Ты – Моя Душа

– Арина… – вновь осторожно остановил ее Аверин.

– Ну, прости, не удержалась… – Арина затушила недокуренную сигарету. Едкая горечь с холодным ментоловым привкусом сигареты обожгла внутри. Тринадцать лет брака коту под хвост! Спрашивается, ради чего она терпела обидные замечания свекрови столько времени?! Ради чего мирилась с Сашиным хроническим трудоголизмом? В этом браке Арина чувствовала себя слишком одинокой. Теперь вдобавок ко всему на нее будет намертво наклеен ярлык «брошенная жена». – Лидия Георгиевна будет в восторге! Кстати, ты уже их познакомил? – съязвила она. – Что твоя мама думает о твоей новой пассии?

– Арина, на следующей неделе я подам на развод, – перевел тему ее без пяти минут бывший муж. – Квартира останется тебе. Это твое детище, ты ею занималась, и я не в праве на нее посягать. Машина все равно записана на твое имя, так что тоже останется тебе. Мне меньше бумаг для оформления. Пока ты не выйдешь замуж во второй раз, я буду продолжать тебя обеспечивать. На твой образ и уровень жизни наш развод не повлияет, – заключил Саша деловым тоном, который всегда так ранил Арину. Ничего не изменится… кроме одного: у нее больше не будет Аверина. Арина не подала ни одного намека, что расстроена, лишь вновь театрально закатила глаза. Поддавшись необъяснимому искушению хоть в последний раз задеть мужа, она хмыкнула:

– Ты даже не даешь мне повода назвать тебя кобелиной чертовой, который испортил мне всю жизнь! Саша, ну кто так делает?! Ты убиваешь меня! – воскликнула она, жеманно пожимая плечами.

– Всеми документами я займусь сам. Не переживай. Я все оформлю, – не поддался на ее провокации муж и продолжил: – Как я уже сказал, каждый месяц буду переводить тебе определенную сумму на банковскую карточку, как обычно. Тебе должно хватить. Если тебе когда-либо понадобится моя помощь, то смело обращайся.

Аверин, воспитанный одинокой матерью, всегда был таким. Несмотря на то, что в глубине души он не уважал ни одну женщину, кроме, естественно, собственной матери, ― в непорядочности или хамском отношении обвинить его было сложно. Наверное, стоит поблагодарить Лидию Георгиевну за джентльменское воспитание сына. Тем не менее, это задевало Арину больше всего: его абсолютная убежденность, что она не в состоянии позаботиться о себе. Сколько скандалов у них было по причине его претензий, что она не умеет справляться самостоятельно с жизненными трудностями! Не сказать, что Саша был не прав в своих обвинениях. Она действительно не смогла бы содержать себя на нищенскую театральную зарплату. Но зачем же вечно тыкать ей в лицо, что без него она бы давно пропала бы? Это было унизительно и жестоко.

– То есть ты отвезешь мое авто завтра в автомастерскую? Что? – спросила она, передергивая плечами, и манерно захлопала ресницами, глядя, как он вопросительно приподнял бровь. – Там что-то барахлит.

– А сама ты это сделать не можешь? – хмыкнул Аверин.

– Я ничего в этом не понимаю. Да и зачем, если у меня есть ты, пусть и уже бывший, но все же муж? – Арина хитро улыбнулась на манер юной содержанки. Аверин обреченно вздохнул и рассмеялся.

– Ты никогда не изменишься. Ладно, завтра с утра я займусь твоей машиной, – согласился он. – За остальными вещами я приду позже.

Он взял сумку и направился к двери. Она последовала за ним.

– Ну что ж… прощай?

В этот момент какой-то черт дернул Арину. Она прекрасно понимала, что закатывать скандал на манер разъяренной жены было бесполезно и даже бессмысленно. Если уж этот холодный циничный мозг вынес приговор их браку, то его решение окончательно и бесповоротно. Никакие ее ухищрения, мольбы и слезные просьбы уже не остановят такого решительного и безапелляционного мужчину. Однако она не была бы собой, если хотя бы не попыталась испортить безоговорочную победу тридцатисемилетней гадине над ней, Ариной Авериной!

– Что ты делаешь? – растерянно спросил Саша, когда Арина облизнула свои пухлые губы и медленно провела ладонью по своей шее.

– Да ладно тебе, Аверин, давай хоть попрощаемся по-человечески. Поблагодарим друг друга и отпустим на все четыре стороны. Поставим, так сказать финальную, жирную точку в тринадцатилетнем браке. – Она дьявольски улыбнулась, когда заметила, что муж неотрывно следит за ее чувственным движением.

– Пошлячка, – улыбнулся Саша, с одной стороны он открыто не поддавался на ее провокацию, с другой ― как-то не сильно спешил покинуть их квартиру.

Быстрым движением Арина откинула с лица волосы и посмотрела на мужа. Она знала, что этот ее взгляд, немного исподлобья, томный и кокетливый, безотказно действовал на мужчин. Муж заводился мгновенно. Вот и сейчас в циничных зеленых глазах вспыхнули зловещие огоньки желания. Саша вскипел. Быстрым шагом приблизился, схватил ее и рывком распахнул полы халата. Арина вскрикнула и, опершись о небольшой стол в гостиной, тяжело задышала, вздымая свою большую для такой хрупкой женщины грудь. Чтобы быть более желанной для него, еще более вожделенной, Арина откинулась немного назад, позволяя мужу насладиться ее красотой и упругостью. Саша замер на несколько мгновений. Волшебство плавных линий и округлых манящих форм в очередной раз не оставило его равнодушным. Арина с наслаждением наблюдала, как он с явным восхищением впитывал в себя увиденное. Целый год без его голодного взгляда! Арина с удивлением обнаружила, что соскучилась по нему, и, кажется, не одна она. Ей труднее было сдерживать нарастающий зов плоти, ярость бурлящей крови, которая требовала действий, тех самых ритмичных, повторяющихся движений, когда их тела становятся единым целым. Рывком усадив Арину на столешницу, Саша стал мять и страстно гладить прекрасную грудь жены.

Сладость разлилась по телу Арины от сильных требовательных объятий и ласк мужа, наполнила все существо, захлестнула, отодвигая на второй план месть той другой женщине.

Почувствовав жадные губы на своей груди, язык, который прошелся по мгновенно ставшим каменными соскам, Арина протяжно застонала. Она сама широко раздвинула ноги и обхватила ими Сашу. Выскользнув из широких рукавов халата, обняла мужа за шею и подставила свои пухлые, приоткрытые губы для поцелуя. Обхватывая то верхнюю, то нижнюю губу, цепляясь и борясь языками, они страстно впились друг в друга, не желая уступать первенство. Оторвавшись, Арина стала покрывать поцелуями лицо мужа, его глаза, щеки, пока он сам не отстранил ее от себя, чтобы снова наброситься на ее грудь.

Погружение сосков в горячее кольцо Сашиных губ вызвало целую череду сладострастных стонов Арины. Она вцепилась острыми коготками в плечи мужа и, чувствуя, как все увлажняется и набухает внизу, стала нетерпеливо ерзать на столе, призывая его приступить к самому главному.

Галстук, не пожелавший развязываться, так и остался на шее мужчины, когда пуговицы рубашки с треском разлетелись по комнате, обнажая широкую мускулистую грудь. Арина даже не почувствовала, когда Саша, схватившись с двух сторон за ее трусики, рванул в сторону, освобождая себе путь к заветному месту наслаждения.

Разорванная ткань упала на пол, зазвенел пряжкой расстегнутый ремень и освобожденная, вздыбленная плоть одним торопливым, неумолимым движением проникла в нее. Никогда еще Арина не чувствовала себя такой наполненной, такой беззащитно нанизанной на мужской член. Если бы кто-нибудь сказал ей, что после нескольких лет замужества, находясь на грани развода, она будет с такой страстью отдаваться мужу, она никогда бы не поверила.

Член двигался то быстрее, то медленнее, девушка чувствовала, что Саша не хочет, чтобы все закончилось слишком быстро. Слишком острым, слишком страстным получился сейчас, казалось бы, обреченный на неудачу прощальный секс. Она и сама не хотела окончания, приподняв ноги, чтобы почувствовать мужа в самой-самой своей глубине, Арина растворилась в небывалом наслаждении единения.

Страстная истома превратилась в возвышенный полет. Арина летела, парила, содрогаясь в предчувствии неминуемого финала. Сильные крепкие руки подхватили ее хрупкое тело и, спустив на пол, развернули. Арина распласталась грудью на столе и сразу заложила руки за спину, такая наигранная беспомощность, подчеркнутая покорность возбуждала их обоих. Саша схватился за пышные ягодицы жены, раздвинул их в стороны и, задержавшись на мгновение, вошел в горячую, ждущую тесноту.

Уже совершенно не сдерживаясь, не контролируя себя, Арина стала громко вскрикивать и двигаться навстречу таранящему ее члену. В ее голове билось только одно желание, одно чувство, чувство напряженной струны, натянутой до предела, истомленной и звенящей. Ей требовалось зазвучать, ей требовалось лопнуть с громким криком, яростным стоном наслаждения.

Движения внутри Арины достигли, казалось бы, максимальной скорости и глубины, но совершенно неожиданно они стали еще более быстрыми. Такого Арина не ожидала, и оргазм, и без того быстро приближающийся к ее дрожащему от удовольствия рассудку, преодолел оставшееся время и расстояние как будто одним прыжком. Все тело Арины затряслось, задергалось, девушка закричала протяжно, в полный голос. Крепко сжав тонкую талию жены, Саша подождал пока сладкие, мощные судороги оргазма немного утихнут, и продолжил двигаться внутри нее.

Новый напор мужчины не позволил желанию Арины утихнуть. Ее накрывали все новые и новые волны удовольствия, снова и снова. Она почувствовала себя не самостоятельной личностью, не отдельным существом, теперь она была частью этого мужчины, который жадно и яростно проникал в нее все глубже и глубже.

Мужская рука схватила Арину за волосы и, оттянув голову, заставила оторваться от столешницы. Другая рука схватила освобожденную грудь и стала ее мять, пальцы нащупали сосок и сдавили его, перекатывая и массируя. Арина одной рукой уперлась в стол, выгнулась, чтобы мужу было удобнее ее ласкать, а вторую закинула за голову, притянув его к себе. Почувствовав быстрое горячее дыхание мужчины на своей шее, сладкую боль от сжатого в страстном порыве соска, она закричала. Казалось бы, уже покоренные рубежи удовольствия вновь пали, превратившись в пылающее горнило счастливого блаженства.

Рухнув без сил на стол, Арина продолжала содрогаться от нетерпеливых жадных толчков Аверина. Казалось, что он никак не может до конца насладиться ею. Всегда сдержанный, не поддающийся на простые человеческие эмоции, сейчас он открылся до предела. В него будто что-то вселилось. Никогда еще он не был с ней настолько диким. Арина буквально висела, нанизанная на его член, ее ноги не касались пола, Сашины руки поддерживали ее за талию, насаживая и насаживая на без меры разгоряченную вздыбленную плоть. Под этим напором истома двух оргазмов подряд вновь начала окрашиваться в цвет жажды, в цвет страстного желания.

Воспользовавшись краткой паузой, когда Саша торопливо гладил ее спину, плечи, пробирался под грудь, Арина выскользнула и, схватив мужа за плечи, заставила опуститься пол. Быстро оседлав мужчину, девушка направила член внутрь себя и, насадившись до самого основания, начала раскачиваться вверх-вниз, все наращивая и наращивая темп.

Очень скоро эта скачка превратилась в настоящее родео. Саша, нетерпеливо ласкающий волнующуюся грудь жены, оттягивающий и крутящий возбужденные соски, стал сам подбрасывать девушку, толкаясь тазом навстречу ее движениям. Громкие хлюпающие звуки наполнили всю комнату, звуки страсти, удовольствия, даже какой-то непристойности, они вновь заставили Арину испытывать прилив чувственного откровения, непередаваемого удовольствия от внутренней наполненности.

Вначале, когда Саша старался установить свой темп, Арина никак не могла приноровиться, мощные толчки мужчины сбивали ее с ритма. Один раз поймав движение мужа на самом его пике, девушка уже прочно оседлала своего партнера, и теперь это двойное движение превратилось в единый мощный напор. Арина впервые почувствовала, что сейчас она не противоположная, принимающая сторона в соитии, они теперь с мужем на одной стороне, они вместе двигаются навстречу удовольствию. Почувствовав, что и Саша тоже познал это ощущение единства разума и тела, Арина раскинула руки в стороны и отдалась неведомому до этого наслаждению.

Саша двинулся вверх и снова вверх, яростно и настойчиво он все двигал и двигал тазом, уже не опускаясь на пол. В этот момент Арина ощутила, как пульсирует и бьется в ее теле член мужа. Она задрожала, конвульсии наслаждения снова и снова пробегали по ее телу, заставляя разум отключаться, от невозможности выдержать такое сладкое напряжение.

Очнулась Арина на груди мужа, который ласково гладил ее по волосам. Все еще ощущая в себе не до конца опавший член мужа, Арина хотела было выпрямиться или скатиться на бок на Сашину руку, но не смогла. Сил хватило только на то, чтобы протянуть свою руку и переплести пальцы с пальцами мужа.

Оба молчали после этого необъяснимого безумия. Если у них и были противоречия по остальным вопросам, то в сексе они всегда звучали в унисон.

– Что сказать?! Умеешь ты, Аверин, с достоинством попрощаться с брошенной тобой женщиной! Моральную компенсацию получила сполна! – первой нарушила их молчание Арина, пытаясь совладать с растекающейся по телу негой. Саша засмеялся и поднялся, помогая встать и ей. Быстрыми движениями он стал поправлять одежду. Арина молча наблюдала, как муж приводит себя в порядок. Он поднял брошенную на пол сумку, развернулся и странно взглянул на нее.

Прошло их время. Он сейчас выйдет из квартиры и их тринадцатилетний брак рухнет. Несмотря на все проблемы, расставание всегда дается нелегко. Возможно, давит тяжесть несбывшихся надежд, возможно грустное сожаление о совершенных ошибках… Аверин хотел что-то сказать ей напоследок, но Арина его опередила:

– Аверин, если мне понадобится подобного рода помощь, я же могу тебе позвонить? – она томно взглянула на него, завязывая пояс шелкового халата. – Не оставишь же ты жену, пусть и бывшую, в беде? Ты же джентльмен?!

– Арина, ты неисправима, – усмехнулся Аверин, взглянул на нее в последний раз с горьким налетом грусти о несбывшемся семейном счастье и вышел из их квартиры.

После того, как за мужем захлопнулась дверь, кокетливо-соблазнительное выражение стекло с лица Арины. Как часто она смывала яркий театральный грим с лица, слой за слоем, она стерла лживую маску беспечности и равнодушия. После его ухода, теперь уже окончательного, на Арину нашло отупение. Слез не было. Громких причитаний и сожалений о прошлом ― тоже. Она подошла к окну, оперлась лбом о холодное стекло и прикрыла глаза. Недовольный ветер бросал в окно редкие капли дождя. Они глухо стучались и, не дождавшись ответа, зависали на оконном стекле. Дождь скорбно плакал за нее…

За тринадцать лет брака, она успела изучить своего мужа. Если Саша принял решение, ничто не заставит его передумать. Аверин терпел до последнего, а потом обрубал одним махом. В одно мгновенье. Точка. Тринадцать лет совместной жизни подошли к концу. Очередной жизненный этап завершен. Бесполезно пытаться его вернуть, возобновить их отношения, наладить семейную жизнь. Все кончено. Арина поняла это, как только услышала решительное и жестокое «Я подаю на развод». Она должна это принять. Отпустить его. Нельзя удержать того, кто хочет уйти. Тем более что, стоило признать, пусть даже это причиняло боль, но вместе они несчастливы.

Однако Арина Аверина не была той, кто легко сдается. Что-что, а смирение не являлось сильной чертой ее характера. Когда-то она клялась, что только смерть разлучит их. И пусть ни одна пигалица из приличной семьи, с высшим образованием и социально достойной профессией не думает, что она сможет отнять то, что Арине непосильным трудом удалось достичь! Никогда не стоит недооценивать приехавших в столицу бедных провинциалок, сумевших однажды добиться своего. В этих женщинах есть одна отличительная черта, которая делает их непобедимыми: жадность. Такие женщины всегда голодны и слишком упрямы, чтобы сложить оружие и смириться. Только через ее труп немолодая врачиха получит ее мужа. Пусть даже не надеется.

«Перед рассветом всегда темнее», ― говорила воспитавшая ее бабушка, которую Арина ненавидела. Но старая карга была права. Пусть сегодня Арина ничего не смогла бы исправить. Она достала бутылку шампанского, сделала себе ванну с душистой пеной, о которой мечтала целый день и с явным удовольствием улеглась в нее. Сдунула пену с руки и наблюдала, как разлетаются во все стороны мелкие воздушные пузырьки. Мысли улетели в одно мгновенье. Пустая голова, не обремененная тяжелыми думами —― то, что ей было необходимо весь сегодняшний проклятый день. Одинокая капля стекала с хрустального высокого фужера, наполненного игристым вином. И лишь фантомная боль разрывала грудь в клочья в том месте откуда только что украли ее любовь… Растоптанная Авериным душа бесслезно скулила навзрыд…