- -
- 100%
- +
Острый, пронзительный глаз уставился на Тамару, и время будто замерло. Старуха тяжело дышала, склонившись к ней через стол. Холодок пробежал по спине Тамары, но привыкшая держать чувства в узде и не показывать их окружающим, она коротко кивнула:
— Делаем, что надо.
— Ну, гляди сама, — резко сделавшись равнодушной, улыбнулась нехорошо бабка Шура и потянулась к ножу, положила его между собою и Тамарой, — Тиби решать. Значит так, само верно средство присушить мужчину так, чтобы он как телок тебе в рот смотрел и собственной башкой не думал — это на женскую кровь сделать. Но это покамест не твой вариант. Потому сделаю я чичас кой-чего другое, на время, чтобы он, так сказать, поскорее исполнил то, что тебе надобно. А уж после, как родишь, да в силу войдёшь — приедешь ко мне снова. Я тебя научу, как на кровь присуху сделать. И тогда он навеки от тебя не отвяжется. Даже если и умом понимать будет, не смогёт уйтить. Только ту присуху подделывать надобно. Обновлять, то бишь. Сама это делать станешь.
— Хорошо, — Тамара кивнула.
— Не передумала?
— Нет.
— Тогда обернись и посмотри вон туда, — старуха указала рукой на трюмо, — Это будет залогом нашего уговора.
Тамара, не понимая, что там ещё хочет учудить старая ведьма, обернулась к зеркалу и обомлела — тёмная муть подёрнулась рябью, как серая гладь воды в ветреный день. А после кто-то провёл по зеркалу с той стороны, стерев волны серым длинным рукавом, и Тамара увидела того, кто находился по ту сторону стекла. Это была она сама, но только гораздо старше. Глаза той, зазеркальной Тамары, смотрели колко и холодно. Она улыбнулась, и рот её разъехался до самых ушей, жутко и противоестественно. Тамара вжалась в стул, забыв, как дышать. А её двойник протянул руку, и та легко прошла сквозь мутное стекло, выпроставшись из зеркала наружу, рука через всю комнату потянулась к столу, за которым сидела Тамара, растягиваясь будто каучуковая лента. Тамара замерла, не в силах встать и убежать. Рука дошла до неё и остановилась в нескольких сантиметрах от лица, а затем, застыв на мгновение, рванулась вперёд и накрыла ладонью лицо настоящей Тамары.
Глава 8
Когда Тамара пришла в себя, она увидела, что по-прежнему сидит на стуле перед бабкой. Та что-то деловито перебирала на бархатной скатёрке, совершенно не замечая Тамарку, словно той и не было тут. Высыпав из большой коробки какие-то бумажные кульки, старуха разложила их перед собою и, послюнявив палец, перелистывала пожелтевшие от времени страницы старой книги, лежавшей перед нею на столе. Тамара поморщилась, потрясла головой, стряхивая остатки пелены с сознания, и пугливо огляделась.
— А где эта?… Из зеркала.
— О, очнулась? — старуха подняла на гостью глаза.
Сейчас её второй, подёрнутый белой плёнкой глаз, был совершенно обычным — ничего потустороннего в нём не чудилось. Здоровым глазом бабка Шура уставилась на Тамарку.
— А я гляжу, сомлела ты чавой-то. Ну да, в твоём положении тако быват. Не мне тебя учить, чай.
Бабка хохотнула и, отсыпав из нескольких кулёчков тёмно-бурого порошка на газетный обрывок, ловко скрутила его в треугольник.
— На вот, держи, заваришь с этой травкой чай — врач твой всё сделает, что захошь. Тем паче шибко-то просить и не надо. Готов он жониться, я уж сказала тиби.
Тамара боязливо покосилась на трюмо. Оно стало совершенно обычным, мутная гладь его отражала убогую обстановку комнаты, искажая и превращая мебель и людей в размытые пятна.
— А где эта? Которая в зеркале была?
— Ты о ком это, девонька? — удивилась бабка, почти искренне, но Тамара уловила в её реакции хорошо разыгранное притворство, — Окромя нас с тобою туточки нет никого. Разве что вон, Василий мой.
Она кивнула на кота, который крепко спал, изредка подёргивая ухом, когда мимо пролетала одинокая муха, заблудившаяся в избе и никак не соображавшая, как ей найти выход.
— Баба Шура, вы же знаете о чём я! Там, в зеркале отражение было, женщина, а потом она руку протянула и меня коснулась и я сознание потеряла.
— Да бох с тобою, девонька, никакой женчины не было тут. Приблазнилось тиби. Говорю — сомлела ты. Бываить… Бери вот травку, с чаем смешай, мужика свово напои ею. И всё как надо устроится. Да не забудь. Как родишь дитё-то, да первая кровь появится, так ко мне приезжай. Сделаю, что обещала.
Тамара поднялась на нетвёрдые ноги, снова замутило, голова кружилась.
— У, да тиби совсем развезло, — посетовала бабка, — Можа чаю?
Тамарка сфокусировала взгляд на кухонном столе, виднеющемся через порог, на столе громоздились друг на дружке несколько, немытых со времён пришествия Христа, чашек и отрицательно помотала головой.
— Ну ступай, ступай тады, — напутствовала бабка, подталкивая её к выходу.
— А заговор? — слабо поинтересовалась Тамарка.
— Какой заговор? — удивилась та.
— Ну, как же… Чтоб отвар подействовал, — неуверенно высказалась Тамара.
Бабка хохотнула:
— Всё бы вам заговоры читать, и так подействует, не боись. Я свою работу знаю. Ступай сиби. Провожать не пойду. Ворота сами там отоприте, да выходите, можете не запирать за собой.
Она махнула рукой, похожей на костлявую птичью лапку, и захлопнула дверь. Тамара осталась стоять в сенцах. Она нащупала в потёмках ногой свои сандалии, обулась и толкнула входную дверь на улицу. В какой-то миг показалось ей, что бабка Шура разговаривает с кем-то в избе. «Да мало ли, старые люди порой беседуют сами с собой», — подумалось Тамарке, которая уже занесла ногу над ступенью. Но вдруг она остановилась и кожа её покрылась мурашками. Бабке кто-то отвечал. Женский голос, высокий и так похожий на её собственный. Тамарка метнулась обратно к двери, ведущей в избу, прижалась к ней ухом, вслушиваясь, но ни звука больше не донеслось с той стороны и, подождав немного, она выдохнула и вышла на крыльцо.
— Ну что там? Сделала бабка, что надо? — подскочила тут же мать, в нетерпении поджидавшая её, сидя на коряжистом пне, притулившемся у покосившейся сараюшки.
— Да, всё нормально, — вяло ответила Тамарка, внезапная слабость накатила на неё, и хотелось только одного — лечь в постель и спать, спать, спать…
Всё прошло даже лучше, чем Тамара ожидала. Вернувшись в город, она в первый же день пригласила Егора к себе, на съёмную квартиру, и сделала так, как велела бабка Шура. На следующий день Егор встретил её после работы с коробочкой, в которой блестело заветное колечко. Свадьба была скромная, принимая во внимание состояние невесты (она сослалась на неважное самочувствие), и потому отметили торжество в кругу близких друзей и родственников в небольшом кафе. Мать Егора, Инесса Павловна, поздравлявшая молодых, улыбающаяся и счастливая, тайком глядела на невесту сына с некой тревогой и необъяснимым чувством отвращения в душе. Отчего оно возникло, она не могла объяснить даже себе. Да, невеста старше, но ничего, выглядит она хорошо и внешне эта разница абсолютно незаметна. К тому же Тамара — врач, а не как эта, как её там?… Инесса Павловна нахмурила лоб — а, Юлька, точно, медсестра. Слава Богу, что она сумела вовремя вмешаться в эти отношения и оградить сына от наглой провинциалки, желающей за счёт Егора покорить столицу и устроить личную жизнь. Сын и не догадался о том, что это её рук дело. Нахалка отстала от её сына. Но отчего же на душе так неспокойно? «Да ерунда, — отмахнулась она от навязчивых мыслей, — Это всё от волнения. Чай не каждый день сын женится». И она подняла бокал за молодых, а назойливый червь всё точил и точил изнутри, как ни старалась она его придавить.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.