Из церковной жизни болгар

Названные выше: Мельник, Струмица, Дермида – в Македонии. Македония – это тот уголок Балканского-полуострова, который представляет собою зрелище постоянной племенной и религиозной вражды. Будучи оставлена берлинским конгрессом за Турцией, Македония сделалась источником постоянного беспокойства для всего полуострова. На нее заявляют свои притязания все балканские народности – болгары, греки и сербы, и потому она служит главным яблоком раздора между ними. В Македонии же идет постоянная ожесточенная борьба между местным греческим и болгарским элементами, борьба, которая часто приводит к печальным столкновениям. Македония, как известно, при своем разноплеменном населении находится под юрисдикцией константинопольского патриарха, вследствие чего греческий элемент по необходимости преобладал в её церковно-религиозной жизни. Но в последнее время, с пробуждением национального самосознания в славянском населении её, последнее начинает все более освобождаться от греческого влияния, устраняется от греческого духовенства и, признав своим главой болгарского экзарха, требует и получает болгарских священников и учителей. В стенах его храмов ему начинают проповедывать слово Божие на родном языке, а в училищах дети начинают изучать славянский язык вместо греческого. Статистические данные удостоверяют, что в последние два года от греков отложилось более 300 сел, признавших своим духовным главой болгарского экзарха и окончательно отказавшихся от греческого духовенства, от греческих училищ. Такое положение дел, конечно, ожесточает греков и вместе вызывает их на всевозможные, иногда, как увидим ниже, весьма замысловатые и прямо непозволительные способы самозащиты, от простой газетной перебранки до насильственной расправы включительно. Вот несколько черт, фактов и картинок для иллюстраций отношений между греками и сербами в Македонии.

В Новинах напечатана следующая заметка солунской газеты Φάρος τῆς Μακεδονίας, перепечатанная и газетою Νεόλογος, под заглавием: «Болгарские махинации». «Несколько лет тому назад здесь было немного говорящих по болгарски („болгарогласни“), которые однако были верны православию и вселенской патриархии, имели одно небольшое училище, в котором дети их учились болгарскому языку. Все шло хорошо, пока не явилось в городе несколько пришельцев из тех, кои учились в фанатических и шарлатанских училищах в Болгарии, которые как некия гиены в изобилии и сатанински явились в ХИХ-м веке защитниками болгарщины, не имея никаких гарантий и не показывая никакого другого диплома, кроме неумолимого преследования тех, кто открыл им умственно ослепленные очи, беспощадной брани своих благодетелей и осквернения всего, что предшественники их почитали как священное и святое. С такими замыслами и сатанинскими намерениями основались те пришельцы в нашем городе и рассеяли среди некоторых из прежних „болгарогласных“ нечистые идеи и всяческие лжи, пробрались в училища их и приступили к открытию гимназии, в которую собрали кого попало из внутренней Македонии и других мест, и учат их всему другому, но только не науке. Тоже должно сказать и о женском их училище. Но того не достаточно им было: несколько времени тому назад они усиливались присвоить себе часть кладбища греческой православной общины, но справедливость главного управителя воздала кесарево кесарю. Всего хуже то, что пришельцы те пробрались и посеяли плевелы и в церкви „болгарогласных“, советуя им отказаться от вселенской патриархии. Не будем обнародывать здесь всех замыслов тех пришельцев, которые явились из аду, совершали и всякий день совершают против греков действия, осуждаемые и божеским и человеческим нравом, и потому ограничиваемся только этим» [25]. Заметку эту «Новини» сопровождают обширной статьей, из которой мы приведем несколько характерных мест. «Мы привели эту заметку – читаем в Новинах – чтобы видели читатели образчик греческой литературной безнравственности. Чтобы болгарам явиться в Солуни, греческому собрату потребовалось выводить их из пекла; он сравнивает их с гиенами, которые в изобилии и сатанински появились в ХИХ-м веке, чтобы защищать болгарщину, чтобы делать из „болгарогласных“ греков настоящих болгар. Очень смешная теория греков относительно болгар! Греческие публицисты кричат на весь свет, что в Турции нет болгарской народности, но что население, употребляющее болгарский язык, суть греки, говорящие по болгарски, „еллини болгарогласни“, „вульгарофони“. И на эту фальшивую и смешную тему насочинили чуть не целую литературу. Гениальное по истине изобретение! Какой историк мог себе вообразить это? Какая фантазия могла изобрести, что болгары в Турции суть эллины, которые имеют в себе болгарского только язык, а при том дать им и название „болгарогласни“? Напрасно европейские академии не обратили на это внимания и не сделали своими почетными членами изобретателей такого этнографического начала. Как опровергать такой донкихотский принцип греков? Как вразумить их? Да и можно ли вразумить их словами?… Что станешь отвечать тому человеку, который серьезно старается тебя убедить, что вода не мокра, а суха? Войди в ту сухую воду и посмотри, выйдешь ли из ноя сух. Вот тебе доказательство…» Затем, пункт за пунктом обстоятельно опровергается вышеприведенная греческая заметка [26]. Изобретательность греческих публицистов на этом впрочем не остановилась. В Новинах 1892 г. № 60 (24 апр.) приведены следующие характеристичные строки одной корреспонденции из Неврокопа в 60 No греческой газеты Κωνσταντινόπολις: «Доказано до очевидности, что Неврокопские пришельцы и потомки Крума ни в каком отношении не могут равняться с цветущим в том городе еллинским элементом, который каков был раньше, таков же ость и будет впредь. А что в его жилах, в отношении к убеждению и чувству, течет чисто еллинская кровь, а не смешанная, видно ясно как из других черт, так и из несравненно высшего его общественного положения». Подобную этнографическую теорию слышим мы в первый раз – замечают по этому поводу Новини – именно что в жидах известного общества может течь чистая еллинская кровь в отношении только к убеждению и чувству. Значит, по толкованию греческой газеты, в жилах человека может течь кровь по происхождению, племени и народности, и кровь по убеждению и чувству. В жилах мнимых неврокопских еллинов ужо текла второго рода кровь, именно кровь по убеждению и чувству. А настоящая-то кровь их, кровь по происхождению, племени и народности, какова – спросим мы греческую газету? Доселе была нам известна смешная греческая теория, что болгары в провинции были «болгарогласни еллини», а теперь узнали от греческих публицистов и другое этнографическое начало, именно, что в жилах народов может течь кровь не только по происхождению, племени и народности, а и по убеждению и чувству. Например, для чистокровного француза достаточно убеждения и чувства, чтобы быть чистокровным англичанином или немцем [27].

Мы долго не кончили бы, если бы позволили себе воспроизводить здесь всю ту отборную ругань и всевозможные обвинения болгар, какие чуть не ежедневно можно встречать в греческих газетах: «Νεόλογ 59;ς», «Κωνσταντινόπολις», «Νέα Ἐπιτεώριοης» и др., не исключая и «Ἐκκλε 63;ιαστηχή ἀληϑεία». Заметим, что и болгарские публицисты нарочито подчеркивают сообщения греческих же газет о непорядках греческого духовенства [28]. – Подозрительность и притязательность греческих публицистов превосходят всякую меру. Приезжает, напр. болгарский архимандрит по своим делам в Царьград, и царьградская газета «Νεόλογος» спешит перепечатать из Солунской газеты «Φάρος τῆς Μακεδονίας» сообщение: «прибыл в Солунь и на другой день по прибытии отправился в Царьград архимандрит охридского болгарского владыки. Скрытное и неожиданное прибытие сюда и путешествие в Царьград этого архимандрита имеет связь с подземными и преступными замыслами и сатанинскими целями, как говорит наш корреспондент из Струмицы, корреспонденция которого раскрывает действия этих хищных птиц Македонии». Что это за язык, господа почтенные греческие публицисты? – взывают Новини. «Сатанинские цели и подземные преступные замыслы», «хищные птицы Македонии»?! Или для того, чтобы ехать болгарскому архимандриту в Солунь и Царьград, требуется испросить разрешение у редакторов газет: «Φάρος τῆ 62; Μακεδονίας» и «Νεόλογος»?! [29]. А то вот прибыли в Царьград два болгарских архиерея, члены болгарского Синода. Газета «Κωνσταντινόπολισ» по этому поводу между другими вопросами задает себе и следующий наивный вопрос: «не знаем, с чьего изволения прибыли сюда те синодальные владыки». Новини иронизируют по этому случаю: Pardon, великая допущена ошибка, нужно было у греческой газеты просить разрешения на прибытие болгарских архиереев в Царьград. Не знали мы, что редакторы «Κωνσταντινόπολισ'а» стали паспортными чиновниками (паспортчии) [30].

Прибегают греки и к более действительным средствам. В Новинах 1891 г. № 1 (24 сент.) помещено со слов болгарской газеты «Пловдив» (№ 103) известие, что в Созополе греческие священники ходили из дома в дом и убеждали местное население не отдавать своих детей в болгарские училища, чтобы не сделать из них схизматиков и еретиков. Для той же цели пользуются они исповедью своих прихожан, внушая им, что болгарские училища схизматические, еретические, что и сами они не должны говорить, молиться и учиться на своем языке, потому что язык их варварский, необработанный, не пригодный для молитв и учения, что только на греческом языке молитвы угодны Богу и наука «благозвучна». И находятся особенно среди болгарок такие, которые слушают и желают исполнять советы духовников, вследствие чего имеют место постоянные ссоры с мужьями, не желающими исполнять эти недобрые советы. Тоже имело место сравнительно недавно в Мельничской епархии в Баракли Джумая. Греческие священники получили письменное распоряжение от своего архиерея, чтобы не причащать, не венчать, не крестить, не хоронить и вообще не отправлять церковных треб для тех прихожан, которые посылают своих детей в болгарские училища [31]. Столкновения между греками и болгарами вообще не редки. В Боденской епархии, напр. половина болгарского населения издавна отошла к экзархату, тогда как другая осталась под духовною властию патриарха. Согласие тех и других болгар однако по нарушалось. Было принято за правило, что если жених принадлежит к экзархату, то хотя бы невеста считалась в ведомстве патриархии, венчание происходило в болгарской церкви. Наоборот, если жених был подведомствен патриархии, то венчали в греческой церкви, хотя бы невеста принадлежала к экзархату. Но греческим епископам это правило не понравилось и они потребовали, чтобы венчание в обоих случаях происходило в греческой церкви. Отсюда – ряд недоразумений, споров. В Адрианопольской епархии одно село (Драбишна) отказалось признавать над собою власть местного греческого архиерея. В том селе был праздник. Греческий архиерей отправил своего протосингела с приказом, чтобы тот непременно служил в сельской церкви. Протосингел отправился и против воли прихожан принял участие в службе, которая наполовину была уже совершена сельским священником. При сем, так как в церкви не было греческих книг, протосингел взял часослов, открыл его и прочитал («испел») из него что-то вместо евангелия, чем прихожане были сильно смущены [32]. – Характерный случай имел место в с. Емборе, в Македонии. На греческом кладбище похоронен был болгарин, на могиле которого родственники поставили крест с славянскою надписью. Спустя два дня крест куда-то исчез, а над могилой надругались [33]. Во многих селах и городах, где болгарское население отложилось от греков, идут споры из-за обладания церковными имуществами.

Впрочем и сами болгары отличаются узким племенным эгоизмом, доводящим их до крайностей и несправедливости к грекам. Не особенно давно состоялось было в Болгарии правительственное решение ввести во всех греческих школах, имеющихся в княжестве, болгарский язык, с угрозою в противном случае закрыть эти школы. Это решение произвело крайнее возбуждение во всем немалочисленном греческом населении Болгарии, так что греческие торговцы даже на время побросали свои дела, чтобы занятые этим важным для них вопросом. В Созополе школьный комитет уведомил правительство, что он скорее закроет школы, чем подчинится новому закону. Греческие газеты забили тревогу, и греческое министерство иностранных дел разослало своим представителям за границей ноту, в которой протестует против закрытия греческих школ в Болгарии, как нарушения берлинского трактата и данных позднее обещаний, а также как нарушения и органического статута восточной Румолии, на основании которого все национальности в княжестве имеют право содержать школы, где обучаются их соотечественники на своем собственном языке. В ноте греческое правительство просит державы побудить болгарское правительство вновь разрешить открытие греческих школ. С своей стороны и константинопольский патриарх горячо взялся за это дело, и просил султана не допускать подобной несправедливости по отношению к греческому населению Болгарии. Все это движение оказалось достаточно сильным для того, чтобы заставить болгарских правителей отказаться от своей затеи [34].

В взаимных отношениях болгар и сербов до освобождения от турецкого ига и по освобождении замечается одна любопытная черта. Именно, пока те и другие были под игом турецким, они, в виду общего врага, так или иначе ладили между собою. Освободившись же от общего врага, стали воевать друг с другом. Но тоже явление наблюдается и между двумя частями одного и того же народа – сербами и хорватами. Было время, когда общий враг – в виде итальянской стихии – заставлял тех и других теснее сплотиться между собою. А ныне и между хорватами и сербами нелады и несогласия. – Столкновения болгар с сербами проистекают из преувеличенных претензий обеих сторон на земли со смешанным сербоболгарским населением. Яблоком раздора служит все таже Македония, из за которой главным образом идут постоянные пререкания и споры между греками и болгарами. Отсюда понятно, почему некоторые греческие газеты, именно «Νεόλογος» и «Κωνσταντινόπολις» – в споре болгар и сербов – стоят на стороне последних. – Разграничить сербское и болгарское население в Македонии оказывается очень трудным. Сербы хотели бы свои права на Македонию основать, напр., на том, что в трех её округах (солунском, скопльском и битольском) нет будто бы специального болгарского обряда «курбана» [35], а есть специальный сербский обряд «слава». Но Новини представили фактические доказательства, что «курбан» справляется и в тех спорных округах. Обряд «славы» под разными видами и названиями известен и болгарам Македонии, но что из того следует? Он совершается в многих местах собственной Болгарии и Румелии: следует ли отсюда, что тамошние болгары – не болгары? Можно ли заключать о народности населения по одному обряду, не принимая во внимание истинных чувств, стремлений и самого названия данного населения? [36] Греческие публицисты газеты «Νεόλογος», оставив прежнюю свою теорию, по которой болгары македонские суть «болгарогласни еллини», теперь серьезно утверждают, что в скопльской и охридской епархиях живут не болгары, а сербы. «Жители городов и окрестностей Охрида, Сконии и Призрена не суть болгары, потому что ни по языку, ни по нравам и обычаям, ни по характеру не походят на болгар, но суть славяне ближе родственные сербскому народу, а что называются болгарами – это ужасный солицизм в этнологии и непростительная ошибка» [37]. Опять мы принуждены – замечают по этому поводу Новини – доказывать, что болгары суть болгары, что огонь действительно жжет и что овца не коза… Но любопытно то, что тогда как жители Охрида и Сконии называются здесь не прямо сербами, а только «славянами, близкими к сербам», однакож, но мнению публициста газ. «Νεaλογος», в школах и церквах этих городов должен господствовать родной язык местного населения – чистый сербский [38]. Что, однакож, в этих округах Македонии население болгарское, это согласно признают такие авторитеты сербской этнографической науки, как В. Караджич, Шафарик, Ст. Беркович и др. [39]. В Новинах 1890 г. № 14 (27 дек.) читаем ответ на сообщение газ. «Κωνστατινόπολις» (№ 288), будто сербское правительство, в виду настоятельной потребности противодействия болгарской пропаганде, решило открыть в текущем году в Солуни и Сконии гимназии, а в многих других местах начальные училища. Болгары – отвечают Новини – пропаганды не ведут, потому что не стремятся поболгарить кого бы то ни было в той стороне. Заботы их сосредоточены на стремлении защитить веру, язык и народность свою от разных посторонних пропаганд. Пропаганду ведут там греки и сербы, потому что они отвне пришли, чтобы всяческими способами заглушить народность местного болгарского населения и привить ему греческие и сербские чувства, греческий и сербский язык. Желание болгар учиться и молиться на своем языке, развивать свою народность, не есть пропаганда, а самое естественное человеческое право, дозволенное и божескими и человеческими законами, право неотъемлемое [40]… Так как в греческих газетах «Κωνσταντινόπολις» и «Νεόλογος» защитниками сербской народности настойчиво проводится взгляд на всю деятельность экзархии, как пропаганду болгаризма, что будто бы особенно выражается в оказываемой ею, неведомо из каких источников, помощи бедным церквам и училищам, то Новини посвящают отдельную статью разъяснению этого последнего вопроса, т. е. откуда экзархия получает средства для вспомоществования церквам и училищам. Экзархия, это оффициально признанная высшая духовная власть для целого болгарского народа, имеет право собирать определенную подать «от всеко венчило», т. е. с каждого семейства. Собирается эта подать при содействии правительства. Получающиеся таким путем суммы идут на содержание личного состава экзархии и на вспомоществование бедным церквам и училищам. Суммы эти, равно и их назначение, не составляют никакой тайны. Болгарская экзархия, учрежденная согласно желанию и просьбам болгарского народа, отнюдь не ведет пропаганды, когда прилагает заботы о духовном просвещении своей паствы. Она не ведет пропаганды, потому что не стремится открывать болгарские училища для греков и сербов, а открывает их для своих сородичей, для болгар [41]. Но публицисты газ. «Νεόλογο;ς» идут и дальше, и прямо обвиняют редакцию «Новин» в государственной измене, выражающейся в стремлении «создать» болгар из жителей Фракии, Македонии и Албании [42]. Рядом с этим обвинением можно поставить взгляд сербской газеты «Дневни Лист» (1891, № 97), будто «болгарская пропаганда создала экзархию не для того, чтобы защитить православную паству от сребролюбивых греческих владык, а для своей частной цели, чтобы поболгарить македонское население. Для достижения своей корыстной цели болгарская пропаганда употребляет теже самые средства, как пропаганда католическая или протестантская. С представителями тех пропаганд болгары вошли в соглашение, все из за того, чтобы только поболгарить македонян. Понятно после сего, что с основания болгарской экзархии настали благоприятные условия для деятельности среди болгар иезуитов и протестантов» [43].

Конечно, не учреждение экзархии болгарской послужило причиною проникновения к болгарам иезуитов и протестантов, потому что и те и другие действовали в Болгарии и гораздо ранее выделения экзархата из греческой патриархии. Но нельзя не признать, что продолжающиеся доселе несогласия церкви болгарской с греческою и теперешняя политическая безурядица как нельзя более на руку всякого рода религиозной пропаганде среди болгар. Пользуясь анархией, в Болгарии процветает римско-католическая пропаганда, задающаяся целию ни более ни менее как обратить в латинство весь болгарский народ. Такую надежду именно высказал софийскому корреспонденту «Моск. Вед.» филиппопольский латинский архиепископ Менини. Рекомендуясь корреспонденту, архиепископ говорил: «я архиепископ Менини, немощное орудие в руках Бога, Который, надеюсь, окажет мне милость воспользоваться мною для обращения всех болгар в католицизм. До сих пор Господь покровительствует, споспешествует мне, так как уже многие болгарские селения обращены в католическую веру и спасены от гибели схизмы. В минувшие века разве не все болгары были католиками? И почему же им снова не вернуться в лоно католической церкви? Несколько лет тому назад, откровенно продолжал архиепископ, я объезжал Европу за подаянием и собрал 450,000 франков, которые и помогли мне расширить мою семинарию. Как вы видите, наша семинария теперь оказывается величественным зданием. В ней получают образование 300 болгарских мальчиков до пятнадцати летнего возраста; потом я их отправляю на несколько лет в семинарии Смирны и Леванта, откуда они возвращаются мужественными патерами и апостолами католической веры. Наш принц Кобург ободряет мои надежды, а его августейшая родительница, принцесса Клементина, обнаруживает по отношению ко мне истинно-царское великодушие. Могу только благодарить Господа, что Он послал их в Болгарию» [44]. По сообщениям иностранных газет, папа Лев XIII решил учредить в Константинополе восточный римско-католический патриархат, с целию ближайшего сосредоточения в нем всех нитей победного завоевательного движения католицизма на восток. На должность такого генерального патриарха намечен будто армяно-униатский патриарх Азариан [45]. Болгария положительно наводняется миссионерами, среди которых не мало уже миссионеров и из болгар, открыто начинающих призывать своих соотечественников к отречению от православия. Пропаганда ведется очень искусно под славянским знаменем. Римский католицизм обещает отступникам от православия соединение всех славян в одной вере.

Будем надеяться, что болгарский народ не поддастся льстивым обещаниям папства. Римский католицизм никогда не пользовался продолжительным успе; хом и симпатиями у болгар. В настоящее время особенно живо ощущается тот вред, какой может нанести католическая пропаганда церковной и государственной жизни юного княжества. «Католическая пропаганда – читаем в газ. „Селянин“, есть тот фактор, который производит деморализацию в гражданской и церковной жизни нашей. Она способна потопить в бездонном своем море всякия принесенные нами жертвы на блого отечества, потому что она только соблазняет, искушает и убивает. Римско-католическая пропаганда страшно опасна для нас, для наших государственных интересов, особенно теперь. Мы должны бегать от неё как от чумы, потому что она может обезличить нас и стереть с лица земли. Когда деятели этой пропаганды иезуиты говорят, что им рады болгары, что болгары дают им деньги на основание иезуитских училищ, – лгут они, потому что никто из болгар им не помогает, и не желает их, никто из болгар не одобряет и не поддерживает их. Ложь свойственна римско-католическим деятелям, и они могут обделывать свои дела только при помощи лжи и обмана, к которым прибегают и у нас» [46].

К сожалению, нынешнему болгарскому правительству нет, по видимому, никакого дела ни до чувств народных, ни до православной веры. В самом конце прошлого года болгарскую церковь сильно смутила новая затея болгарского временщика, именно задуманное им изменение конституции в интересах римского католицизма. Предполагалось изменить 38 ст., в которой говорится, что «болгарский князь и потомство его не могут исповедывать никакой другой веры, кроме православной. Только первый избранный болгарский князь, если принадлежит к другой вере, может остаться в ней». Изменение этой статьи предлагалось в том смысле, что не только болгарский князь, но и потомство его, т. е. его наследники могут не принадлежать к православной вере, т. е. могут исповедывать и воспитываться в той вере, какая им заблагоразсудится, или в которой они родились и воспитаны своими родителями. Понятно, что эта затея сторонников принца Кобурга вызвала горячую полемику и протесты в болгарской печати. «Новини» в декабре 1892 г. посвятили ряд передовых статей обсуждению вопроса о предполагаемом изменении болгарской конституции. Ужо одной постановкой этого вопроса – по воззрению почтенной болгарской газеты – нанесена глубокая обида самому святому чувству болгарского народа. Но мало того. Допущением свободы вероисповедания для князя и ого наследников наносится страшный удар господствующей в стране православной вере. По 37 статье конституции, «господствующая в болгарском княжестве вера есть православно-христианская восточного исповедания». Но какая же это будет господствующая в стране вера, когда она не будет признаваться и уважаться правителем страны? Предлагаемое изменение 38 статьи есть бессмыслица, потому что в таком случае основной закон придет в столкновение с главным. и самым святым чувством народа, с господствующею церковию и с всеми узаконениями, касающимися господствующей в стране веры, которую в течение стольких столетий сохранил болгарский народ в целости и невредимости [47]. Последствия изменения этой статьи будут ужасны. Подобное изменение не в интересах ни князя, ни господствующей веры, ни народа: не в интересах князя, потому что он, вместе с своим потомством, навсегда останется чужд стране и народу, который дал ему корону. Между двором и народом навсегда откроется пропасть, полная недоверия, преследований, ненависти. Чтобы провести в болгарскую конституцию начало, что болгарские правители могут не исповедывать веру народа, которым управляют, должна вестись отчаянная борьба против чувств народа, против тех чувств, которые сохранили его как народ в течение стольких веков; должна вестись отчаянная борьба против жизненных интересов народа, против церкви и духовенства, против всех тех незыблемых элементов, которые образуют его как отдельный народ [48]. Но так думают не только болгарские газеты: «Селянин», «Пловдив» и др., но и большинство европейских газет: немецких, французских, английских и даже мадьярская газета Nemzet [49]. И – тем не менее изменение 38-й статьи конституции непременно желают провести сторонники принца Кобурга, только в такой, несколько измененной против первоначальной программы, редакции: «Болгарский князь не может исповедывать никакой другой веры, кроме православной. Только князь, который по избранию вступила на болгарский престол; если принадлежит к другому христианскому вероисповеданию, то как он, так и первый престолонаследник могут оставаться в нем» [50]. Но и эта редакция мало изменяет существо дела. Необязательность православного вероисповедания для князя до третьего поколения его потомства дает, например, всю возможность католицизму упрочить свое положение в Болгарии под покровительством главы государства… На защиту прав церкви и народа в Болгарии, против внутренних её врагов, первым выступил болгарский экзарх, блаженный Иосиф. Когда до него дошли слухи об опасной затее болгарского временщика, он немедленно и горячо протестовал, в письмах на имя министра внутренних дел и исповеданий в Софии, против изменения конституции [51]. Кроме того, экзарх издал воззвание к болгарскому духовенству, предписывая ему противодействовать проектированным изменениям конституции всеми, имеющимися в распоряжении церкви средствами. Понятно само собою, что протест экзарха не мог понравиться болгарскому временщику, который чрез свой орган, пресловутую «Свободу» уже и пригрозил духовному главе болгарского народа и заточением в монастыре и даже опубликованием каких-то писем, служащих не к его чести. Ответ со стороны экзарха на эти угрозы читаем в «Новинах»: храброму софийскому журналисту хотелось бы, чтобы болгарский экзарх, который несет наибольшую ответственность в данном случае – пред Богом, историей и своим народом за то, что совершается теперь в Болгарии, чтобы болгарский экзарх, высший духовный начальник болгарского народа, молчал и не выражал своих мыслей о событии, которое прямо относится к церкви и вере. Подобное желание особенно странно слышат от газеты («Свобода»), первым началом которой должна быть свобода мнений и гласность. Экзарх находит гибельным шаг, замышляемый ныне в Софии, и не может не возвысить голоса и не выразить пред народом свое мнение, тем более что вопрос касается самых жизненных интересов церкви. Необдуманная угроза «Свободы» нимало не может устрашить болгарского экзарха, который постоянно сохранял строжайшую лойяльность и не боится обнародования никаких писем и документов, потому что в них ничего нет страшного, опасного, противозаконного. Его блаженство исполнял всегда по совести свой долг духовного начальника православного болгарского народа. Он твердо решил до конца исполнить свой долг; и если интересы народа и церкви потребуют оставления экзархом высокого поста, он без всякого колебания готов и к этому, но никогда ни на минуту не поколеблется в защищении истинных интересов православного болгарского народа и церкви [52]. По последним газетным известиям, болгарский экзарх предполагает созвание епископов на собор для обсуждения проекта пересмотра конституции и для принятия соответствующих мер. Большинство болгарских епископов стоит на стороне экзарха. И народ в различных местах уже высказался против необдуманного шага правительства. Но что из всего этого выйдет, – пока неизвестно.