- -
- 100%
- +
Ствол она отнесла знакомому следователю, который быстро пробил, что пистолет чистый и на нем не числится ни одного убийства. Он также оказался законно зарегистрированным на ее имя. Света проверила: оружие работало исправно и осечек не давало. Вдобавок, оно словно сделано под размер ее ладони, прекрасно лежало в руке, и было намного удобнее, чем ее собственный пистолет. Проклиная себя, Михеева стала носить подаренный пистолет с собой вместо табельного.
Уже находясь в зале суда, Света не могла избавиться от стойкого ощущения, что ее постоянно буравят плотоядным взглядом. Панкрат, сидя на месте обвиняемого за решетками, не сводил с нее глаз, пока Михеева выступала перед судьей по его делу. Он жадно ловил каждое ее слово, направленное против него. Но вместо ожидаемой злобы, лукавый бес расплывался в белоснежной улыбке, каждый раз, когда Света с легкостью отбивала любой аргумент защиты. Панкрат будто восхищался ею! Даже, казалось, гордился. Она поймала себя на мысли, что, если он неожиданно начнет аплодировать после ее слов, она ничуть не удивится. Он вальяжно раскинулся на скамье, как ни в чем не бывало, в открытую любовался ею и мурлыкал себе под нос. Судье даже пришлось несколько раз призвать подсудимого к соблюдению тишины.
Его противоречивая реакция настолько сильно выбивала из колеи, что Света прикладывала неимоверные усилия, чтобы следить за ходом дела и не отвлекаться на тигриный взгляд. Михеева все же смогла взять себя в руки и довести заседание до конца. Однако впервые в жизни ей было настолько трудно выполнять свою обычную работу. Когда же Панкрата выводили из зала суда в наручниках, наглый засранец подмигнул ей и, широко улыбаясь во всеуслышание, затянул песню на цыганский манер:
–Ты красивая такая… в отблесках костра в ночи… юбка красная литая и горят глаза твои…
Юбка на прокуроре в этот день была синего цвета, а вот лицо мгновенно запылало бордовым. Вот же гад! Еще и издевается! Относиться к уголовному процессу как к чему-то пустому, не серьезному! Плевать ему на выдвинутые обвинения, плевать на то, что он хладнокровно забрал жизнь у четырех человек. Михеевой казалось, что Панкрату было плевать на всё… кроме предстоящей сегодняшней ночи…
Вернувшись в прокуратуру, Света в растерянных чувствах закрылась в своем кабинете и с головой закопалась в текущих делах до самого вечера. Часам к десяти раздался звонок мобильного и на экране высветилось имя ее жениха.
– Света, подъезжай в ресторан “Amadeus”. Отдохнем сегодня на полную катушку, – предложил Игорь. На заднем фоне в трубке раздались веселые мужские и женские голоса. Скорее всего, пытаясь влиться в коллектив и завязать нужные знакомства, он сегодня отдыхал в компании сослуживцев.
– Игорь, я не могу, – поспешно ответила Света и почувствовала, как ее щеки запылали от невыносимого чувства вины. – Я… У меня очень сложное дело, и мне нужно готовиться.
– Как хочешь, – не сильно расстроился Игорь. – Слушай, мне пора. Удачи с делом! – добавил он и быстро отключился.
Света не могла ответить себе на вопрос, почему именно не согласилась на встречу с мужчиной, который в скором времени должен стать ее мужем. Испугалась ли она угроз Панкрата? Или не захотела… Нет, просто не смогла бы смотреть ему в глаза…
Все ее мысли теперь занимал один уголовник. Он словно выкрал последние остатки разума. Потому как Света ни о чем не могла думать, кроме как о сегодняшнем визите Панкрата. В то, что настырный блудный бес заявится к ней, она даже не сомневалась. И между ними все произойдет. Ведь Света не в силах сказать “нет”. Скольким только мужчинам она не отказывала? Скольким она дала отворот-поворот? Не счесть. Но только не ему. Бандиту, убийце, рейдеру номер один в области, с которым не могла быть. Права не имела. Ни человеческое, ни дочернее, ни женское. Запретной связью с Панкратом она предавала всех…
Когда Света вышла из здания прокуратуры, осенний холодный ветер ударил в лицо, раздувая ее волосы и заставляя сильно зажмуриться. То ли от мучительного чувства стыда, то ли от промозглого тумана, который словно с улицы перебрался в ее голову. Прячась в высокий ворот пальто от пронизывающей сырости, Михеева, практически не разбирая дороги, добрела до какого-то бара. Села за дальний столик, заказала бокал красного вина, и крутила его в руках до глубокой ночи. Отшила нескольких мужчин, которые подсаживались к одинокой женщине, надеясь, что им перепадет. Бездумно глядела в окно и негодовала, почему так медленно перемещаются стрелки ее наручных часов.
Вдобавок ко всему Света не могла отряхнуться от странной тревоги, что за ней следят с того самого момента, как она покинула зал суда. Словно чьи-то глаза припечатались к ее затылку. Осушив бокал залпом, она вышла из злачного заведения и поплелась домой. Не спеша. Не оглядываясь. Просто прислушиваясь к своим инстинктам. Они ее не подвели. За ней неустанно следовал мужчина в черной кожаной куртке и бейсболке, закрывающей его лицо. Несколько раз Михеева резко меняла курс, но незнакомец не отставал ни на шаг. Заметив его, ее дыхание участилось, руки вспотели, и Света ускорила шаг.
Не в первый раз из-за ее работы женщину-прокурора выслеживают, пытаются напасть, запугать, даже убить. До этого момента пока никому не удавалось повлиять на ее решения. Но Михеева не была настолько беспечной, чтобы отмахнуться и не обращать внимания на потенциальную угрозу. По спине пробежал холодок, жилка на шее забилась острой резью. В голове возникла сумятица. Слишком много открытых уголовных дел были в разработке у Светланы. Заказать ее убийство мог кто угодно, кто был недоволен ее прокурорской прытью. Кроме того, Михеева сама дала повод, не воспользовавшись служебной машиной, в одиночку разгуливала по ночному опасному городу. Света решительно забежала в ближайший темный подъезд, достала пистолет, забилась в угол и стала ожидать своего преследователя.
– Не двигаться! – выкрикнула она, когда мужчина зашел вслед за ней, и сняла оружие с предохранителя. В темноте раздался характерный щелчок и бандит резко замер на месте.
– Спокойно, мадам прокурор! – услышала она знакомый голос. – Я свой! Тьфу, ты! Вот это я сказанул! То есть не “свой”, то есть не “ваш”. Блин… то есть я… – чертыхнулся парень, с которым она познакомилась сегодняшним утром.
– Повернись и положи руки на стену, – приказала Света, уверенно держа его на прицеле. – Оружие есть? – спросила она, и, когда он подчинился, стала обыскивать.
– Ну конечно есть! Я че, дебил, без ствола расхаживать?! – возмутился недовольный парень, которого поймали с поличным. У него за пазухой Света нашла пистолет, вытащила его и быстро отошла на несколько шагов.
– А если я ствол проверю? Сколько на них глухарей будет?
– Да ладно вам, мадам прокурор! Я ж для охраны послан. Че вы сразу гадские проверки устраиваете?
– Для какой охраны? Ты вооруженный, преследуешь должностное лицо! Я ведущий прокурор по делу против твоего босса! Думаешь, я поверю, что…
– Я вас умоляю, мадам прокурор! Че вы начинаете?! Хотел бы убить, давно пристрелил. И даже ща пистолетик бы из ваших рук выхватил. Хрен бы вам разрешил меня обыскивать. А так стою, как дебил позорный. Мозгами-то раскиньте! Я ж в два раза больше вас! Силенок на меня не хватит!
Парень был прав. Даже обладая начальными навыками самообороны, Света не смогла бы с ним справиться. Она облизнула пересохшие от страха губы и спросила:
– Что тебе от меня нужно?
– Чтобы вы до дома дошли, мадам прокурор, – ответил бандит. – Спокойно и без происшествий. Батя вас там два часа дожидается. Раз пятнадцать уже звонил.
– На месте стоять! – выкрикнула Света, когда заметила, что Витя дернулся.
– Да не вру я! Охранять мне вас велено. Чтобы ни одна падла не обидела, – парень злобно сплюнул на пол. – Че думаете? Мне самому это нравится?! Защитник ментов, херов! Позорище! Согласился, потому что… во-первых батя просил, во-вторых… не такая уж вы и сволочь, мадам прокурор. По крайней мере ко мне относительно доброй были.
Рука, держащая пистолет мгновенно опустилась. Света ошалело уставилась на парня, так как только сейчас его узнала…
– Виталий Глушко? Ты – Виталий Глушко?!
– Ну да. Кликуха моя – Витька Глухой, – пожал плечами бандит и, повернув к ней голову, добродушно улыбнулся. – Помните меня, мадам прокурор. Мне приятно!
– Приятно, твою мать?! – рявкнула на него Света. – Витя, я тебе посадила по минимальному сроку. Тебе шесть лет светило! И я чуть ли не на коленях судью умоляла дать тебе всего лишь полгода в колонии для несовершеннолетних. Потому что ты был подростком, который по глупости загремел. Да и раньше приводов у тебя не было. А ты чего?! Вырос, вымахал и сразу в бандитскую группировку вступил?!
– А че мне делать было? – возмутился Витя. – Жрать охота, из нищеты выбраться надо было. И батя к своим хорошо относится. И вообще… не докажете вы ничего. Чист я как стеклышко!
– Да, только на Панкрата работаешь! – огрызнулась Света и закатила глаза. Вот пожалела пацаненка в самом начале своей карьеры, а он, скотина, все равно за уголовщину взялся!
– Ствол вернете?
– Сначала, Витя, я проверю, числятся ли на нем убийства. А потом в полиции оставлю. Разрешения у тебя, конечно, же нет! Вот сам с участковым будешь разбираться. И только попробуй и дальше за мной следить!
– И че вы мне сделаете? – нагло заявил Витя, разворачиваясь. – Заявление о преследовании напишите? А знаете, че батя со мной сделает, если с вашей головы хоть один волос упадет? То-то же! – оскалился бандит, когда не получил ответа. – Уж лучше тюрьма, чем гроб. Мамка моя не переживет. Так что не надо “ля-ля”! Мадам прокурор, я ж прыткий! Вы меня даже не заметите! И это… спасибо вам, что ли, за полгода в колонии. Я бы там не выжил. Через год загнулся бы. А так, шесть месяцев – фигня полная. Но если что, я вам этого не говорил! – он затряс головой. – Всё отрицать буду!
– Да ну вас всех! – неожиданно для себя истерично прыснула Света, устало махнула рукой, вышла из подъезда и направилась домой. Витька Глухой не соврал. Держался на расстоянии, но провел до самого конца. Света глянула на время. На часах уже было три часа ночи. А возле ее подъезда, как и вчера, стояла полицейская машина. Михеева решительно подошла к курящему представителю правопорядка. При виде ее, он закашлялся и чуть ли не проглотил свою сигарету.
– Просто интересно, нигде не ёкает? Ничего не смущает? – съязвила Михеева и обдала полицейского убийственным взглядом. – А если бы он меня убивать пришел? Нормально тебе живется на взятки от бандитов?! Смотрю, даже небольшой животик отъел!
– Да перестаньте вы, Светлана Михайловна!
– А я ж тебя посадить могу. За взяточничество и пособничество убийце!
– Вперед и с песней! – нагло заявил работник правоохранительных органов. – Только вместе со мной половина полиции, прокуратуры и начальников в СИЗО сажать придется. Кто ж вам такое разрешит-то?! Сами знаете, что система давно прогнила. А я же просто не упустил свой шанс.
Нечистый на руку полицейский был совершенно прав. Если бы Михеева стала возмущаться и доложила бы о таком, дело бы быстро замяли. А ее бы резко турнули с поста, если свои же не застрелили бы за донесение.
– Дай сигарету, – устало попросила Света. Полицейский протянул ей пачку и зажигалку. Она оперлась о машину, сделала пару затяжек и с непривычки закашлялась.
– Знаю я Панкрата, – вдруг тихо сказал полицейский. – Давно с ним общаюсь. Он нормальный мужик. Вас бы не тронул. Зря обижаетесь. Платит он хорошо. А у меня третье дите на подходе. Выживать-то надо.
Михеева ничего не ответила. Выжидательно молчала, в уме подсчитывая оставшееся время. Пара минут и то, что казалось неизбежным, не произойдет. И Света даже сможет похвалить себя за проявленную стойкость, одновременно подыхая от неутоленного желания.
Панкрат вышел из ее подъезда, когда ему уже было пора возвращаться в камеру до пересменки. Увидев ее около полицейской машины, он резко остановился, и его лицо озарила лукавая усмешка. Кивнул полицейскому, чтобы тот отошел, а сам приблизился к ней. Хитро прищурился, забрал у нее из рук дымящую сигарету, сильно затянулся и вопросительно поднял бровь.
– Я твоей подстилкой не буду, – тихо ответила Света и опустила голову. Спрятала дрожащие руки в карманы, стараясь смотреть себе под ноги, а не в лицо мужчине, которого до дикой одури желала.
– А я к подстилкам из СИЗО не езжу, – шикнул Панкрат сквозь зубы. – Их мне могут прямо в камеру каждый день доставлять за хорошую плату. Тюремные апартаменты у меня шикарные, Светик. Даже телевизор есть. А я вот тут… под твоей дверью стою… три часа тебя дожидаюсь…
– Сумасшедший потому что, – отмахнулась Света, глядя куда-то в сторону.
– Красивая, ты чего себе напридумывала? – он дотронулся до подбородка и развернул ее лицо к себе, заставляя взглянуть ему в глаза. В ноздри ударил его дурманящий мужской запах, и Света дернулась, словно ее молниеносно пронзило разрядом электрического тока.
– Зачем я тебе? – прошептала она. – Это ничем хорошим не закончится! Для меня, так точно. Ты подставить меня решил? Дело свое замять? Думаешь, я дура?! Думаешь, нашел идиотку, которая растает от одного твоего взгляда и закроет глаза на твои преступления? Так вот, я тебе не дура! – она затрясла головой, сдернула его руку со своего лица и с вызовом посмотрела на него. – Я не спущу тебе хладнокровное убийство четверых человек, понял?! Хватит сюда приезжать! Мне этого не НУЖНО! Я этого НЕ ХОЧУ!
– Все сказала, красивая? – тихо засмеялся Панкрат, отмахиваясь от ее слов. Его глаза блеснули янтарным оттенком и впились в ее лицо. – Указывать, куда мне ездить и что делать, ты не будешь. Никто не будет. И плевать, что ты обо мне думаешь. Я это делаю, потому что хочу. Тебя хочу. И ты меня хочешь, хоть сама себе врешь. А, значит, моей станешь, хоть прячься от меня, хоть гони. Ни хрена у тебя, красивая, не получится! – он потянулся к ее щеке и угрожающе погладил тыльной стороной ладони. – И завтра в полночь ты будешь дома, если, конечно же, не хочешь, чтобы мои люди тебя за шкирку притащили, – его рука резко схватила ее за затылок и притянула к себе. – Мне на всех плевать! На своих, на твоих. Но завтра… ты БУДЕШЬ дома! Иначе… я дам команду отстреливать всех ментов по одному. Начну с опера, который меня изначально засадил. Твоего кореша. Ты ж с ним вместе разрабатывала схему моего задержания? Как там его зовут?!
– Ты этого не сделаешь! Ты ведь не серьезно?! – Света резко схватила его за ворот куртки и шумно сглотнула.
Панкрат медленно перевел выразительный взгляд на ее руки у себя на груди, аккуратно отцепил их, обхватил своими теплыми ладонями и положил себе на лицо. На секунду прикрыл веки, с шумом вдохнул запах ее духов. Жар его дыхания обжигал, а Света, словно завороженная застыла на месте, боясь шелохнуться. Ни черта он не шутил! Он действительно это сделает…
– Красивая, не советую тебе проверять! – в подтверждение ее догадок, рыкнул Панкрат. – Я всё сказал. Выбор за тобой, – Он резко отошел от нее, развернулся, дал охраннику надеть на себя наручники, добровольно сел в машину и уехал.
А Света… еще долго смотрела вслед удаляющемуся автомобилю, борясь с внутренним щемящим чувством в груди, пытаясь собрать остатки своей разбитой вдребезги силы воли. Для завтрашнего… утра. Когда ей вновь придется выступать в суде против мужчины, в которого она с первого взгляда… бесповоротно… как последняя идиотка… влюбилась…
НАСТОЯЩЕЕ
Сотрудникам СИЗО ничего не оставалось, как вызвать скорую, которая повезла матерящегося и корчащегося от боли Панкрата в больницу. Там его в срочном порядке госпитализировал врач, с которым Света заранее договорилась. Купленный Михеевой доктор, отрабатывая свои деньги, устроил целое театральное представление, чуть ли не захлебываясь в слюне, стал объяснять сотрудником органов, что пациент в тяжелом состоянии и он, давая клятву Гиппократа, не может его выписать! В целом отработал свои деньги на славу. Два сломанных ребра, разбитый глаз, подозрение на отек легкого и отбитые почки, а также, множественные ушибы на теле Панкрата, подтверждали слова врача. Его быстро положили в отдельную палату и оказали необходимую медицинскую помощь.
Михеева также связалась со своим дедушкой, военным генерал-полковником в отставке, который поднял ради любимой внучки все свои связи. И вот наряд вневедомственной охраны, имея на руках разрешение на сопровождение заключенного, стоял по стойке смирно у дверей палаты. Люди Панкрата, возглавляемые его правой рукой, Витькой Глухим, также заявились в больницу, и тоже следили, чтобы сотрудники СИЗО не причинили вред их боссу.
Света же вызвала знакомого судмедэксперта, который снял побои с лежащего под капельницей и возмущающегося Панкрата. Все до единого. После Михеева пулей полетела к генпрокурору и получила у него письменное разрешение, чтобы ее клиент оставался в клинике до тех пор, пока не восстановит здоровье. Когда она вернулась, врач ей доложил, что Панкрат относительно в порядке, но отлежаться ему придется. И впервые за полтора суток Света с облегчением выдохнула.
– Сделайте так, чтобы он пробыл здесь долго, – приказала Михеева.
– Н-да, мадам прокурор, – сказал стоящий рядом Витька Глухой. – Не думал я, что вы так за батю рвать задницу будете.
– Так я уже не прокурор, Витя. Я его адвокат. Меня должность обязывает.
– Вот записи с камер, – он протянул ей флешку. – Не трогал батя ее. Врет, сука!
– Не вздумай с ней разговаривать! – предупредила Михеева. – Ты ему этим навредишь! Доверься мне. Я знаю, что делаю.
– С этим проблема, мадам прокурор, – процедил сквозь зубы Витя. – Бывших в вашем деле, как и в моем, не бывает. А я вам, сукам, никому не верю. Ни ментам, ни прокурорам. У вас одна задача: искать, хватать, пытать и вешать! Уж извините…
– Да мне плевать кому ты веришь! – прикрикнула Света, ничуть не обидевшись на оскорбление. – Я знаю, что делаю! Но если ты мне будешь мешать, и из-за этого пострадает Панкрат, я тебя собственными руками задушу. Понял меня?
Витя Глухой прищурился, перевел взгляд за ее спину и хмыкнул.
– О! Папик ваш идет!
– Да вы достали уже! – взревела Михеева. – Хватит мне им глаза колоть!
– Света, я ж тебя за такое…! – раскричался Колесников на весь больничный коридор.
– Ты, дорогой мой, ни хрена мне не сделаешь, – улыбнулась Света и протянула ему документ. – Вот подпись генерального. А против тебя лично думают начать внутреннее расследование. Я уже обо всем договорилась. Полетишь ты, Игорек, с должности, как пить дать! Кто-то обязательно расколется и подтвердит, что это по твоему приказу шепнули заключенным об обвинениях против Панкрата. Угроза жизни обвиняемому на лицо! А так же я докажу, что именно ты его подставил и сфабриковал дело. И предупреждаю сразу, если на моем клиенте хоть один синяк прибавится, мне плевать, от зэков или от охраны, я сделаю все, чтобы ты сел!
– Ты – позорная шлюха, которая сторону меняет, когда вздумается, – орал взбешенный Игорь. – Как тебе с ним спится, Света?
Михеева обдала его уничижительным взглядом с ног до головы и вызывающе скрестила руки на груди.
– Пока ты протирал штаны в офисе и лизал задницу каждому начальнику, я успела стать первоклассным адвокатом. А до этого, Игорек, я была охрененным прокурором! В сто раз лучше, чем ты. Дело я у тебя выиграю!
– То есть тебе плевать, что он девочку изнасиловал? Обо всем забыла, Света, только и можешь, что перед ним ноги раздвигать!
– О, лучше перед ним, чем перед тобой! – хмыкнула она. – С ним хотя бы оргазм обеспечен.
Лицо Колесникова покраснело, он весь затрясся от гнева и замахнулся на нее. Но Витька Глухой, стоявший рядом, тут же среагировал.
– Слышь, прокурор! – свистнул Витя. – Тока попробуй… от тебя даже костюмчика не останется…
Игорь, видимо испугавшись здорового двухметрового парня, быстро вернул себе утраченное самообладание, резко опустил руку и пригрозил указательным пальцем:
– Поплатишься ты, Света! За все мне ответишь, – он развернулся и пулей вылетел из больницы.
– Витя-я-я! – злобно зашипела Михеева. – Вот я об этом и говорила! Ты чего натворил?! Какого хрена ты встрял?!
– Нормальная предъява, мадам прокурор, – удивился ошалевший Витька. – Так он бы вас по морде бы…
– И что?!
– Так мне бы батя потом легкие через ноздри вырвал… Странные вы, бабы, хрен вас разберешь! – возмущался двухметровый парень. – Вас бьют, а вы, когда плачетесь, а когда добавки просите…
– Витя! – Света закатила глаза от его несмышлености, и, уперев руки в бока, накинулась на него. – Здесь куча свидетелей. А прокурор по делу ударил адвоката обвиняемого! Судмедэксперт сразу бы засвидетельствовал бы нападение! Я бы уже к вечеру сняла бы с дела Колесникова и нам бы назначили адекватного прокурора, который бы по-честному во всем разобрался! Ты че натворил-то?! Защитник баб хренов!
– А-а-а… Сорян, мадам прокурор, не подумал. Блин, – Витя задумчиво почесал затылок, но тут же цыкнул. – Не, не прокатило бы!
– Это еще почему?
– Потому что батя, когда оклемался бы, то нашел эту падлу, и точно за то, что руку на вас поднял, урыл бы гондона! Как пить дать! Его бы вновь посадили, а вам снова пришлось его вытаскивать! Другой вариант ищите, чтобы бате помочь.
С другими вариантами у Михеевой были большие проблемы. Записи с камер показывали, что Панкрат был знаком с девочкой, а значит, косвенно подтверждали его вину. Показания потерпевшей было оформлено идеально, опознание прошло по всем правилам. Зацепиться у Светы было не за что. Вдобавок, Витя предоставил ей список свидетелей: сплошные уголовники со множественными зафиксированными нарушениями закона и запятнанной репутацией. Прям, выбирай, не хочу! Им нельзя было выступать на стороне защиты. Только бы хуже сделали.
А Колесников времени даром не терял. Используя свои связи, он добился назначения самого бессовестного судьи в области. Мало того, что тот был нечестен на руку, так вдобавок, часто сажал невиновных, только чтобы улучшить показатели. Если, конечно, подсудимые были бедны. Света догадалась, что они с Колесниковым в сговоре. Только пока не знала, то ли не стесненный в материальных благах Игорь его подкупил, то ли чего-то пообещал. Скотина-судья приказал привести Панкрата в зал суда прямо с больничной койки, хотя прекрасно видел, что тому требовалась медицинская помощь. Он не обращал внимания на все логичные аргументы Михеевой. Витька Глухой предложил ей или подкупить, или застрелить гада. Но Света строго настрого запретила ему вмешиваться. Поэтому сейчас и стояла по стойке смирно, спокойно выслушивая нравоучения человека, который недавно дал беспрецедентно большой срок матери четырех детей за неуплату кредита, только чтобы не портить себе статистику.
– Ваша честь! Действия адвоката Михеевой выходят за рамки! Это безобразие! Доколи мы собираемся терпеть бандитский беспредел?! – возмущался Колесников на слушание по делу, с упоением жалуясь судье на ее неправомерные действия.
– Возмутительно! Кем вы себя возомнили? – распинал ее судья, чуть ли не брызгая слюной. – Это же додуматься надо, подключить вневедомственную охрану! А если все адвокаты начнут своевольничать?! Я обращусь в коллегию. Если у вас проблемы с памятью, то я вам напомню, что вы давно не прокурор! А ведете себя непрофессионально, как последняя…
– Ой, ваша честь, базар-то фильтруй! – раздался рокочущий голос Панкрата у нее за спиной. Несмотря на его еще плохое самочувствие, Света кожей ощущала необузданный гнев раненого тигра. Ей, казалось, что еще секунда и Панкрат чуть ли не зубами перегрызет решетки и накинется на судью. – А лучше пасть закрой!
– Тишина в зале! Что вы себе позволяете?! – застучал молотком судья. – Это неуважение к суду!
– Это ты мне, чучело? – рявкнул Панкрат, подскакивая с места и кидаясь на прутья решетки. – Так ты выпусти, я тебе популярно объясню, что такое “неуважение”!
– Панкрат, пожалуйста! – Света быстро вскочила с места, подбежала к нему и дотронулась до крепко сжатой ладони, обхватывающей решетку. – Пожалуйста… Я знаю, что делаю… – взглянув на ее руку, он громко выматерился сквозь стиснутые зубы и, несмотря на то, что его глаза метали гром и молнии, все же послушался и сел на место. – Прошу прощения, ваша честь! – обратилась она к судье. – Мой клиент впредь будет вести себя подобающе.
Света мысленно считала до ста, как учил ее отец в детстве, когда маленькая она злилась и не могла сдержать свое негодование. Михеева просто ждала и, как могла, тянула время. Она точно знала, что Колесников следит за каждым ее шагом. А значит, ни о каком подкупе судьи речи быть не может. Ее либо возьмут с поличным, либо Игорь получит дополнительный козырь против Панкрата. И Света обратилась к одному из самых могущественных людей в области, у которого компромат найдется, кажется, даже на самого господа Бога. Михеева пошла к бандиту и сутенеру Руслану Баринову. За ним числился должок, который он ей пожизненно выплачивать будет. Еще утром она предоставила в нужные инстанции видеозапись, на которой запечатлен судья, мало того, что отдыхающий в компании далеко не своей супруги, так еще и берущий огромный пакет с деньгами у человека, проходящего по его другому текущему делу.