Семейная кухня эпохи кризиса

Глава первая

Марина работала хирургом уже десять лет, но так и не привыкла к сумраку больничных коридоров. Было бы преувеличением сказать, что она боится ночной темноты в высоких арочных окнах или опасается привидений, прячущихся за старинными дверями, на которых сохранились настоящие латунные ручки. Но все же после полуночи, когда сестры включали кварц и куполообразные потолки озарялись фиолетовым светом, ей становилось не по себе.

Операция только что закончилась, и она знала, что в ближайший час не уснет, пока из организма не улетучится весь адреналин. Хорошо бы с кем-то скоротать этот час, но все службы, переделав плановую работу, ложились спать, пока не началось массовое поступление аппендицитов, которые днем надеялись, что пройдет, а в два часа ночи испугались неминучей погибели.

Она повернула в переход между операционным блоком и отделением. Там уже второй год шел ремонт, внутреннюю проводку разрушили, и строители смастерили из обычных лампочек что-то вроде гирлянды. Светили они еле-еле, зато не было видно стен, ободранных до кирпичной кладки, и потолка в отвратительных ржавых пятнах. При мысли, что сейчас в темных углах может прятаться кто угодно, Марине вдруг стало по-настоящему страшно.

– У-у! – Сзади ее внезапно схватили за плечи.

Она заорала, дернулась изо всех сил и увидела веселую физиономию медбрата Валеры, красавца мужчины и бывшего десантника.

– У меня чуть сердце не остановилось! Что ты тут делаешь?

– В реанимацию ходил.

– А ты хоть уточнил, свободные места есть у них? Еще немного, и ты бы меня туда поволок после своих шуточек!

– Нельзя быть такой пугливой, – засмеялся Валера. – Эх вы, доктор Куин, женщина-врач! Я же только взбодрить вас хотел.

– Тебе удалось.

Валера добавил ей такой заряд адреналина, что бессмысленно было даже пытаться заснуть. Что ж, тем лучше. Марина включила компьютер и принялась за свои заметки.

Родив Славика, она так и застряла на сменной работе. Бабушек-дедушек на подхвате не было, и режим «сутки через трое» оказался самым удобным. Она занималась хозяйством, водила ребенка в бассейн и на кружки, да и смены бывали разными: то она работала сутки напролет, а то полдня лежала на диване в ординаторской, отдыхая от домашней суеты. Конечно, сделать карьеру на такой службе было практически невозможно, но ведь женщин-хирургов и так очень редко выдвигают на руководящие должности.

Год назад Юля, подруга со школьных времен, а ныне редактор популярного женского журнала, предложила ей писать заметки в рубрику «Семейная кухня». Тема была Марине близка, написание заметок позволяло переключаться в часы дежурств, к тому же это был какой-никакой, но приработок.

Сегодня я расскажу, как семье из трех человек прожить на одну бюджетную зарплату. Часто приходится слышать, что это невозможно. А я со всей ответственностью заявляю, что возможно, и готова поделиться этой нехитрой наукой со всеми желающими.

Итак, у вас есть муж, ребенок, вы сами и одна бюджетная зарплата. Другие доходы, например зарплату мужа, мы откладываем, чтобы делать из этого фонда крупные покупки. И здесь нас поджидает первая и, пожалуй, самая большая опасность – искушение залезть в этот золотой фонд и цапнуть оттуда на текущие расходы. Подобный порыв надо безжалостно подавлять. Страшно не то, что мы возьмем несколько сотен, а то, что перестанем смотреть на эти деньги как на неприкосновенный запас, потихоньку войдем во вкус и растренькаем его по пустякам, причем незаметно для себя. Стоит только начать, ведь и алкоголизм начинается с маленькой рюмочки!

Самое лучшее, что мы можем сделать, – это поместить деньги в труднодоступное место. Сберегательная книжка, ячейка в банке – вот наши помощники. А если вы не доверяете банкам и не хотите платить за аренду сейфа, придется хранить деньги в пределах квартиры, в какой-нибудь шкатулке, но при этом договоритесь открывать ее только вместе с мужем. Допустим, вы знаете, где шкатулка, а у него ключик.

Продумайте этот момент и переходите к планированию бюджета.

Первое, что необходимо сделать немедленно по получении зарплаты, – оплатить коммунальные услуги. Иначе потом не хватит или будет некогда – не успеете оглянуться, а вы уже должны за три месяца! Конечно, вас не выгонят на улицу, но мысль о долге отравит ваше существование. Да и телефон отключат.

Тут как специально зазвонил телефон в ординаторской. Марина чертыхнулась, сохранила текст и взяла трубку.

– Это вас беспокоит приемный упокой! – сказала трубка голосом того же Валеры. – Травматолог просит на консультацию.

Марина подошла к зеркальной двери причесаться.

Увидев свое отражение, вздохнула. Толстая тетка с унылой физиономией и невразумительной прической. Она почти не пользовалась косметикой, поэтому выглядела намного моложе своих тридцати шести лет. Но что толку в свежей физиономии, когда у тебя попа пятидесятого размера? С такой внешностью только и писать статьи о том, как прокормить семью на бюджетную зарплату! Ах, почему ее жизненный опыт не позволяет писать, как выйти замуж за олигарха и всю жизнь не работать?

Дежурил травматолог Козырев, полный мужчина сангвинического склада.

– Ножевое ранение, проникающее в брюшную полость, – сообщил он. – Я рану ревизовал, так у меня полностью туда зажим ушел. Оперировать надо.

– Умеете вы доставить женщине удовольствие. Где наш герой?

«Герой», кудрявый молодой человек, сидел на кушетке в компании друзей, стыдливо потупясь.

Марина надела перчатки, уложила парня и осмотрела. Брюшная стенка мягкая, пульс нормальный. Можно надеяться, что серьезных повреждений внутренних органов не обнаружится. Хотя бывает всякое. Особенно при ранениях сердца, полученных в пьяном виде. Такие пострадавшие до поры до времени ведут себя очень бодро.

Пострадавший пылко рассказывал, как он резал сало и случайно попал ножом себе в бок. А потом еще раз, тоже случайно, полоснул по собственному плечу.

– Вы должны понимать, что я не могу записать в официальный документ такую ахинею, – вздохнула она. – Над этим анекдотом уже давно никто не смеется.

– Нет, ну так все и было! Сало же скользкое!

«Пострадавший и сопровождающие лица отказываются объяснить обстоятельства травмы», – привычно записала Марина. Пусть милиция разбирается, если захочет.

Она предупредила операционную и реаниматолога и занялась самым сложным делом – списанием наркотика. Для того чтобы вколоть один несчастный промедол, надо было заполнить три бланка, сделать запись в истории болезни и в двух специальных журналах.

Валера нависал над ней, наблюдая, чтобы она, боже упаси, не поставила роспись не в той графе или не той ручкой.

– Главное, что эта ампула драгоценная любому наркоману на один зуб, – раздраженно сказала Марина.

– Зато Госнаркоконтроль при деле. – Валера в последнюю минуту успел выхватить у нее ручку и подал специальную для главного журнала. – Борется с наркоманией не на шутку. Особенно радует последнее распоряжение, чтобы журналы списания тоже в сейфе хранить. Давайте сюда, я его спрячу поскорее, а то наркоманы украдут и до дыр зачитают.

– Ну все, колите и подавайте в операционную.

Марина работала четко и последовательно – так, как учили в институте.

«Методика и еще раз методика, – говорил старый профессор. – Знание методики отличает профессионала от дилетанта. В простых, классических случаях соблюдать предписанную последовательность действий несложно, но если вы сталкиваетесь с необычной ситуацией, возникает соблазн и действовать так же необычно. Это грубейшая ошибка! В трудной ситуации спасает только знание правил и их соблюдение. Это, кстати, справедливо не только для хирургии, но и для жизни в целом».

Она открыла брюшную полость, обернула края раны салфетками и приступила к ревизии.

Ни крови, ни кишечного содержимого в животе нет. Уже хорошо.

– Держите крючок, – сказала она Козыреву. – И тяните сильнее, я не вижу селезенку. Как она глубоко! Больной какой-то неудобный.

– Так ведь не для нас делано! – засмеялся травматолог.

Повреждений внутренних органов нет. Замечательно. Как говорится, пострадавший отделался легким испугом.

– Можно было и не брать, – вздохнула она.

– Протокол есть протокол. Проникающие ранения требуют операции.

– Да, это так. Другой раз знаешь, что ничего не найдешь, но оперируешь по принципу – а вдруг? И с аппендицитами так же. Видишь, что операция не нужна, но все равно берешь от греха подальше.

– Вот-вот. Этот парень мог заклеить свои раны пластырем и через три дня уже забыл бы, как сало резал. А теперь что? Десять дней в больнице плюс судебные разбирательства.

– Ой да ладно, судебные! Милиционеры не такие недоверчивые, как мы, версия про сало вполне их удовлетворит.

Закончив операцию, они с Козыревым выпили по чашке кофе и разошлись по ординаторским. Марине хотелось спать, но нужно было дописывать заметку.

Следующий шаг – закупить бакалею, чай, кофе, бытовую химию и туалетные принадлежности сразу на месяц. Ну, с крупами и макаронами все понятно, их приобретение, если вы не выберете какой-нибудь черный рис или тростниковый сахар, не способно нанести удар по бюджету, а вот предметы гигиены – другое дело.

Во-первых, определитесь, что вам действительно необходимо для поддержания чистоты в доме. Это средство для мытья посуды, стиральный порошок, полироль, а также средства для мытья ванной, туалета и стекол. Разумно используя этот скромный набор, можно поддерживать в доме сияющую чистоту. При этом не забывайте – покупая дорогие марки, вы платите не за качество, а за рекламу, которая вам же отравляет просмотр любимого сериала.

Теперь о предметах личной гигиены. Рискуя навлечь на себя презрение всех женщин мира, скажу – дешевые шампуни и мыло ничуть не хуже дорогих, если выбрать подходящие для вашей кожи и волос. Ведь даже самый дорогой шампунь не сделает волосы в три раза гуще.

Кремы и косметика – дело, конечно, слишком интимное, чтобы что-то советовать. Замечу только, что кремы от морщин нужно использовать с осторожностью, они вызывают привыкание и синдром отмены. Обещания, что с помощью крема можно восстановить овал лица… Возможно, крем и подберет физиономию благодаря цементирующей клеевой основе, но как только он закончится, получится не овал, а обвал лица. Так что, пока возраст позволяет, лучше пользоваться простенькими кремами без биологически активных препаратов. Оптимально, если крем для вас выберет беспристрастный врач-косметолог, то есть специалист, не занимающийся распространением косметики. Но это совет почти утопический – подобные экземпляры встречаются в природе так же редко, как саблезубые тигры.

Что касается мужской косметики, задача облегчается тем, что обычно ее дарят в достаточных количествах на Новый год и Двадцать третье февраля.

Уязвимое место в этом списке – средства для укладки волос. К моему огромному сожалению, хороших дешевых лаков и муссов не существует. И здесь придется либо разоряться на дорогие, либо отпускать длинные волосы – заодно на парикмахерской сэкономите.

Итак, базовые закупки сделаны, и у вас на руках остался огрызок зарплаты, с помощью которого надо продержаться целый месяц. Что же делать?

Профессор Царев был некрасив той завораживающей некрасивостью, которая часто заставляет женщин сходить с ума. Высокий костлявый брюнет с длинными крупными руками. Худое лицо с большим носом и острым подбородком в профиль напоминало Месяц Месяцович, как его рисуют в детских книжках. В юности Георгий занимался боксом, его нос, первоначально задуманный природой как орлиный, был в свое время сломан и анфас повторял очертаниями молнию. Широкие, высоко поднятые брови, большие карие глаза и тонкогубый рот… Словом, мать-природа снабдила его всеми необходимыми атрибутами Дон Жуана, но Георгий Иванович был слишком порядочным человеком для того, чтобы пополнить ряды соблазнителей. В нем угадывались скрытая сила и недюжинный талант любовника, однако профессор, не подозревая о впечатлении, производимом на женщин, оставался верным мужем и добросовестным работником. Он был из тех людей, которых тридцатилетние называют фанатами науки, а молодежь – ботанами. Главным в жизни Георгия Ивановича была фармакология, а все остальное происходило на периферии его сознания. Научные изыскания отнимали все время и силы, поэтому большой карьеры он не сделал, хотя снискал мировую известность как ведущий специалист по проблемам биотерапии опухолей. Он трудился в медицинском институте старшим научным сотрудником, но не заботился ни о том, чтобы занять руководящую должность, ни о коммерческом использовании своих разработок. Наоборот, щедро делился собственными идеями, считая, что чем больше он их раздаст, тем больше новых мыслей придет в его освободившуюся голову. Царев закрыл вытяжной шкаф, загрузил лед в термос с жидким азотом, сложил туда готовые вакцины и отправился в свой кабинет. Лена, молодая симпатичная женщина с легкой мальчишеской фигуркой, уже поджидала его.

– Задержал?

– Нет, это я раньше приехала. Представляете, на Тучковом мосту не было пробки!

– Странно, – поддакнул Георгий Иванович.

Сам он передвигался на метро либо пешком и в проблемы уличных заторов не вникал.

Лена расшнуровала смешной пестрый рюкзачок, достала папку с документами и такой же, как у Царева, термос.

– Вот, посмотрите, какие получаются результаты. – Она раскрыла папку. – Тут у меня все в таблицах отмечено, каждый случай. А вот сводные таблицы.

– Полюбопытствуем.

Он склонился над бумагами, и Лена, стараясь помочь ему разобраться, неожиданно оказалась очень близко. В азарте водя колпачком ручки по таблице, она не замечала, что ее легкие белокурые волосы щекочут лицо Георгия. А он, наоборот, вдыхая аромат ее удивительно свежего дыхания, вдруг совершенно забыл о науке.

«Какая же она хорошенькая, почему я раньше не видел? Серые глазищи, носик… Прелесть же! Господи, о чем я думаю?»

– А вот результаты томографии. Отчетливо видно, что за время терапии опухоль уменьшилась на три сантиметра.

Царев многозначительно посмотрел на пленки.

– Придется поверить вам на слово, – признался он, – сам я в этом мало что понимаю. Тогда надо бы сделать контрольную томографию всем пациентам, ведь один случай еще ни о чем не говорит.

– Хотелось бы, но это дорого, мало кто из больных может позволить себе выкинуть четыре тысячи для удовлетворения нашего любопытства. Вот если бы вы получили грант…

– Мечтать не вредно, – улыбнулся Георгий Иванович.

Несколько лет назад он взялся за разработку противоопухолевой вакцины. В раковых клетках достаточно антигенов, но они маскируются таким образом, что иммунная система перестает их распознавать как чужеродные. Задача Георгия Ивановича состояла в том, чтобы выделить эти антигены и заставить работать иммунитет. Своей вакциной он занимался преимущественно в свободное время, потому что основная направленность научной работы кафедры была другой. Доходило до того, что приходилось покупать лабораторных мышей на собственные деньги. На кафедре мало кто верил, что у Царева что-нибудь получится, но исследованиям не препятствовали, полагая, что гений имеет право на безобидные причуды. Отработав технологию и получив кое-какие обнадеживающие результаты на мышах, Георгий задумался, что делать дальше. Никто из официальных лиц его открытием не заинтересовался, зато на горизонте появился профессор Спирин, человек, одержимый идеей победить рак. Он заведовал хирургическим отделением в больнице, где трудилась жена Георгия. Спирин разместил у себя клиническую базу кафедры хирургии мединститута и устроил центр лечения больных с распространенными формами рака. Центр принимал пациентов, от которых отказались все остальные врачи, и иногда добивался потрясающих результатов. Узнав от жены Георгия о его разработках, Спирин воодушевился и решил попробовать применить вакцины на совсем безнадежных больных. Георгий некоторое время сомневался, этично ли экспериментировать на людях, но потом успокоил свою совесть – этим больным было нечего терять. И вот уже второй год Спирин оперировал пациентов, удалял то, что можно удалить, а Георгий готовил для больного индивидуальную вакцину из его же собственной опухоли. Сотрудница Спирина Лена выполняла львиную долю работы – она возила Георгию материал, забирала у него готовую вакцину, вводила ее больным и контролировала состояние пациентов.

Каждый раз, получая от нее подробнейший отчет с таблицами, Георгий маялся угрызениями совести. По идее он должен был все это делать сам. Лена – обычный врач, не сотрудник кафедры, значит, даже не сможет защитить на этом материале диссертацию. Получается, девушка старается за «спасибо».

– Если мою вакцину когда-нибудь признают, я назову ее… Лена, как ваша фамилия?

– Королева.

– Правда? – Георгий неожиданно расхохотался.

– Что смешного? Нормальная фамилия.

– Да, но согласитесь, «вакцина Царева – Королевой» звучит очень смешно!

– Что вы, Георгий Иванович! Я не заслужила такой чести. Просто помогаю вам чем могу.

– Не скромничайте. Впрочем, не будем зря мечтать. Пройдет еще много лет, прежде чем мы сможем официально зарегистрировать нашу вакцину. Вы успеете внуков женить к тому времени. Я забираю папку?

– Конечно.

– А компьютерные пленки?

– Пожалуйста. Я их отсканировала. Я вообще всю информацию дублирую, ей же цены нет.

Георгий усмехнулся. Так ли это? Хорошо было изобретателям пенициллина: ввели препарат умирающему от сепсиса, и через пару дней он выздоровел! Чудо, и всем сразу ясно, что лекарство действует. А ему на что ориентироваться? Единственный убедительный критерий – продолжительность жизни больного, но она зависит от стольких факторов… Любой недоброжелатель легко докажет, что вакцина ни при чем.

Лена поднялась, а Георгий вдруг подумал, что не хочет, чтобы она уходила. Но задержать ее было нечем. Он накинул куртку и пошел провожать ее до остановки.

Марина искала в сумочке ключ. Ручка от тяжелого пакета с продуктами безжалостно впивалась в запястье. Может быть, позвонить в дверь? Но Славика нет дома, а муж рассердится, что она отвлекает его от занятий.

Она шумно хлопнула дверью, долго возилась в прихожей, но Георгий не реагировал.

– Привет! – Марина сама заглянула к нему.

Муж, естественно, сидел за компьютером.

– Здравствуй, Марина. Прости, у меня ответственный момент, боюсь сбиться с мысли.

Теперь она увидит его только за ужином, и то если он не попросит принести еду в комнату.

Переодевшись, Марина занялась готовкой.

«Я стала для него безликой служанкой, – меланхолично размышляла она, нарезая помидоры. – Хотя почему стала? Всегда была. Я – существо, полностью обслуживающее и обеспечивающее семью, чтобы он мог не думать ни о чем, кроме своей дебильной науки. Носится с этой вакциной как с писаной торбой, хотя ежу понятно, что это полная туфта. Можно подумать, его первого озарило! Были же ученые, не глупее его, и противораковые вакцины разрабатывали, и доказали уже, что идея не работает! Что расстройство иммунитета при раке не главное. А Жора решил ковырять эту жилу до конца, на кафедре все уже над ним смеются. Увы, мне досталась роль самоотверженной спутницы непризнанного гения. Он никогда не спрашивает, хватает ли мне денег на хозяйство, не говоря уже о том, чтобы помогать. Мы называемся супругами, значит, „в одной упряжке“. На деле же я одна тяну этот чертов воз под названием „семейная жизнь“, а он восседает на телеге в роли беззаботного пассажира! И ради чего я его волоку? Получается, только ради статуса замужней дамы. Квартира досталась мне от бабушки. Деньги? То, что он несет в семью, еле хватает на прокорм и одежду для него самого. Душевная поддержка? Мы почти не разговариваем. Постель? Ха-ха! Ребенок? Интересно, узнает ли Георгий собственного сына, случайно встретив на улице?

Иногда так хочется послать его к черту! Но если я выгоню Георгия, другого мужа мне уже не найти. Придется доживать в одиночестве, а к этому я еще не готова…»

Марина яростно помешала жарившуюся на сковородке овощную смесь.

Ну почему она была такой дурой? С детства ее преследовал конфликт между телом и духом. Не родись красивой – кто только придумал такой бред? Разве эта поговорка утешит тех, кто действительно не родился красивым? Тех, кто в одиночестве проглатывал любовные романы, пока другие девчонки бегали на свидания? Ах, как она мечтала о великой любви! Как верила в прекрасного принца, который оценит ее чистоту, преданность и силу духа… Который поймет, что Марина гораздо лучше их всех, хорошеньких и стройных, что только она утешит и спасет в трудную минуту и останется верной, как бы ни повернулась жизнь!

Ну и дубина же она была в молодости! Вместо того чтобы сесть на жесткую диету, сделать мелирование и приодеться, она проводила свои дни в мечтах о том, кто оценит по достоинству ее целлюлит и угрюмую ненакрашенную физиономию с неухоженными патлами вокруг. Для того чтобы найти любовь, она посещала хирургическое научное общество студентов. Парней там было много, но все они воспринимали Марину как хорошего товарища, а не как девушку. Зато неожиданно для себя она обнаружила, что хирургия дается ей легче, чем многим. И вообще, эта конкретная четкая наука гораздо интереснее, чем терапия, где нужно зубрить всякие механизмы действия на молекулярном уровне. Как почти любая женщина, Марина с трудом постигала то, что не могла увидеть и потрогать.

Георгий учился на ее курсе, но никто из девушек тогда не воспринимал его всерьез.

Он принадлежал к типу мужчин, которые формируются поздно, годам к двадцати пяти, а до того представляют собой жалкое зрелище. Высокий, тощий и сутулый, с острым подбородком и тонкой шеей, из которой угрожающе торчал кадык, он походил на гадкого даже не утенка, а птеродактиленка. Человек с такими внешними данными, да еще щеголяющий в допотопных джинсах фабрики «Салют» и кедах, просто обязан быть круглым отличником, и Жора Царев им был. На кафедру фармакологии он пришел, еще учась в школе, ко второму курсу уже имел солидный список печатных работ и любым развлечениям предпочитал научные эксперименты.

Наверное, их жизненные пути никогда бы не пересеклись, если бы Жору не скрутил аппендицит. Он жил в общежитии на территории института, поэтому просто пришел в клинику госпитальной хирургии, расположенную в соседнем здании. Марина как раз помогала дежурному врачу, набиралась опыта, и Жорин аппендицит был первым, удаленным ею собственноручно. Именно поэтому, а вовсе не из сострадания или внезапно возникших любовных чувств она так преданно выхаживала Царева. «А вдруг у него будут осложнения? – в ужасе думала она. – Тогда все решат, что я еще не готова к самостоятельной работе. Господи, хоть бы все обошлось!»

Все и обошлось, но Марина, уже привыкшая заботиться о Жоре, представила, как трудно восстанавливать здоровье в общежитии, и почти неожиданно для себя предложила ему временно пожить в ее квартире. Как известно, нет ничего более постоянного, чем временное. Больше Царев эту квартиру не покидал.

Марина перемешала готовую овощную смесь и выглянула в коридор. Из полуоткрытой двери Жориной комнаты доносился треск клавиатуры. Ага, творческий процесс в разгаре! Она плотно закрыла кухонную дверь, включила вытяжку на полную мощность и закурила.

Курение было единственным способом привлечь внимание мужа. Сам он курил, но категорически требовал, чтобы Марина бросила эту пагубную привычку, а застукав ее с сигаретой, устраивал настоящие разносы. В этом он был абсолютно прав – после рождения сына у нее развился диабет. Форма заболевания была легкой, Марина не принимала лекарств, поддерживая нормальный уровень сахара диетой, но диабет есть диабет. Здоровый человек может рассчитывать, что такие последствия курения, как облитерирующий атеросклероз, его минуют, но курящий диабетик обречен рано или поздно заболеть гангреной ног. Как хирург, Марина знала это заболевание не понаслышке, поэтому выкуривала не больше одной сигареты в неделю.

Казалось бы, муж должен это понимать и не отравлять удовольствие, которое она доставляет себе так редко…

«Интересно, а я хоть немножечко ему нравилась? – гадала Марина, вспоминая свою скоропалительную свадьбу. – Или он женился только из-за квартиры? Но тогда я этот вариант даже в голову не брала. Была уверена, что Жорка – книжный червь, фанатский ученый, вроде Паганеля у Жюля Верна, а раз так, то он просто не способен к корыстным действиям. Что мысль о женитьбе по расчету физически не способна зародиться в его голове. Я думала, он проникся, что я так преданно за ним ухаживала, а на самом деле… Одинокая девчонка при квартире, все настолько очевидно, что даже его великий ум сработал вполне адекватно».