Злодейка против попаданки

Глава 8. Моя игра — мои правила

Лили Адамс

«Меня зовут Лили Пайнс, и я попаданка!» — по крайней мере, если бы я оказалась на собрании попаданок, начала бы именно с этого.

Ещё недавно я жила в дешёвой съёмной комнате с кучей тараканов, бегущих ко мне от соседей, и то и дело отключающимся электричеством, работала в огромном супермаркете и покупала еду только по акциям. Моим единственным развлечением было чтение романов, которые я тайком брала на полках магазина, читала в подсобке, а затем возвращала на место.

Один из таких романов стал моим любимым: «Золотой лёд академии «Аурус», бестселлер, выходивший огромными тиражами и получивший множество переизданий. В нём было прекрасно всё. Но, главное, героиню звали так же, как и меня — Лили.

Она была бедной сироткой, которой вдруг выпал шанс попасть в престижную академию «Аурус». Там ей приходилось несладко. Богатые ученики посмеивались, преподаватели намеренно придирались, считая, что она тут лишняя. Но именно это делало историю такой близкой мне. Ведь я знала, каково это, быть лишней, чужой, ненужной.

Потом Лили заметил самый красивый и богатый парень академии, Люциан Дарвиль. И да, у него уже была девушка: Эвелин Вейл. В книге та была описана настоящим кошмаром, готовым изводить героиню при каждой встрече. Но чем больше злодейка показывала свою мерзкую сущность, тем яснее Люциан понимал, что ему нужна только Лили.

В конце концов, он разорвал отношения с Эвелин и начал умолять Лили быть с ним. Настоящая победа добра, настойчивости и чистого сердца! Финал романа был словно сладкая сказка: Лили получала своего «принца» и всё его «королевство» в придачу, а злодейка получала по заслугам!

Для меня «Золотой лёд академии «Аурус» стал не просто историей. Он был единственным лучиком света, когда вокруг была только серость. Я представляла себя на месте героини, повторяла её реплики, знала наизусть некоторые сцены. Читала, что пишут про книгу в интернете, и писала комментарии сама. Спорила с хейтерами, которые называли Лили Адамс картонной и «слишком идеальной». Нет! Она была настоящей, потому что я чувствовала её каждой клеточкой.

И я мечтала оказаться на её месте.

А потом… мне вдруг повезло. Проснувшись однажды утром, я поняла, что попала в «Золотой лёд академии «Аурус».

Но если Лили в книге терпела и ждала, пока жизнь сжалится и даст ей кусочек счастья, то я — Лили Пайнс — ждать не собиралась.

С меня хватит тараканов, дешёвой лапши быстрого приготовления и вечных «потом». Я знала сюжет. Я знала, кто и когда попытается унизить Лили, где её подстерегают подставы. Знала, что Люциан Дарвиль по сюжету должен «вдруг заметить» меня только после десятка унижений.

А зачем терпеть? Почему я должна ходить с опущенной головой, пока злодейка красуется в коридорах «Ауруса»? Нет уж! Я заберу всё и сразу.

Первым делом — одежда. Не будет никакой «бедной сиротки», над которой посмеиваются. В «Аурусе» встречают по одёжке. Значит, одёжка у меня будет такой, чтобы даже эта золотая молодёжь обзавидовалась.

Тут-то мне и пригодилось знание деталей романа. В книге мельком упоминалось, что Лили внебрачная дочь одного влиятельного чиновника, который однажды изменил жене с матерью Лили. Настоящая Лили была слишком «благородной», чтобы использовать это. А вот я благородной не была.

Так что я заявилась к «папочке», прошмыгнув мимо секретарши, громко поздоровалась, достала фотографию матери и спокойно озвучила цену за молчание.

Пусть хоть кто-то упрекнёт меня в этом шантаже. Он изменил? Изменил. Бросил мать Лили? Бросил. Значит, пора платить по счетам, и платить щедро.

Папочка бледнел, хмурился, пыхтел, даже попытался выставить меня, но в результате всё-таки заплатил.

Следующим пунктом плана было простое правило: никогда не ждать, пока Эвелин начнёт свою мерзкую игру. В книге героиня терпела, плакала ночами в подушку. Я же собиралась обходить подставы и одновременно сама гадить Вейл.

Но самое главное — держаться подальше от Криса Корвина. В романе он выглядел как «второй главный герой». Многие читатели даже шипперили его с Лили, спорили в комментариях, доказывая, что именно он достоин её сердца.

Но я считала, что он ещё хуже, чем злодейка Эвелин! Да, поначалу Крис казался типичным «третьим лишним», но чем дальше шёл сюжет, тем сильнее раскрывалась гниль этого персонажа.

С виду он казался тихим и милым, а на деле был психически неуравновешенным! Кажется, таких, как он, ещё называют «яндере».

Сначала он вёл себя по отношению к Лили идеально, защищая от нападок Эвелин, даже если самому в итоге доставалось, но стоило Лили окончательно выбрать Люциана, как всё изменилось. За его внешней добротой вскрылось нечто тёмное и опасное.

У него нашлись тайники с её фотографиями и мелочами, которые он собирал словно трофеи. Всё это выглядело не как случайные находки, это был тщательно созданный «алтарь», на котором Лили принадлежала только ему.

Однажды он нарочно устроил так, чтобы героиня осталась с ним наедине в замкнутом помещении, и говорил вещи, от которых становилось жутко и страшно. А потом и вовсе попытался подставить Люциана, так что того едва не арестовали.

Он вёл себя как герой-рыцарь только до тех пор, пока у него оставалась надежда. А когда понял, что не получит желаемого, то сорвался. И как только многие девчонки могли его оправдывать? «Он же любил её по-настоящему», «он страдал», «он тоже жертва»… Фу! Нет. Он был одержимым чудовищем, и точка.

И всё-таки, если я хотела победить Эвелин как можно скорее, мне нужна была помощь этого «чудовища».

В книге Лили вместе с Крисом нашли доказательства того, что Эвелин подставила Криса Корвина на первом курсе. После этого Крис окончательно перешёл на сторону Лили и приложил немало усилий, чтобы в конце романа «злодейка» получила по заслугам.

И пусть любовных отношений я с ним не хотела, но вполне была согласна, чтобы Корвин работал на меня в деле низвержения «королевы академии «Аурус».

В битвах даже чудовища могут быть полезны. Главное, не подпускать их к себе слишком близко.

***

Крис Корвин

Прошло около двух недель с тех пор, как мы с Эвелин искали кота. И каждый раз, когда я вспоминал о том, как держал её в руках, как чувствовал под пальцами её тепло, внутри что-то дёргалось, словно организм требовал ещё.

Я пытался отвлечь себя. Кроме учебы, курирования работы собственной фирмы, я занялся новым проектом: ещё в прошлом году выкупил сеть захудалых клубов с сомнительной публикой. План был прост: превратить их в модное место, куда золотая молодёжь будет рваться сама, а на деле использовать для сбора информации, чтобы иметь доступ к инсайдам после выпуска из «Ауруса».

Даже название уже придумал, броское лаконичное «Эвэ», и логотип в виде буквы «V». И нет, это никак не связано с Эвелин Вейл! Абсолютно…. Просто звучит удачно, вот и всё…

Я уходил с головой в работу, но стоило Эвелин оказаться поблизости, настроение моментально портилось.

Теперь она словно нарочно держала дистанцию: едва я оказывался чуть ближе, тут же получал холодный взгляд. Она стала избегать даже случайных касаний. И всё больше времени проводила рядом с Люцианом Дарвилем.

Люциан. Он был бельмом на глазу, с его прилизанной причёской и уверенностью в том, что всё в «Аурусе» принадлежит ему, включая Эвелин. Я долго терпел, но в конце концов не выдержал.

И сделал так, чтобы кофе «случайно» пролился на личный планшет Дарвиля, где он хранил материалы к годовому проекту. Сервер, где могла бы быть резервная копия, также по «чистой случайности» в тот вечер «лежал». Люциан бесился как побитый пёс, но доказательств, что это сделал я, не было.

Пусть радуется, что лишился пока только наработок проекта.

Не так давно я случайно подслушал его разговор в библиотеке. Зашёл за нужной книгой и оказался между высокими стеллажами. Стоило шагнуть вперёд, как голоса с другой стороны полок стали отчётливо различимы.

— Твой отец настаивает на помолвке? Ничего себе, я думал, ты до тридцати не женишься! — воскликнул Зак Питерсон. Его самого я не видел, но узнал сразу, как и того, кто ему ответил.

— Отец хочет получить доступ к инвестициям семьи Вейл, это будет просто сделка, только и всего, — особой радости в тоне Люциана не было.

— А ты сам? Я бы на твоем месте прыгал от счастья. Эвелин же такая горячая!

— Ага, особенно когда злится, — фыркнул Люциан. — И в постели, наверное, просто ураган. Жаль, пока не пробовал, хотя думаю скоро это исправить. Но, знаешь, я бы с удовольствием завёл себе кого-нибудь попроще. Будет легче управлять. Всё-таки мужчина должен быть в семье безусловно главным, а жена — смотреть ему в рот.

Я застыл, вжимаясь в деревянную полку. Внешне оставался спокойным, но внутри… внутри всё закипало.

— Эвелин слишком властная, — добавил Люциан, будто ставя точку.

Я едва не расхохотался в голос. Слишком властная? Да рядом с Дарвилем Эвелин была ласковой кошечкой, только что на коленях не мурлыкала.

«Видел бы он, какой властной она бывает, когда остаётся со мной наедине», — от одной этой мысли по телу прошёл жар. А от желания оказаться с Эвелин наедине прямо сейчас буквально закипела кровь.

Только теперь, в моих фантазиях, Эвелин уже не командовала… она становилась той самой ласковой кошечкой, готовой свернуться клубком в моих руках.

«Выходит, для Люциана это просто игра? Просто сделка? И Эвелин в этой сделке было бы приятнее заменить?» — улыбнулся я, обдумывая услышанное.

Так я начал строить план. И ближайшим удобным временем для его осуществления был благотворительный вечер, который ежегодно устраивала академия «Аурус».

Я шёл по коридору, продумывая детали плана, когда вдруг Лили Адамс резко перегородила дорогу.

— Привет. Надо поговорить.

Если в этой академии и существовал кто-то, кто раздражал меня сильнее, чем Люциан Дарвиль — то это была Лили Адамс. Не потому что она новенькая. Просто с первой же встречи она встала поперёк горла. В самый первый день, когда налетела на меня, из-за чего сок, который я нёс, оказался на белоснежной блузке Фокс, подружки Эвелин. А потом Адамс ещё и заявила нагло: «Из-за тебя эта девушка вся в соке»!

Так что говорить с ней я был не намерен. Лишь на миг замедлил шаг, прикидывая, как её лучше обойти.

— Уйди с дороги, — спокойно сказал я.

— Ты ведь хочешь избавиться от Вейл, верно? — она скрестила руки на груди. — Я знаю, как сильно ты её ненавидишь.

— Ты уверена, что знаешь, о чём говоришь? — произнёс я тихо, глядя поверх её плеча.

— Конечно, знаю, например, я знаю, что она заставила тебя на третьем курсе вылезти ночью в окно, чтобы пронести в женское общежитие закуски, когда она с подругами что-то отмечала. Ты тогда едва не свалился, подвернул ногу и потом две недели хромал, а она только дразнила тебя за это.

Я всегда считал, что умею держать лицо. Но сейчас уголки глаз непроизвольно дёрнулись, а голос стал на полтона ниже.

— Наводила обо мне справки? — растягивая слова, спросил я. — Или просто собираешь грязные сплетни?

— Просто хочу помочь тебе отомстить ей. Враг моего врага — мой друг, не так ли? — продолжила Лили с притворным сочувствием. — Так что… предлагаю сделку.

Кто она такая, чтобы совать нос в наши отношения?! Эвелин — моя. И никто не имел права судить или вторгаться в эту зону, где годами копились унижения, взгляды, едва заметные прикосновения.

Я резко сделал шаг вперёд, так что Лили пришлось отступить. Хотел толкнуть её. Хотел зажать запястья и вдавить в ближайшую стену, просто чтобы она замолчала, но не сделал этого.

Вместо этого выдохнул: медленно, осторожно. Я же не псих какой-нибудь. Я же себя контролирую. И я снова сделал шаг назад. Восстановил дистанцию. В любом случае нужно узнать, что она задумала.

— И что же это за сделка? — наконец спросил я уже спокойнее. Почти равнодушно.

— У меня есть доказательства, — сказала она, заглядывая мне в глаза. — Улики, которые подтверждают, что ты не ломал стенд на первом курсе. Эвелин подставила тебя.

Мир на миг замер.

— Повтори, — потребовал я. Голос стал хриплым.

— Я знаю, что тебя тогда подставили. И я могу передать тебе эти доказательства, — она сделала невинное выражение лица. — Если согласишься работать со мной, они — твои.

Стенд… Этот проклятый стенд. После которого я стал должником Эвелин. А значит, стал её.

Я смотрел на Лили, не отвечая.

— Вместе мы её уничтожим, — сказала Лили, медленно, по слогам, словно заманивая в паутину.

Я всё ещё молчал.

— И где сейчас эти доказательства? — спросил я, не меняя тона.

Лили фыркнула, будто мы уже перешли на следующий этап сделки:

— Посмотри документы по ремонту стенда повнимательнее. Они в архиве. Ты удивишься.

Я кивнул. Просто кивнул и, не прощаясь, обошёл её, задев плечом.

— Эй! — окликнула она. — Мы ещё не обсудили, что ты должен будешь сделать!

— Я тебе ничего не должен, — не оборачиваясь, бросил я.

— Но ты ведь теперь работаешь на меня?

— С чего бы? Я разве тебе что-то должен? — я повернул голову вполоборота. — Будь осторожна, Адамс. Желание играть в заговорщиков иногда заканчивается тем, что жертвой обмана оказываешься ты сам.

— Но… — начала она, а я уже шёл прочь. — Отлично! — раздражённо крикнула Лили вслед. — Можешь действовать сам по себе. В любом случае, ты всё равно сделаешь то, что мне нужно!

После разговора с Лили я пошёл прямиком в архив. Каждый шаг отдавался пульсацией в висках. Ритм сбивался, дыхание срывалось от ярости.

У меня не было официального доступа в архив, но я знал, как можно его получить: это было лишь вопросом умений и времени. По пути я запрещал себе думать о том, что сказала Адамс, сначала нужно было убедиться, что она не соврала.

Понадобилось около часа, чтобы незаметно взломать систему безопасности «Ауруса» и выдать самому себе «разрешение» на вход. Ещё через полчаса я уже держал в руках папки с документами по ремонту оборудования. Найти в них нужные файлы тоже оказалось не сложно.

Первый раз, когда я пролистал их, то почти выдохнул: не было ничего, что бы подтверждало слова Лили.

«Ну конечно, она соврала мне... хотела использовать...» — но не успел я закончить мысль, как взгляд упёрся в строчку с описанием причин поломки.

Отказ оборудования в результате попадания жидкости на узлы стенда, что вызвало коррозию и кристаллизацию припойных и контактных соединений.

Выявлены отложения сахаров и органических кислот, а также карамелизованные липидно-углеводные остатки, наличие которых ускорило развитие электрохимических процессов и привело к электрическим замыканиям и полному отказу отдельных блоков.

Я прочитал строчку ещё раз. Потом ещё.

— Сахара? Липидно-углеводные остатки? — и хрипло рассмеялся сквозь ком в горле.

Разве причина была не в том, что я пролил воду? Обычную, негазированную, без всякого, мать его, сахара?!

Я с силой ударил кулаком по столу так, что папки подпрыгнули, благо в архиве в этот момент был только я один.

Почему причина поломки выглядит так, будто на стенд была пролита не вода, а сладкая газировка? И почему я раньше не вчитался в эти гребанные документы?!

В груди росло что-то липкое, мерзкое, смесь тошнотворного облегчения и рвущейся наружу ярости. Облегчения, потому что это означало: не я виноват. От воды не могли остаться такие следы. И ярости, потому что всё это время меня держали на цепи, тыкали носом в «долг» из-за проступка, которого, оказывается, не было.

Кулаки сжались так сильно, что ногти вонзились в ладонь. Лоб покрыла испарина, в горле першило. На языке ощущался металлический привкус, я прикусил его, сдерживая крик ярости. Хотелось рвать документы на куски, орать так, чтобы стены содрогнулись, но я только стиснул зубы.

— Значит, это было подстроено… — выдохнул я. — Эвелин.

Все эти годы я выполнял её приказы, терпел её выходки, был её оруженосцем, был её вещью, а она смеялась надо мной, ломала как ей вздумается.

Вспомнилось, как она заставляла меня стоять на коленях, «извиняясь» за очередную выдуманную провинность. Как писала на моих вещах, называя меня своей собственностью. Как смеялась, наблюдая мои унижения.

Я думал, что сам во всём виноват, что расплачиваюсь за собственный промах, а оказывается, всё это было намеренно ею спланировано?

Внутри что-то перекосилось, обострилось до предела.

Боль, копившаяся годами, словно расплавленный металл разлилась по груди, сковывая рёбра железными обручами. Каждый вдох отдавался острыми иглами, а в висках пульсировала глухая животная ярость — та самая, что долгие годы дремала где-то в глубине, питаясь унижениями и молчаливым бессилием.

Но сквозь алую пелену гнева в сознании маячил также ещё один вопрос: откуда у Лили эти подробности? Как она узнала о характере поломки ещё до того, как я сам начал рыться в пыльных архивных папках? Слишком точно, слишком конкретно, это никак не сходилось. Неужели и тут след ведёт к Эвелин?

Эвелин, Эвелин… везде только она! Ещё немного — и начало казаться, что ничего больше не существует, кроме одного — её имени.

Я должен тоже сделать ей больно, не физически, нет, ещё хуже. Я должен вывернуть её душу наизнанку. Заставить её прочувствовать всё, что чувствовал я за эти четыре проклятых года, только разом, концентрированно.

И всё, что она сделала со мной, я сделаю с ней. Только в десять раз хуже.

Плевать, что я до сих пор вдыхаю её имя сквозь зубы как проклятие.

Эвелин Вейл, я возьму твою жизнь в свои руки. И буду медленно сжимать, пока ты не начнёшь меня умолять и не попросишь пощады. Потому что теперь моя очередь играть с тобой.

Глава 9. Учись отделять личное

Наряды для благотворительного вечера доставили за несколько дней до бала. Я выбрала изумрудное платье и теперь примеряла его. Ткань мягко легла по фигуре, глубокий оттенок заиграл в унисон с рыжими волосами, делая их ярче, а белые пряди перекликались с тонким жемчужным поясом на талии. Я вышла из гардеробной в комнату, где уже ожидал Люциан.

Он замер, глаза загорелись тем самым огнём, от которого сладко щемило в груди. Мне нравилось чувствовать себя красивой и желанной.

— Ты выглядишь… очень соблазнительно, — его взгляд скользнул к моему декольте, он шумно сглотнул. — Уверена, что стоило выбирать этот фасон? Все парни будут таращиться только на тебя.

Я подошла ближе, игриво наматывая прядь волос на палец:

— Это же хорошо! Твоя девушка затмит всех.

— Иногда, — он поджал губы, — кажется, что моя девушка затмевает и меня.

— Что? Хочешь, чтобы на тебя тоже таращились парни? — фыркнула я, не понимая, к чему он клонит. Но, заметив, как он нахмурился, попыталась сгладить фразу:

— Перестань, ты же сын Дэниела Дарвиля. У тебя и так есть всё внимание мира.

— Вот именно, — проворчал он. — Сын Дарвиля. Только и слышу это.

Я моргнула, растерявшись.

— Ты наследник огромного состояния, за тобой будущее, естественно, все говорят об этом и завидуют тебе. Даже я, — пошутила, стараясь разрядить обстановку, но он не улыбнулся.

— Завидуют не мне, Эвелин. Моему отцу и его власти, ты и сама знаешь.

Ох, ну вот что на него нашло? Да понятно же, что завидуют прежде всего Дарвилю-старшему, именно тот сейчас имеет вес и влияние в бизнесе. Но разве родиться в богатой семье — это плохо? Он же вытащил счастливый билет! Лучшие репетиторы, связи, любые возможности, да этим надо пользоваться, а не ныть о том, что у тебя дома собственный спортзал.

Я склонила голову набок, прищурилась и хмыкнула: