Огромный. Злой. Зеленый
- -
- 100%
- +
Я, конечно, не возражала, но кроватный вопрос оставался открытым. Дополнительных спальных мест в комнате не появилось, одеяло тоже было одно, хоть и двухметровое. Я опасливо присела на противоположный край матраса, оценила расстояние между нами.
Все во мне противилось такой близости, пусть и вынужденной. Спать с незнакомым человеком? Как-то это слишком. А если он ногами машет во сне? А если храпит или непроизвольно обращается в боевую форму?
Дитрих стянул штаны – я успела вовремя отвернуться – и залез под одеяло.
– Не красней, на мне есть белье, – усмехнулся он и постучал рукой по подушке рядом с собой. – Давай же, присоединяйся.
Я легла прямо в одежде, вытянулась как по струнке.
– А ты всегда спишь в колготках? – полюбопытствовал мужчина.
– Угу, так теплее.
– А-а-а, – понимающе протянул он, но в голосе чувствовалась издевка. – Так, может, кондиционер включить на обогрев?
– Нет, спасибо.
– Или плед попросить? Так, где-то здесь была кнопка вызова горничной. Секунду.
– Не надо, мне нормально.
– Ты что, я же не могу застудить свою невесту… о, а вот и кнопка!
– Прекрати… те!
– Нет уж, продолжай на «ты». Как-никак не чужие друг другу люди, практически семья. Думаю, скоро так сблизимся, что колготки ты все же снимешь.
Он расхохотался и отвернулся от меня.
Только тогда я смогла выдохнуть с облегчением.
Действительно, лежала я совершенно по-глупому. В платье, затянутом поясом, колготках этих несчастных. Но раздеваться не буду. Не дождется. Даром что отвернулся. Не удивлюсь, если у него глаза на спине есть.
Я улеглась на бок и укрылась до самого подбородка.
Мысли назойливыми мухами лезли в голову.
Мне не нравилось, что говорим мы урывками, без конкретики. Нет никакой ясности, что происходит, словно Дитрих сам не владеет всей ситуацией (или, что более вероятно, не собирается меня посвящать в детали). Голова пухнет от вопросов, а ветер так и бьет в окна, словно мать решила разрушить отель по камешкам.
Что скрывается за издевками Дита? Какой он по-настоящему? Стоит ли его опасаться? Ведь не может хороший человек предложить кому-то фиктивный брак. Значит, он что-то скрывает и хочет сделать меня своей сообщницей.
Впрочем, что мне терять?
Надо только обговорить, как долго будет действовать наш контракт. Неделю, месяц… год?
Не всю жизнь ведь?
Я глянула на широкую спину Дитриха и внезапно почувствовала удивительное спокойствие. Словно этот мужчина мог решить любые мои проблемы.
Он сказал, что завтра у него намечено много встреч. Получается, уже завтра я буду сопровождать Дита и представляться его супругой?
Таисия Адрон… а что, звучит привлекательно!
* * *Утро пришло с ароматным запахом кофе и свежей выпечки.
– Вставай, соня, нас ждут великие дела, – услышала я пафосный мужской голос и в первый момент подумала, что это мама включила телевизор.
Но стоило едва приоткрыть глаза, как нависшая надо мной мужская фигура мигом вернула воспоминания о вчерашнем вечере и ночи.
– Ох же… – Я натянула на голову одеяло, пытаясь закрыться от суровой реальности, но реальность безжалостно стащила его с меня. – Эй!
– Ты уже одета… или правильнее «еще одета»? Хм… В любом случае у тебя пять минут на завтрак и сборы, я не привык опаздывать, а, учитывая пробки, нам следовало выехать еще пятнадцать минут назад.
Дитрих уже был собран, гладко выбрит, от него пахло дорогим парфюмом и самоуверенностью. В одной руке круассан, сводящий с ума своим ароматом, а в другой – какие-то документы. Судя по всему, по крайней мере одна любовь в жизни господина Адрона была точно – любовь к вкусной еде.
Платье, в котором я спала, безбожно помялось, хорошо хоть вчера заметила в ванной отпариватель, так что, после того как умылась, смогла хоть как-то привести в порядок одежду. Макияж наносить было нечем, так что оставалось положиться на естественность.
Быстрый завтрак (круассаны на вкус были еще лучше, чем на запах), и вот мы с моим… с Дитрихом выходим из отеля.
Особняк, в котором располагался отель, стоял на большой и очень красивой площади. С одной стороны она была ограничена широким проспектом, с другой – дворцом, построенным несколько веков назад.
Я посмотрела по сторонам, ожидая увидеть рассерженную, доведенную до крайней точки кипения маму, но той нигде не было. Ни ее, ни ее машины, ни кого бы то ни было из ее помощников. Странно…
– Дитрих Серпович! – Имя и отчество вместе настолько диссонировали, что я сначала даже не поняла, к кому это обращаются.
– Привет, Александр. У нас все по плану?
Пока я пялилась вокруг, выискивая мать, к Диту подошел молодой черноволосый парень. Худой, с цепким взглядом темных глаз, заостренными чертами лица и длинным, выдающимся вперед носом. Почему-то при первом взгляде на него возникла стойкая ассоциация с гончей.
Оборотень, может? Хотя у тех обычно глаза желтые. Но в том, что передо мной нечисть, я не сомневалась. Многие из нелюдей научились хорошо скрывать свою природу. То, что Дит – орк, я поняла, только когда он позеленел у меня на глазах. Но вот этот парень явно даже не старался.
– Да, все сделано, Дитрих Серпович. Больше тысячи репостов, перепостов, даже в новости попали. Желаете проверить?
– Нет, я тебе доверяю. Оставайся здесь, мало ли теща на огонек заглянет, а я оставил тут кое-какие вещи.
Парень в ответ кивнул и отступил к дверям отеля.
Перед нами остановилась машина. Не та, на которой мы ездили вчера, а неприметный серебристый универсал бизнес-класса.
– Это рабочая, – пояснил Дит, вместе со мной устраиваясь на заднем сиденье.
– Доброе утро, Дитрих Серпович! – Водитель обернулся, и мне пришлось моргнуть несколько раз, чтобы понять, что мне не кажется. Передо мной был тот же самый парень, что минуту назад разговаривал с Дитом у отеля.
– Доброе, Алексей. На Приморский проспект.
«Близнецы», – констатировала я про себя. Впрочем, когда имеешь дело с нечистью, простое и очевидное объяснение не всегда оказывается верным.
– А о каких репостах говорил твой… помощник?
– А ты погугли, – подмигнул мне орк. – Но сначала не забудь пристегнуться. Я опаздываю, так что мы поедем быстро.
* * *Мы ехали не просто быстро. Мы мчались так, что в первые секунды я вцепилась в дверную ручку и задумалась, кому конкретно молиться, дабы выжить (или хотя бы безболезненно умереть). Алексей не притормаживал на поворотах, маневрировал между автомобилями, подрезал всех подряд. Но потом, когда первый шок отступил, я поняла, что водит он прекрасно и дорогу чувствует на все сто процентов.
Дитрих ему доверял настолько, что вообще не смотрел в окно. Он уставился в мобильный телефон и что-то печатал, иногда раздраженно щурясь, а иногда нервно двигая нижней челюстью.
Я влезла в новости за вчерашний день, и…
«Сын печально известного бизнесмена Серпа Адрона был замечен в компании миловидной особы».
«Владелец охранной фирмы „Цербер“ покинул клуб с девушкой, готовой на все ради ночи с завидным холостяком. Куда смотрит невеста Адрона?»
«Пикантные кадры: Дитрих Адрон развлекается в ВИП-ложе. Неужели свадьба отменяется?»
«Особа, подцепившая в клубе Дитриха Адрона, оказалась дочерью Эльвиры Орловой. Ранее за Таисией Орловой не было замечено подобных вольностей. Что же произошло? Ребенок выпорхнул из-под крыла матери и пустился во все тяжкие? Как отреагирует Эльвира?»
И фотографии. Множество снимков. Самых разных. От многих я аж захотела выругаться. Вот, например, Дитрих держит меня за руку, уводя из клуба, но подписано фото так: «Опьяненные друг другом, любовники спешат продолжить встречу наедине».
А вот фото из гостиничного номера… Если не знать, что происходило на самом деле, то кажется, будто Дит целует меня взасос, а я млею в его руках. Надо сказать, получилось очень горячо. У меня аж щеки загорелись от стыда.
О, а это фотография моей мамы. Взбешенная до невозможности, та сидит в машине напротив отеля и гневно поджимает губы.
Подписан снимок соответствующе: «Кажется, Орлова недовольна загулом дочери».
– Ну что? Нравится? Не переживай, сегодня мы объявим о помолвке, и никто не посмеет назвать тебя падкой на мужчин грешницей, – успокоил Дитрих, оторвавшись от телефона.
– У тебя есть невеста? – удивилась я, зацепившись взглядом за очередную новость.
В статье писали, что господин Адрон променял любящую его девушку на богатенькую, но «посредственную» дочку Орловой. Блин, они так и написали! Посредственную!
С первой фотографии на меня смотрела роковая брюнетка, обнимающая Дитриха за шею. Ее звали Наташей, и она была известной европейской моделью. Они планировали пожениться в этом году.
На втором кадре обнаружилась я сама. Фотограф подобрал максимально неудачный ракурс. Один глаз закрыт, рот, наоборот, приоткрыт, волосы лезут в лицо. Откуда-то взялся второй – и даже третий – подбородок.
Бр-р…
– Уже нет, – плотоядно ухмыльнулся Дитрих. – Была да сплыла. Теперь моя невеста – ты.
– А она… она жива?
– Ты за кого меня принимаешь? – Он кашлянул, а Алексей едва слышно прыснул. – Думаешь, я избавляюсь от своих невест?
– Наверное, нет.
– Очень уверенно звучит.
– Хорошо, но, если с ней ничего не случилось, почему вы расстались?
– Тая, не задавай лишних вопросов. – Его голос наполнился металлом. – Мы вот-вот приедем.
– Подожди! – Внезапно до меня дошло. – Твой помощник сказал, что все сделано, куча перепостов и так далее. Получается, эти фотки – они твои?!
Меня начало потряхивать от злости. Неужели сам Дитрих приказал выложить мою физиономию в интернет, да еще и снабдить такой оскорбительной подписью?
– Не все, – покачал он головой. – Мы только зажгли искру. Пламя разгорелось само по себе.
– Я хочу, чтобы ты немедленно потушил это пламя, – потребовала я. – Прямо сейчас.
– А я хочу, чтобы ты хорошо себя вела. Пойдем, Тая. Мы приехали.
Машина резко остановилась.
– Кому-то еще понадобилось оценить или отреставрировать картину? Я думала, ты приехал сюда ради «Мойр», принадлежащих моей матери.
Я с интересом окинула набережную взглядом. Хоть и близко к центру, но там, где мы остановились, стояли в основном многоэтажки. Впрочем, зная свой город, не сомневалась, что тут и в спальном районе может затесаться какая-нибудь галерея.
Дитрих вышел из машины, проворно обошел ее, открывая мне дверь. Водитель при этом остался на месте.
– Эрмитаж следующей остановкой, – усмехнулся орк, подавая мне руку. – Сейчас я иду по делам охранного предприятия.
– Может быть, я посижу в машине? – вопросительно подняла брови, зябко ежась. Когда выходили из отеля, светило солнышко, а сейчас уже накрапывал дождик, и от воды дул холодный ветер.
Вот только машина дожидаться ответа на мой вопрос не стала – едва Дитрих захлопнул за мной дверь, как универсал взревел мотором, будто заправская спортивная тачка, и рванул с места.
– Ну или не посижу, – кисло скривившись, пробормотала я.
Глава 3
Дом, к которому мы подошли, выглядел не слишком презентабельно. Красный, кирпичный. Этажей шестнадцать-семнадцать. На бизнес-центр совсем не походил и на какой-то элитный жилой комплекс – тоже.
Не слишком ухоженный двор, вместо детской площадки какая-то железяка по типу турника.
Моя мама называла такие дома клоповниками, хотя местоположение тут было вполне хорошее, а квартиры наверняка стоили больших денег.
– Что бы ни услышала, просто стой и красиво улыбайся. Если станет совсем нехорошо, скажи мне, что заскучала, идет? – Подойдя к пятому подъезду, Дит нажал на домофоне номер квартиры – 566.
После продолжительных длинных звонков раздался писклявый голос:
– Кто?
– Мрачный жнец по твою душу, – со смешком отозвался мой «жених».
Дверь с противным писком открылась.
– Зачем я здесь? – Я сама не заметила, как перешла на шепот. Было не по себе от такой резкой смены обстановки после кричащей роскоши дорогущего отеля. – Зачем ты здесь, я поняла. По работе.
Дит сгреб меня в охапку, обнимая за талию, одним движением откинул мои волосы, словно бы желал укусить прямо в шею. Будь он вампиром, я бы уже начала кричать и звать на помощь, но орк, вместо того чтобы укусить, обдал ухо жарким дыханием:
– Субъект, к которому мы направляемся, уже лет десять не выходил из дома. Но стоит нам здесь показаться, как о нашем браке будет кричать не только весь интернет. Даже навки с кикиморами на болотах начнут обсуждать, кто из нас кого соблазнил, а анчутки с русалками примутся спорить, какого цвета платье будет у тебя на свадьбе и как получить приглашение на торжество.
В лифте безбожно воняло кошками и чем-то тухлым. Поднявшись на нужный этаж, Дит безошибочно выбрал нужную дверь – та была уже открыта.
При словах «десять лет не выходил» я было представила себе сумасшедшего. Квартира завалена хламом со свалки, грязь, мусор, запах хуже, чем в местном лифте.
Но нет. Пахло чем-то цветочным, в квартире, несмотря на старенькие бумажные обои и потертую мебель, было чисто. Облезлую краску на полу прикрывал домотканый коврик из разноцветных лоскутов.
В углу стояла кадка с землей и торчащей из нее засохшей веткой. Сейчас уже не понять, что это было за растение.
– Разуваться? – задумчиво уточнила я на пороге.
– Не нужно.
Дитрих махнул рукой, но тут из просторов квартиры раздался скрежещущий голос:
– Я тебе дам «не нужно»! Разводят тут свинарник, а убирать кто будет? Сымай обувь, девонька, не учись дурному у этого оболтуса.
Я еще не видела обладательницу голоса, но туфли уже стянула. Человека, который может позволить себе называть наследника Серпа Адрона оболтусом, лучше послушаться.
Дит с тяжелым вздохом последовал моему примеру.
– Тапки в этажерке, – подсказал голос, не спеша являться на свет.
Надо сказать, орк умильно смотрелся в дорогущих джинсах и безразмерных тапочках. Прямо-таки стильно, модно, молодежно. Я не удержалась и хихикнула, а он пихнул меня в бок.
– Пойдем, любимая, – проворковал так нежно, что мне стало не по себе. – Я познакомлю тебя со своей драгоценной бабушкой.
Ух ты. Интересно.
Та самая бабушка обнаружилась в чисто советской гостиной. Худенькая, одетая в цветастый халатик, она гармонировала со скудной обстановкой жилища. Такая же старенькая (я бы даже сказала, древняя), но чистенькая, аккуратная. Седые волосы вились мелким бесом. Крашенные хной брови хмурились. В сухоньких руках старушках держала спицы и проворно вязала некое подобие носка.
Подобие – потому что носок был размера пятидесятого.
На боевую форму орка, что ли?
Э-э-э, а как эта пожилая женщина связана с охранной фирмой Дитриха? Он же сказал, что сейчас мы займемся именно рабочими вопросами. Потом, правда, добавил, что после знакомства с бабушкой о нас все газеты трубить будут…
Что-то не складывалось.
Старушка поманила к себе Дитриха и звонко чмокнула его в щечку.
– Ну здравствуй, дорогой! – потрепала его по коротким волосам.
– Как ты, баб Рая? – улыбнулся тот.
Я, вспомнив наставление, тоже принялась радостно улыбаться. Со всей ответственностью, приветливо до невозможности.
– Да нормально все. Слушай, внучок, она у тебя хворенькая, что ль? – уточнила милая бабушка у Дитриха. – Вон как нездорово скалится.
– Что ты! Тая просто рада тебя видеть! – Мужчина стрельнул в меня взглядом, в котором читалось «срочно сбавь радость».
– Тая? – Бабушка поморщилась. – Имечко-то какое дурацкое, ненашенское.
«А Дитрих прям исконно русское имя?» – хотела было возмутиться я, но улыбнулась еще шире.
Кажется, я начинала догадываться, что имел в виду Дит, когда говорил, что, если мне станет не по себе, нужно сказать кодовое слово, и мы уйдем. Полминуты наедине с бабой Раей – и остро захотелось куда-нибудь сбежать.
– Ну садись, рассказывай… – похлопала старушка рядом с собой.
Я осторожно плюхнулась на краешек дивана:
– О чем рассказывать?
– Например, о том, почему ты решила закадрить моего внучка. Думаешь, я новости не читаю? – Бабуля фыркнула. – Сомневаюсь, что дочке Орловой просто понравился мой маленький Диточка.
«Маленький Диточка» поморщился и шикнул на бабушку, но та плевать хотела на его шиканья.
– Ты меня не перебивай, не дорос еще. Я двести лет на свете живу и всех наглецов давно в могилу свела. Дай-ка нам с девочкой наедине пообщаться. Я выясню, что она скрывает, и отпущу восвояси.
– Я никуда не уйду, – покачал он головой. – Не трогай Таю. Она – хорошая девушка. Мы любим друг друга и собираемся пожениться.
– Ах любите? Ну что ж, целуйтесь тогда, докажите силу своей любви.
Я опасливо сглотнула. Бабушка как будто читала мысли и знала, что с поцелуями у нас туговато.
– Может, нам еще и детей тут зачать? – скептически ответил Дитрих, даже не шелохнувшись. – Баб, с ума не сходи. Давай лучше обсудим дела «Цербера», я сюда ради этого приехал.
Баба Рая недовольно цокнула, но кивнула:
– Ну обсуждай, коль уж начал.
Дитрих сухо кашлянул и сел между мной и бабой Раей на диван, словно нарочно загораживая меня собой. Из сумки, висящей у него на плече, вытащил ноутбук и файл с документами и неспешно принялся раскладывать все это добро на неприглядном журнальном столике, на нижней полке которого лежал потертый томик Булгакова. «Роковые яйца».
Несмотря на то что из-за Дита бабушку я не видела, она каким-то образом поняла, на что я смотрю.
– Я, конечно, все эти новинки современных авторов не очень-то понимаю, но занятно.
Не сразу сообразила, кого она назвала «современным», но, должно быть, если тебе уже больше двухсот лет, то для тебя все, кому нет хотя бы сотни, те же дети, только с паспортом.
– Деточка, ты читала Булгакова?
– Да, – нервно кивнула я, мысленно пытаясь припомнить сюжет, если вдруг бабе Рае вздумается провести экзамен. Мало ли как в ее понимании должна выглядеть достойная ее «оболтуса» девушка.
Оболтус же тем временем уже успел разложиться и наконец отвлек бабушку от меня:
– Вот тут новые клиенты. Еще трех я брать отказался, но хотелось бы их тоже глянуть. – Дит протянул старушке стопку договоров, та, подхватив висящие на груди обвязанные за дужки очки, стала внимательно вчитываться в печатный шрифт.
– Живой, живой, живой… – Рая странно бормотала себе под нос, откладывая один документ за другим обратно на столик. – Мертвый…
«Мертвого» она отложила отдельно, затем снова было несколько «живых», а затем два подряд «мертвых». И так до тех пор, пока внушительная стопка документов не закончились.
«Живых» Дит убрал обратно в сумку, а вот «мертвых» взял в руки.
– У меня те же вышли, – кивнул он, просмотрев бумаги. – Только насчет Соболева сомневался…
– Ладно бы насчет Белозубова, гоблины в принципе долго не живут, – по-девичьи задорно прыснула старушка. – Диточка, ты ж покойничков лучше меня видишь. Я-то уж слепа на один глаз стала.
Старушка двинулась вперед так, чтобы видеть меня, и подозрительно прищурилась.
– Защиту поставишь? – невинно осведомился орк, а я невольно задумалась.
Если баба Рая – родная бабушка Дита, то она, получается, тоже орк? И как же она тогда выглядит в боевой форме?
«Для себя носки и вяжет, – пришла шальная мысль. – Хотя, если ей двести, может быть, она и не родная бабушка? Или просто Дит старше, чем мне кажется?»
– Поставлю. Не умирать же им, пока деньги платят, – вздохнула старушка. – Но ты и сам не хуже умеешь. Души держать. Хотя с твоим даром тебе и держать их не надо. Только цыкнул, те и сидят смирно.
До меня не сразу дошло, о чем они говорят, пришлось трижды прокрутить в голове сказанное старушкой, прежде чем я осознала:
– Вы не даете клиентам умереть, пока их охраняет ваше агентство?
– Ну, за этим обычно и нанимают охрану, разве нет? – Орк пожал плечами. – Чтобы спасали от угроз и не давали погибнуть.
– Но… не так же. – Мне было сложно сформулировать словами весь тот трепет, что вызвали мысли о магии, о которой так мимоходом рассуждали эти двое.
– Ханжа, что ли? – неодобрительно покачала головой старушка. – Впрочем, чего еще можно от дочки Орловой ждать. Деточка, запомни, от смерти и налогов еще никто не уходил. Мы тут запрещенкой не балуемся, к арбитрам можешь попусту не прыгать на нас жалобы писать.
– Я… я и не думала, что вы… – ужаснулась я. Понимание, что я могла случайно обидеть бабу Раю, испугало куда больше магии душ, о которой они тут говорили. – Простите, пожалуйста, я не имела в виду ничего такого. Просто никогда не слышала ни о чем подобном.
– Еще б она слышала. Секрет фирмы. – Она скрестила руки на груди, вздернув вверх подбородок. Глаза при этом показались молодыми, чужеродными на этом старческом теле. В них было куда больше силы, чем могло быть в маленькой хрупкой старушке. – Диточка. Давай прямо. Зачем ты пришел? Не девицу же показать, в самом деле. И не клиентов обсудить. Ты с фирмой лучше отца справляешься, да и что уж душой кривить, лучше меня. Я и на этом свете-то только благодаря тебе еще. Чего не одобряю, сам знаешь.
– Баб Рая, ну чего ты… – начал было Дит, но старушка его перебила.
– Не спорь. Я же чувствую, что это ты мою душу здесь держишь. Даже когда ты за тысячи километров, чувствую. Я давно так уже не умею. Кошку свою, Мурыську, и ту в прошлую годину упустила. А ведь с сороковых годов вместе были, блокаду прошли, она мне мышей из подвалов ловила… – Старушка, расчувствовавшись, смахнула несуществующую слезу со щеки. – Выкладывай давай, что у тебя.
Дитрих в ответ забарабанил пальцами по журнальному столику и после короткой паузы наконец выдал:
– О тебе я и хотел поговорить. Ты договор на продление охраны не подписала на этот год. Забыла, наверное. Я привез дубликат.
– Забыла? – Бабушка усмехнулась. – Я тебе тут рассказываю, что даже с кошкой простилась своей любимой. Неужели не понимаешь? Устала я, пора мне уйти. Внуки мои при делах все, за вас переживать не буду. Все, отпусти меня. Я же не вампир, чтобы три столетия небо коптить.
Дитрих ее попросту проигнорировал. Он достал толстенную папку черного цвета, протянул ее старушке, но та лишь покачала головой.
– Кажется, не девчонка у тебя хворенькая, а ты сам. Совсем меня не слышишь. Диточка, посмотри на мою квартиру. Ты не видишь разве, она разваливается? Я последний десяток лет из нее даже выйти не могу, сил не хватает. Пол прохудился совсем, а недавно окна рассохлись.
– Можно ремонт сделать… – зачем-то влезла я.
– Молодая ты, да глупая. Не сделаешь здесь ремонт, потому что квартира – это я сама. Мы с ней связаны. Когда она в пыль осыплется, и мне конец придет.
Мужчина шумно втянул воздух. На его лице читалось недовольство, отрицание, полнейшее нежелание услышать. Целый спектр эмоций. Но я осмотрелась еще раз и внезапно поняла, о чем говорит старушка.
Каково ей жить как в клетке? Ежедневно видеть свой дом – саму себя – и понимать, что молодость уже не вернется, что все обращается в прах, разваливается на куски.
Вся эта плесень на стенах, разломанные половицы, сгнившие оконные рамы – часть ее души. Дитрих может удерживать душу в мире живых, но моложе она не станет.
– Бабушка, не заставляй меня повторять. – Глаза мужчины блеснули злым пламенем.
– Дит… – Я положила ему ладонь на колено. – Послушай. Может быть, твоя бабушка права?..
– Тебе-то откуда знать, кто прав?! Так. Я сейчас вернусь! – рявкнул Дитрих и быстрым шагом вышел из комнаты.
– Взрывной он, весь в отца, – сказала баба Рая и обернулась ко мне. – Врать не стану. С матерью твоей мы никогда не ладили, корыстная она тетка и в корысти своей не видит берегов. Для нее ни людей не существует, ни обязательств, ни договоров. Но ты вроде другая. Ну-ка, скажи как на духу: любишь моего внука?
Ее слова заставили вздрогнуть. Я поняла, что физически не смогу солгать человеку, который минуту назад просил о смерти.
– Не люблю, но мне без него не справиться.
– Как и ему – без тебя, – загадочно ответила старушка. – Не обижайся на него. Он не со зла ругается, не привык просто к отказам.
Такое чувство, будто она знает больше, чем мы оба.
Дитрих вернулся с телефоном у уха, злой до невозможности. Казалось, он сейчас же разнесет всю квартиру в щепки.
– Да пошел ты… – ответил кому-то и нажал на кнопку выключения.
– Что, пытался через Златона или Платона меня переубедить? Зря. C твоими братьями уже говорила, – улыбнулась ему баба Рая. – Настала твоя очередь. Кстати, если хочешь мое мнение, то женись на этой своей Таисии. Я добро даю. Все, на том и закрыли тему. Уходите. А над словами моими ты подумай. Идите, вас уже ждут.
Дитрих выходил из квартиры бабы Раи мрачнее, чем хмур болотный. Да и я чувствовала себя так, будто влезла грязными сапогами в чужую жизнь.