Последний шанс палача

Глава 1

Кто ходит в гости по утрам?

Лето 2010 г.

С утра, как обычно, болела голова. Невыносимо трещала. Первая сигарета спасения не принесла, да и горный воздух оказался мертвому припаркой. У крыльца, на вкопанной лавке Глеб закурил вторую – только тут глаза потихоньку открылись, и тиканье в затылке сделалось легким шумом. Теперь умыться, принять пару капель, улыбнуться миру окружающему…

Окружающий мир того стоил! Сопки, кипень тайги, да ледяные пики на горизонте. Ни мошки тебе, ни комарика, способных испортить человеку утреннее похмелье! Такой вот уголок Швейцарии на юго-западе Сибири, туристический рай. Забор из тесаных бревен сбит покрепче острожного – от зверя, не от грабителей – а двухэтажный теремок кемпинга сочится круглый год смолистым янтарем. Пачкает стильные куртки и ветровки зазевавшихся туристов, но рабочему камуфляжу такое не страшно. Нагретая кедровая доска кажется спине мягкой, догорающая сигарета пахнет ностальгическим, подзабытым уже. Недешевое, кстати, «Sobranie», какого в ближайших селах и улусах не купить. Одно из немногих, позволяемых себе «барств». Первые полгода в этом Эдеме мелькнули для Глеба быстрее московского метро – прежняя жизнь забывалась, легкие привыкали к кедрово-озоновому коктейлю, да и болячки многие ушли сами собой. Ненадолго! Такая уж тварь человек, что от хорошего быстро устает. Зачем вот, скажите на милость, квасить теперь в одиночестве – конкретно и ежедневно?! Тремором зачем мучиться посреди такого пейзажа? Табаком травиться, чтоб кашлять потом? Не знаете?!

Привычка говорить (и пить) наедине с собой родилась у него именно здесь. Обратная сторона природной благодати, когда из всех собеседников на ближайшую сотню кэмэ – одна молчаливая женщина по имени Айла. Вот и она, кстати:

– Гхлеб! Дрова нету совсем!

Другого от нее не услышишь, пожалуй. Пожилая неграмотная дочь айланского народа – почти коренного для этих мест, повидавших и скифов и Чингисхана. За восемь сотен лет потомки монгольских оккупантов глубоко зарыли меч войны, вернулись к охоте и скотоводству, сделавшись вполне приятными в общении. Нормально принимали и казаков с крепостями-острогами, и урядников государевых, и красных комиссаров – тайга всё стерпит. Конец буйного XX века подарил айланам пресловутый суверенитет, что, по мнению Глеба, на пользу им не пошло абсолютно. Златогорская автономная область немедленно стала республикой, переименована была в Айла-Тау и обзавелась полноценной бюрократической обоймой, включая парламент и президента. Название, впрочем, не прижилось – в отличие от «слуг народа», наводнивших единственный в республике град-столицу Златогорск. Сам народ к «слугам» примыкать не спешил, продолжая, в массе своей, населять горы и почти не отрываясь от природы. Оно и к лучшему.

– Гхлеб, водичка тоже нету! Нести надо!

– Да погоди ты, ёлки! Мертвого задолбаешь! – проворчал, заставляя себя встать. Соревнование в упрямстве с Айлой изначально лишено перспектив – не зря ее Петрович сюда поставил! Костьми старыми ляжет, но порядок на базе будет обеспечен! Для нечастых туристов Айла готовила национальные блюда, себя и Глеба кормила наваристой мясной похлебкой, а для прочего не годилась в силу возраста и вредного характера. Жили как брат с сестрой, охраняя десять соток здешней земли, обнесенных тем самым забором. Глебу большего и не требовалось. Устал от людей еще в прошлой жизни… ладно, не будем о грустном. Колун отыщем, ткнем клавишу раздолбанного китайского «Павасоника», помолимся, для порядку, чтоб кассету не зажевало…

…Зачем казаку добрый конь?

Чтоб степь под копытами пела!

Точеный клинок да гармо-онь…

Глеб подпел про баб, которые «…последнее дело», и в походке его заметно прибавилось бодрости. Толстенный сосновый ствол, распиленный вчера на чурбаки, ожидал в траве позади терема – чем не фитнесс-тренажер?! Средство сублимации от подзабытого нынче персонажа Челентано, да и Николай-император не брезговал, говорят. Сочный бас Шуфутинского сменился хип-хоп скороговоркой, и топор рухнул на первый чурбан, обратив его в россыпь трескучего золота. Смолой запахло, задором, жизнью. Пошел процесс!

Девушку Глеб увидел на пути к дому, загруженный под завязку древесиной и вполне уже счастливый. Тормознул даже, чуть поленья не рассыпав.

Откуда она взялась?!!

В Златогорье, конечно, туристам медком намазано, только уровень у всех разный. Большинство оседает на западе республики, среди хороших трасс и кемпингов, кое-кто прорывается глубже – на конях, мотоциклах, пешком. Истинные фанаты забредают в совсем медвежьи углы – на таких и рассчитана база, мудро воткнутая Петровичем вдали от благ цивилизации. Опытные люди забредают, знающие тайгу и не привыкшие с ней шутить. Отлично экипированные, с GPS, палатками, оружием. Группой обязательно!

Девушка, украсившая собою столик во дворе базы, на туристку походила как Ксюша Собчак на борца сумо. Такие фифы предпочитают наблюдать тайгу из окна внедорожника, а поодиночке даже в городской парк не выходят. С этой мыслью бросил Глеб у крыльца древесину, и губы его растянулись в подобии улыбки. Улыбаться надо гостям!

– Утро доброе! Желаете чего?

– Спасибо, – голос незнакомки оказался низким, с очень даже сексуальной хрипотцой. – Можно мне чаю?

– Без проблем, – кивнул Глеб, отметив попутно легкую ветровку красавицы (пикники на даче – самое оно!), кроссовки белоснежные и того же колера футболку (приятно для глаз, но непрактично до ужаса). Элегантный рюкзак «Columbia» остается на плечах, будто хозяйка готова сорваться с места. Занятная дама, короче. Перед такой поприличней бы выглядеть, ну да шут с ней – в прошлом, всё в прошлом! Точёный клинок, да гармонь…

А улыбка не удалась, кажется. Никакой ответной реакции!

* * *

Дине сейчас было страшно. Страх – как грязь, пачкает лицо и душу, делает голос хриплым и замутняет взгляд. От страха можно бежать вечно, пока сердце не остановится.

И никто не спасет!

План – почти идеальный – казался теперь ерундой, дворцом из песка, где хотела отсидеться. Расчет на разумность, которой у странных людей нет и быть не может! Волки никогда не бросают след, не теряют жажды крови…

Бревенчатый терем, скамейка, забор. Два человека: пожилая узкоглазая женщина и мешковатый мужик «за сорок», заросший щетиной до ворота камуфляжной робы. Неужели здесь все такими становятся?!

– Утро доброе! Желаете чего?

Рожа опухла, но взгляд неплохой, вроде. Нет в нем характерной сальности, за которой начинаются всякие там намеки… Боже, да о чем она думает?!

Потом Дина увидела ИХ, и все прочее стало неважным…

* * *

Глеб почуял проблемы не сразу – успел еще передать заказ Айле и снова помахать колуном. На обратном уже пути, с очередной охапкой, обнаружил, что гостей стало несколько.

Мужчина, худой и высокий потеснил теперь незнакомку, обняв хозяйски за плечи, второй, бородатый, устроился напротив. Вот так, значит? Друзья, мужья, товарищи? Прибыли, наконец?! Оно бы радоваться надо – лишняя клиентура – а Глебу царапнуло по душе. Раскатал губёшку, валенок таежный! Так тебя, лоха, и надо учить! Поленья ссыпались наземь (слишком громко, ну да ладно), а компания уже на ноги встала. Так и шли теперь к калитке – втроем, обнявшись. Идиллия! Глеб и сам не понял, что в этой благодати показалось странным, но язык среагировал быстрее мозга:

– Девушка! А чаек?!

Она обернулась – мгновенный взгляд над мужской рукой, надежно обнявшей за плечи. Испуганный взгляд, умоляющий.

– Эй, мужики, погоди чуток! – проявил язык очередную инициативу, заставив Глеба поморщиться. Куда ты лезешь, идиот?! В личную жизнь пригламуренных телок, которые через губу на тебя плевали?! Мало прежних проблем?!!

Они притормозили – чуток, как и было сказано. Полное впечатление, что девушка хочет застопориться, а ЭТИ вперед тянут, с тупым упорством бульдозеров. Непорядок сплошной, короче!

– Да погодите, ну! – пробасил Глеб, ускоряя шаг. – Чего у вас подруга такая невеселая!? Может…

Худой оглянулся искоса, и мир вокруг Глеба полыхнул вспышкой боли, скрутившей кишки. Второй удар, рукой, прилетел с разворота в голову, третий упал на затылок. Земля, трава, вкус крови во рту. Встать надо, и нет сил. Ноги перед глазами – кроссовки сорок пятого размера, одна из которых стрельнет сейчас добивающим и свет отключится… хорошо будет… не больно…

Что-то всплыло из памяти рефлексом, бросив тело вперед – поймать чужую щиколотку и толкнуть в колено, всей массой! Упал противник. Вскочил мгновенно, с каратистской грацией, клинок в руке. Глеб успел себе удивиться (тоже поднялся, надо же!) а тело задвигалось уже, заплясало, уклоняясь… слишком медленно! Хэть – клинок задел камуфляжную хэбэшку, хэть – ногой прилетело (блокировал!), хэть – ушел от прямого колющего. Плохо телу приходится, отвыкло от танцев! Движения тяжелые, будто в масле, кровища нос переполняет. Еще секунд несколько и…

Выстрел!

Грохот, эхо, немая сцена. Айла целится из двустволки, девушка с рюкзачком прижалась к забору, двое мужчин пригнулись, зубы оскалили.

– Ходите отсюда вон, – произнесла дочь охотничьего народа с непостижимым спокойствием. – Застрелить буду сейчас сразу.

– Она может, – предупредил Глеб угрюмо. – Валите, не нервируйте женщину! Ты, бля… нож брось, ну! Вот та-ак! А для вас, красавица, чай готов, можете остаться.

Отступали они медленно. Бородатый озирался умно и цепко, картинку в памяти рисовал, а вот с худым все выглядело сложнее. Не на Глеба глядит и даже не на ружье – на девушку уставился. Будто зверь, оголодавший и почти уже не боящийся смерти. Навидался Глеб таких взглядов в другие времена, в далеких отсюда краях, где без «калаша» на улицу не выйдешь.

– Айла, прострели ему ногу, – попросил деловито, но худой и ухом не повел. Бородатый усмехнулся, дернул напарника за рукав, и в калитку оба протиснулись плечом к плечу. Створку за ними прихлопнула спасенная девушка, вовсе, похоже, не намеренная падать в обморок или на шею спасителям вешаться. Жанна д’Арк, блин!

– Нормально утро начинается! – поделился с ней Глеб наболевшим. – Зашибись друганы у тебя!

– Они мне не друзья.

– Тем более!

За оградой их уже не было – никого другого, впрочем, тоже. Склон, тайга вокруг, птички чирикают. Башка болит невыносимо, и прочие части тела с нею перекликаются. Лучшее лекарство – полстакана самогонки немедленно, потом в баньку, да поваляться. Мечты, мечты…

– Они еще вернутся, – сейчас голос незнакомки звучал тускло, будто выжженный недавним страхом.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул Глеб, оборачиваясь. – Придурки злые, мстить будут.

Она стояла совсем близко – рыжие волосы выбились из под банданы, глаза зеленые, кошачьи. В них хотелось смотреть бесконечно и Глеб заставил себя отвести взгляд. Обошел девушку неловко, подобрал трофейный ножик.

– Они вернутся ЗА МНОЙ.

– В самом деле? – удивился Глеб скучно, разглядывая орудие смерти. Узкий как шило клинок с незнакомой вязью, гарда с рукояткой образуют правильный крест. Распятие образуют – вот и фигурка Христа прилеплена, явное серебро!

– Занятный ножик. И чем же ты, милая, им не угодила?

– Тем, что я ведьма. Я не должна жить.

Происходящее отчетливо запахло дурдомом…

***

– Она – ведьма, – сказал вчера Мастер, удостоив Серафима аудиенции. Или не вчера? Всё как будто сейчас. С улицы тянет дождем и выхлопными газами, в кадильнице тихо курится ладан, на душе благостно и светло.

– Ты видел ее, Серафим и слышал ее речи, напитанные бесовской прелестью. Ты согласен с решением Братства?

Взгляд Мастера давит как гиря, но Серафим молчит, и никто не вправе его торопить. Спешка в делах Господа недопустима, а пролить невинную кровь от Его имени – страшный грех!

Тишина.

Щелкают четки в пальцах Мастера, гудит за окном автомобильный поток.

– Она красивая…

– Да, – взгляд Мастера ласков и мудр, не скрыть от него ни одной грешной мысли.

– Она хороша, Серафим, и в этом ее опасность. Сестры ее во все века сеяли зло и скверну, а сейчас на их стороне законы и обманутое людское стадо. Антихрист близок, ему уже открыли дверь и расстилают под ноги ковер, залитый жертвенной кровью. Все зависит от тебя, Серафим! От всех нас!

– Да, я готов, – прошлое накатило, вдруг, заставляя жмуриться, виски заломило. Женщины! Змеи в стаде людском!

– Я готов!

– Иного ответа не ждал, – улыбка Мастера греет пониманием. – Ты знаешь, где ее найти, брат, и знаешь, что делать.

Он знал. Разумеется знал! О ведьмах Серафим усвоил всё – возможно, больше Шпренгера и Инститориса1, привыкших к рутинным расправам. Бюрократы и палачи в рясах – кто из них, тогдашних, держал пост перед каждым Делом Веры, кто боялся ошибиться, погубить чистую душу?! Кто, наконец, стоял ежедневно между молотом и наковальней, темными силами Ночи и машиной Государства, отравленного атеизмом?! Что ж, в жестокий век Господь отбирает лучших – мучеников и воинов. Неважно, кем ты был раньше, неважно, кому и чему служил – истина приходит к каждому в свой срок. Счастлив тот, кто сумеет понять Его знаки и как мытарь Левий Матвей бросит наземь грешные деньги, чтобы идти отныне верным путем! Великая честь и великое испытание!

Сейчас их было четверо – вместе с Серафимом. Брат Михаил, лишенный слуха и речи, искушен в рукопашном бою, Симеон и Захария метко стреляют, но их навык пока не нужен.

Для ведьмы пуля не годится.

Глупые люди с ружьем смешали сегодня все планы, но разве смогут они остановить воинов Братства?! Разве смогут букашки остановить орудие Всевышнего, направленное, как молния, Его рукой?!!

Молитва прочтена, разум светел и ясен. Пора начинать…

Глава 2

Засада

Мотоцикл на подъеме гудит надсадно, горная дорога петляет меж кедрами, жмется к обрыву, над ревущей внизу Хотунью. Не дорога, тропа – других здесь нет. Можно пешком чапать, можно на вертолете, а Глеб предпочитал старенький «Иж-Юпитер», лохматого года выпуска, переименованный, как положено, в «Харлей-Дэвидсон». Шутки оставьте при себе – на здешних козьих тропах ветеран мотопрома вел себя достойно, а особых скоростей тут не требуется. Полтора метра вширь, хруст щебня под колесами и неясная, самоубийственная тяга сорваться через край – красиво, как в кино. Говорят, со многими такое бывает. Очень даже разумные люди начинают в здешних местах чудаковать, видят и слышат вещи, недоступные окружающим, а то и творят всякую чушь. Лезут голышом покорять скальные стены в муаровых базальтовых разводах, обнимаются с вековыми кедрами, духов вызывать пытаются. Айланы на приезжих озорников глядят снисходительно, а местные русские (к коим Глеб теперь и себя относил) странностям не подвержены вовсе – бытовыми вопросами заняты, вроде пропитания и обогрева. Сплошные проблемы местным от этих туристов!

– Быстрой езды не боишься? – спросил Глеб с часик назад.

– Я ничего уже не боюсь… наверное, – ответила зеленоглазая Дина, родом из славного града Новосибирска. Разговор близился к финалу, многое было ясно, а прочее не стоило внимания.

– Я их сама вчера узнала, – начала Дина исповедь пару часов назад, когда чай, наконец, был подан (не айланский, обычный – без всяких там соли, масла и сухарей в напитке), а для снятия стресса стол украсила поллитра местного самогона.

– Купилась, дура, на дешевую путевку, решила ваше Златогорье посмотреть! Таких как я еще десяток набралось…

В целом, история выглядела банальной – до определенного момента. Поучительный пример из серии «не гонись за халявой». Группа подобралась сплошь мужская и пьющая, заряжаться начали еще на старте, а к Златогорску многие не вязали лыка. Тут-то, в кафе при гостинице, подошел к Дине бородатый мужичок с лицом фольклорного крестьянина, улыбнулся ласково…

– Представляете, Глеб, он меня ведьмой назвал! Сказал, что они святые, типа монахов, спасают человечество от нечисти!

– Занятно. И по каким признакам?

– Да ненормальные, секта какая-то! И меня ведь знают – имя, фамилию!

– Ну, это, как раз, не проблема, – улыбнулся Глеб, наливая себе заветный стопарек. – В турфирме твой паспорт отмечен, дальше дело техники.

– Вот уроды! А главное, он вначале и не грозил! Надо, говорит, испытания всякие пройти…ОРДАЛИИ, во! Если всё подтвердится, так они мне назначат искупление, типа, чтоб очистилась. Переживу искупление – стану белая и пушистая!

– Круто! Ночной Дозор, всем выйти из сумрака! – рюмаха скатилась в желудок, делая Глеба благодушным. – А ты, ведьма темная, ужас, летящий на крыльях ночи, от ОРДАЛИЕВ отказалась?

– Это не смешно! Я тоже хотела свести в шутку, а он пугать начал. Типа, если ведьма не кается, то ее положено казнить, да еще мучительной смертью…

Дальнейшая картинка в изложении Дины выглядела сущим триллером. В гостинице спасли соратники-туристы, которым пришлось-таки, нажаловаться, потом группу забросили в горы вертолетом, высадив на плато с кучей домиков. Натуральное сближение с матушкой природой – при полнейшем отсутствии сервиса! Мужики, похмелившись, взялись таскать дрова и воду, потом дошло до шашлыков, и гульба свелась в новый запой. Массовой оргии Дина избежала ввиду глобальной конкуренции между самцами, а ко второму дню научилась держать их на расстоянии. Наладилось все, в общем. До тех пор, пока утром третьего дня из тайги не вышли ОНИ – знакомый бородач с ласковым взглядом и глухонемой верзила с лицом убийцы. Постояли рядом с базой, заставив Дину похолодеть, а бородатый ей рукой махнул, почти по-дружески.

– Тут я и решила уходить, – подытожила зеленоглазая, дернув зябко плечами. – В домиках не спрячешься, на мужиков надежды мало. Думала, найду дорогу, потом автостопом…

– Смелое решение, – признал Глеб, делаясь все более серьезным. Даже опьянение прошло от активной мыслительной деятельности. А история, показавшаяся тупой шуткой, выглядела все мрачнее. С сектантами сталкивался и раньше – Москва ими просто кишит, да и в здешние горы паломничают регулярно. Страну Шамбалу ищут, размещенную дедушкой Рерихом, аккурат, в этих местах. Глеб себя традиционно считал православным, и хоть в храмах бывал редко, но крестик носил. На шее. О крестах, прилаженных к стилетному клинку, слышать не приходилась – эта деталь придавала истории жутковатую достоверность.

– В ментовку тебе надо, – решил Глеб к завершению трапезы. – До Усть-Моксы довезу, там отделение.

– И что скажем?

– Как есть. Заяву напишешь, кинжал отдадим. Мы ведь с тобой люди законопослушные, да? Ждем от родной милиции помощи и защиты. А стрелялки с чокнутыми устраивать не нанимался, извини.

– Ну ладно… – сквозь вежливую интонацию проступило разочарование, внезапно Глеба разозлившее. Герой тебе нужен, да?! Одним махом врагов убивахом?! Потом благодарный поцелуй красотки, пару статей на шею и вперед – по ту-ундре, по железной доро-оге!

– И учти, красивая, в мои обязанности перевоз туристов не входит, – сказал на остатках злости, совсем не то, что хотелось. Со стороны себя, вдруг, увидел: небритого, лохматого, с помятой харей, в грязном «комке». Какая тут, нафиг, романтика, смешно даже!

– Бензин у меня за свой счет, так что…

– Я поняла, – кивнула она невозмутимо. – Деньги есть, договоримся, товарищ водитель.

– Товарищей в 91-м упразднили, – буркнул Глеб совершенную глупость, обозлясь на себя окончательно, и пошел проверять мотоцикл. Для бодрости облился парой ведер, а на ремень, по такому случаю, прицеплены были нож и походный кошель, без которых в тайгу не ходил даже на километр. Ружье решил оставить Айле – вдруг и правда, вернутся, придурки!

Так и вышло, что летел теперь «иж-юпитер» по горной тропе, двое людей на нем сцепились, будто влюбленные, хотя было обоим не до того. Помечтать, разве что. Доставить глянцевую картинку обратно в цивилизацию и быстрее назад, к одиночеству и свежему воздуху! Еще с недельку будет немного жаль, а потом жизнь войдет в нормальную колею. Спокойствие и крепкий, здоровый сон – ну что еще надо для счастья?!

***

Подъем сменяется спуском, тропа изгибается резко, уводя мотоцикл по дуге… что это было – интуиция? Укол по нервам из давних времен, где поворот на горной тропе означал засаду или фугас?

Проволока!

Невидимая, меж двумя соснами, как раз на уровне горла! Нырнуть, тормоза выжать (поздно!!!), мотоцикл валится набок, удар, женский крик…

…Жив, кажется! Болит все и сразу, но не глобально – скорость была низкой, сосна или камень с башкой не встретились. Главное – не рассек себе горло, как тот фриц-оккупант о классическую партизанскую ловушку!

– Глеб! – подала голос загадочная девушка Дина. Везучая ведьма, опять цела!

– Вы живы, Глеб?

– А то! – проворчал он недобро, пытаясь встать. – Делов-то на копейку…

Сосна возле уха чмокнула, вдруг, кора брызнула в стороны, и наземь он рухнул раньше, чем услышал выстрел. Тело продолжило удивлять, опережая заленившийся мозг – вжалось в щебенку, взгляд метнулся по сторонам, вычисляя. Поганенькое место, классический здешний «бом»: стена слева, пропасть справа. Где же стрелок, маму его туда-сюда?! Почему тянет?! Порадуем, привстанем слегка. Бац! Брызнула в лицо каменная крошка, совсем рядом!

– Эй, человек, ты лежи пока! – голос сзади прозвучал вполне миролюбиво. Добрый дядя с бородой, а мы и заскучать не успели! Из зарослей вышел, не прячется.

– Наши братья хорошо стреляют! Нам не нужна лишняя жизнь, не искушай!

– Что вам надо?!

– Ты знаешь. Женщина избрана, и она уйдет с нами, на то есть Его воля! Ты можешь жить или умереть!

Молодцы, конкретные ребята, Глеб к ним даже симпатию ощутил. Сам в буйной молодости решал проблемы так же просто – на чужих странных войнах, где ни Родины, ни флага, только наличка. С годами размяк, думать стал слишком много, вот и приплыл… дауншифтер хренов! Зачем вписался за чужую бабу?! На кой полез дальше выручать, почти бесплатно?!

– Встать хотя бы дайте! – рявкнул Глеб, уже не стесняясь. – Я вам не лох, на коленях ползать не буду!

Поднялся решительно, хоть и плавно (ни к чему провоцировать), взглядом Дину нашел. Сидит наша ведьма, к дереву привалилась, смотрит вприщур. Требовательно пялится, блин! Будто обязан тут кто-то подыхать за нее!

– Что?! – спросил Глеб у спутницы агрессивно. – Будешь дальше мне страшилки втирать, да?! Щас двадцать первый век, не бывает такого!

Гнусно все получалось, чего уж там. Жить охота необычайно, бабу бросать стыдно, и себя дико жаль, идиота, сбежавшего от людской грязи в этот сказочный мир. Птички поют, горы дымятся… хорошее место, кстати! Знакомое. В таком месте да вдруг концы отбросить – а не пошли бы вы!

– Слышь, борода, согласен я, – сказал Глеб негромко, чтоб голос не дрогнул. – Только у меня свое условие. Бабла хочу.

– Чего?

– Денег, блин! Бабла, хрустов, налички, кэша, тугриков! Я вам тут не Вокер крутой, я заработать приехал, и эта мне, кстати, обещала оплатить доставку! Хотите ее – возмещайте убыток!

– А ты наглец, мужик, – улыбнулся добрый бородач, приближаясь неспешно. Сверху, со склона спускается уже глухонемой верзила с ружьем (когда успели?!), а сам снайпер являться не спешит. Страхует сучонок, никуда тут не денешься!

– Ты, наглец, хочешь продать то, что мы возьмем сами, и совсем не ценишь подаренную тебе жизнь.

Дина уже поднялась, все понявшая, расслабленная в покорности судьбе. На Глеба не глянула даже – чего на него глядеть теперь? Даже сектантам он теперь неинтересен: к девушке идут, забыв о непутевом защитнике. Ни малейшей похоти во взгляде, вообще интереса мужского.

– Эй, погодь! – заволновался Глеб суетливо. – Тоже, знаете, не по-людски… мы с ней вместе вон сколько! Попрощаюсь хоть!

Верзила оскалился, ружье поднялось, но бородач лишь махнул рукой – пускай.

– Дина, стой, ну! Куда сразу идешь-то?! – реплики прут по-накатанной, коверканные, дурашливые. Каких еще ждать от трусливого «мешка», пытающегося сохранить лицо?! Девушка до ответа не снизошла вовсе – остановилась лишь, подбородок вскинула брезгливо.

– Ну, вот и ладненько, вот и хорошо! – пробормотал он, догоняя. – Обняться всегда надо, мы ж с тобой люди, не звери какие! НЕ УПИРАЙСЯ, ПАДАЙ СО МНОЙ.

– Что?!

– ЕДЬ НА БРЮХЕ И НИЧЕГО НЕ БОЙСЯ!