Академия Иллюзий. Любовь на гранях

7

То что Хайме-Андрес да Кастелло-Мельхор, клявшийся мне в божественной любви и верности, откажется от своих слов, было лишь вопросом времени.

Конечно, я не верила в это. Но, будучи реалисткой, которая точно понимает, что происходит, я не могла об этом не думать.

Особенно после его записки.

Особенно, после предательства моей пятерки.

Особенно зная, насколько амбициозны его родители и как долго их род – и целенаправленно – шел к вершинам власти. Прежде меня не слишком беспокоил тот факт, что я «удобная» во всех смыслах невеста для наследника. Я знала себе цену, знала, что привлекательная и умна, что со мной интересно без всяких титулов… и что я также выберу мужчину, исходя из величия предков.

Хотя мои родители – в отличие от многих – никогда не пытались меня продать или заставить… Их отношения были основаны на глубоких чувствах, и мы с Питером многим восхищались, понимая, насколько им – и нам – повезло. Их мудростью, любовью, уверенностью друг в друге, нежностью по отношению к нам. И они желали нам с братом того же.

Но я никогда не собиралась идти на поводу у чувств. И надеялась, что мой избранник будет сочетать все нужные мне качества…

Так и получилось.

Наша с Андре история была похожа на сказку.

Молодые, красивые, родовитые и сильные маги… Завеса, да о таких как мы слагают романтичные песни!

Он ни разу не давал мне повода усомниться в том, что я сделала правильный выбор.

Мама  разговаривала со мной, пытаясь выяснить, не было ли некого… давления обстоятельств. Но оставила меня в покое, когда я четко дала ей понять – да Кастелло-Мельхор достоин быть моим женихом. Родители только взяли с меня обещание, что я не наделаю глупостей и не выйду замуж до окончания Академии… И я не собиралась торопиться. Зачем? Впереди была длинная жизнь, а я была уверена в своем выборе.

И эта уверенность – как и во многом другом – не могла не пошатнуться… Когда я увидела следующим утром Андре на пороге своей комнаты.

Очень ранним утром.

Сердце болезненно сжалось… но я сказала себе, что он просто недавно вернулся в Академию и сразу захотел меня увидеть.

Могла ведь я еще несколько минут пожить под защитой собственных иллюзий?

– Ты прекрасно выглядишь, Каталина, – сказал он так, будто не это имел в виду.

Я лишь пожала плечами.

Сложно выглядеть прекрасно, когда ты всю ночь изучал толстенный фолиант про магов-одиночек. Но я успела пару часов поспать, умыться и даже одеться. Так что мне не было стыдно за свой внешний вид.

– Проходи.

Андре не раз был в моей спальне, но сейчас будто не знал куда приткнуться. Встал возле окна, потом присел на кровать, спохватился, вскочил с нее и устроился на стуле возле стола, за которым я обычно читала.

Я ему не мешала метаться, только смотрела внимательно. В какой-то мере даже любовалась. Его уложенной прической, тонкими, благородными чертами лица, крепкой фигурой. Он был хорош, и правда хорош собой. Молодой мужчина с идеальными манерами и происхождением.

Идеальным уровнем силы.

В нашем мире магические осколки передавались от родителей к детям, приумножаясь. И, за редким исключением,  чем больше их в каждом из родителей, тем больше доставалось ребенку.

Наверное род Кастелло-Мельхор выбрал меня именно по  этой причине… Они или он?

Да и я не могла отрицать, что выбирала – в том числе – за силу. Которую он был способен концентрировать почти до максимального уровня. Как и я.

Но этот факт не отменял того, что даже самый сильный род и маг может не решиться вступить в союз с той, от кого отказалась корона.

Андре вздохнул и выпалил:

– Мои родители заставляют меня разорвать помолвку.

Удар попал точно в цель.  Как  еще я не упала?

– Не знала, что была помолвлена с твоими родителями… – просипела.

Он посмотрел на меня с отчаянием и решимостью.

– Ты не можешь не понимать…

– Что ты решил не бороться за нас? – тоска и боль, несмотря на все мои попытки сдержаться, прорывались в каждом слове. Я смотрела на того, кого считала родным и близким человеком – почти что частью моей семьи! – и понимала, что вижу его в этом статусе в последний раз. На мгновение мне захотелось умолять… встать на колени и молить, чтобы он не бросал меня. Но я  подавила этот порыв и продолжила. – Ты не прав. Я не понимаю, почему ты поддался им.

– Я пытался убедить их, – он вздохнул и запустил пальцы в светлый волосы… Как я любила делать, когда мы были наедине…

Завеса!

Не хочу об этом думать.

– Я два дня проторчал в нашем доме, пытаясь договориться. Умоляя помочь тебе, сделать частью нашей семьи, чтобы защитить. Но… вчера отец вернулся из дворца и сказал, что король в бешенстве, и удар может обрушиться и на наш род, если я буду настаивать.

– А может и не обрушится.

– А ты бы стала рисковать? Своей семьей?

Он посмотрел на меня зло и с некоторой надеждой. Как-будто хотел услышать заверения, что я рискнула бы всем.

Но правда была в том, что я сама не знала.

Сглотнула слезы и теперь уже сама подошла к окну.

Зародившееся утро посеребрило площадь, и та выглядела торжественно и красиво для того, чтобы похоронить еще одну мою мечту.

– Отец сказал, что отлучит меня от рода, если я буду настаивать, – продолжил Андре глухо.

– Конечно. И перестанет давать тебе денег, – я невесело усмехнулась. – Мы все так зависимы… от милости короля, от наших принципов, от привычек. Привыкли быть обласканы и богаты и нами, оказывается, так легко манипулировать, если только пригрозить забрать это.

– Каталина…

– Уходи.

– Я хотел бы остаться твоим другом.

– Не стоит. Как ты уже понял, моим другом оставаться тоже опасно.

– И все же…

– Убирайся! – я уже орала. Истерично, некрасиво, выплевывая этим криком черноту, которая клубилась у меня вместо крови, – Прочь из моей комнаты и больше никогда не подходи ко мне!

– Кати…

– И не смей называть меня этим именем! – зарычала, – Оно только для моего будущего мужа!

Я быстро прошла вперед, распахнула дверь, а сама, не глядя на вскочившего парня, спряталась в ванной комнате.

Меня трясло. Грудная клетка ходила ходуном, а зубы выдавали быстрый ритм. Я до упора открыла вентиль с водой – как хорошо, что она ледяная! – и сунула под него голову, надеясь хоть как-то прийти в себя.

Помогло.

Дрожа, высушила волосы, мягко обдув их нагретыми воздушными потоками, вытерла лицо и пощипала щеки.

Слез не было. Откуда им взяться если внутри – пустота?

Я вернулась в комнату – Андре, конечно, не было – и собрала вещи на занятия. А потом долго сидела на краю кровати, дожидаясь начала учебного дня и не желая появляться в столовой на завтрак.

Следующие несколько дней прошли как в тумане.

Как ни странно, меня не трогали, не задирали. Я почти никого не видела – и не смотрела ни на кого. Просто ходила на занятия, где даже магистры не задавали мне вопросов. Ела в столовой, продолжая сидеть в одиночестве за облюбованным однажды столом, изучала в библиотеке все возможные книги, в которых была информация о самостоятельной работе с кристаллами, и проваливалась в тяжелый сон без сновидений.

Если кто и сплетничал за моей спиной, то делал это достаточно тихо.

А потом меня вызвали к ректору. И хотя на этот раз обошлось без прерывания занятий – секретарь подошел ко мне, когда я направлялась вечером в библиотеку – ничего хорошего я от этого вызова не ждала.

И оказалась права.

– Попечительский совет потребовал забрать у тебя «особый» статус, – начал он разговор, после того как я уселась на место.

– А вы не ходите вокруг да около, – поморщилась. Как-то после всего произошедшего мои привилегии… волновали меня уже меньше. – Комнату, личных наставников… что-то еще?

– Золотую нить.

– Что вы имеете в виду? –  я нахмурилась, – Это же знак каждого студента.

– Именно.

– Но… – я все еще не понимала, – король потребовал находиться в Академии и…

– Мы знаем о требовании Его Величества, – ректор выглядел смертельно усталым, но мне не было его жалко. Вот ничуть. Я, похоже, начала просыпаться после прострации, в которые меня ввергли все предыдущие новости. И то, что просыпалось вместе со мной, было способно уничтожить окружающих в радиусе километра.

– Тогда о чем речь? – спросила жестко, и мужчина посмотрел на меня с опаской.

– Послушничество.

– Что?! – вскочила так быстро, что стул отлетел прочь. Послушники… простолюдины, едва ли способные доучиться до конца второго курса. Им можно было присутствовать на занятиях, но взамен они выполняли посильную работу – попросту ту, которую остальным делать не хотелось. В нашей академии они были… наверное. Но я никогда их не замечала, а даже если бы заметила – прошла бы мимо.

И мне предлагалось стать этим?

– Почему? Это что, какая-то изощренная месть?!

– Эва – Каталина… – он вздохнул, – Академия Иллюзий – платное учебное заведение. Для каждого. И стоит не мало. За тебя платили родители, но сейчас все деньги – даже выплаченные за второй курс – конфискованы.

– Так заплатите вы! Вы же дальний кузен моей матери! Неужели…

– Мне ясно дали понять, что этого делать не стоит.

– А вы слишком беспокоитесь за свое место, – сказала горько.

– Я шел к этой должности слишком долго,  и она выборная, ты прекрасно знаешь! Попечители могут…

– Мой отец был одним из попечителей и первый голосовал за вас – и так вы ему отвечаете? – мой голос наполнился презрением. – Не понимаю, зачем король оставил меня на свободе? Лучше бы отправил к родителям в тюрьму. Потому что то, что происходит сейчас, мало чем отличается от пожизненного заключения.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь!

– Зато все вокруг, похоже ,задались целью объяснить мне это!

Я сжала челюсти, не намереваясь больше вести этот разговор и пошла в сторону двери. Но когда коснулась ручки услышала:

– Есть еще один вариант.

– Какой же? – спросила глухо.

– Найти поручителя.

Замерла.

Поручительство не было развито в нашей академии, в отличие от провинциальных, но я была знакома с этим понятием. Студент – или его семья – ручались, что другой студент по окончанию академии найдет работу и выплатит все деньги за обучение.

– Неужели вы полагаете, что кто-то пойдет на это? Вы же не стали…

– Тем не менее ты можешь попробовать. Я поручу секретарю повесить объявление и дам тебе срок до завтрашнего полудня.

– Ох, спасибо, – съязвила, – Мне наверное стоит быть благодарной.

– Стоит, – кажется, я разозлила мага, – Ты не представляешь, сколько судеб сломал арест твоих родителей, и какие это будет иметь последствия для королевства! Потому да, тебе стоит заметить, что к тебе относятся не так уж плохо… и быть благодарной.

– Это вряд ли, – сказала совсем не вежливо. Но пересилила себя и попросила, – Пусть добавляет.  Объявление. Хуже уже не будет.

Но я ошиблась.

Потому что когда на следующий день подошла к магической доске, на которой не только каждый полдень выставлялся обновленный рейтинг лучших и худших студентов, но и появлялась различная информация, там уже была толпа.

И я знала, на что они смотрели…

На единственное имя под «моим» объявлением.

Луисы-Эрики да Кадавал.

Втайне я надеялась, что капитан моей бывшей пятерки, который как никто знал мои способности, возьмет на себя эту ношу. Или мой бывший жених, который так надеялся стать моим другом.

Или кто-то из многочисленных приятелей, чьи родители дружили с моими…

Но мне и в голову не приходило, что поручителем может захотеть стать та, кто всеми силами пыталась меня уничтожить. И стоять теперь рядом, со злорадной ухмылочкой, уже предвкушая, как она будет помыкать мною.

Грудь сдавило, но я только выше задрала подбородок.

Сдержанность и умение не поддаваться обстоятельствам – признак благородной крови. Так говорили мои родители. И что бы ни произошло, я не буду умолять или пресмыкаться.

– Катали-ина… – пропела мерзкая девка. – Как жаль, что никто кроме меня не захотел помочь тебе, бедняжке. Что ж, придется тебе…

– Не придется, – я ответила совершенно спокойно, – я лучше буду убирать общественные нужники, чем запачкаюсь о твою грязь.

Смешки собравшихся вокруг вполне дополнили мое выступление.

– Значит так и будеш-шь делать, – прошипела  взбешенная блондинка, – Потому что у тебя больше нет выбора.

– Ну почему же… – сказал вдруг мужской голос позади нас и толпа, окружившая меня и Луису, шарахнулась в сторону. – Я тоже готов предоставить свое поручительство.

8

Я хорошо запомнил тот день, когда впервые увидел Эву-Каталину.

Снежную Королеву, как её позже прозвали в Академии. Редкостную гордячку, считающую себя на голову выше всех окружающих.

Девчонку, которая бесила бы меня одним только фактом своего существования, если бы, к тому же, не показывала острые зубки каждый раз, когда мы с ней пересекались.

В тот день мы стояли с парнями в общем зале, торжественно украшенном по случаю начала учебного года, и «встречали»  первокурсников. Точнее, первокурсниц. Как делали это и раньше. Рассматривали вновь прибывших и лениво заключали между собой пари – кто из нас и кого, а также насколько быстро… совратит.

Понятно, что чем симпатичней была девушка, тем выше была ставка. Но я не слишком всматривался в студенток, с восторженными улыбками осматривающих пока незнакомое место. Меня вполне устраивала моя нынешняя любовница… обе. И не хотелось иметь дело с какой-нибудь неумехой, которая будет потом бегать за мной, заливая пол слезами. Но это было привычное развлечение, от которого я не стал отказываться. А буду ли делать с ними что-то – не имело значения. Ради разнообразия могу и проиграть.

До сих пор перед глазами это воспоминание.

Как на пороге появляется закутанная в плащ тоненькая фигурка. А потом девушка сбрасывает с головы капюшон и поправляет неуступчивую светлую прядь с необычным рыжеватым отливом. И Роша рядом со мной замирает, подается в её сторону, выдыхая:

– Её забираю я.

У меня же вырывается ругательство.

Нельзя сказать, что Эва-Каталина была самой красивой из всех девиц, которых мы когда-либо видели. Нет, тут другое… Чувственность, помноженная на уверенность в себе.  Ладная фигурка, подчеркнутая довольно вызывающим для этого общества, почти мужским костюмом. Роскошные волосы,  которые, в отличие от своих однокурсниц, она не превратила в идиотское гнездо на голове, а оставила распущенными. И как-то сразу становилось понятно, что так намного красивее и дороже, что ли. Прозрачные глаза и нереально сексуальные пухлые губы, которые она в волнении прикусила.

Завеса.

Обычно я не реагировал так бурно. Да, меня могла привлечь хорошенькая мордашка, глубокое декольте или неприкрытое желание и похоть, которую мне демонстрировали, но чтобы ощутить что-то подобное тому, что я почувствовал… будто мне со всему размаху залепили по солнечному сплетению, а я даже не успел прикрыться.

Это было дико. Потому я и обратил на нее внимание.

И не я один обратил. И потому ответил твердо

– Нет, она моя.

– С чего это тебе достанется такой лакомый кусочек? – буркнул друг, и я уже собрался объяснить, с чего, как к нам наклонился Мигель.

Еще один из нашей пятерки, который окончательно стал «своим» на втором курсе, когда сломал мне ребро, а я ему нос. Мигель был наследником одного из самых благородных родов королевства, да еще и пра-пра-пра внуком основателя академии. Он имел каждую, кто хотел раздвинуть перед ним ноги, не важно какого сословия – считал это «отсутствием предрассудков». Редко появлялся на занятиях – но при этом оставался одним из самых сильных магов – дерзил магистрам, за что ему порой от тех же прилетало. И провернул за эти годы пару дел, из-за которых другого выгнали бы из академии…

А еще он проводил все каникулы в путешествиях, а не в своем родовом замке. И к нам-то прибился потому, что это было вызовом и бесило его родителей, а Мигель старался сделать все, чтобы взбесить их.  Я не знал, что у него там на самом деле с родственниками – сам парень не делился, а я не  лез, потому что считал не своим делом – но тот факт, что отец не спешил его наказывать или как-то еще реагировать на подобное поведение, продолжая давать денег, навевал на определенные мысли.

– Любуетесь Эвой-Каталиной? – спросил парень насмешливо, кивнув на заинтересовавшую нас девушку.

– Ты ее знаешь?

– Каждый из тех, кто когда-либо бывал на приеме в королевском дворце, знаком с ней. Ой, я и забыл, что ты там никогда не был, – он громко заржал, а я подавил в себе раздраженный вздох.

В сущности Мигель мне нравился, и я был в нем уверен, но иногда его шуточки....

– И она.... – поторопил, стараясь не выдать свое нетерпение.

– Дочка первого советника короля. Великий род и все такое. Видишь, как увивается вокруг нее Хайме-Андрес да Кастелло-Мельхор? Уверен, его семейка спит и видит, как поженить их. И обратите внимание – она не против. Я уже несколько раз видел их вместе на приемах, так что еще немного и нам объявят о «счастливой помолвке».

Я скривился.

Хайме- Андрес с самого начала, как мы поступили, постарался сделать все, чтобы я почувствовал себя не на своем месте. Но его достоинства и статус, которыми он так кичился, были и его недостатками – и ему не раз прилетало за заносчивость и веру в собственную непогрешимость.

У меня были свои методы.

И этот ублюдок сейчас обнимал ту, которую я собирался сделать своей.

– Ничего, – хищно улыбнулся, – она просто еще не знакома с настоящим мужчиной.

Мигель внимательно посмотрел на меня и покачал головой:

– Учти, Эва – Каталина… Не так доступна, как тебе может показаться, и она… Впрочем, не буду лезть. Дело твое.

Она стала моим делом, да. В какой-то мере наваждением. В те первые дни я даже позволил себе совершенно глупую жалость, что не обладаю двойной фамилией и именем.