый замок! Если бы он у нас остался, я могла бы запирать тебя в многочисленных комнатах… Да я бы тебе целый этаж выделила! Чтобы только тебя никто не видел. Ты же умудрилась со всеми оказаться на ножах. Недаром тебя подозревают в столь чудовищном преступлении. Да, я смогла тебя отбить у полиции, которая вознамерилась повесить на тебя оставшихся собак; да, Стивен не назвал тебя своей сообщницей. Хотя я думаю, тут сыграло его мужское злодейское эго. Как же, разделить славу крутого школьного убийцы с девчонкой! Но всё же, местные жители теперь будут косо на тебя смотреть. И хорошо, если не через прицелы охотничьих ружей!

– Они и так меня ненавидят, – буркнула Брауни, опустив взгляд и выпятив нижнюю губу. – Девки за то, что смазливая, парни за то, что не подлизываю им задницы и члены, а угрожаю пистолетом и могу заехать так, что и костей потом не соберёшь. Разве что в маленькую коробочку. Родители их всех за то, что я умею за себя постоять, не стесняюсь в выражениях, когда мне кто-то не нравится. Ну и за тебя, конечно, – с мстительным удовольствием добавила девушка, кровожадно ухмыляясь. – Тебя они тоже, мягко говоря, не любят!

– В общем, я знаю, что ты тут ни при чём, Стивен знает, полиция в курсе, только репортёры вот пишут всякую хрень.

– Ага, я читала, – хмыкнула Брауни. – Что я – Тёмная леди, которая соблазнила Стивена и натравила его на своих обидчиков. И ничего, что я как раз таки спокойно могла с ними разобраться, что и проделывала регулярно. А Стивен – нет. Он неправильно обращался с оружием. Нужно было не просто стрелять, а сначала поугрожать как следует, долбануть рукояткой по голове… Всякое такое. И жёлтым писакам как-то пофигу, что я со Стивеном не дружила. Не потому, что боялась мести класса, в котором его все унижали, а потому, что мне он лично нафиг не приснился.

– Не надо было после первой же инсинуации отправляться в редакцию местной газеты и устраивать там кавардак, бедлам и побоище, – хладнокровно заявила женщина. – Можно было ограничиться криками, визгами на ультразвуке и подачей в суд. А так… конечно же, они разозлились!

– Я просто защищалась, – хлюпнула носом Брауни. – Ты сама говорила, что лучшая самозащита – это мгновенное нападение.

– Я знаю, – та махнула рукой с деланной усталостью во взгляде. – И, если честно, в глубине душе я тобой горжусь, – женщина оживилась и подмигнула ей. – Но факт есть факт – нам пора драть когти! Только я не могу взять тебя с собой, уж извини. Да и ты уже взрослая девица, семнадцать лет, школу закончила. Пора зажить своей жизнью. Но я о тебе позабочусь, не боись! – быстро добавила она, увидев, что Брауни готова взорваться и очень сильно напоминает страшную девочку-монстра из любого ужастика. Тёмные и густые, оттенка горького шоколада, волосы едва не встали дыбом, почти чёрные глаза расширились и округлились, а красивый и чувственный рот искривился в такой гримасе, что любой хохочущий злодей обзавидуется.

– Ну, мамочка! – заканючила девушка, сжимая кулаки.

– Я же не говорю, что выбрасываю тебя на улицу с десятью долларами в кармане! – возмутилась женщина. – Хотя могла бы. Все в Америке так делают.

– Они сначала копят детям на колледж, – ядовито отозвалась Брауни.

– Извини, но деньги мне и самой пригодятся, – безмятежно отозвалась женщина, вальяжно покачиваясь, как сытая ядовитая змея. – Но я тебя не оставлю. Я отправлю тебя к твоему отцу.

– Какому? Вампиру, который пропил наш замок? – язвительно заметила Брауни, хмурясь.

– Да нет, не к нему, – отмахнулась женщина. – Видишь ли, милая, когда я забеременела тобой, я встречалась с двумя мужиками. И точно не знаю, кто из них на самом деле твой отец. А тест ДНК – слишком дорогой. Да и мне всё равно, если честно. Главное – что ты моя дочь, а уж от кого – это дело десятое. Ты вообще внешне пошла в свою бабушку, а характером – в меня. Так что мужчина понадобился мне лишь для галочки. Так вот, этот, второй, наивный и милый, – неохотно признала она. – Слишком хороший, а я люблю более зубастых, чтобы потом им эти зубы обламывать и лишать всех денег при разводе. С Джеймсом я так поступить не могла. И он, теоретически, мог быть твоим биологическим отцом: он тоже кареглазый шатен, как и ты. Я уже созвонилась с ним, пока ты там бегала по редакциям и показывала репортёрам почём нынче синяки и ссадины. И Джеймс Пондс согласился тебя забрать. Не бойся, тест ДНК он делать не будет, слишком мне доверяет. Я же говорю, наивный до мерзости. И при этом ещё в полиции работает, представляешь? Правда, уборщиком. Или в архиве. Не помню. В общем, некогда нам тут лясы точить, надо убираться, пока от нас не решили избавиться методом самосуда, – грубовато прикрикнула она на дочь. – Не будь я леди Вирджиния, если не унесу отсюда конечности за десять минут! – воскликнула она и кинулась собирать вещи. – Ну, и ты тоже собирайся. Не стой столбом, а то так и выпихну без ничего!

Глава 2

Вскоре Брауни уже ожидала автобус, который должен был отвезти её в аэропорт, а оттуда уже самолётом в городок Фрут Кейк, находящийся неподалёку от канадской границы, в местах, где было много-много деревьев, как ни странно, а погода очень напоминала Аляску. Имелись и высоченные горы со снежными шапками на заднем плане.

Само название городка уже поднимало настроение любительнице как маленьких и уютных домиков, так и высотных зданий – когда они несколько лет проживали в Нью-Йорке, она каждый день наслаждалась прогулкой в Центральном парке.

Получив от мамочки инструкции к бегству, она первым делом обратила внимание на название городка, которое переводилось, как "кекс с цукатами". Ну или как "псих", "чудак" и "гей".

Так как девушка считала себя практически полностью помешанной на агрессивном доказательстве превосходства слабого пола в общем и её самой в частности над мужчинами, женщинами и прочими примитивными существами, название ей скорее пришлось по вкусу, чем нет.

А обилие природы, горы, да и постоянное отсутствие тропической жары добавляло дополнительные бонусы. Ведь у неё слишком белая кожа, поэтому солнце всегда было её врагом. Приходилось обмазываться кремом с высокой степенью защиты во время любого похода на пляж, когда они с матерью отправлялись отдыхать на Гавайи или в Египет. И её уже конкретно задрало слышать в свой адрес: "Оу, ты такая бледная!"

Обычно с ехидным оттенком от девушек и псевдо-сочувствующим от матрон. Ну, понятное дело, что все эти клуши ей просто завидовали!

На что она обычно отвечала, что воспитывается в старой аристократической семье, в добрых традициях прошлого века, когда белая кожа служила доказательством высокого происхождения. И добавляла с радостным вздохом облегчения, что очень рада, что не является какой-нибудь цыганской или негритоской.

С её-то паскудным характером и непреклонностью быка, уже побежавшего за красной тряпкой, Брауни могла позволить себе быть собой. И не подстраиваться под изменчивое общество, которое с одной стороны максимально затрудняет попадание в страну, усложняя получения виз, а с другой – подлизывает грязные чёрные задницы таки проникшим, просочившимся эмигрантам.

Так что Брауни, насвистывая жутенькую рок-композицию, впрочем, изрядно фальшивя, читала новости на планшете, а также постоянно возвращалась на сайт своего нового городка на северо-западе штата Вашингтон. Сама страничка, по её скромному мнению недооценённого гения во всех существующих областях, где требовался разум, была так себе. Ей даже подумалось, что создание сайта города было поручено какой-нибудь уборщице, пока остальные дружно откосили от данной работы. Жуткие оттенки, ужасный шрифт, дешёвые эффекты, от которых рябило в глазах – всё это действовало на нервы. И хотелось плакать от вырвиглазного цвета фона и ещё более ярких букв текста. Слёзы сами собой на глаза наворачивались.

Пожав плечами, она решила, что ну её нафиг эту бесполезную информацию, зевнула и потянулась, увидев приближающийся автобус.

Когда автобус отправился в путь ранним утром, она потихоньку задремала, провожая взглядом такси, которое увезло матушку с куда большим комфортом, то ненадолго задремала. И приснилось ей странное: будто они с матерью сидят в каком-то ночном клубе, где выступает Элвис Пресли, правда, жутко старый, но хотя бы живой. А затем матушка прищёлкивает языком, прищуривается и небрежно указывает на великого певца дрожащим указательным пальцем, заявляя с полной уверенностью вусмерть пьяного человека, что, дескать, Пресли – её настоящий отец. Один из трёх. Точнее, из толпы претендентов.

"А ещё я с каким-то из президентов нашей великой страны спала, – с гордостью добавила всё ещё красивая женщина и тяпнула рюмочку текилы. – Так что всё может быть, дочурка моя ненаглядная!"

После этих безумных откровений Брауни резко дёрнулась и проснулась. И вовремя – какой-то бомж пытался утащить у неё сумку, но тут же огрёб и сбежал в другой конец несчастливого транспортного средства.

***

Брауни прислонилась лицом к стеклу, пригорюнившись. Отчего-то ей стало жутко себя жалко, а ещё хотелось рвать и метать… Кого-нибудь омерзительного. Любимый кольт был рядом, словно лучший друг, висел на поясе в кобуре, прикрытый лёгкой курткой-ветровкой, которая в прекрасный весенний день скорее скрывала пистолет, чем была нужна для согревания. Тем более, что девушка никогда не простуживалась.

Спокойно могла гулять зимой без шапки, в тонких, облегающих курточках, а также под ними носить тонкие облегающие свитера с глубокими вырезами, в которых тонули почти все мужчины их городка. Ну, кроме скрытых и открытых геев.

Таким образом, кстати, Брауни в один далеко не прекрасный день, на своё четырнадцатилетие, поймала на "живца" местного маньяка, убивающего мужчин. Она определила, что ему не нравится её грудь, щедро демонстрируемая в любое время года – нарваться на насилие она не боялась, справедливо считая, что это её должны опасаться!

И после этого немного проследила за мистером Робертом, а затем прокралась до его дома и смогла спасти связанного и едва ли не искалеченного мужчину. Правда, Роберт их застукал, когда она развязывала жертву, но Брауни хладнокровно достала пушку и выстрелила ему прямо в правый глаз. А затем и в левый – для симметрии.

А затем продолжила развязывать едва ли не заикающегося Стивена, который уже и обделался, так как подумал, что им обоим крышка.

Брауни слегка боднула стекло лбом, подумав о том, что жители её городка – сволочи неблагодарные! Она вытащила человека из лап маньяка – правда, он был из соседнего городка – а они заподозрили её в том, что она помогала какому-то мерзкому уроду-недомерку!

Вот если бы это был накаченный голубоглазый красавчик с обаятельной улыбкой Казановы и с огромным кошельком, набитым отнюдь не камнями или дрянью с помойки, она бы ещё подумала. Только вряд ли такой роскошный тип стал бы устраивать тир из школьников, да.

Потому что такого хрен бы кто обидел в классе! Тогда бы унижали тех, на кого он укажет пальчиком. Либо такой крутой парень ходил бы и всем ломал рёбра с милой улыбкой на прекрасном лице, если бы только пожелал.

А потом бы повязал какой-нибудь галстук, гарвардский, например, и отправился огромным "Титаником" в большое плавание в огромный мир, где, как бы не кричали про равные права и демократию, всё равно полным-полно тех, кто правее остальных.

В общем, Брауни дошла до своей привычной кондиции: "Я всех ненавижу! Чтобы вы сдохли!"

Мамочка, чтобы она не скучала, скинула свою фотку уже из аэропорта. На фото удивительно красивая и моложавая женщина подняла руку, прощаясь, а сама явно косила взглядом на седого представительного мужчину, постепенно оттесняя его от законной супруги.

Впрочем, Брауни знала, что матушка уж точно не пропадёт. Возможно, раскрутит очередного любовника на пластическую операцию, чтобы стать ещё более дорогой штучкой, пусть и средних лет. Её мать всегда была умницей и красавицей, правда, ухитрялась прокручивать чужие деньги целыми состояниями, обирая любовников до нитки. Ещё и по этой причине они в своё время сначала быстренько свалили из Нью-Йорка, а теперь уж и отсюда.

Брауни подозревала, что мать прихватила не только скопленные ей, между прочим, на учёбу деньги, но пару-тройку сбережений местных мажоров. Хотя в этом городке таких и не было, но всё же имелись мужчины с приличными накоплениями.

Девушка вздохнула, решив, что мать всё же позаботилась о ней – как умела. И явно воспользовалась той ситуацией в местной школе, чтобы подтолкнуть её к бегству. Но так как взрослая и слишком красивая дочь явно стала ей в тягость, то и решила избавиться. Спасибо, хоть не методом убийства, замаскированного под несчастный случай!

В мамочке она не сомневалась – та и не такое могла!

Брауни была благодарна хотя бы за то, что мать не стала подкладывать её под своих любовников. Однако, могло сыграть свою роль и то, что характером Брауни удалась явно если не в самого Сатану, то явно какого-то крутого демона из ада.

А так как она была не только злобной, скорой на расправу и совершенно не поддающейся запугиванию, а ещё и необыкновенно сильной, сладить с ней не было никакой возможности.

Ко всему прочему, на неё не действовали яды. Точнее, ей ни один раз пытались что-то подлить местные парни, желающие выразить таким изуверским методом свои к ней глубокие чувства. Ага, чем глубже, тем лучше.

Она чуяла всякую дрянь вроде наркотика для изнасилований, но вреда организму не было. Разве что Брауни создавала проблемы для очередного невезучего кавалера, избивая его совершенно жутким образом. И заталкивая остатки наркоты в алкогольном напитке ему в глотку. Типа, пей, пей, не обляпайся!

Глава 3

В самолёте ей досталось место у окна, а рядом восседала семейная пара средних лет, которая задирала носы и общалась неприятными гнусавыми голосами, почему-то воображая себя королём и королевой мира. Обсуждали планы на будущее деланно-небрежно, при этом слегка косясь на неё: "Подействовало? Завидует?"

Конечно, в тянущих нотках чужой речи прозвучали соблазнительные для каждой женщины слова и фразы, такие, как: "Канары, Голливуд, фирменные бутики в Париже".

И Брауни потихоньку стала завидовать, отчего ей захотелось их убить. Но завидовала она не столько тому, что у парочки есть деньги, которые они явно откладывали всю свою жизнь, чтобы покутить ближе к старости, а тому, что у них есть самое главное – семья!