Литературный автопортрет. Диалоги в виртуальной гостиной

От редактора

Петербурженка Галина Врублевская по первому образованию – инженер-акустик. Научную деятельность оставила в 1991 году, позже получила психологическое образование и, работая в новой сфере, начала писать. Она автор сборников рассказов, образовательных книг по психологии и одиннадцати романов.

Галина Врублевская – член Гильдии психотерапии и тренинга. Член Союза писателей Санкт-Петербурга.

От автора

Порой читатели спрашивают меня: «Вы свои сюжеты выдумываете из головы или берете из жизни?». Интересуются тем, как родственники и знакомые относятся к моим сюжетам, обижаются ли, заметив сходство с персонажами, и задают много других наивных вопросов. А начинающие писатели выпытывают более тонкие секреты моей «писательской кухни»: для кого я пишу книги – «для себя или для читателей», ожидаю ли я вдохновения или пишу по принуждению, дисциплинируя себя. И главный их вопрос: как я – автор из самотека – нашла издателей!

Я могла бы создать учебное пособие, разложить по полочкам свои представления о ремесле писателя: о построении сюжета, о создании характеров, об исследовании фактуры произведения, только смысла в этом не вижу. Существует много отличных руководств по технике написания текстов, но – уверяю вас – писателем не стать, потребляя только пережеванную учителями информацию. Однако можно вырулить на писательскую дорогу, если научиться добывать информацию самостоятельно, по крупицам извлекать ее из разнообразных источников, в том числе, из рассказов других авторов об их опыте.

В разные годы, как только у меня стали выходить книги, я давала письменные и устные интервью своим близким и дальним коллегам, друзьям по интернету – и у меня сохранились эти тексты. А частью они сохранились и на тех интернет-ресурсах, на которых были опубликованы изначально.

Предлагаю эти интервью вашему вниманию с любезного разрешения журналистов, блогеров и модераторов сайтов, сумевших сподвигнуть меня на размышления о своей жизни и о писательском мастерстве. Благодарю тех, кто однажды заметил меня среди начинающих авторов, и тех, кто впоследствии оценил мой профессиональный рост. Эти люди живут в разных городах и в разных странах, и с некоторыми из них я никогда не встречалась в жизни, но все они как бы рядом со мной: и в моей душе и под этой обложкой.

Интервью в книге расположены в порядке, обратном хронологическому: то есть, вначале самые свежие, а ранние – в конце. В этом же порядке я выношу на эту страницу фамилии моих интервьюеров.

Наталья Нутрихина, член Союза писателей Санкт-Петербурга, поэт, редактор, издатель;

, писатель и журналист, Калифорния, США; Ольга Топровер

, блогер из Хайфы, Израиль; Наталья Дубровская

, журналист, писатель, Ростов-на-Дону; Денис Чекалов

Ирина Серебренникова, поэт, член Литературного собрания «Соратники», Санкт-Петербург;

, продюсер, Генеральный директор интернет-СМИ, Москва; Иван Лепехов

Зоя Тарасова, журналист, Москва;

, владелец сайта романтической литературы, Москва. Анжелика Тихомирова

В книгу, кроме интервью, выборочно включены комментарии из блога Натальи Дубровской (они оформлены, как «Диалоги в виртуальной гостиной»), а также мои авторские статьи.

Авторский сайт

– Поводом для нашей встречи стало приятное для поклонников творчества Галины Врублевской событие: издательство «Эксмо» начало в минувшем году персональную серию ваших книг. Уже вышло семь романов, и в первой половине 2017 года в этой серии планируется выпуск еще нескольких книг.

Многие вам завидуют и думают: чем ваши произведения лучше других? Ведь многие, на мой взгляд, интересные рукописи иных авторов отклоняются (или даже не рассматриваются) издательствами. Люди тратят собственные деньги, чтобы издать книгу тиражом сто—двести экземпляров и раздарить знакомым. Ваши же книги печатают приличным для нынешних времен тиражом, да ещё вам за них платят (или хотя бы обещают заплатить). Как это объяснить?

– Для начала я не стала бы исключать вариант, что мои книги, действительно, очень хороши (здесь я поставила бы смайлик, если бы писала в соцсети), или, по крайней мере, имеют свои достоинства и преимущества, потому их издали в таком количестве. Однако интересно разобрать и другие версии возможных причин события.

Как оно все начиналось. Толчком к открытию моей серии стал предложенный мною «Эксмо» новый, весьма необычный по сюжету, роман – «Женщина с чужим паспортом». В нем героиня средних лет повторно проживает молодость, ибо волею случая «стрелки часов» ее жизни переведены почти на пятнадцать лет назад. Все происходит в обстоятельствах житейских и без всякой фантастики.

Роман одобрили редакторы, и со мной начались переговоры о его издании. Но в наше время книги массово почти не издаются поодиночке, без привязки к каким-нибудь сериям: тематическим или авторским. И поскольку за предыдущие двенадцать лет у меня уже вышли десять романов в подобной женской серии другого издательства, то для маркетологов «Эксмо», вероятно, не составило труда прогнозировать степень читательского интереса к моим книгам, а также определить их вероятную востребованность в перспективе. Я и сама замечала по предложениям в интернет-магазинах, что многие романы в бумаге исчезли из продажи, тогда как электронные версии на Литресе скачивались с удивительным постоянством.

Плюсом в пользу решения об издании и переиздании моих романов могла стать и определенная известность имени среди читателей, увлекающихся психологией – ведь мои первые книги имели прикладной характер и адресовались, прежде всего, им. А впоследствии психологизм неизменно пронизывал и мои художественные произведения.

Но все, что я сейчас сказала – это лишь мои предположения. Издательство, как правило, не делится с авторами своими бизнес-идеями. Ведь издание книг (в отличие от их сочинения) – именно бизнес, а главное в нем – успешные продажи. Этим можно объяснить, почему издательство порой отклоняет чей-то «черный квадрат», но выбирает «девочку с персиками».

У меня с годами сложилась проверенная и достойная аудитория: в моих книгах читатели находят отзвуки собственных мыслей и чувств. Многие любят женскую прозу вообще и женские романы, в частности (по некоторым данным, это 75% женщин и 25% мужчин).

– Что такое «женский роман»? Есть какое-нибудь определение? Вроде бы, даже какие-то ушлые мужики пишут от женского имени.

– Однажды мне пришлось дать развернутое интервью, что такое «женский роман» и чем он отличается от мужского. Здесь скажу кратко: женский роман – это роман, написанный женщиной и выражающий ее природный взгляд на мир. Попутно замечу и об «ушлых мужиках», которых вы здесь упомянули. Ни одна подделка не достойна называться литературой. Хотя, разумеется, рассказать талантливо о женщине может и мужчина-писатель.

– Когда вы почувствовали в себе желание писать. Часто оно возникает ещё в школьные годы. И почему выбрали в юности технический вуз? Под давлением родителей, которые хотели, чтобы у дочери была надежная профессия? Или просто этот институт оказался ближе к дому?

– Теперь я понимаю, что писательский склад характера у меня проявился еще в детстве. Порой я молча наблюдала за какими-то явлениями и событиями, анализировала их, рефлексировала по поводу своих поступков, вела дневник. И всегда, когда была возможность, на уроках литературы писала сочинения на свободную тему. И даже занималась в школьном кружке журналистики, поставляя свои заметки и короткие очерки в стенгазету. Но в школьные годы я посещала разные кружки и не связывала занятия в каждом из них с будущей профессией.

Выбор мной технического вуза обусловлен временем. Это был период хрущевских реформ, и в год моего выпуска учащиеся не могли со школьной скамьи поступать в университет на журналистику, историю или психологию – профессии, которые мне нравились – требовалось два года рабочего стажа. Откладывать поступление в институт я не хотела. Кроме того, все были воодушевлены первыми полетами советских космонавтов – тогда «физики» были в почете – особенно в школе с физико-математическим уклоном, где я училась.

О родительском давлении и речи идти не могло: тогда школьники были намного самостоятельнее нынешних. Дети не только бегали по улицам, где хотели; сами выбирали кружки и занятия по интересам, а подрастая, и институты выбирали себе сами.

– Кому из писателей вы подражали в первых своих работах? Кому теперь?

– Подражать (если под этим иметь ввиду стилизацию) я бы не смогла никому, ведь я – не филолог, и такого рода словесные игры мне недоступны. Я посещала различные ЛИТО, а в них, в основном, постигалась наука, как писать нельзя. Когда я или другие студийцы выносили свои рассказы на обсуждение, то критика всегда была жесткая, а хвалили очень редко. И оказалось, что от обратного тоже можно учиться мастерству.

В какой-то момент, уже имея публикации в газетах и тонких журнальчиках, а также изданные книжки по психологии, я засела за роман. Он уже сам вырывался из души, только я не знала, как романы пишутся. Тогда я взяла книгу «Доктор Живаго» и вывела алгоритм построения сюжета из готового произведения, то есть, проследила по главам все перипетии: нарастание конфликта, кульминацию и развязку. Ведь у Пастернака только стихи непостижимы, а как написана его проза, можно понять.

Так я написала свой первый роман «Половина любви». Такую «исследовательскую» работу проделала только один раз. Со временем пришел нужный навык, чтобы самой создавать разветвленные структуры, пропуская сквозь них гирлянды фантазий. Возможно, моя проза и может оказаться с чьей-то на параллельных курсах, но с чьей – не мне решать.

Я могу только назвать писателей, чьи книги любила читать. Это и Вера Панова, и Галина Щербакова, и Людмила Улицкая (в рассказах). Это Джон Фаулз, Айрис Мэрдок, Владимир Набоков. Пожалуй, остановлюсь, потому что они неподражаемы все равно.

– О том, что кто-то из бывших сотрудников-инженеров счел «неправильными» некоторые эпизоды из романа «Прощай, почтовый ящик», мы уже читали в вашем блоге. А не узнавали ли они себя в героях других ваших романов и повестей, не обижались ли?

– К сожалению, так бывает, когда знакомые, в каких-то деталях узнавая свою жизнь и черты своего характера, порой обижаются. Иногда же я оказываюсь в полной растерянности, когда почти посторонний человек вдруг выговаривает мне, зачем вывела его в романе – притом, что я ни сном, ни духом, то есть, не имела ввиду конкретно его.

Запомнился случай, когда на одной встрече с читателями, подошла совсем незнакомая женщина и спросила, откуда я знаю ее имя-фамилию. Она оказалась полной тезкой моей главной героини в романе. И эта читательница не поверила моим заверениям, что я ни от кого про нее не слышала. Тоже отошла обиженная. Но тогда я порадовалась, что смогла создать столь характерный образ, в который добровольно воплотился реальный человек, то есть отождествил себя с художественным персонажем.

– Всё чаще можно услышать, что слово как бы материализуется. Сказанное слово и особенно написанное. Имеются ли в ваших романах случаи, которые произошли уже после того, как книга была опубликована? Какие-нибудь невероятные совпадения, которых и быть не может, но в жизни случаются.

– Ничего серьезного по следам моих романов не случалось. Лишь в одном произошло небольшое совпадение. Едва я написала, что героиню романа укусил лесной клещ, как в скором времени я пошла в лес, и в меня тоже вцепился клещ. Притом никогда – ни до, ни после – у меня с клещами неприятностей не было. К счастью, более драматичные истории с этой героиней, обошли меня стороной. Так что, ничего пророческого в моих романах нет или… я ничего про это не знаю.

– С какими из своих героев вы отождествляете себя? Какой из своих романов считаете наиболее удачным и с какого советуете начать знакомство с вашим творчеством?

– Каждой из главных героинь я дарю частицу себя, но ни с кем не отождествляю.

Разделить свои романы на удачные и неудачные, сама не смогу. Потому что в одних книгах мне лучше удались образы героев, в других – более закрученная фабула, в третьих – интересный психологический подтекст. Кому-то я советую почитать про героиню-психолога (роман «Загадки любви»), кому-то про поиски семейных корней («Море. Корабли. Девушка»), кому-то роман-сагу «Половина любви» или зажигательный, ироничный водевиль «Жена, любовница, подруга».

Однако всем без исключения я рекомендую прочесть «Королеву придурочную». Интрига этого романа завязана на истории несправедливо обиженной жизнью и мужчинами женщины-врача, на темных сделках с собственностью санатория, на теме зависти, и не только. Тут же даны картины проявления бытового суеверия, вера в сомнительные врачебные манипуляции. И надежда героев на чудо тоже вызывает улыбку.

И все же чудеса случаются: я испытала это на себе. Издание и переиздание всех моих романов в персональной серии издательством «Эксмо» останется для меня настоящим чудом в моей литературной судьбе!

– Значит, вы можете считать себя успешным писателем?

– Смотря, что понимать под словами «успешный писатель». Если высокие позиции в рейтингах продаж книжных магазинов, то это не обо мне. Но я считаю себя успешным писателем, потому что у меня всё сложилось так, как хотелось. Замыслы и фантазии воплотились в рукописи, рукописи стали книгами, а книги встретились со своими читателями.

Диалоги в виртуальной гостиной

Наталья Дубровская (ник – • ), хозяйка гостиной, представляет гостью, natali_ya

Галину Врублевскую (ник – • ). galina_vr

• natali_ya

Знакомьтесь – Галина Врублевская galina_vr

Чаще всего я сама представляю читателям своих гостей, на сей раз решила предоставить слово Галине, скопировав пару абзацев с её персонального сайта:

«Я родилась под знаком близнецов, и небесные братья мои с юных лет разрывали меня пополам. Один близнец был склонен к точным наукам, и он направил меня в мир формул и теорем: я закончила Кораблестроительный институт и еще – матмех Университета. Другой близнец оказался романтиком, любителем словесности и архитектуры. С ним мы бродили по улицам любимого города, прислушиваясь к музыке, застывшей в камне. Театральная площадь, Сенная, канал Грибоедова, – это Петербург Достоевского и мир моего детства.

Мои близнецы разбежались по разным профессиональным сообществам, и лишь неведомое «я» объединяет их в единое целое. Член Гильдии психотерапии и тренинга (с 1997 года) и член писательской Ассоциации «Соратники» (с 2001 года). Член Союза Писателей Санкт-Петербурга (с 2012 года)».

Всем добро пожаловать! Прошу задавать вопросы нашей уважаемой гостье.

Галина, доброе утро!

•  – Галина Врублевская Г.В. galina_vr

Здравствуйте – всем (и заморские друзья, у которых уже ночь)! Хотя сегодня и тринадцатая встреча в этой гостиной (потому и начало сдвинулось), но не «пятница-тринадцатое», так что, не робейте, заходите.

• – писатель Татьяна Тронина troninatania

Галина, мне кажется, что стремление ко всему новому или непознанному – это, своего рода, источник молодости и сил.

Пока есть интерес – и живется в полную силу!

Расскажи, что интересно сейчас, что волнует и вызывает отклик в душе.

Г.В. • galina_vr

Вот только сегодня услышала утром по Эху Москвы, что вышла новая книга Людмилы Улицкой «Священный мусор». Так поняла, что название – перекличка с ахматовским «о, если б знали, из какого сора..». То есть, сборник всякого разного, документального, что не вошло в книги, но из чего книги произрастают.

Это сразу вызвало отклик и в моей душе, поскольку что-то пытаюсь делать и я в этом направлении, хотя издание такого проблематично.

• troninatania

О, тоже хочу почитать!

А я всерьез надеюсь, что ученые сумеют клонировать мамонтов читала об этом статью. А вдруг?… Меня всегда интересовала биология и чудеса науки.

Статья Галины Врублевской:

«Беру ли я сюжеты из жизни

или выдумываю их»

Читатели и журналисты порой спрашивают меня, как я пишу романы. Всех интересует, беру ли я сюжеты из жизни или выдумываю их. У меня есть краткий ответ на этот вопрос: «Я выдумываю (предполагается, что из головы) сюжет в целом, но использую конкретные сцены, события, детали, взятые из жизни. На самом деле, это очень приблизительный ответ. А мне и самой хотелось бы лучше понять: из чего, почему и как получаются мои книги.

Мои первые литературные опыты складывались в короткие рассказы. В них находили отражение конкретные факты из жизни, а также сопутствующие им переживания. Опадали на бумагу осколки моих чувств, фотографировались счастливые моменты, сгорали сиюминутные страсти – «когда б вы знали, из какого сора…». О романах я в то время не помышляла, лишь догадывалась, что они создаются как-то иначе.

А дни бежали, закручиваясь в недели, месяцы и годы. И становилось все очевиднее, что многие двери закрылись передо мной навсегда, возможности уплыли, разноцветица вариантов потускнела. А заоблачная, возвышенная любовь, взмахнув журавлиным крылом в небе, обратилась в ускользающую вдали точку.

Понимание быстротечности времени рано или поздно приходит ко всем, и каждый встречает его по-разному. Однажды твоему взору открываются невидимые прежде просторы, когда слышишь звуки непонятно где спрятанной арфы, когда чувствуешь запахи травы над серым асфальтом. Это уже нечто большее, чем «сор». И, если уж цитировать Анну Ахматову, то совсем иные ее строки:

Невнятные голоса героев романа начинают звучать в душе (не в голове). Но голова помогает распознать их, удержать в памяти, выстроить нужным образом. В этом полубреду я написала мой первый роман «Половина любви». (Впоследствии он стал составной частью дилогии «Поцелуев мост»). Я прожила в романе еще одну, полноценную жизнь. Местами я пробежалась по знакомым тропинкам, повторила кусочки своей биографии (вот они, сюжеты из жизни), частью изведала новые пути (те самые пресловутые выдумки). А небесные искусители нашептывали мне новые сюжеты. Я безнадежно влюблялась в морского капитана, плакала по ночам от безудержных чувств к пылкому юноше, падала в объятия неотразимого мачо – в своих романах, вместе со своими героинями. Вместе с ними я радовалась удачам, осмысливала ошибки, наслаждалась счастьем. Для меня, написанные мною книги – это мои параллельные жизни, а не просто занятные истории, придуманные для развлечения читателя.

В конечном счете: вымысел, напоминающий реальность, и реальность, похожая на вымысел, причудливо переплетаясь, порождают мир, в котором читателю интересно жить. Я надеюсь на это.

Диалоги в виртуальной гостиной

• volha_l

Здравствуйте! Галина, расскажите, пожалуйста, об аналитике сновидений! Я предполагаю, что тема обширная, но хоть. чуть-чуть :) Очень интересно :)

Г.В. • galina_vr

Здравствуйте! Ну, если ответить кратко, то я замечу: «Не рассказывайте ваши сны кому ни попадя, ведь в них ваша сущность раскрывается больше, чем вы можете предполагать».

– писатель Юлия Шоломова •sholomova

Кажется, я опоздала! Хотела спросить: Галина, перечитываете ли Вы свои книги? И если да, то с каким чувством? Все нравится, или возникает желание исправить что-то?

Понятно, что на момент написания все нравилось, иначе бы и не сдавали в печать, но интересно отношение к собственным текстам по прошествии времени.

Г.В. • galina_vr

Перечитываю лишь по случаю. Например, собираюсь подарить кому или для возможного переиздания, или для выступления фрагмент выбрать.

Всегда возникает неизменный интерес к сюжету – думаю, неужели это я такие хитроумные повороты напридумывала? Но одновременно замечаются стилистические погрешности – тут тоже удивляюсь, как же я раньше их не видела.

Галина Врублевская – писательница, живущая в Санкт-Петербурге, прекрасно совмещающая в себе «лед и пламень», физика и лирика. Получив два технических образования, Галина когда-то оставила НИИ, в котором работала, и ринулась в психологию, но не задержалась и там, став в итоге писателем.

– Галина, как вы считаете, вам было предначертано судьбой стать писательницей или в этом виновата перестройка, заставившая искать пути выживания?

– Говорят, что от судьбы не уйдешь – согласна, но мы сами принимаем участие в том, как она складывается. Для меня судьба – это сплетение двух цепочек событий. С одной стороны, это ряд «вбросов» в нашу жизнь случайностей: болезней, трагедий или нежданного везения, а с другой – собственные решения и поступки, сопутствующие критическим моментам жизни. Не знаю, насколько предопределены случайности, но уверена, что они всегда открывают новые возможности. Они привлекают внимание человека к собственным поступкам и жизни – подобно камню, возникшему вдруг перед колесами автомобиля.

Это как в игре в шахматы: судьба бросает вызов, а ты должен сделать ответный ход. И моя судьба – не исключение. У меня был свой «обвал» – пять дней в реанимации. После выздоровления я круто повернула жизнь, а перестройка оказалась благоприятным фоном для решения оставить инженерную деятельность. Почему-то мне казалось неуместным рассказывать о трудной странице своей жизни, и я прикрыла ее мифом о том, что перестройка «столкнула меня с инженерного стула». Но теперь, двадцать лет спустя, можно и открыться.

– И все-таки, почему вы изменили свою жизнь? Что после «обвала» вас перестало в ней устраивать?

– Все случается не вдруг. Интерес к работе был исчерпан ранее, поскольку я достигла потолка в своей области, была ведущим инженером и деятельность моя казалась мне рутиной. До «обвала» мне не хватало смелости уволиться в никуда, просто уйти «на улицу». Но в новых обстоятельствах прежние причины, удерживающие меня от резкого шага, потеряли всякий смысл. Ведь все теряет смысл перед столкновением с вечностью.

Еще работая в НИИ, я редактировала большую стенгазету, писала для нее рассказы и очерки; посещала литобъединение. Поскольку я уже прикоснулась к литературному творчеству, естественным для меня было найти журналистскую подработку. Я стала внештатным корреспондентом «Вечернего Петербурга», освещая социальные темы.

– Какие темы вы затрагивали?

– Мой проблемный репортаж «Ночлежка без ночлега» (от 8 февраля 1993 года) едва ли не впервые приоткрыл в печати проблемы бездомных. Две недели спустя этот репортаж был перепечатан в «Комсомольской правде». Также я писала репортаж о домах престарелых. Я могла бы рассказать, что мне показывали, и что пытались скрыть, но это тема для отдельного разговора.

Однако больше всего меня расстроило обстоятельство, вызвавшее гордость администрации – идеальный порядок в комнатах. Вот отрывок из моего репортажа: «Кровати застелены без единой складочки. Эта комната – победительница соревнований за чистоту. На тумбочках кое-где молитвенники, но чаще поверхности тумбочек пусты. Нигде на стенах я не видела фотографий детей, родственников». Вымуштрованным старикам не разрешалось иметь никаких личных вещей, что-либо держать в тумбочке – как в казарме. Теперь, если мне случается заходить в комнаты престарелых людей, и видеть там груду милого хлама, я радуюсь за них. Они все же живут, а не уныло существуют.