Апокалипсис вчера

Опять зарядил мелкий дождик. Капитан Четырнадцатого Мекленбургского полка Отто фон Шверин до самого кивера поднял широкий ворот плаща и застегнул пузатую пуговицу с орлом в верхней петле. Пульсирующие злые струйки потекли по одежде. Смоленские дороги встречали Великую армию глубокими колеями, мягкой, как страсбургский паштет, глиной и опустевшими усадьбами по обочинам. Русские отступали, население снималось со своих мест и уходило вслед за военными, или пряталось по глухим бескрайним лесам.

Прекрасно оснащённой, закалённой в сотнях сражений армии, которая сходу покоряла европейские королевства, вновь приходилось учиться принимать своего противника всерьёз. Русские не просили пардона, но и не лезли очертя голову в пекло боя против заведомо превосходящих сил. Даже отступление они совершали с удивительной организованностью и азиатским коварством. На пути Великой армии оставалась лежать обезлюдевшая сарматская пустыня. То, что московиты не могли увезти – сжигали или портили. В колодцах плавали дохлые кошки, на речных бродах и болотных гатях лежали раздувшиеся пузами коровы и овцы. Амбары и риги опустошены, в хлевах гуляет ветер. В войсках противника шестой коалиции начинался голод, повальная дизентерия нередко выбивала из списков целые роты.

В Витебске император задержался почти на две недели. Опять, как и в Вильно, ему предстояло осмелиться на следующий шаг. Русские всё не позволяли провести решительное сражение и, огрызаясь на подступах к очередной крепости, сдавали города один за другим. Но продвижение армии вперёд не оборачивалось триумфом. На флангах казачьи рейды беспрестанно тревожили отстающие полки, грабили обозы провианторов.

Император французов не сразу решился идти вглубь лежащей перед ним дикой России. Ходили упорные слухи, что Бонапарт отправил императору руссов Александру предложение почётной капитуляции и мира. Но оскорблённый вторжением скифский царь в ответ хранил презрительное молчание. Тринадцатого августа Наполеон выступил из Витебска на Смоленск…

…Обозные телеги артиллерийского батальона, идущие перед ротой фон Шверина, после долгой паузы стронулись с места, прокатили ещё версту, и теперь, кажется, встали вмёртвую. Дорога была широкая, но никак не приспособлена для такого количества движущихся по ней всадников, повозок и пеших. С одной стороны её подпирал холм, с другой – густой березняк. По разбитой обочине спешили нарочные. Деваться было некуда.

«Да что там опять впереди?» – Капитан раздражённо дёрнул повод и послал свою каурую лошадку на косогор, в сторону от дороги. Рука с плёткой угрожающе зависла над рыжим крупом. Скользя по мокрой траве подковами и кося на хозяина осуждающим карим глазом, Фру-Фру тяжело взобралась на бровку холма.

Теперь стало понятно, почему происходила эта маета. Перед глазами капитана Шверина открылась картина столкновения двух обозов.

Впереди перед въездом в село протекала небольшая речка. К бревенчатому мосту подступало две дороги. Они соединялись внизу у самой переправы.

По обеим дорогам почти в одно время к мосту подошли два воинских подразделения. Оба спешили первыми войти в селение, разжиться провиантом и найти лучшие места для постоя своим командирам. Конкурентом мекленбургцев оказался драгунский батальон одного из корпусов Мюрата.

Очевидно, что прусскому полковнику пришлось стерпеть от брызгающего слюной чернявого кавалерийского майора неподобающий и даже оскорбительный тон. Козыряя именем короля Неаполя, тот требовал немедленно уступить дорогу и пропустить вперёд авангард зятя императора.

Тирады горячего француза едва долетали сюда на холм, но капитан хорошо представлял, что мог себе позволить офицер из старой наполеоновской гвардии по отношению к вынужденным союзникам.

Подводы разворачивались на узкой дороге. Места для манёвра не хватало. Внизу была река, берега её поросли густым кустарником. Слева и справа от дороги лежали холмы, беспощадно изрезанные оврагами, выше по склону в сторону села начинались какие-то огороды, заборы. Войска ломали строй, подразделения чужих корпусов смешивались. Офицеры кричали приказы и ругательства на всех языках империи. Лошади ржали. Телеги цеплялись оглоблями. Отчаянная, зверская неразбериха. Если бы сейчас на беду налетел казачий эскадрон, это была бы примерная бойня.

– Впереди затор, господин капитан! – Ординарец бросил свою лошадь внизу и подбежал к командиру, придерживая кавалерийскую саблю рукой в мокрой перчатке. Пальцы он поднял к каске в салюте. – Двигаться вперёд нет никакой возможности. Не меньше двух часов потеряем. Господин полковник велел выбираться по просёлку.

– Вижу. Инженера Штаера попросите ко мне…

Офицер снова приложил к золотому кантику два пальца и расторопно, проскальзывая на каблуках сапог, побежал вниз.

Франц Штаер был инженером сапёрной службы, и родом из Пархима – небольшого городка в Передней Померании, а значит практически земляком Отто Шверина. Но капитан ценил своего инженера не за это – почти половина роты была из Ростока, Штральзунда или даже самого Шверина. Дело в том, что инженер Штаер был личной палочкой-выручалочкой командира. Только благодаря стараниям Штаера подразделение Отто фон Шверина не потеряло ни одного человека по болезни или несчастному случаю. Да и в стычках с противником рота до сих пор обходилась лишь лёгкими ранениями. Это отметил в рапорте полковой командир, и в походе на Вильно заметил даже сам маршал Макдональд…

Когда старый граф Людвиг фон Шверин, владелец помпезного замка, обширных владений и потомок древнего рода, благодетельно пристроил своего племянника в Великую армию, любимая тётушка Аннет, которая всегда с материнской любовью относилась к «бедному сиротке», взяла с Отто слово принять под своё крыло этого паренька – вчерашнего студента парижской Сорбонны. Моложавая тётушка пообещала, что племянник не пожалеет об этом.

Так и произошло.

Парень с простецким именем скоро нагнал капитана в походе шестой коалиции с вверительным письмецом и оказался настоящим кладом. Да таким, что скоро Отто выхлопотал ему звание и довольствие ротного инженера, а ещё сверх того и сам стал временами приплачивать из своего жалования. И было за что.

Франц Штаер был настоящим магом…

Начало нового девятнадцатого века, французская революция, наполеоновские войны, падение династий, коалиции… это всё произвело в Германских землях, раздробленных на десятки мелких государств, значительное потрясение. Рациональный тевтонский дух охотно погрузился в мистику, предался возрождению старых предрассудков и поверий. Молодые немцы, мечтающие о единстве родины, грезили о легендарных событиях, придумывали новые мифы и сами верили в них.

Но казусы, которые происходили у Отто Шверина на глазах, были не выдумкой. Это было самое настоящее волшебство.

Франц Штаер обладал неподдельным магнетическим даром. Где он прятался в этом тщедушном теле – неизвестно, но демонстрация его была ежедневной и непрестанной. Отвергать очевидную пользу этого таланта капитан фон Шверин не мог и не хотел.

– По вашему приказанию…

Перед капитаном стоял промокший инженер Штаер. На голову наброшена накидка. Под накидкой: мягкая двурогая рабочая шапка, узкое лицо с живыми тёмными глазами, плохо выбритый треугольный подбородок и худой кадык.

– Что же это вы, сударь, русский дождик не остановили? – не сдержался от дружеской иронии Шверин.

– Это возможно, – отозвался Франц, – но было бы затруднительно, не совсем рационально, а потом…

– Господь с вами, Франц. Это я не в укор. Скажите лучше… – Капитан сообразил, что разговаривать с лошади будет не с руки и спрыгнул вниз на мокрую траву. – Скажите лучше, нет ли способа обойти это селение? Дело к вечеру, а наши люди рискуют опять провести эту ночь в поле на обочине. Гренадёры Мюрата оставят нас и без ужина и без сухого ночлега.

– Мост слабый. Может рухнуть в любой момент. Вот только первая артиллерийская подвода пойдёт по старым брёвнам. Так что не завидуйте, господин капитан. На ночлег гренадёры попадут, когда найдут брод через речушку чуть ниже по течению, а вот с провиантом у них здесь не заладится. Вижу, что село пустое. Два гуся и два мешка муки, позабытые русскими, вся-то пожива.

Штаер повернул голову в сторону широкого поля и созревших хлебов. Впуская воздух в лёгкие, ноздри его шевелились, как у легавой собаки.

– А дорога есть. Идёт в паре вёрст параллельно большому тракту. Вокруг села и дальше через лес. Крепкая, не разбитая. Наша рота сможет быстро по ней передвигаться. Но отсюда не могу почувствовать есть ли на ней поселения.

– Это, ладно, – сказал капитан, быстро обдумывая выпавший пасьянс. – По крайнему случаю бивуаком станем. Но будем надеяться, что на деревеньку до темна налетим, иначе зачем же дорога сделана… А русских чувствуешь? Нам главное, на засаду не выскочить.

– Русских солдат здесь нет, – наклонил голову удивительный инженер. – Это определённо.

Через четверть часа рота капитана Шверина уже выбралась из транспортной ловушки и бодро маршировала по подсыхающей дороге. Дождь прекратился, выглянуло солнце и стало даже жарко. Солдаты снимали шинели, утирали лбы.

Франц Штаер забрался на обозную подводу. Достал трубку-носогрейку вишнёвого дерева и кисет. Лицо его было умиротворённым.

Рядовые, проходя мимо инженера, замолкали, старались не смотреть на него пристально. Боялись сглаза. Слухи невозможно было остановить, капитан и не пытался, все в роте и многие в полку слышали байки и рассказывали сами о чудесах, которые выделывал щуплый пархимец. В этих историях, как водится, было много преувеличений и просто пустых выдумок, почти детских, но все они были проникнуты глубоким уважением к магической силе Штаера. Ведь все видели, как его участие в походе спасает их жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.