Майонезовы

«С работы домой нужно тащить всё попало. Кроме говна и тараканов»

© Евграф Порфириевич Майонезов

1

Семейство Майонезовых возвращалось со школы домой. Недовольный, но сорокавосьмилетний Дмитрий Евграфович; сдержанный, но четырнадцатилетний Евграф Дмитриевич, и просто двенадцатилетний Дима Дмитриевич. Все трое шли задумчиво, топчась по грязи. Тучи затягивали небо и становилось необыкновенно темно.

– Ты зачем Говядина избил, Дмитрий?– спросил отец, когда они уже подходили к своей родной пятиэтажке.

– Мне его нос не понравился. Хотелось побыстрей его сломать.

Отец семейства потрогал свой нос, убедившись, что в будущем ему ничего не грозит и аргументировал:

– Нос ему, видишь ли, не понравился… Мне, к примеру, не нравился живот твоей матери. И что теперь? А в нём ты, между прочим, был.

Младший хулиган будто не услышал папу и пнул голубя, жующего хлеб. Отец тяжело покачал головой: издалека казалось будто он кивает.

– Папа,– влез в разговор Евграф.– а я сегодня три пятерки получил. По трём предме…

– Рот закрой свой! – рявкнул батя на него.– Не видишь с Димой разговариваю?! Что за мода вечно лезть со своими глупостями!

Старший поник своей рыжей чёлкой и чуть не запнулся за бордюр.

– Здарова, Евграфыч.– поприветствовал отца, лежащий у подъезда, мужчина славянской внешности.

– Я тебя просил не называть меня по отчеству!– с лёгким стыдом проскрипел папаня.

– Лучше выпить дал бы, чем философствовать.– горько вздохнул отдыхающий.

– Спрячься куда-нибудь, а то дождь скоро ливанёт.

– Да не ливанёт – жопой чувствую.

Когда все трое были дома, ударил гром, а следом обрушился ливень. Отец в это время пил воду и со страху чуть не проглотил стакан. Потом засуетился, забегал по квартире, словно собака. Грозу, между прочим, он боялся с детства, ещё с деревни и своевременно восстанавливал картину произошедшего: однажды молния ударила его деда, когда тот во время дождя вешал антенну на крыше дома. Спустя час дед вернулся, но не весь. Сначала появился запах шашлыка, а затем сам дед. Единственное, что он тогда сказал: «Шо-то я обжогся»; при этом будучи с рождения немым. До самой смерти деда не подпускали к телевизору, так как он создавал помехи. С тех пор у Дмитрия Евграфовича при каждой вспышке и каждом грохоте перед глазами всплывает обугленный родственник. Обычно этот момент он пережидал в туалете. Но сейчас туалет был занят старшеньким.

– А ну быстрее!– кричал Дмитрий Евграфович.– Почему я должен терпеть твои выходки?

– Я какаю.

– Почему именно сейчас?

– У меня живот болит.

– А ну, быстро вышел и пошёл делать уроки!

Через полминуты удобства освободились, а гром затих. Старший примкнул к письменному столу с чувством невыполненного долга. Очки его запотели от напряжения и вроде даже потрескались. Дмитрий-младший разгуливал по квартире кислый, как запах из холодильника: он собирался на вписку к старшекласснику Окорокову, но тот траванулся какой-то химкой и всё отменилось.

Евграф, сделав уроки за себя и за брата, что-то увлечённо записывал в блокнот и периодически находил на себе суровый взгляд отца. Тот стоял в проёме двери в одних трусах и жевал жареный куриный окорочок. Вёл он себя весьма предвзято. Жир стекал по его двойному подбородку и попадал с брюха на семейники.

– Эм, какой вкусный.– причмокивал отец жадно.– А у тебя аллергия.

Старший сглотнул слюну. Действительно – ему нельзя было ни курицу, ни сыр, ни яйца.

– Весь в мать.– пробубнил Дмитрий Евграфович, глядя как сын не отрывается от занятий.– Тоже заумная вся как Эйнштейн, блин. Видишь ли, я слово «жена» через «ы» написал. И что? Куда мне это пригодится? Я чё, Менделеев что-ли? Да, Димыч?

Но Димыч был морально занят. Он валялся на своей кровати, написывая во ВКонтакте училке по химии любовное признание: «я вас хачу».

– Я в твои годы со всей деревней переспал.– хвастливо заявил батя Евграфу.– Мне не до книжек было.

Тут в разговор вмешался Димка:

– Бать, а ты же говорил у вас там одни бабки жили.

– Ну а что поделаешь, если там зимой только бабки обитают?!– пожал плечами Дмитриевич и пошёл выкидывать останки окорочка.

Зазвенел дисковый телефон из коридора. Это был второй телефон в квартире после смартфона Дмитрия-младшего.

– Слушаю.– ответственно поднял трубку главарь клана и прищурился на, ковырявшегося в носу карандашом, Евграфа.– Тебя, Пифагор.

Старший сорвался с места будто бешеный слон. Только маленький, рыжий и в очках.

Покраснев он начал шептать в трубку:

– Да, кошечка. Да. Привет. Можно, я думаю…

У Дмитриевича встали дыбом волосы, в основном на спине, а глаза залились негодованием.

Евграф окончив диалог сел за стол и снова залип в блокнот. Дмитрий Евграфович с завистью приказал:

– Эй, эрудит-в жопе динамит, иди окна на балконе закрой, а то зальёт.

Отличник с неохотой удалился из комнаты, а Димыч, не теряя ни минуты, накинулся на отца.

– Бать, мне кроссовки новые нужны.– пожаловался он, показав на перемотанные изолентой башмаки в прихожей.– Только родные. Рубля за три.

Евграфович аж поперхнулся и заявил, что сам ходит в кроссовках за пятьсот рублей и переплачивать за фирму не собирается, так как и те и те шьют из одной бочки. И вообще, нечего по лужам ходить, да камни пинать.

– Вон, я чёрные полгода назад купил и до сих пор как новые.– сообщил отец и стал рыться в обувнице.– Сейчас покажу.

Евграф в этот момент боялся зайти на балкон. Во-первых, там было холодно. А во-вторых страшно. Ржавый велосипед «студент», обвешанный паутиной, чей-то сапог и пугало, похожее на Гитлера, так и не сожжённое на 9 мая 1975 года. Его-то Евграф и боялся больше всего. Больше, чем получить двойку. Собрав всю волю в кулак старший вернулся к себе в комнату.

Время близилось к вечеру и Дмитрий Евграфович уже во всю расслабился перед телевизором, поглощая пропаганду с федеральных каналов.

– Папа, – робко сказал Евграф, заглянув к отцу, – а у тебя триста рублей не найдётся?

– Чего??

– Да я тут с Алевтиной в кино собираюсь…

– Хах. В кино он собирается. Ты к отцу с такими вопросами не подходи больше. Иди и зарабатывай. А то и без тебя сходит твоя… проститутка.

Отец надулся бурля от негодования и кинул:

– Видишь ли, ей не по нраву, что я поинтересовался – целка она или нет. Что тут такого? Имею право.

Старший от обиды помрачнел, вернулся к себе и залип в учебнике по древней истории. Пришлось доучивать заданную тему про гомосексуализм в Древней Греции.

Димону-младшему нравилось, когда отец подтрунивал брата. Ему казалось это забавным. Сейчас он улыбался, заваливая страницу училки лайками. Даже отметил сердечком клипы Моргенштерна на её стене, которого не очень любил. Вдруг, в коридоре появился папа и пожал расстроенными плечами:

– Димка, я ведь и забыл, что их выкинул. Они ж у меня развалились, твою мать. Это всё дороги убогие: то за камень запнёшься, то в лужу вступишь.

2

На следующее утро батя пободрел, подобрел и потребовал от сыновей, чтобы колбаса с хлебом были съедены. В первую очередь, потому что продукты уже портились. У Дмитрия Евграфовича сегодня был второй выходной. Спровадив детей учиться, он налил себе пива и достал вяленого леща. По ТВ начался его любимый сериал «Месть сварщика» и он в полной мере расслабился. Прервал его усладу звонок в дверь. Мужчина, бурча прошуршал в прихожую и отворил ворота.

– Пенсия.– шмыгнул баклажановым носом студент, а Дмитрий Евграфович шмыгнул своим картофельным и впустил волонтёра. Но с осторожностью, крепко сжав острую, словно нож, рыбу в руке.

– А где Татьяна?– словно сотрудник НКВД поинтересовался Дмитрий Евграфович.

– Понятия не имею о ком вы.– зажался студент, излучая запах шаурмы от своей футболки adiabs.

– Волонтёр?– презрительно спросил Евграфович.

– Кто?

– Ты.

– Нет, Игорь.– спокойно ответил парень и прошёл на кухню. Там он выложил помятый, как туалетная газета, конверт на стол. Евграфыч расписался в листке от какого-то реферата по физкультуре и вежливо выгнал гостя за порог.

Этой, так сказать, пенсией были пособия по инвалидности. У главы семейства отсутствовал большой палец на правой ноге. Потерял он его, когда несколько лет назад, будучи в зоопарке, просунул ногу в клетку с крокодилом. Дабы подразнить…

В конверте находилось пятьсот двенадцать рублей двадцать шесть копеек и чек с проезда на трамвае. Дмитрий Евграфович оставил конверт на столе и ушёл в большую(свою) комнату. Перепив пива, он задремал в кресле и спал до самого прихода сыновей.

Первым пришёл Евграф, принеся очередные пятерки. Он убрал из-под лица бати рыбные очистки и прошёл в свою(с братом) комнату заниматься делами. Следом явился Дима. Тот кинул пакет с тетрадками в угол и умчался гулять. Через час ушёл и Евграф, заведомо радостный.

Когда Дмитрий-старший очухался, он сначала матом высказал свои недовольства по поводу загадочного исчезновения рыбных останков, а затем ушёл на кухню и высказался там вдвое громче и объёмнее: денежный конверт исчез. Вместо него темнел огрызок от яблока. Отец присел на табуретку. Тут же общупал карманы шорт. В них моток медной проволоки и рыбий хвост. Может в мусоре? Он перерыл ведро. Кроме рыбной шелухи и куриных костей ничего не обнаружил. Пробормотал себе под нос гадости и вернулся в комнату- там всё осмотрел. Под диваном черствели носки и копились пивные пластиковые крышки. Всё тщетно. Даже Коля Басков с календаря 2008-го года смотрел как-то ухмылённо. Итак, огрызок яблока… Димка яблоки не ест, он предпочитает мясо. Евграф любит яблоки, но за собой он бы точно убрал. Значит торопился. А куда? Точно же!

В замке зазвенел ключ и за порог ступил довольный Евграф с засосом на шее. Он пробирался к туалету.

– А ну иди сюда, сволочь!– закричал отец с комнаты на всю квартиру.

Евграф, было подумал, что отец опять оскорбляет соседа через стенку и немного похихикал. Но, когда лицезрел его злого да ещё и с ремнём от стиральной машины (другого не было) около себя, понял, что ошибся.

– Смешно тебе?– со взглядом агрессивного Пореченкова поинтересовался отец.

Старший опустил голову и ответил отрицательно.

– ТЫ деньги забрал?– брызнул слюнями папа, дрожа от волнения. Так же дрожжало его брюхо с прилипшим к пупку рыбным пузырём.

– Какие деньги?– дрогнул и Евграф.

– Какие?– вспылил батя и протащил сына за ухо в его комнату.– А ну давай, жопу свою!

Сын сквозь страх повторял, что он ничего не брал, но отец был непоколебим. Он ударил мальчика ремнём по заднице так сильно, что аж с носа слетели очки. Далее отхлестал его ещё несколько раз и показательно разорвал учебник по физике за седьмой класс из которого выпало фото Алевтины. Отец с завистью наступил на него, оставив у девушки на лбу жвачку с подошвы тапка.

– Ну что, Евграф,– злорадно пыхтел отец.– я ожидал от тебя какой-то пакости, но чтоб так.Что ты, что твой дедуля Евграф- оба засранцы ещё те! Кхе!

На этом моменте он поперхнулся и выплюнув рыбную кость, добавил:

– Ненавижу это имя!

Потом ударил ремнём по столу.

– Пока не признаешься- буду бить.– подытожил отец и вышел, чуть было не врезавшись в шкаф.

Сын тихо, но прогрессивно плакал. Больше от обиды, чем от боли. Под его потоком слёз оказались ошмётки учебника. Он даже забыл, что хотел в туалет. Евграфович же сидел в кресле и гневался. У него в лысеющей голове никак не укладывалось произошедшее. «Пригрел змею на шее называется- думал про себя батя.– только рыжую такую и в очках». Ведь конверт не мог просто взять и пропасть. Да и оплошаться Евграфович был не готов. Однажды, была подобная ситуация: он звонил в бухгалтерию и выяснял, почему ему на карту не переводят аванс, хотя забыл, что уже давно его пропил. Вероятно и здесь всё не так просто. Поразбросав мозгами, Евграфович изменился в лице: да точно он! Кто ещё будет совершать такое подлое преступление против своей семьи. Сын его, Евграф Дмитриевич, сидел за столом и тяжело вздыхал. Его нос разбух от соплей и отчаяния.

Через минуту раздался из коридора отцовский баритон:

– Эй, проститутка, если я узнаю, что ты встречаешься с этим преступником… Ой, извините пожалуйста, позовите Алевтину к телефону. Ага, спасибо.

Пауза.

– Алевтина, вы?.. Слушай сюда, проститутка. Если я вдруг узнаю, что ты и Евграф общаетесь, то я сдам тебя в полицию как проститутку. Поняла, проститутка?.. Зачем мне с твоим отцом разговаривать? Я не буду с ним разговаривать. Всё, мне некогда.

– Эй,– батя уже стоял в проёме двери.– Сегодня не ужинаешь. Понял меня? А деньги чтоб на место вернул.

– Папа, я не брал деньги…

– Да что ты говоришь?! Не брал? В кино же собирались.

Старший опустил голову и уставился в угол, на паутину с вялеными насекомыми.

– Вот-вот.– отец горячо харкнул на пол и ушёл.

Под ночь вернулся Димыч, заметно шатаясь.

– Мы с Толяном домашку по математике делали.– отрапортовал младший сержант Майонезов сонному отцу и прошёл в комнату в одном носке. За ним последовал шлейф переработанной алкогольно-табачной продукции – бате запах напомнил курилку на работе.

Подождав, пока Димыч уснёт, Дмитрий Евграфович порылся у того по карманам куртки и ничего подозрительного не нашёл, а только дамские сигареты, крестовую отвёртку, вазелин и чьи-то золотые зубы.

– Мужик растёт.– полушепотом сказал батя, напоследок найдя в нагрудном кармане свёрнутый билет на концерт Ольги Бузовой в ДК Демонтажников. – Нормально.– одобрительно махнул рукой он и навестил спящего старшего. Тот то сопел, то рычал во сне. Евграфович сбросил со спящего одеяло и, когда тот захлопал глазами, пробурчал:

– Хватит храпеть! Спать не даёшь!

Мальчик судорожно перевернулся на бок и долго не смыкал очей. Он слышал как батя порылся в его джинсах и чего-то нашёл. Потом возвратился к себе в опочивальню и рухнул в продавленное кресло.

Пару раз зевнув, он врубил телек и чудесным образом попал на свой второй любимый сериал «Преступный Таганрог».

3

С раннего утра в квартире Майонезовых находился полицейский отряд. Их вызвал Дмитрий-старший. Евграф открыл глаза и увидел перед собой дуло от «калаша».

– Напугался?– произнесла чёрно-жёлтая улыбка с папиросиной, обращаясь к мальчику.

– Да.

– Кто из них?– спросил владелец улыбки у главы семейства.

– Ну не этот же.– показал Дмитрий Евграфович на дрыхнущего Диму.– Вон как спит. Значит совесть чиста.

– Работаем.– моргнул мент и при помощи ещё двух таких же полицейских, но разной толщины, скрутил парня у которого, между прочим, не отошёл утренний стоячок.

– Заявление у нас, улика тоже.– прошепелявил полицейский и потряс в руке пакетик с огрызком от яблока.– Подозреваемый задержан. Ждите звонка.

Они развернулись к выходу.

– Па-а-па…– судорожно пискнул Евграф, почти не сопротивляясь. Без очков его взгляд напоминал взгляд брошенного щенка.

Папаша лишь нахмурил брови и важно заявил:

– Господа полицейские, кое-что ещё.

Он протянул сотрудникам два билета на вечерний киносеанс «Эмануэль 5D».

Те растерялись и ответили, что «спасибо конечно, но билеты вчерашние, да и фильм так себе, лучше уж Мстители». Отец дал понять, что это доказательства вины Евграфа, а не презент. Главный из ментов возмущённо забрал их, а задержанный опустил глаза в пол, словно перед казнью.

Тот, что с калашом выплюнул чинарик на пол, куда-то к тапкам и испарился с остальными.

– Папа! – кричал уже в подъезде Евграф.– Папа!

Но папа был холоден как и его Москвич, простоявший всю зиму в сугробе. Он молча стоял в комнате и ждал пока захлопнется входная дверь, но этого не произошло. Пришлось ползти закрывать самому. В этот момент из квартиры напротив показалась Изабелла Мускатовна. Пенсионерка аристократичного воспитания в рыночных шмотках. Рядом с ней стоял мешок с мусором человеческого роста.

– Дмитрий Ефграфович, мой хороший, что же у вас за беда-с случилась?– изумлённо вопросила она.

– Меня обокрали.– трагично произнёс Евграфович и закрыл портал.

– Ой-с, ой-с.– слышалось с площадки от соседки, а после грохот. Либо от упавшего мешка, либо от соседки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.