Сёрфер. Вкус холода

Артём – очень красивый мужчина, но Этот по сравнению с ним – просто белокурый Бог. Его синяя рубашка и джинсы подходят к съёмке и серебристому купальнику модели, а брутальные ботинки и ремень смотрятся на контрасте с босыми ногами и тонкими линиями бандажных лент на теле девушки очень стильно.

Ситуация начинает меня забавлять.

А почему бы не поснимать?

Я беру в руки фотоаппарат, сдвигаюсь туда, где фотографировал Мастер, рядом с Артёмом, выстраиваю кадр, фокусируюсь и нажимаю кнопку спуска. Световое оборудование моргает, издавая жалобный стон звукового сигнала. Кир вскидывают на меня взгляд. Я делаю ещё один кадр. Он еле заметно ухмыляется, и продолжает уверенно позировать на камеру.

Ого! У него явно есть профессиональный модельный опыт!

Я продолжаю снимать.

Моё внимание снова привлекают его руки. Эти сильные руки с объёмными венами, тянущимися от закатанных рукавов рубашки к запястьям и от них по внешней стороне ладоней к длинным музыкальным пальцам. На загорелой коже выделяются светлые волоски, и я чувствую физически, как эти волоски щекочут Анину кожу.

Он сдвигается относительно девушки немного в сторону, снова прижимается бёдрами, чуть поводит ими из стороны в сторону. Моё дыхание тяжелеет. Наклоняет голову – фирменный штормящий взгляд на меня и камеру.

Я просто хочу тебя! – хриплым голосом повторяет Оззи снова, снова и снова …

Кир великолепен, а она похожа на меня. Я вспоминаю, как девицы постоянно кидали на него заинтересованные взгляды, когда мы были вместе в Крыму, а также какое шикарное тело скрывается под этой одеждой, и судорожно сглатываю.

Брутален и чертовски красив!

Хочется, чтобы он расстегнул рубашку и обнажил свою рельефную грудь.

Чёрт! О чём я опять думаю?

Кажется, модель думает о том же, потому что девушка закусывает губу и с глубоким вдохом запрокидывает голову Мастеру на плечо, закрывая глаза. Я готова поспорить, что с её губ срывается невольный стон, который просто не слышно из-за музыки.

А вот это уже не хорошо. Не думаю, что Артёму поможет такая демонстрация, потому что он явно напрягается ещё больше, чем до «мастер-класса». Я вижу, как обозначаются желваки на его скулах и крепко сжимаются кулаки.

Что-то сейчас будет!

Кир явно замечает реакцию парня, но не останавливается.

Нет, вы только посмотрите, каков сукин сын!

Я продолжаю увлечённо снимать происходящее. И хотя Кир не делает ничего слишком интимного и «выходящего за рамки», начинает складываться впечатление, что ещё мгновение, и он начнёт медленно и эротично снимать с Ани бельё на камеру, а она будет совершенно не против.

– Ладно, хватит! Я понял! – наконец, мрачно восклицает Артём и торопливо направляется обратно.

– Отлично! – совершенно спокойно соглашается Мастер, немедленно выпускает девушку из объятий, чему она кажется слегка разочарованной, и стремительной походкой направляется ко мне. Забрать свой рабочий инструмент.

– Ты что, правда, думаешь, что это поможет? – с усмешкой протягиваю ему камеру.

– Не сомневаюсь! – усмехается в ответ, и, понизив голос, добавляет, – Парень очень разозлился. Теперь это вопрос его профессиональной чести – не слить съёмку. А также мужской – не ударить в грязь лицом перед девушкой, которая ему так нравится.

Ого! Он и это успел заметить. Какая наблюдательность! И какие специфические методы психологического воздействия!

Он оказывается прав. Удивительно, но бодрящий эффект Мастера подействовал. Следующие минут пятнадцать я восхищенно наблюдаю, как Артём моментально вжился в роль. Злость и досада придали ему уверенности и агрессии, позволили проявиться чувственности. Кир не делает абсолютно никаких замечаний, только немного направляет словами позы и воодушевлённо восклицает: «Да! То, что нужно! Замерли! Молодцы! Двигаемся дальше! Отлично! Супер!»

***

Так, кажется, у меня есть как минимум пятнадцать свободных минут.

Я решаю использовать это время, чтобы переодеться для ужина с мужем, поскольку собиралась поехать в ресторан сразу после фотосессии. Возвращаюсь в гримёрку, достаю из чемодана пакет с вечерним платьем, перемещаюсь за ширму. Под одеждой на мне чёрное кружевное бельё. Снимаю высокие, облегающие, чёрные сапоги на каблуках, блузку кремового цвета коричневые брюки и капроновые колготы, натягиваю чёрные чулки, надеваю пояс для чулок и пристегиваю к ним застежки.

Скрытая боевая готовность – да. Это же романтичный ужин по поводу второй годовщины свадьбы с любимым мужем, после которого последует продолжение дома.

Надеваю платье и сапоги, иду к зеркалу, освежаю макияж, добавляя акцент на глаза и немного румян на скулы, припудриваюсь, расчесываю волосы. Если останется время, я их подкручу плойкой. Критически оглядываю своё отражение и остаюсь довольной. Не смотря на длинный и насыщенный рабочий день, вид свежий, глаза горят. Облегающее тёмно-синее платье-футляр, с глубоким, но не вызывающим декольте, длинными кружевными рукавами и юбкой чуть выше колена. Тонкий пояс на талии подчеркивает стройную фигуру. Мой муж сторонник сдержанной чувственной классики. То, что одето под платьем его порадует позже.

Кир прекращает снимать.

– Стоп! Снято! У меня есть одна идея, но сначала посмотрим, что получилось.

Перемещается в гримёрку. Мой обновлённый вид заставляет его приподнять брови и тихо присвистнуть.

Я надеюсь, ты не подумал, что я метнулась принарядиться специально для тебя?

– Ого! Ожидается интересный вечер? – ухмыляется краем губ.

– Да, ужин в честь годовщины свадьбы с любимым мужем, – делаю защитный выпад я.

– Поняяятно… – с неясным выражением лица тянет он, – Я заметил кольцо на твоём безымянном пальце. Он счастливчик! Твой муж.

Да, счастливчик! И на его месте мог быть ты, если бы всё-таки не свалил и не разбил мне сердце вдребезги три года назад! – с мрачным удовлетворением думаю я.

***

Все вместе просматриваем результат на ноуте Кира. Всё это время фотографии передавались туда напрямую в программу обработки через специальный шнур. Поэтому ждать пока тяжёлые кадры формата Raw скопируются не нужно. Мастер остаётся доволен.

– Молодцы, ребятки, справились! – остаётся доволен Мастер.

– Так что за идея? – уточняю я.

– Да, идея. Ты можешь намочить им волосы и обрызгать тела водой так, чтобы было похоже на тающий снег? И этот иней – его можно соскребать пальцами без ущерба для кожи? – смотрит вопросительно.

– Соскребать пальцами? Зачем? – округляю удивлённо глаза.

– Я хочу, чтобы теперь модели «таяли» от страсти и чувства близости. Им больше не по душе вечные снега и холод. Они хотят тепла и любви. И отдирают этот иней пальцами друг с друга! – сдержанно поясняет он, сделав эмоциональное ударение на последнем предложении.

Тают от чувства близости? Хотят тепла и любви? И отдирают иней пальцами друг от друга?

У меня ещё больше округляются глаза, и едва не отвисает челюсть. Я просто не верю своим ушам!

Это он только что сказал?

– Эээээ…. Ну, иней – это кристаллы морской соли. Они на клее, но он растворяется водой. Косметика водостойкая. Поэтому – да, можно попробовать. Обрызгать можно из пульверизатора. У меня есть с собой. Вот с ресницами и бровями сложнее. Там …

– Фиг с ними, с ресницами! – нетерпеливо перебивает он, – Меня интересуют только волосы и тело.

– А ты думаешь, это всё будет в рамках кампейна?

– Там посмотрим. Основная часть съёмки готова. А это уже творческий эксперимент. Если получится круто, позже придумаем с Максимом, где это можно применить, – он выглядит очень вдохновлённым своей идеей.

– Ну, давай попробуем!

У меня остаются сомнения, как это всё получится. Но, в конце концов, это его съёмка и он здесь главный, а его нестандартное предложение и спокойная уверенность в своих действиях, как и раньше, придают мне смелости и азарта.

***

Мы вчетвером увлечённо принимаемся за воплощение идеи. Артём и Аня немного мочат волосы в раковине туалета, я спрыскиваю их лица и тела из пульверизатора, добиваясь эффекта множества мелких капель воды на коже, которая очень похожа на растаявший снег или капельки пота, обильно выступающие на теле в жару.

Кир включает другую песню.

Люби меня вечно или вообще никак!

Конец наших пут упирается в стену. … – вступает на английском женский вокал.

Я страстная поклонница рока, поэтому с первых нот узнаю песню, и по моей спине проходит возбуждённая дрожь. Это любовная драма в исполнении Doro и Lemmy*!

И снова начинается магия – очень чувственная, будоражащая фантазию. Ребята вошли в раж, тонко поймали идею и выдают результат так искусно и эротично, что невозможно оторвать глаз. Кир только и успевает нажимать на кнопку спуска камеры, попутно достраивая вербально позы и давая команды замереть или двигаться дальше. Громко, чтобы было слышно на фоне музыки.

Дай мне руку и никогда не спрашивай почему.

Ничего мне не обещай! Живи, пока мы не умрём! …

Он становится на одно колено, продолжая фотографировать с более низкой точки. Я постепенно и незаметно для себя оказываюсь рядом с ним и замираю, в полном восторге наблюдая за нашей «снежной» парой. Когда дело доходит до взаимного «отдирания» инея под припев рок-композиции, еле сдерживаюсь, чтобы не начать с восторженными воплями аплодировать.

Всё меняется, всё остаётся по-прежнему.

Каждый виновен, обвинять некого. …

Каждый выход вновь возвращает тебя на старт.

Каждый умирает, чтобы разбить чьё-то сердце.

О, моя потерянная любовь,

вернись ко мне!15

Это завораживает. Так красиво! Так чувственно и одновременно агрессивно! Какое преображение! Великолепно!

Вступает пронзительное и мощное соло электрогитары, а в моём сердце эхом повторяются эти последние слова припева: «О, моя потерянная любовь, вернись ко мне!»

– Отлично! А теперь я хочу, чтобы вы повторили финальную позу вчерашнего показа.

Под мерцание софт боксов и последние аккорды песни наша теперь уже не «снежная», а основательно «растаявшая» от страсти пара, опускает головы и замирает в любовном объятии перекрещенных рук.

– Готово! – восклицает фотограф и устало опускает камеру на колено.

– Браво! Браво! Вы такие молодцы! – эмоционально восклицаю я, хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте, как маленькая девочка.

Только сейчас мы замечаем, стоящего в дверях, Максима, который переводит заинтересованный взгляд с моделей на нас с Киром.

– Я смотрю у вас тут горячо! Хард рок и всё такое? – посмеивается он.

– И всё такое, – довольно улыбается Кир, – Мы как раз закончили.

– Уже? Так быстро? Прошло только около часа с начала съёмки!

Мастер встаёт рядом со мной и пожимает плечами, мол «ну и что»? Я тут же отступаю на шаг в сторону, подальше.

– Можно взглянуть, что получилось? – недоверчиво интересуется у него Макс.

– Конечно! – бесстрастно откликается тот.

***

– Вот это да! Я, конечно, знал, на что шёл, когда приглашал тебя фотографом для кампейна этой коллекции, Кирилл, но такого не ожидал! И это ещё сырые кадры без ретуши!

– Благодарю! Но это не только моя заслуга. Ребята отлично отработали и визажист. – без тени хвастовства, просто констатируя факт отзывается Кир.

Скромняга какой! Вы только посмотрите на него!

– Да-да! Вы все отлично поработали! С нетерпением жду готовых фото! Ну, ладно, я поехал. Мой ассистент уже ждёт на ресепшене забрать одежду. Сейчас пришлю его к вам.

С этими словами Максим целует меня и Аню в щечку, обменивается рукопожатиями с мужчинами и покидает нас. Несколько минут спустя в зал входит ассистент. Все начинают собираться.

Пока фотограф и его помощник убирают искусственный снег с пола, я помогаю моим моделям избавиться от морозного узора на лицах и снять макияж. Аня быстро подкрашивает ресницы своей тушью и уходит за ширму переодеваться. Принимаюсь быстрыми привычными движениями убирать в чемодан косметику. Настроение приподнятое и удовлетворённое, как обычно после плодотворной творческой работы.

А у нас четверых получился классный творческий альянс! – размышляю я, наблюдая в зеркало, как Аня подходит к уже одетому Артёму, улыбается ему, и он приобнимает её за талию, улыбаясь в ответ, – И, возможно, сегодня у этих двоих сложится не менее интересное продолжение вечера.

– Ой! А давайте сделаем все вчетвером селфи на память? – восклицает девушка и вопросительно смотрит на Кира, – Можно?

То, что я ей не откажу моя белокурая «сестрёнка» уже знает.

– Почему нет? Давай, – откликается тот и идет к нам.

Я встаю рядом с Аней. Кир – прямо за мной. Чуть приобнимает меня рукой поверх локтя, немедленно вызывая мурашки по всему телу. Девушка передает свой мобильник Артёму.

– Сфоткаешь?

Он вытягивает руку в поисках удачного ракурса.

– Улыбаемся! Снимаю, – делает несколько кадров.

Все вместе просматриваем, что получилось.

– Как здорово! Спасииибо! – тянет довольно Аня, – Вы же не будете против, если я выложу фото на свою страничку в соц.сетях?

Она вопросительно смотрит на нас обоих. Мы с Киром синхронно качаем головами.

Сразу после селфи молодые люди уходят, тепло попрощавшись. Вслед за ними откланиваются ассистенты фотографа и дизайнера. Мы остаёмся в студии вдвоём, и этот факт меня нервирует, потому что в помещении моментально разливается напряжение.

На часах половина пятого. Я складываю в чемодан последние тюбики и палитры. На столе остаётся только чехол с разбросанными использованными кистями, которые я так и не почистила. Всё это время Кир стоит, прислонившись спиной к стене, рядом с зеркалом, со скрещенными на груди руками. Молча наблюдает за моими действиями. И это нервирует ещё больше.

Наконец, я не выдерживаю и, резкими движениями вставляя в чехол кисти одну за другой, раздражённо цежу сквозь зубы, не глядя на него.

– Ты уже всё собрал?

– Посмотри на меня, – не обращая никакого внимания на мои слова и интонацию, просит он, и я слышу такие знакомые, еле уловимые властные нотки.

Я игнорирую эти слова. Не глядя на него, беру в руки последнюю пушистую кисть для пудры, убираю её, сворачиваю чехол.

– Посмотри! – повторяет настойчиво, и теперь эти властные нотки в голосе становятся явными.

С глубоким вздохом поднимаю на него глаза.

Ну, и что дальше? Вот только попробуй приблизиться ко мне и коснуться!

– Кир, мне пора идти.

– Хорошо, но сначала ответь мне на один вопрос.

– На какой?

– Как Артём дошел по подиуму до нужного места в полной темноте?

Что?

Такого вопроса я совсем не ожидала, поэтому первые несколько секунд вызывают моё замешательство с ответом.

Зачем он это спрашивает? Просто интересно, или сбивает с толку, отвлекает?

– Он считал свои шаги. Это Максим подсказал, посчитать на репетиции сколько ему их нужно и повторить на показе.

– Как просто!

– Да. Всё просто, если не усложнять. Всегда можно просто посчитать свои шаги, – опускаю взгляд на свёрнутый чехол с кистями, завязываю его.

– Просто посчитать свои шаги, – задумчиво повторяет он, – Знаешь, я ведь сразу после показа почему-то подумал о тебе. … Я вообще часто думал о тебе.

Я молчу, сосредоточенно уставившись на чехол, и стараясь сохранять безразличный вид, но сердце внутри меня при этих словах невольно ускоряет ритм.

– Ты знал, что визаж буду делать я?

– Нет, не знал.

– Не знал? – удивлённо вскидываю брови.

– Почему тебя это удивляет?

– Мне показалось для тебя не было неожиданностью, когда ты увидел меня здесь, – опять вскидываю на него короткий взгляд и вновь опускаю глаза.

– Ну, почему же – я удивился.

– Ах, да! Забыла. Ты же привык держать свои эмоции под контролем, – фыркаю я, и мысленно добавляю «Ну, или с тобой это часто бывает, встречать неожиданно женщин, с которыми когда-то переспал, в разных местах».

– Ты всё такая же язва! – фыркает в ответ он.

– Это всё, что ты хотел узнать? Мне, правда, пора идти.

– Нет, не всё. К тому же, съёмка закончилась раньше, так что у тебя ещё должно быть время.

Чёрт! И чем это парировать? Не могу же я сказать, что меня очень напрягает то, что мы остались наедине. Хотя, кажется, он тоже выглядит напряжённым.

– Что ещё?

– Я часто вспоминал тебя … – задумчиво повторяет он и, кажется, хочет что-то добавить, но молчит.

Хмуро смотрю на него.

Прекрасно! И что мне с этого?

– А я тебя – нет! – выпаливаю мстительно, и добавляю – Мы очень славно провели вместе три дня. Потом ты уехал, как и предупреждал, зачем-то прислал мне три невнятных сообщения и на этом всё. Прошло три года и, как я уже говорила, я – замужем.

Три дня, три смс-ки, три года. Забавно!

– Я помню, – он складывает губы в жёсткую линию, – Ты счастлива?

Теперь, спустя три года, его интересует, счастлива ли я. Ну что за человек!

– Да. Я счастлива!

Скажет ещё что-то или нет?

Мне кажется, он хочет что-то ещё сказать. Я выжидающе смотрю на него.

– Дети есть?

Дети? С чего его это интересует?

– Нет. Пока … нет.

Он слегка наклоняет голову вниз, как будто кивая каким-то своим мыслям.

– А ты? Всё так же занимаешься в свободное от фотосессий время виндсёрфингом и практикуешь секс без обязательств? – язвительно интересуюсь я.

Кир приподнимает брови, снова поджимает губы и смотрит каким-то странным взглядом, который я не могу определить.

– Я знаю, что сделал тебе больно … тогда. И я, … в общем, я просто не мог не уехать, хотя мне совсем не хотелось! Понимаешь?

Не мог не уехать, хотя ему совсем не хотелось? Нет – я не понимаю! Но это уже и не важно.

– Понимаю. Теперь я могу идти?

Кажется, он выглядит обескураженным тем, как безразлично и коротко я оборвала его объяснения.

А чего ты ждал? Что я начну с пристрастием допытываться о причинах? Что обрадованная неожиданной встрече брошусь тебе на шею?

Не дожидаясь ответа, кладу чехол с кистями в чемодан, закрываю его, подхватываю со стола смартфон, и намереваюсь было снять свой пуховик, который висит прямо за Киром на вешалке.

Чёрт! Мне тогда придется подойти к нему почти вплотную.

Я останавливаюсь на пол пути.

Да. И что? Снять пуховик с вешалки всего одна секунда. Ты что же думаешь, что совсем не владеешь собой? Нет? Так подойди и сними!

Подхожу и протягиваю руку к вешалке. Он останавливает мою руку своей.

– Подожди.

Я отдергиваю её как при ударе током. Кир хмурится.

– Послушай, чего ты от меня хочешь? – восклицаю раздраженно.

Снова этот горячий штормящий взгляд.

– Тебя!

– Меня?! …Отлично! И тебя не смущает, что я замужем?

– Нет. Ты ведь тоже меня хочешь. Не отрицай!

Я настолько офигеваю от такой беспринципности, что на миг лишаюсь дара речи. В этот момент у меня в руке начинает звонить мобильный. Я растерянно гляжу на экран. Это Вадим. Провожу по экрану, принимая вызов, тихо и коротко отвечаю: «Да?», – снова поднимая на Кира изумлённые глаза.

– Милая, я всё ещё на переговорах. Они затягиваются. Из-за пробок партнёры сильно опоздали. Вышел на минутку предупредить тебя. Я приеду позже примерно на час.

О, нет! Только не это! Вы оба просто издеваетесь надо мной!

Несколько шагов. Устало опускаюсь в одно из ближайших кресел.

– Ну вот, как всегда – то командировка, то переговоры! – эмоционально срывается с моих губ, и это звучит так трагично, как будто он сказал, что будет работать до позднего вечера.

– Это всего лишь час, любимая! Так что, думаю, к семи я приеду, если, конечно, сам не встряну в пробке. Из-за снегопада сегодня вся Москва стоит.

– И что же мне делать?

Ну совсем тупой вопрос! Как будто я не в состоянии придумать, куда себя деть какой-то несчастный час.

Но, кажется, синеглазый товарищ, услышавший мои ответные фразы и, истолковав их по-своему, прекрасно знает, что мне делать. Я вижу, как он идёт к двери и закрывает её на замок. Напряжение, копившееся во мне всё это время, стремительно растёт.

– Оля, что с тобой? Я тебя не узнаю, – смеётся Вадим.

Хм. Да я сама себя не узнаю!

– Ну, зайди в какой-нибудь магазин, купи себе что-нибудь новенькое. Ты же всегда так делаешь, когда у тебя появляется незапланированное свободное время между делами, – продолжает вещать в трубке голос моего мужа, в то время как я завороженно наблюдаю за Киром.

Он садится у моих ног, кладёт ладони на мои колени и, не отрывая от меня гипнотизирующего взгляда, медленно скользит ими вверх вместе с подолом платья. Помимо воли меня охватывает сильное возбуждение. Я плотно сжимаю ноги.

– Что ты делаешь?! – одними губами шепчу ему я, хмурясь.

Вместо ответа он наклоняется и целует мои колени, а моё сердце внутри останавливается, пропуская пару ударов.

– Милая, почему ты молчишь? Ты слышишь меня?

– Да, … слышу.

Тем временем, его пальцы добираются до резинки чулок и застёжек, тянущихся на подвязках к поясу на талии. Кир тихонько присвистывает, улыбается, снова поднимает на меня глаза, и я вижу, как стремительно расширяются зрачки в голубых глазах. Тёплые пальцы касаются обнажённой кожи над самым краем чулок. Я вздрагиваю, ещё сильнее сжав ноги.

– Хорошо. Мне пора возвращаться на переговоры. Я перезвоню тебе, как только освобожусь.

Пальцы чувственно поглаживают бёдра. Во мне опять, как и раньше, борются противоречивые эмоции. И тот факт, что я сейчас разговариваю с мужем по телефону, заставляет градус напряжения внутри зашкалить на максимальной отметке.

Вся моя устоявшаяся, размеренная, счастливая жизнь, все моё спокойствие и уверенность в своих действиях кажутся мне сейчас опасно накренившемся неустойчивым карточным домиком. И он рассыпается, рассыпается, рассыпается …

– Я люблю тебя! – откуда-то издалека доносится голос мужа в мобильном.

– Я тоже. Пока! – скомкано отвечаю я, и стремительно нажимаю отбой соединения.

«Что ты сидишь как зазомбированный истукан? Нет же! Нет! Сделай что-нибудь! Возмутись!» – кричит внутри остаток моего здравого смысла.

– Убери руки! – шиплю я, с отчаянием глядя Киру в глаза, оставляю мобильный на подлокотнике, и накрываю ладони моего искусителя своими, останавливая, пытаясь скинуть со своего тела.

– Ты этого не хочешь. Ты не хочешь, чтобы я их убрал! – упрямо шепчет он, не давая мне это сделать.

Но я слышу внутри себя голос мужа, который снова повторяет: «Я люблю тебя!» И тогда чувство реальности всё же берёт верх, и я взрываюсь. Со всей силой, на которую способна, отталкиваю его от себя, так, что он едва не падает. Вскакиваю с кресла и кричу.

– Господи, Кир! Ты только послушай себя! Кто дал тебе право так себя вести? Ты что думал, а? Что ты, столько времени спустя, неожиданно и эффектно объявишься, скажешь что-то невнятное о том, что тебе на самом деле не хотелось уезжать, что ты часто думал обо мне, и я снова прыгну в твои объятия?! И мне будет плевать на мужа? Так же как плевать на чувство собственного достоинства? Так?

Он стоит напротив, мрачно смотрит и выдыхает, шумно и резко.

Злится? Отлично! Меня вот всю прямо трясёт от злости.

Ну что за беспринципный наглый эгоист! Ненавижу!

– Иди к чёрту!

Я торопливо подхватываю телефон, пуховик и чемодан, подхожу к двери, открываю замок и, не оглядываясь, выхожу из студии.

***

Машину основательно запорошило снегом. Передо мной огромный сугроб. Смачно выругавшись, я счищаю его щёткой. Размашисто, остервенело. Сажусь за руль, поворачиваю ключ зажигания. Пару минут сижу, прикрыв глаза, не двигаясь, и только глубоко дышу, сосредоточившись на вдохе и выдохе. Подключаюсь к мобильному Интернету в смартфоне, и пока выстраиваю на навигаторе маршрут к ресторану, слышу звук полученного в приложении сообщения.

Номер не значится в моих контактах, но в общем списке чатов я вижу начало текста: «Привет! Это Аня. Лови…» Открываю сообщение и читаю дальше: «Лови фотки! Перешли общее фото Кириллу, пожалуйста, или дай мне его номер, я сама кину. И спасибо ещё раз за крутой образ для фотосессии!»

Передо мной на экране две фотографии. На первой я и Аня в процессе её макияжа, на второй мы вчетвером. Мы с моей белокурой моделью стоим в центре, а мужчины позади нас, по бокам. Обращаю внимание на цветовые сочетания нашей одежды и понимаю, что мы выглядим на этом фото как две красивые пары, чем-то внешне похожие друг на друга. Только одна постарше. Артём и Аня – в белом. Мы с Киром – в тёмно синем. Поспешно закрываю сообщение.