Вишенка в скале

По уверениям Марго, со стороны их пара абсолютно ничем не выделялась. Подруга даже удивилась, когда Катя рассказала ей обо всех мелочах. Совет Марго был типичным советом Марго: поговорить с Сандром напрямую.

Катя попыталась. Подсказанные подругой фразы вроде «Хорош ко мне клеиться» или «Рыжий, губу закатай» она из разговора исключила, и каким-то образом деликатное отшивание однокурсника превратилось в жалобную просьбу не заходить в танце за рамки. Александр принял просьбу во внимание, и с тех пор на занятиях вёл себя адекватнее. Однако несмотря на его отстранённый взгляд и предписанную правилами дистанцию, горячая рука юноши буквально прожигала Катину спину.

Осознание всего масштаба проблемы накатило на девушку, когда, добредя вечером до своей комнаты и открыв дверь, она увидела следующее. В левой половине комнаты на её кровати всё плюшевое население было старательно рассажено по периметру постели, а в центре лежал перевязанный рыжей лентой цветок. В правой же половине комнаты сидела на кровати Марго, буравя своим стальным взглядом объект внимания плюшевого семейства и безжалостно тиская одного из представителей этого самого семейства. Как только в комнате появилась соседка, тяжёлый взгляд переместился на неё.

‒ Поговорила, значит, да?

Катя почувствовала себя маленькой девочкой, которую мама сейчас будет отчитывать за поведение ухажёра. Но ведь она не маленькая девочка, с чего Марго взяла, что имеет право что-то за неё решать?

Уловив через «вишенку» невысказанное раздражение подруги, Марго сменила тактику и устало спросила:

‒ Ну ты могла хотя бы сказать, что разговор ушёл не туда? Как-то твоё «Мы друг друга поняли» не предполагало, что Сандр продолжит наступление, не находишь?

Катя сшибла рюкзаком ближний ряд медвежьих туловищ и остановилась у кровати:

‒ Ты же знаешь, не сильна я в отказах. В танцевальном классе всё стало нормальным, я и думала…

‒ То есть вместо того, чтобы отшить парня, ты просто попросила его прекратить лапать тебя во время танцев? Ка-атя… ‒ взвыла подруга и, завалившись на спину, воскликнула: ‒ Мрак тебе в душу, да это всё равно что сказать ему: «Слушай, не смущай меня на танцах, а так-то я не против»!

Катерина не знала, что ответить. Марго махнула на неё рукой и уселась за учебники. Катя же подняла цветок с покрывала и задумчиво повертела его в руках. Признаться, подарок был восхитительно красивым. Длинная тёмная ножка с крупными, почти чёрными листьями и ярко-оранжевый бутон с красными прожилками. Лепестки начали раскрываться совсем недавно, но уже испускали свежий, отчётливый аромат. Сам цветок напоминал обычную розу, но лепестки на кончиках сильно заострялись и приобретали какой-то багряный оттенок. А самое удивительное ‒ уголки лепестков едва заметно колыхались, хотя Катя могла поклясться, что в комнате не было ни малейшего сквозняка. «Более похожего на костёр цветка было бы не найти», ‒ мелькнула на заднем фоне мысль.

Передний же фон поочерёдно затапливали благодарность и ужас. Могла ли она неосознанно дать парню надежду? Катя мысленно влепила себе подзатыльник за неуверенность в тот вечер. Нужно было выражаться яснее… Дипломат из неё никакой. Естественно, она не собиралась встречаться с Сандром, как это вообще было бы возможно в её ситуации? Да и дело не только в этом. К рыжему её не тянуло совершенно. Почему-то не получалось даже представить его как свою пару. Слишком замкнутый, слишком молчаливый… А это вечное согласие во взгляде? Трудно объяснить, как у такого взрослого, самостоятельного, решительного человека может быть такой покорный взгляд. Эту покорность легко спутать с восхищением, но она всё равно проявляется. Катерина видела в Александре одного из тех мужчин, которые ставят женщину и её желания выше всего остального. Она могла понять такое отношение, но оно ей не нравилось. Ей хотелось быть с человеком сильнее себя, который при этом воспринимал бы её на равных, а не делал вечные уступки только из-за того, что она ‒ женщина. Да, желания женщины должны учитываться, но мужские решения должны оставаться мужскими.

Что касается желаний самой Катерины, из её головы всё никак не уходил Хару. «Вот уж у кого сильный взгляд… И вместе с тем такой тёплый…» ‒ грустно улыбнулась своим мыслям Катя. Стоя у окна комнатки, она вертела в пальцах рыжую ленточку, которой был перевязан стебель цветка, и вглядывалась в покрытую сумраком степь. С Хару они в лучшем случае увидятся через год, когда парень снова приедет гостить к товарищам. «Если приедет… ‒ поправил внутренний голос. ‒ И если ты всё ещё будешь учиться здесь…» Катя кивнула собственным мыслям. Смысл рассчитывать на лучшее, если шансы минимальны?

В этом плане она совершенно не понимала Марго. Влюбиться в мужчину из снов и слепо доверять этому чувству? Подруге следовало бы осознать, что всё это плод её воображения, и выплеснуть эмоции, а не погружаться в них всё глубже. Книгу бы, вон, написала про это да успокоилась. Так нет же, мучается…

Катерина краем глаза взглянула на подругу. Как назло, Марго была в том самом состоянии, которое находило на неё всё чаще и которое просто выбешивало Катю. Воздушница сидела за письменным столом, пустым взглядом уставившись на страницы учебника, и нервно кусала губы. Её пальцы вращали перо, с кончика которого срывались капли и чернильными пятнами расплывались на тетради, но девушка этого не замечала. Через несколько минут она придёт в себя, вырвет очередную испорченную страницу и начнёт конспект заново, словно ничего и не было. Где-то месяц назад Катя попыталась вывести Марго из такого состояния, но сила подруги вышла из-под контроля. Чернильное пятно до сих пор украшало потолок комнатки, как девушки ни пытались его отмыть. Видимо, Марго было нелегко признать, что она теряет контроль над ситуацией, и ещё сложнее принять, что у этого есть свидетель, пусть и лучшая подруга. После того случая Катя старалась не обращать внимания на периодический транс воздушницы ‒ к счастью, длилось это недолго. Но состояние девушки продолжало пугать Катерину: она не имела понятия, что с этим делать и нужно ли что-то делать вообще.

Усугубляло ситуацию то, что времени на дружескую болтовню катастрофически не хватало. С приближением сессии учиться нужно было усерднее, к тому же исчезновение Призрака лишило подруг возможности переписываться во время уроков. Разговорам в оружейной тоже пришёл конец: Макс наконец-то освободился от наказания. Пару недель он и вовсе игнорировал задание леди Трисс дать определение понятию «достоинство», устав, как он выразился, «от бестолковой писанины». Но в один из вечеров, когда мастер Бёрт рассказывал о Западной битве, Макс вдруг вскочил, подбежал к столу со свитком, черканул там что-то, и свиток вспыхнул зелёным ‒ леди Трисс засчитала задание. Или, может быть, она решила, что Макс брал перерыв, чтобы серьёзно обдумать каждое слово? В общем, воздушник минуту вопил от счастья, потом очень сдержанно, но искренне поблагодарил мастера Бёрта за вечера совместной работы и увлекательные истории и вихрем вымелся из оружейной. Карен же остался «любимым пленником», как сказал оружейник: из всех студентов, отбывающих у него наказание за проступки, Карен единственный не мог сладить с леди Трисс так долго, хотя исправно выдумывал новые определения каждый вечер. Почти столько же работал в башне только Назар, но он делал это по доброй воле.

Оставшееся свободное время Катерина занималась универсальной магией с Марселем. Девушка ни разу не пожалела, что согласилась на дополнительные уроки. Марсель был настоящим профессионалом своего дела и прекрасным учителем. Шаг за шагом Катя осваивала магию земли ‒ научилась прицельно бросать камни, строить круговые щиты, а один раз даже смогла превратить землю в глину. Правда, сделать её обратно твёрдой не получилось, но Марсель был доволен результатом, а Катерина не собиралась сдаваться.

Пока девушка занималась, сам Марсель пытался освоить магию воды, но прогресса не наблюдалось. В отличие от Марго: она упорно тренировалась и теперь могла перемещать по несколько капель воды за раз и испарять их. С получившимся паром, который был близок её родной стихии, Марго вытворяла разные трюки на потеху однокурсников: делала себе накладную бороду, кружила по аудитории маленькие облачка. Честь Макса в глазах студентов была восстановлена.

И всё же Макс, в отличие от товарища, ничем не отличался от прочих ребят, которым удалось освоить азы универсальной магии. Несмотря на все старания учеников, таких успехов, как Карен, не добился никто. Ребята во главе с Микки хотели было выпросить у кареглазого дополнительные занятия, но не успел Карен придумать достойную отмазку, как Дэн рявкнул на мальчишек, и те бросились врассыпную. Кажется, воздушник привязался к своему утиному выводку.

***

Размышления Хару о том, что свою специализацию надо скрывать, оказались бессмысленными. По крайней мере, в стенах академии: на уроках по боевой магии пришлось не только демонстрировать свою силу, но и фантазировать, как её можно использовать в пылу сражения. А затем выслушивать язвительные замечания лорда Занендора о том, какие ленивые у него студенты и как сильно ограничено их воображение.

Правда, у лорда были основания так считать. По сравнению с его яркой демонстрацией – а она действительно была яркой, ведь молнии тусклыми не бывают, ‒ у юношей выходили лишь жалкие попытки. Учитель мог выстроить вокруг себя электрический щит и то увеличивать его, то уменьшать; пускать электроволну по земле, заставляя людей в панике отскакивать; выстреливать молнией в небо для привлечения внимания; электрическими дисками сбивать цели в воздухе… Первокурсники ещё долгое время взахлёб перечисляли умения мастера, шепчась по коридорам.

Подруги потратили немало времени, чтобы вместе придумать, как можно использовать их специализации. Марго, помимо подслушивания вражеских планов, решила учиться делать атакующие звуковые волны. Как-то раз у неё уже получилось лопнуть вазу из тонкого стекла, которая стояла в метре от девушки. Кате заранее стало жалко будущего жениха подруги: теперь переносить её истерические крики будет не только психологически тяжело, но и физически опасно.

Про то, что Катя может управлять влагой чужого тела, решили не рассказывать: слишком многое станет понятно однокурсникам, ведь стычки, как с Назаром в первые дни обучения, происходили не так уж редко. Но и с собственным организмом оказалось интересно экспериментировать. Из пота девушка научилась делать тонкую защитную плёнку, с которой можно было не бояться порезов, ожогов или обморожения. А прицельные плевки заслужили восторженное одобрение мужской части курса, хоть и были отвергнуты лордом Занендором. Наконец, из солёных слёз получалось необычное покрытие ‒ оно помогало Кате выскальзывать из захватов предполагаемого врага.

Далеко не у всех ребят выходило так много вариантов применения своей силы. Сандр, к примеру, оказался лекарем. Катя однажды порезала ладонь и испытала его лечебную магию на себе ‒ словно огонь разлился по её руке, согревая и унося боль. В группе также выявились маг льда и маг растений ‒ вот уж где можно было разгуляться фантазии. Необычная специализация была у Назара: он мог управлять солнечным светом, а значит, ослеплять врага и согревать себя и союзников.

На занятиях студенты не только оттачивали навыки, но и проводили небольшие сражения по парам. Как назло, уроки по боевой магии стояли последними в расписании, и сил на них оставалось не так много. Сегодня Кате достался в напарники Эсмир ‒ шатен среднего телосложения с тёмной кожей, на фоне которой его зелёные глаза выглядели ещё ярче. Не успела девушка предпринять хоть какие-то действия, как земля под её ногами стала неустойчивой, и щиколотки погрузились в зыбучий песок. Соперник стоял в двух метрах и насмешливо следил, как маг воды пытается выбраться из ловушки. «Посмотрела бы я на тебя, если б всё-таки заставила сейчас плакать, ‒ угрюмо думала Катя, наблюдая, как вредный песок уже съедает её колени. ‒ Как бы с тебя сбить эту самодовольную ухмылку?..»

Вдруг в голову Катерины пришла мысль. Вместо того, чтобы объединять капли пота и пытаться сражаться с песком, она начала обстреливать ими Эсмира, целясь в самые чувствительные места. Капельки были настольно мелкими, что парень их не видел, но уже через несколько секунд недоумённо потирал то шею, то открытые запястья. Катя восторжествовала и усилила напор. Ещё несколько секунд ‒ и юноша потерял концентрацию, а водница выскочила на твёрдую землю и продолжила обстрел. Исход боя становился ясен. Использовать разрешалось только специализацию, защититься Эсмир никак не мог, новые ловушки с зыбучим песком ему не помогали: Катя непрерывно перемещалась с места на места, а колкие капли сыпались сопернику за воротник, стучали по рукам и лицу, и он никак не мог сосредоточиться.

В этом бою Катерина действительно одержала верх. Но долго смаковать вкус победы было не суждено. Подойдя к оставленным на краю полигона вещам, Катя увидела поверх них записку.

«Элис в медчасти».