Источник неприятностей – 5

Глава 1

Льюис Андерс задумчиво глянул на часы на главной площади города. Смерть, искусно изображённая над часами и являющаяся частью механизма, медленно опускала свою косу – время клонилось к вечеру. Густые вечерние тени словно подчёркивали старинные здания, слишком близко расположенные друг от друга, отчего улочки казалисьчересчур узкими. Наверняка, их специфическое расположение задумывалось как преграда для вражеского нападения. Но получалось так, что по этим улочкам приходилось двигаться либо пешком, либо на очень худой лошади – если всадник сам отличался стройностью, ибо расстояние между домами суживалось к верху, и окна зданий едва не целовались друг с дружкой.

Единственной просторной улицей была главная площадь. Здесь по каменной мостовой кругами ездили кареты, которые, увы, могли подвезти либо к Главным воротам, ведущим в город, или из города, смотря кто куда направлялся. Или к проходу в одну из змееподобных узких улочек. Кареты туда уже не пролезали, к разочарованию жителей, а особенно туристов. Владельцы экипажей и, по совместительству, кучера не жаловались, так как и за короткую поездку по обширной площади брали втридорога.

Льюис чувствовал, как его буквально трясёт. Всего второй раз в жизни он появился в этом мире, оказавшемся параллельном тому, где он жил раньше.

Англия, Лондон, 20 век.

Тот мир ушёл в прошлое. По крайней мере, представлял для него гораздо меньший интерес, чем пока ещё неизученные возможности этого.

Ведь в этом мире было то, ради чего в своё время пылкий юноша готов был отдать жизнь. Или, по крайней мере, продать душу любой тёмной силе, которая бы на неё польстилась.

Магия.

Льюис ещё немного прошёлся мимо неодобрительно косящихся на него извозчиков – ведь ему не были нужны их услуги и даже не из-за отсутствия денег. Просто ему хотелось пройтись перед встречей со своим работодателем. Главной встречей в его жизни, так ему хотелось думать.

Тьма тут была такой же бархатной и глубокой, как и в его собственном мире, где он родился и вырос, дожив до восемнадцатилет. Мягкие огни старинных фонарей создавали поистине готическую атмосферу, множество прохожих запрудили площадь, появившиеся словно из неоткуда. Этот мир точно был обитаем.

Льюис Андерс решил, что многие явились как раз из его собственного мира. Различив в полутьме уже третью пару джинсов, юноша хмыкнул. Мимо прошла женщина, духи которой были известной маркой Ланком. Правда, держащий её под руку мужчина выглядел как щеголь восемнадцатого века.

Льюис сообразил, что уже почти затерялся в толпе. А ведь ему необходимо встретиться со своим работодателем, которого он никогда раньше не видел! И с которым переписывался явно мистическим образом – сжигая письма в камине. Правда, написанные специальными чернилами, которые продавались лишь в этом мире.

Юноша занервничал, чувствуя себя неловко в деловом сером костюме, который надел впервые в жизни, желая выглядеть солидно. А собственный ультрамодный кейс заставлял краснеть, слишком он казался вызывающим.

Льюис уже решил, что показался будущему работодателю совершенно неопытным, "зелёным", да ещё и выпендривающимся юнцом. И тот просто прошёл мимо, не желая даже заговорить.

– Мистер Льюис? – голос был женским, можно даже сказать, девичьим. И доносился сзади.

Резко обернувшись – он всё ещё боялся неожиданного нападения, хоть и успел узнать от местных жителей, что в столице – полная безопасность – и увидел её.

Стройная, хрупкая… девочка. Приглядевшись, изумлённый парень осознал, что перед ним молодая девушка. Просто очень тонкая, с удивительно стройной талией и длинными светлыми волосами. Большие изумрудные глаза смотрели на него серьёзно, изучающе.

Он сглотнул, пытаясь механически поправить галстук и улыбнуться, хотя улыбка вышла кривая.

Взгляд девушки впился в него, скользнул по телу внимательно-изучающе. Она словно прикидывала, достоин ли он её внимания.

А он сам продолжал рассматривать её: невысокого роста, густые, отливающие золотом волосы, лицо, в общем, довольно обычное: хрупкие правильные черты, но ничего сверхъестественного. Девушка казалась истончённой, почти прозрачной, словно была наполовину призраком.

Длинное золотисто-зелёное платье, зелёные босоножки и тяжёлый медный браслет на хрупком запястье. Пальцы не длинные, но рука маленькая.

Наконец она тоже завершила осмотр и, кажется, пришла к какому-то выводу, протягивая руку для пожатия:

– Ника, глава здешнего филиала «ОФУИСА», – улыбнулась девушка.

Только сейчас Льюис заметил на пальчике обручальное платиновое кольцо с огромным брильянтом с едва уловимым янтарным отблеском.

– Замужем? – он кивнул на кольцо, осторожно пожимая хрупкие пальчики.

– Почти, – мило улыбнулась она. – В общем, замужем, собственно говоря, не я, а моя копия, то есть, оригинал. А это кольцо в день её замужества само собой появилось у меня на руке. Оно мне понравилось, и я к нему привыкла. Ношу. Никасказала, что оно, возможно, магическое. Зорросказал, что оно проклято, Леои Леопольдпереглянулись и сплюнули, Эркюль Поттер– муж моей копии – ничего не сказал, ему не до этого было. Асмодейпревратился в блондина с голубыми глазами, а это кое-что да значит, потому что он ненавидит ходить в таком, как он сам выражается, непотребном виде. Обычно он ходит брюнетом со жгуче-чёрными глазами. Его очередная девушка, ламия, которая заменила какую-то эльфийку, сказала, что это кольцо – символ Смерти, обратное тому, что на руке моей копии, ведь у неё – символ Жизни.

Льюис Андерс уставился на неё, оглушённый. Когда он читал рекламный проспект известной, как там было написано, во всех магических мирах, фирме «ОФУИС», таких подробностей там не было. Правда, насторожило количество копий. Перечень сотрудников Убойного отдела казался почти насмешкой, так как после некоторых имён в скобках писалось «магическаякопия». Даже их директор был двуликим.

Чтобы остановить поток пока совершенно не нужной ему информации, юныйангличанин кивнул.

– Всё понятно, – бодро проговорил он. – А как насчёт собеседования? – перевёл он её внимание на себя.

– Ах, да-да! Я вечно забалтываюсь! Извините, – спохватилась златовласая нимфа и добыла из небольшой, бронзового цвета сумочки, нечто, очень напоминающее обычный карандаш из его мира. Схватив его, она помахала им, целясь заточенным кончиком в лицо парня. Он невольно откинул голову, с опаской глядя на эти тонкие, как ему казалось, слишком длинные руки, вызвавшие ассоциацию с паучьими лапами.

Карандаш засветился бледно-зелёным цветом, а затем погас.

– Вторая магическая степень, вау! – завистливо воскликнула она, уставившись на него. – А у меня только третья… У Ники, кстати, тоже вторая. Но мне вообще-то повезло. Считалось, что я вообще не могу колдовать, во-первых, как копия, Тень, а во-вторых, без своей подруги Аллы. Тоже копии. Но Леонеожиданно решил, что им нужно организовать филиал в этом мирке, который вырос на месте другого мира. Я там была только один раз, когда он умирал. Девушка грустно покачала головой. – В общем, наш начальник – то есть, его второе Я – провёл надо мной и Аллойкакой-то темномагический ритуал, и мы обе получили третью степень, хотя раньше у нас была однана двоих.

Льюис Андерс кивал и улыбался почти механически, переваривая саму надежду на то, что его, может быть, возьмут в настоящую магическую фирму! И он, возможно, сможет бывать в магическом мире гораздо чаще.

Два раза – всё-таки это такие мелочи, когда хочешь познать всё и сразу. Вдохнуть полной грудью отдающий морозом и пряностями аромат этого мира, захлебнуться божественно прекрасным воздухом, опьяняющим без вина. Пробежаться по узким улочкам, ведущим к огромному парку, который граничил с Диким лесом, где водились, кажется, тёмные эльфы, чёрные единороги и кентавры.

Посидеть в каждом кафе, расположенном на крышах невысоких зданий или в глубоких подвалах, где не было и следа сырости и плесени.

Продегустировать все местные блюда. Увидеть входы в другие миры… Столько планов, рассчитанных, как минимум, на вечность.

Да и то, первый раз, когда он оказался здесь, то почти весь вечер щипал себя, сходил с ума и тряс головой, пытаясь выбить лишние мысли и странные, как ему тогда казалось, видения. Тогда он набрёл на скамейку из чёрного металла и дерева, забрался на неё и бездумно смотрел на проходящих мимо прохожих и почти с истерическим смехом встречал такие похожие на земные экипажи с вполне обыденными лошадьми разных цветов и оттенков. Но тоже вполне привычных, никакой экстравагантности. И это было хорошо. Льюис чувствовал, что появление ярко-красной лошади его бы добило.

Помогло справиться с шоком от неожиданного и непонятного перемещения с его улицы прямо в этот мир и то, что жители, которых он видел, были точь-в-точь как земные люди. Только одеты странно. С кем не бывает. Незнакомую одежду он смог пережить.

В конце концов, небо – одна штука, бледное осеннее солнце – тоже одно. Затем наступившая ночь, потемневшее тёмное небо со звёздами и одной же луной.

А потом… Он неожиданно снова очутился у себя в Лондоне. И долго шагал кругами, пока заприметивший его полицейский не поинтересовался его самочувствием. Глянув на стража порядка дикими глазами, юноша умчался домой.

Привычные действия, как-то: открывание дверей ключами, умывание и переодевание, а также чашка кофе и урчание серой кошки, забравшейся к нему на колени, пока он бездумно клацал пультом телевизора, напряжённо застыв на мягком кожаном диване – вернули ему самообладание.

На короткое время.

Пока он не получил первое послание из собственного камина. Рекламная брошюра от странной фирмы «ОФУИС». Выглядевшая до безобразия обыденной, как если б её вручили ему на улице. Только одна небольшая странность – то, что этот листик выпрыгнул к нему прямо из камина, и информация, которая на нём оказалась, заставила его повторно едва не сойти с ума.

А уж второеперемещение едва не доконало.

Ему пришлось, зажав в руке бумажку, вернуться на то же место, где он переместился в иной мир. Закрыть глаза и сжать листок, изо всех сил желая оказаться в другом мире.

Застыть статуей, чувствуя себя сумасшедшим идиотом. Одетым по деловому психопатом.

– Тяжело? – тонкая рука сочувствующим жестом погладила его по запястью. Медный браслет тяжело звякнул, вызывая ассоциацию с кандалами. Хихикнув от этой мысли, он яростно закивал. – Не переживай. Сначала всегда так. Я ведь тоже долгое время жила в Киеве и даже не знала, что я – чья-то тень.

Серьёзные глаза, лёгкая улыбка, хрупкие плечики и тяжёлые волосы.

Ему отчего-то стало легче.

– Я тебя беру. Ты – новичок и не понимаешь, но, верь мне, вторая степень – это вау! Особенно среди жителей Земли. Реального мира, как его любят называть маги.

В процессе беседы они шли по огромной главной площади, такой огромной, словно в длину и ширину расположили не менее десяти футбольных полей.

Привычным жестом подманив экипаж с вороными тонконогими конями, девушка сразу же протянула несколько медных монет кучеру, по-хозяйски схватила Льюиса за руку и почти насильно впихнула внутрь.

– Ты ведь этого хочешь? – её глаза заглянули ему прямо в душу. Льюису показалось, что в полумраке кабинки эти глаза сверкают, и это было жутко и неприятно. Он отвёл взгляд.

– Да! – твёрдо ответил он слегка дрожащим голосом.

– Меня можешь не бояться. Ну, да, глаза светятся. Чёрт его знает, почему. Демон, отец наших директоров, долго хохотал, когда ему рассказали. Тоже мне, анекдот придумали! – ворчливо заметила девушка. – Наверное, фантазия моего оригинала… Хотя меня делала не она, а Зоррои Леопольд. Кажется. Нет, точно не она! И хвала богам! У неё своего ребёнка хватает… Михаила Эдгаровича. И мужа. Но ты меня сильнее. По уровню магии ты равен Нике, хотя у тебя нет её опыта. Ничего, опыт – дело наживное.

– Хорошо, постараюсь не бояться, но ничего не обещаю, – развёл он руками. – Я маленький ещё. Мне всего восемнадцать.

«И зачем я это ляпнул? Точно ведь решит, что недоросль. И домой отправит».

– А мне тогда сколько? Вообще без году неделя, – ухмыльнулась в ответ она. – Ничего, не дрейфь! Справимся, – наигранно-уверенно сказала она. Таким тоном, что теперь страшно стало ему. Но уже не из-за её глаз.

– А что с нами сделают, если не справимся? – теперь загадочная незнакомка казалась ему почти близкой, практическиродной. Словно они были в одной шайке-лейке.

– Да ничего, – Никапожала плечами. – Это так, обучение на дому, можно сказать. После предыдущего Конца Света в этом мирке, который раньше был другим, мы и подбираем новых магов.

Они замолчали, пока карета не остановилась. Выходя, Льюис подал руку хрупкой девушке, та фыркнула, но позволила помочь ей выбраться из кареты.

Они очутились перед похожим на туннель метрополитена входом в очередную узкую улочку.

– Тут не страшно, – она улыбнулась, заметив его нерешительность. – Магия, – заговорщицким тоном заявила девушка.

– Угу, – он кивнул и бледно улыбнулся. Что-то ему стало нехорошо. Слишком многое навалилось, и почему-то прямо сейчас. Сама мысль, что он очутился в другом мире, начала давить на голову, как тяжёлая бетонная плита.

Его залихорадило, замутило, перед глазами появились и поплыли яркие огненные искры, словно огни ночного Лондона, когда стоишь посреди этой красоты и плачешь, словно тебе чего-то не хватает. Чего-то очень важного.

Немного придя в себя, Льюис ощутил, что девушка буквально тащит его на себе, словно какую-то добычу. От этой мысли стало немного страшно и смешно до всхлипа. Пришла в голову и более страшная мысль, что девушка не просто так выглядит настолько человекоподобной. Что на самом деле все жители этого мира какие-то жуткие монстры. И вот-вот она скинет свою человеческую личину – и с хрустом им пообедает.

Небольшой подъём по дорожке, выложенной жёлтым кирпичом, как в детскойсказке «Страна Оз», привёл их к тяжёлым дверям из железа и тёмного дерева. Из уст девушки прозвучали странные слова, похожие на заклятье или какой-то бред. И это точно были не просто слова! Яркая вспышка из ладони девушки – и дверь сама собой открылась.

Ника поволокла его внутрь.

Увидев обыкновенный подъезд он немного успокоился, хотя и снова возникла параноидальная мысль про ловушку «инопланетян».

Лифта, конечно же, не было – это было бы уж слишком. Он отметил каменную лестницу с вырезанными из чего-то очень похожего на малахит перилами. Но девушка потащила его к единственной двери на всю стену первого этажа. Дверь была из тёмного металла. Чёрной, с серебристой табличкой, где было выгравировано «ОФУИС». Чёрные канавки букв на серебряном светлом фоне.

Тут Андерс пришёл в себя окончательно и твёрдо отодвинул от себя девушку.

– Спасибо, дальше я сам.

– Как скажешь, – она устало улыбнулась. – Блин, ты такой худой, а такой тяжёлый! Как мешок с картошкой…

Они захихикали. Он нервно, а она искренне, весело.

– Так, друг мой сердечный, научись сперва двери открывать, – с серьёзным лицом она взяла его руку и надавила его ладонью на ручку. – Закрой глаза и про себя скажи: «Откройся!», только уверенно, твёрдо. Представь себе это ясно. Э-э-э, не сами слова, а то, как дверь открывается. О, получилось! Так быстро, – с некоторой завистью проговорила она. – Вот что значит вторая степень, эх…

Открыв глаза, Льюис уставился на приотворённую дверь. Значит, у него получилось. Ладонь немного горела. Почему-то, представляя открывающуюся дверь, он на этой «картинке» ясно увидел, как из его руки "выстрелили" ярко-зелёные искры.

Глава 2

Они вошли в полутёмную прихожую. Льюис рассмотрел большой шкаф, зеркальную полочку, где множились отражения и, кажется, миры; высокие потолки, но узковатый коридор, который вёл куда-то дальше, словно очередной запутанный путь в лабиринте…

На него пахнуло сыростью, запахом пыли, который обычно господствует в библиотеках, возле старых книжек, лёгкий аромат апельсинов и ещё чего-то свежего, словно освежителем воздуха.

– Вперёд, – Ника стояла за его спиной и слегка подтолкнула слабенькими ладошками. – Иди по коридору.

Они прошли, почти захлёбываясь серой мутью, явно видимой полутьмой, словно они очутились в центре грозового облака. – Третья дверь с правой стороны. Это теперь будет твой кабинет. И твоё жильё.

Они вошли. Неожиданно большая комната напомнила шуточки с четвёртым измерением.

Примерно посредине комнаты находился длинный, массивный письменный стол тёмного, лакированного дерева, к которому было уютно придвинуто обширное кожаное чёрное кресло. На столе вольготно расположился громадный китайский фонарь, где на четыре тростниковые основы была намотана тонкая рисовая бумага с изображением аиста, безнадёжно застрявшего на болоте в весеннем саду. Рисунки были скупо нанесены тушью, едва уловимые росчерки, почти иллюзия узора. Лампа внутри была самой настоящей, электрической, достаточно мощной, чтобы нуждаться в приглушающем китайском абажуре.

Также рядом стояла чёрная, будто выжженная аромолампа в виде мёртвой высушенной головы, которые так сильно любили покупать у туземцев-каннибалов путешественники прошлого. На туземной «голове» имелся чёрный цветок, в лепестки которого следовало наливать жидкость и добавлять несколько капель аромомасла. Дырка для плоской свечи находилась как раз в разинутом рту.

Пресс-папье в виде небольшой, но тяжёлой фигурки чернокожей грудастой женщины и довольно увесистый горшок с кактусом, на котором умильно росли голубенькие цветочки, его уже не сильно удивили.

Ника напряжённо ожидала его реакции, а увидев улыбку, заулыбалась в ответ и суетливо забегала по комнате.

– Вот это камин, для осени и зимы я так полагаю. Времена года тут никто не отменял. Шторы – синие, бархатные, тяжёлые, и лёгкие белые, газовые. Окна, которые даже открываются, ты представляешь? Книжный шкаф.

Выдохнувшись, она уселась на широкий подоконник, отодвинув пресловутые шторы. Окна демонстрировали крутой склон, настолько крутой, что подняться по нему рискнул бы разве что опытный скалолаз. Но даже на этом почти перпендикулярном участке ухитрялись расти, как-то прицепившись, какие-то искривлённые кустики, трава и даже цветы.

– Всё хорошо? – Ника, склонив голову, с любопытством наблюдала за ним. Эта хрупкая девушка в нелепом одеянии напоминала ему любопытного серенького воробышка. – Ты там с ума ещё не сошёл?

– Меня поражает твоя заботливость, – ухмыльнулся юноша. – Ты со всеми такая, или мне удалось увидеть в тебе лучшую сторону?

– Я обычно жуткой мизантроп, раньше только с Аллой дружила – это тоже резервная копия, – пояснила девушка. – А сейчас, я так чувствую, буду дружить с тобой, ибо других кандидатов в этом мире нет. Я ни с кем пока, кроме тебя, не знакома. К тому же, мы теперь будем проводить на работе очень много времени. Так что, возможно, даже переспим. Если дел никаких не будет, и нам станет скучно. Начальство всё-таки далеко и слишком сильно ущемлять нас не будет.

– Сомневаюсь, – хмыкнул Льюис. – Я вообще-то однолюб, так что извини, – он развёл руками, дожидаясь её реакции. – А та, которую я люблю, меня предала. – Так что я хочу пока сделать перерыв в отношениях с женщинами.

Что-то ему подсказывало, что уж плакать она точно не будет после изящно сформулированного отказа.

– Ну и ладно, значит, не переспим, зато будем дружить, – улыбнулась она ему без всякой неприязни. – Я ведь вообще-то девушка фригидная, так что не придётся изображать распутницу.

Ещё раз глянув на него, блондинка сочувственно покачала головой:

– Тебе же всего восемнадцать! Подумать только, такой юный, а уже пережил личную драму!

– У всех свои недостатки, – хмыкнул он, вспоминая фильм «В джазе только девушки».

– Но теперь ты вряд ли когда-нибудь увидишь свою любимую, – девушка глянула на него ещё более сочувственно. На дне её больших зелёных глаз засеребрились слёзы. – Понимаешь… Обычно после перемещения мы редко попадаем в Реальный мир. Иногда по делу. Редко погулять. Ника сейчас вообще никогда туда не ходит, подозреваю, что она снова вздумала забеременеть! Мало ей Михаила Эдгаровича, который пошёл сразу в двух своих отцов… Эксперементаторша, блин! А муж у неё мало того, что вампир, так ещё и книжный персонаж.

Льюис ощутил, как у него медленно начала кружиться голова, как откручиваемая лампочка.

– У нас вообще сейчас с офисом беда, – откровенничала она дальше, явно соскучившись без собеседников. – Я имею в виду главный офис. Раньше он находился в этом мире. То есть, это был другой мир, я рассказывала, он умер. Конец Света – и привет Вася! Да и то, Дом, где находилась наша фирма, постоянно скакал по Реальному миру, то есть, одной ногой стоял в этом мире, а другой – в Реальном… Если только представить, что у Дома могут быть ноги. А теперь он снова тянется к реальному миру, а в новом мире, куда его переместили, не прижился. И вообще, большая часть Дома погибла в Конце Света. Леопольд еле восстановил то, что осталось. Потом Дом опять разросся, но в нём чёрте что происходит. Например, идёшь по коридору – и попадаешь в другой мир. Либо в прошлое. Или ещё что похуже. Так что теперь у всех отпуск, пока у Дома крыша на место встанет… Тихо шифером шурша. Одна я тружусь. Но мне полезно для того, чтобы поскорее стать живой. Как говорится, труд сделал из обезьяны человека, и из копии, коей я являюсь, тоже сделает. Хотя, я подозреваю, что просто меня элементарно подставили, чтобы остальные могли отдыхать, аргументируя свой длительный отпуск нервным срывом, полученным во время Конца Света… И свадьбы Ники с её вампиром.

– У меня голова кружится от всего этого, – откровенно заявил Льюис Андерс. Опаска, которую он чувствовал по отношению к своей работодательнице раньше, испарилась, и стало гораздо легче общаться. Особенно, когда он уяснил, что работодателем является не она конкретно, а начальство, которое, к его радости, находилось отсюда далеко, вообще в другом мире.

В свои восемнадцать он успел год поработать на фирме своего крёстного, друга отца. Там ему было достаточно неплохо, даже более чем, но идиллия закончилась, когда папочка застукал его в постели с красавицей-секретаршей, который было ни много ни мало – тридцать семь лет. Точнее, не в постели, а на мягком диванчике в кабинете.

И тогда случился грандиозный скандал, апофеозом которого было отлучение бывшего друга от семьи, категорический запрет с ним видеться, подкреплённый заявлением отца, что тот подаст на мужчину в суд за то, что он «подложил» под «маленького мальчика» развратную секретаршу с целью манипулирования.

– Я ужасная болтушка, – девушка улыбнулась, поправила выбившийся из причёски локон светлых волос. Тяжёлый медный браслет звякнул, словно монеты при расчёте. – Ладно, давай я покажу тебе твою комнату – и ты сможешь отдохнуть. Ведь с завтрашнего утра мы начинаем плодотворно работать, – в глазах девушки зажёгся энтузиазм. – Знаешь, Ника мне всегда говорила, что я какая-то меланхоличная, оттого, что не совсем живая. Поэтому, работа мне очень даже полезна.

– Хорошая работа всегда заставляет чувствовать себя живым, – с некоторой грустью отозвался Льюис. Он вспомнил свои отношения со взрослой женщиной и осознал, что быть извращенцем – позорно и плохо, не важно, насколько громко кричат все о толерантности. И ещё неприятнее ощущать отвращение отца и видеть немой вопрос: «Как я могла родить такого выродка?» в глазах матери.

Конечно, они уже заранее, в духе добрых старых времён, подобрали ему невесту, дочь их давнего друга семейства, который был немного, но всё же богаче их… И его бизнес всё шёл и шёл в гору. А дочке было восемнадцать – и она действительно была готова подарить ему свою невинность даже до свадьбы.

Не то, чтобы он не верил в её девственность… В мире, как он узнал, действительно случаются настоящие чудеса… Но он её не хотел.

Даже несмотря на то, что девушка уже с девяти лет снималась в роли модели в разнообразных рекламных роликах, и действительно была очень хорошенькой, как дорогая фарфоровая кукла без малейшего изъяна. Она не смогла вызвать в нём никаких чувств, кроме холодного равнодушия.

А немолодая Сьюзи подарила ему много тепла, заботы, нежности. И она тоже была очень красивой, иначе её не держали бы секретаршей в фирме с таким крупным денежным оборотом.

Только её красота не была столь неживой, поддельной, ледяной.

Пожалуй, даже хорошо, что он очутился в другом мире. Ведь он на самом деле был близок к тому, чтобы уйти из дома и даже из жизни. К тому же, как он потом узнал – детектив по заказу отца собрал необходимую информацию – его действительно хотели использовать, а Сьюзи… Хорошенький мальчик, который сам хочет, почему бы нет? И таких мальчиков у неё было миллион. Красотку подкладывали под всех «нужных людей». И особенно ей «удавались» девственники.