Рай в объятиях Беса

Был ли у Светы выбор? Вряд ли. Когда от одного поцелуя сносит врожденную рассудительность, инстинктивную осторожность, всю “правильность” в одночасье. Когда она распаляется только от одного его лукавого наглого взгляда. Света даже не подозревала, что в ней живет адский огненный вихрь, она не думала, что способна на такое. Господи, что же она творит? Каждой клеточкой своего тела Света чувствовала неутолимую страсть в его глазах, безудержность гонщика, которому только что дали зеленый свет. Коленом развел ей ноги, другая рука требовательно, властно сжала ее грудь. Дернул чашечки лифчика вниз и обхватил жаждущий сосок губами.

Слышала, что он что-то шептал, кажется, чертыхался. Но разобрать не могла. Ее буквально разрывало на части от острого невыносимого желания. Соски засаднили от возбуждения, когда обвел их языком. Света выгнулась навстречу ласке, запустив руку в его жесткие волосы. Его пальцы подобрались к краешку трусиков, Панкрат отодвинул материю в сторону, и она задохнулась. Как же это бесстыдно, неправильно, порочно, но Света позволила. И ничего с собой поделать не могла.

Когда его палец проник вовнутрь, она громко вскрикнула и дернулась всем телом. Думала, умрет в одно мгновенье. Так не бывает. Не может быть, чтобы все чувства в одну секунду оголились, как обнаженный нерв. Болезненно-сладкое ощущение разлилось по всему предательскому телу. Это было выше ее понимания. Выше всего, что она испытывала раньше. С другими. Нет, не так… не было никаких других. Никогда. Только он. Сумасшедший, порочный, распаляющий, крадущий всю ее сущность без остатка. Такого у Светы никогда не было. Ни с кем ранее. Панкрат, как дикий зверь, учуял слабость своей жертвы, и в одно мгновенье ее одолел.

Теперь он проникал в нее уже двумя пальцами, а Света задыхалась от собственной жадности. Ей хотелось большего. Ее разрывало на части от его дурманящих прикосновений. Он пожирал ее бешенным взглядом и двигал пальцами все быстрее и быстрее. Его тяжелое дыхание обжигало. Одной рукой обхватил ее затылок, и она услышала властный приказ, отданный хриплым голосом:

– 

На меня смотри.

Света распахнула глаза, и утонула в его опьяняющем наглом взгляде. Ртом жадно глотала воздух. Его большой палец умело надавливал на клитор. Точно зная, как нужно ласкать, доставляя максимально острое удовольствие. Света закричала. Дернулась в его руках, но он удержал. Требовательно. Безапелляционно. Желал наслаждаться своим триумфом. Победой, отданной ему без боя. Он уверенно вел ее к оргазму, сравнимому с мощным ураганом. Стремительным. Яростным. Разрушительным… Свете казалось, что ее в секунду разорвало на множество мелких осколков. Она словно рассыпалась на микроскопические частички. Дикое наслаждение. Запретное. Неистовое. Пожирающее ее волю, затмевающее разум, крадущее ее душу. Света думала, что умрет. Слышала хриплый довольный стон Панкрата, выпивающий ее финальные крики удовольствия до последней капли.

– Красивая… Сладкая… Моя, Светик… – доносился его сиплый шепот, задевающий оголенные нервы, возбуждающий опустошенное тело. Целовал ее лицо, губы, волосы. Прижимал к себе, расслабленную, подрагивающую. Да, Света его хотела. С первого взгляда. Как сумасшедшая. Словно голодная самка. Как последняя… Сейчас. Сию минуту. И Света точно знала, что в это мгновение, в ее квартире, в ванной комнате, она не одна такая повернутая на всю голову. Необъяснимое, не поддающееся логике острое, дикое желание было взаимным.

Их обоих спустил с небес на землю внезапно раздавшийся звонок мобильного. Застывший Панкрат не сразу среагировал. Сначала сильно зажмурился от досадной помехи, смачно выматерился, и только потом ответил на звон настырной трели.

– Твою мать… Да! – рявкнул Панкрат в трубку. – Черт! Двадцать минут, и я спускаюсь, – он отключился. – Прости, Светик, обход решили провести раньше. А я так не хочу… Я тебя, красивая, буду долго… – он пошло облизал два пальца, пробуя ее на вкус. Дьявольски улыбнулся, когда Света шумно сглотнула, неотрывно глядя на его действия. – Вот суки! – резко отпрянул от нее, подошел к раковине, открыл кран и сунул голову под холодную воду, чтобы остыть. Еще не пришедшая в себя от бешенного наваждения Света быстро бросилась вон из ванной, прошла в комнату, открыла дверцы шкафа, вытащила домашний халат и накинула на себя. Ее щеки запылали запоздавшим стыдом. Ее тело без остановки било мелкой дрожью. Она прикусила губу. Черт! И что ей теперь со всем этим делать?!

Услышала, как Панкрат прошел на кухню и последовала за ним, впопыхах трясущимися руками завязывая пояс. Стоя уже в брюках, но все еще с оголенным торсом, он открыл холодильник, уставился на свистящую пустоту. Затем потянулся к кухонным шкафчикам, которые вместо еды, были забиты сверху донизу толстыми папками с уголовными делами.

– Красивая, а ты чем питаешься-то? Буквой закона? – Панкрат недоуменно почесал затылок и присвистнул. Он стал хозяйничать, словно находился у себя дома. Поставил чайник, заварил свежий чай, сел за небольшой столик и подвинул ей кружку. А Света смутилась, так как прекрасно осознавала, откуда он к ней приехал.

– Извини, – пробурчала она, кинулась к шкафчикам, отодвинула несколько папок, и в уголке нашла одну банку варенья из абрикосов, которое передал ее дедушка. Вылила его в небольшую пиалу, поставила перед ним, усаживаясь напротив. Панкрат хмыкнул, глядя на лакомство, и покачал головой.

– И еду тебе мои люди привезут. А то это не дело, Светик.

– Панкрат…

– Ваня, – поправил он ее, отпивая крепкий чай. – Для тебя – Ваня.

– Это ничего не меняет. То, что между нами произошло… – попыталась расставить все точки на i. – Я все равно буду требовать для тебя срок.

– Я уже понял, – сказал он, пошло, с явным намеком облизывая ложку с вареньем. – Расслабься, красивая. Кошки отдельно. Мышки отдельно.

– Ни черта ты не понял! – взвизгнула Михеева, подскакивая со стула. – Если об этом кто-нибудь узнает, я же с должности полечу… Меня же посадить могут за пособничество!

– Никто не узнает. А те, кто в курсе, будут молчать. И твои, и мои. Клянусь тебе. Я всем пасть закрою. А если кто проболтается, лично горло зубами перегрызу.

– И как ты себе это представляешь? Утром мне придется оглашать перед судьей обвинение по твоему делу, а вечером что? Опять заедешь? – она нервно обхватила себя двумя руками и подошла к окну.

– О, как! Красивая, да ты часом продолжения хочешь? – довольно засмеялся Панкрат, откидываясь на спинку. – На свиданку завтра зовешь? Я прямо польщен, – он издевательски положил ладонь себе на грудь и, даже слегка поклонился, ублюдок. – Но прости, Светик, мое время строго лимитировано. Сама ж меня за решетку упекла.

– Так вот для чего явился! – разозлилась Света, уперев сжатые кулаки в бока. – Думал, трахнешь бабу и она растает?!

– Во-первых, наполовину не считается. Так что, у нас все впереди, – нагло заявил ухмыляющийся дьявол. – А во-вторых… че ты бесишься, Светик? В накладе-то Я один остался…

– Сволочь… Запомни, – пригрозила Света указательным пальцем. – Это ничего не меняет. Ты сядешь!

Его мобильный снова начал трезвонить. А Михеева даже сначала не поняла, куда устремился его пристальный взгляд. Только заметила его убийственный злобный прищур. Света тут же отошла на несколько шагов назад. На всякий случай.

Не отрывая от нее глаз, Панкрат нарочито спокойно потянулся к мобильному.

– Уже спускаюсь, – сказал он в трубку. Затем медленно встал. Свету в эту секунду пробил ледяной пот, глядя как его тигриные глаза сверкнули яростным огнём. Она инстинктивно сжалась в комок. Странно, а ведь она его не боялась. Только сейчас. Когда спинным мозгом почувствовала, его необузданную злость, почему-то направленную на нее.

– Панкрат? – спросила тихим дрожащим голосом. – Ваня?

Он медленно подошел к ней, схватил ее правую руку и медленно провел по своей щеке.

– Красивая, выбрось каку! – рыкнул он, стягивая с ее пальца увесистое помолвочное кольцо, и быстро направился в ванную комнату.

– Ты что делаешь? – взвизгнула Света, бросившись за ним. – Это мое кольцо! Мне жених подарил. – Света осеклась, словно со стороны услышав свои глупые аргументы.

– Жених, говоришь? – оскалился Панкрат. Он выбросил кольцо в унитаз и смыл его. Резко развернулся, подошел к ней, а его ладонь с силой обхватила ее затылок. Не больно. Просто стремительно. Отчего она судорожно моргнула. Вторую ладонь он положил на ее шею и стал поигрывать пальцами, словно примериваясь, как будет удобнее ее душить.

– Послушай-ка меня, красивая. С сегодняшнего дня спишь ты только со мной. И упаси тебя Бог, чтобы я узнал, что ты с женихом своим кувыркаешься. А я узнаю, Светик… И убью… Его убью. Тебя убью. А потом сам застрелюсь. Но до свадьбы, красивая, не доживет никто. Ты либо со мной, либо одна. Других вариантов у тебя нет. Все поняла?

– Ты псих ненормальный! – пискнула Света, пытаясь выбраться из его крепких рук. – Пусти мне больно, – соврала она.

– За моей спиной трупы тех, кто меня недооценивал! Так что советую не проверять степень моей ненормальности, – он неожиданно ослабил хватку, резко отодвинул ее от входа, прошел в комнату, быстро натянул свитер и куртку. Когда же подошел к двери, его злой взгляд упал на ее сапоги, которым было уже лет пять или шесть. В тысячный раз ремонтированные и потертые. Света даже черным маркером их подкрашивала, чтобы не стыдно было на людях появляться. Зарплата честного государственного прокурора оставляла желать лучшего, и Михеева отчаянно молилась, чтобы сапожки прожили хотя бы еще один сезон. Щеки Светы запылали от стыда, а Панкрат медленно опустился на корточки, тяжело вздохнул, провел ладонью по затылку и покачал головой.

– Ёперный театр, бравая прокуратура!

Его злое настроение куда-то испарилось будто по волшебству. Панкрат резко поднялся, притянул Свету за пояс халата и жадно впился в губы. Сладко. Одурманивающе. Словно пытаясь впитать в себя. Когда же нехотя оторвался, глянул на вешалку, схватил висящий тонкий шелковый платок. Поднес к носу, прикрыл глаза, вдыхая ее запах. Затем потянулся к ее шее, словно зверь, обнюхивая, сравнивая, запоминая. Сунул платок в карман и подмигнул.

– Не грусти, красивая, завтра подъеду. Обязательно. И послезавтра. И каждый раз, когда захочу, – выдал он, прежде чем за ним закрылась входная дверь.

Света еще долго не могла уснуть после неожиданного визита. Ходила взад-вперед по квартире, пыталась найти объяснение или оправдание себе и своим действиям. Но их не было. Ничего не было. Кроме гнетущей удущающей пустоты, образовавшейся после его ухода. Она без сил рухнула на кровать. Лежа на боку, подтянув колени к груди, зажмурилась. Но кроме тигриных глаз Панкрата ничего не видела. Ни о чем не могла думать. И отчего-то она даже не чувствовала никаких угрызений совести! А ведь она изменила своему жениху. Так просто. С лету. Только взглянув в глаза наглого бандита, Света сразу предала Игоря. Не задумываясь. Словно, это было так естественно, правильно и неправильно одновременно. Упоительная слабость, сладкое забвение, обманчивый мираж…

И только витающий в воздухе его пряный запах, которым пропиталась каждая клеточка ее тела, подтверждала Свете, что сегодняшнее безумие не было сном. Опасной реальностью, которая как взведенный револьвер обязательно убьет насмерть. Риторический вопрос застал врасплох и оглушил раскатным громом. Кто же первым погибнет от неминуемого выстрела. Он или она?!

НАСТОЯЩЕЕ

Света прождала целых два часа, но на встречу с клиентом ее не пускали. Ей пришлось устроить грандиозный скандал начальнику СИЗО, прежде чем разрешили встретиться с Панкратом. Когда же в комнату для свиданий его завели под руки два охранника, Света ахнула. Они с трудом усадили Панкрата за стол. Грубо пихнули, как животное. Его правый глаз опух, на лице были жуткие синяки, и Света затряслась от ужаса от того, с какой жестокостью его избили.

– Да я вас за такое… Вы куда смотрели?! – взревела Михеева на охранников.

– Тише, красивая. Не бушуй. Остальным намного хуже, поверь, – хмыкнул Панкрат, и сразу потянулся к ребрам, придерживая их.

– Сломаны? – с тревогой спросила Света, подходя к нему.

– Не знаю. Помяты немного, – беспечно отмахнулся Панкрат, но у него не получилось ее провести. Его лицо скривилось от жуткой боли, и Света поняла, что ему очень хреново. Она угрожающе взглянула на охрану.

– Моего клиента надо срочно вести в больницу!

– Не положено, – борзо ответил один из них.

– Вы обалдели?! – обомлела Света. – Что значит не положено?!

– Его уже осмотрел местный врач. С ним все в порядке, – отчеканил другой охранник.

– Это вы называете “в порядке”? – взревела Света. – У него зуб выбит и ребра сломаны! Я вам устрою такой порядок… Да я сейчас побои сниму и лично вам их предъявлю!

– Светик, заканчивай! – шикнул на нее Панкрат, скорчившись от боли. – Я ж тебе не стукач. Никуда я жаловаться не буду.

– Ты не понимаешь! – взвизгнула Света. – Это все Колесников устроил. Специально. Охрана тебя била?

– Красивая, че ты из меня суку позорную делаешь, а? Никто меня пальцем не трогал. Считай, поскользнулся, – скривился он, практически падая на стол. Дернулся, пытаясь найти положение, в котором не будет чувствовать адскую боль. – Зато мыло в душе не ронял, как бы эти суки не старались, да, мужики?! – наигранно весело подмигнул он здоровым глазом охране.

– Выйдите, мне с клиентом надо поговорить, – ответила Света, в эту секунду злясь на целый свет. На Аверина, который подсунул ей это проклятое дело, на Колесникова, превысившего свои полномочия, на охранников, которые не доглядели, на уголовников, сидящих в одной камере с Панкратом, на него, который ведет себя так, словно избиение до полусмерти человека – сущая ерунда! А главное, на себя, потому что, как ни старалась, не смогла его защитить.

В этот момент Михеева поняла, что поступила правильно, когда брала у подруги -врача специальные таблеточки. Растворила их в воде и пронесла в СИЗО. Машка, правда, сказала взять только две, а Света плюхнула все четыре. Ничего, переживет! Михеева как бы невзначай придвинула бутылку с жидкостью к Панкрату. Но он выглядел так плохо, что, кажется, даже не смог бы ее поднять.

– Ваня, послушай…

– Нет, красивая! Я сейчас выскажусь, пока сознание не потерял, – прервал он. – Если ты заметила, сейчас не те времена. Давненько мы с тобой не виделись, Светик. Все умерло. Давно подохло. Так что для тебя я больше никакой не “Ваня”. А Панкрат.

– Ты о чем?! Я не понимаю…

– Уймись со своими поцелуями, – грубо рыкнул он. – Ты, красивая, ожидаешь, что я снова буду бегать за тобой как верный пес. Так вот, я тебе не домашняя псина! И никуда я, Светик, больше не побегу. Во-первых, я, как видишь, не в форме, а во-вторых, между нами давным-давно завяло все, как прошлогодний куст сирени. Не по пути нам, Светик.

– Ты охренел?! – Свету бросило в жар от его слов. Ее лицо пошло пятнами, а руки вспотели. – Я вчера это сделала потому что…

– Соскучилась. Понимаю, – издевательски выплюнул он. – Только давай, красивая, с муженьком своим лижись! А ко мне клеиться не надо. Я твоим любовником не буду. Найди себе другого идиота, который тебя трахать будет, раз муженек не справляется. Я тебе не дешевая проститутка. С тобой разговаривать буду только по делу. Поняла?!

– Что ты несешь?! – возмутилась Света, вскакивая с места, как ужаленная. – Да что ты о себе возомнил?! Да… да кому ты нужен?!

– То, что я тебе никогда не был нужен, это и ежу понятно, – зашипел Панкрат и его тут же перекосило то ли от острой боли, то ли от жгучей злости. – Давно принял и отпустил. И запомни, мне плевать, какого цвета кошка пробежала между тобой и Колесниковым. Но даже не надейся, что я тебе хоть немного верю. И если я замечу, что ты на два фронта в моем деле играешь, на новом кладбище появятся две свежие могилы. Надеюсь, это понятно! Сторону свою сейчас выбери. Или я найду себе другого адвоката.

Михеева судорожно вздохнула, вздернула подбородок и скрестила руки на груди.

–Ты несешь полную ерунду! Я больше не прокурор. А адвокат, – отчеканила она. – Я несу ответственность за своих клиентов. И вне зависимости от моего личного отношения, я хорошо выполняю свою работу. Потому что я – профессионал. Уж тебе ли не знать!

– Я тебя предупредил, Светик. Если вы с Авериным меня кинете, плохо будет всем.

– Я тебя не боюсь, Панкрат! И никогда не боялась. Так что угрожай своим многочисленным девкам, а меня оставь в покое!

– Ой, Светик, не тебе о моих девках заикаться. Сама ж была одной из них.

– Да как ты смеешь, ублюдок?! – накинулась на него Света, с силой замахнулась, чтобы влепить ему оплеуху. Но на секунду замешкалась. Не смогла его ударить. Несмотря на побои, он успел перехватить ее руку. И Свете пришлось практически перегнуться через весь стол. Весь ее былой запал в мгновенье улетучился, когда увидела дикую боль в его глазах. Не физическую. Такую можно и перетерпеть. Адскую, жгучую, всепоглощающую, что изнутри съедает. Такую мощную и до рези знакомую. Ту, что мучила ее саму все эти чертовы десять лет.

Света завороженно смотрела в его бесовские глаза, судорожно переводила взгляд на его разбитые губы. Вновь в голову ударил его стойкий мускусный запах. Его крепкие прикосновения к оголенной кисти полностью обезоруживали. Ее жалкая слабость перед ним была невыносимой, несправедливой, унизительной, но такой опьяняюще сладкой. Время словно замерло, а воздух наполнился заряженными молекулами, за которыми неминуемо должен был последовать взрыв, по силе схожий с ядерным. Света шумно сглотнула, а лицо Панкрата исказила издевательская усмешка.

– Врешь ты, красивая. Себе врешь. До сих пор меня хочешь. Только твой поезд ушел. Сама виновата.

– Да пошел ты! – рявкнула она, с силой выдернула руку и отошла от него в другой угол комнаты. Обхватила себя двумя руками в слабой попытке успокоиться и стряхнуть с себя мощное, упоительное, убийственное наваждение.

– Давай по делу, – предложил Панкрат. – Свяжись с Витькой Глухим. Номерок еще остался? Передай ему, чтобы шмотки мне достал и еду нормальную. И пусть поспрашивает, кто в реале девку изнасиловал. Может и узнает чего.

– Панкрат, – одернула она его. – Нельзя, чтобы твои люди вопросы задавали. Ты плохо знаешь Колесникова. Он тебе вдобавок предъявит запугивание свидетелей. Действовать нужно по-другому. Осторожно. По-умному. А не так, как ты привык. Нахрапом.

– А как ты с ним тогда живешь, Светик? – спросил Панкрат. – Гнилой же человек, полностью. А ты ЕГО выбрала.

– А тебе какая разница? Ты ж сказал, что все давно “отпустил”? – поддела его Света, намеренно умалчивая о том, что с Колесниковым они давно уже не вместе. Пусть думает, что хочет! Может, даже к лучшему, что Панкрат считает их мужем и женой. Относительная, хлипкая, но все же безопасность для нее.

– Просто интересно, – он пожал плечами и тут же скривился, так как любое движение причиняло ему боль. – За какие такие заслуги ему такая как ты досталась?

– Ревнуешь, что не тебе? – хмыкнула Света, вздернув подбородок. – Ты недвусмысленно дал понять, что для тебя невелика была потеря. Причем, не единожды. Поэтому, не совсем понимаю причину твоих расспросов.

Он опалил ее уничтожающим взглядом, и Михеева даже на секунду обрадовалась, что его избили. Иначе, она бы точно огребла по самое не балуй. Панкрат с силой стиснул зубы и горько усмехнулся.

– А уже и забыл, с кем дело имею. Прокурором была, им и осталась.

– Ошибаешься. Теперь моя задача – защищать твои интересы.

– А ты чего на другую сторону перешла? Из-за бабок? В кои веки нормально жить захотела?

– Не твое дело.

– Ладно, проехали, – отрезал Панкрат, которому каждое слово давалось с большим трудом. – Девку эту я с трудом, но вспомнил. Они ж теперь все на одно лицо. Мы в клубе моем были. С мужиками отдыхали. Она подошла к столику. Захотела с нами погулять. Ей на вид меньше восемнадцати. Ну, мне так показалось. Вот и выгнал ребенка. Обиделась, видимо, деваха, раз заявление написала. Вы ведь, бабы, все мстительные, когда вас не хотят! – он нагло оскалился и подмигнул. – Так чего, Светик, мне от тебя ответки ждать после сегодняшнего разговора? Или как?

– Мне нужны будут записи с камер из твоего клуба, – отрезала Михеева, даже не думая опускаться до ответа на его мерзкий вопрос.

– Без проблем. С Витькой свяжись. Он все достанет.

– Ваня, – окликнула она его и тут же одернула себя. – Панкрат, мне плевать, что ты обо мне думаешь. Ты прав только в одном: слишком много воды утекло. Но я осталась прежней. И если берусь за дело, довожу его до конца. И ты об этом знаешь. И если я твой адвокат, то можешь быть уверен, что именно я тебя вытащу!

– Красивая, не смеши, мне больно, – ответил он, придерживаясь за ребра. – Папа генерал в детстве не учил тебя не давать обещаний, которые ты не сможешь выполнить? Мы оба знаем, что ты в этом не спец.

– О чем ты? – удивилась Света.

– Кое-кто обещал меня ждать после второй отсидки. А сама замуж выскочила. У вас, красивых, у всех память короткая. Ладно, проехали. Светик, давай допрос с пристрастием мне позже устроим. А то херово че-то. Дай поспать хоть полчаса. Всю же ночь отбивался, – наконец-то он потянулся к бутылке с водой, осушил ее залпом и опустил голову на стол. А Михеева обомлела. Только сейчас она получила ответ на измучивший ее вопрос. Вот почему Панкрат ее не искал. Ни разу за целых десять лет она не получила ни одной весточки от него. Даже после его феерического возвращения в страну и снятия всех обвинений, он не предпринимал попыток с ней связаться. Он, как и каждый значимый человек в ее жизни, думал, что она – предательница. Панкрат не знал всей правды. Пусть так и останется.

Только одна горючая слеза коварно скатилась по ее щеке. Михеевой стало обидно. За всё. За свою потерянную любовь, за утраченную карьеру, за эти прожитые годы в обнимку с нестерпимой болью. За то, что все обвинения Панкрата в ее сторону имели под собой весомые основания. Света осторожно потянулась рукой к его волосам, но тут же одернула ее. Не может она больше фамильярничать с ним. Дотрагиваться до него. Целовать. Хотеть. Желать. Любить. Нет у нее больше таких прав. Да и не было никогда…

Через минут тридцать Панкрат скорчился от острой режущей боли, застонал в голос и свалился со стула.

– Твою мать, Света! Что ты мне подмешала? – орал он, катаясь по полу и держась за живот.

– Прости, Панкрат, но поступать мы будем по-моему.

– Сука… а я ждал ответки…

– Поздравляю! Дождался! – отрезала Света, подбежала к железной двери и со всей силой начала барабанить. – Охрана, немедленно скорую! Моему клиенту плохо! И только попробуйте мне ее не предоставить!