- -
- 100%
- +
На ресепшене отеля «Aida», мне заявляют, что цена их комнаты 300 фунтов за сутки. Я показываю им их цену в приложении, на что они отвечают, что это цена без налогов. Каких, вашу мать, налогов?! Это была последняя капля моего терпения, гребаный Египет! Срываюсь на работника ресепшена, ору матом на него на двух языках, ухожу.
В течение часов трех я бродил по окраине Шарм-эль-Шейха, искал отель или бесплатный ночлег. Из всех посещенных мной потенциально бесплатных мест для сна, начиная от бомжатников и заканчивая туристическими базами, ментовками и заправками, меня выгнали. Все отели, которые я проверял по ходу, были уже забиты. Ну, чего делать, вернулся в отель «Aida». Извинился перед сотрудником ресепшена, взял комнату за 300 фунтов. Взял газировки и шоколадок.
На завтра нашел себе через «Couchsurfing» ночлег в городе Суэц. Забавно, что я снова возвращаюсь туда. Бесплатный ночлег, надеюсь, будет поприятней, чем в прошлый раз. Звоню маме, впервые за неделю, извиняюсь, что так резко улетел. Она говорит, что я все сделал правильно и желает удачи.
Я как-то быстро за два дня протранжирил кучу денег, оставалось всего 350 фунтов, надо было снова идти в обменник. Сегодня на рынке я, не стесняясь, объедался сэндвичами с фалафелем, бананами, катался на такси раза два, плюс купил интернет.
Номер за 300 фунтов оказался практически 2,5-звездочным. Я вымыл себя, отстирал одежду. На одной кровати я целенаправленно сидел и ел хлеб, чтобы кровать была вся в крошках, а на другой просто спал.
В Шарм-эль-Шейхе я встретил много русских и украинцев. Но они были бесполезны. Сидят тут целыми неделями, а ничего подсказать не могут. Туда, где по путешественнической логике меня могли бы запросто пустить переночевать, меня переночевать не пускали. Мне запомнился полуразрушенный дом с костром прямо на полу и просто заброшенный дом, устланный коврами. На мое «фу́ндук га́ли»(отель дорогой), местные нищие мне не посочувствовали и без угрызений совести выпроводили обратно на приставучие улицы Шарм-эль-Шейха.
22 января.
До дороги, ведущей из города, меня бесплатно подвез вчерашний работник заправки, не пустивший меня накануне к себе на заправку спать. Я не сразу узнал, его, а он меня сразу. Забавно. Он успел мне рассказать, что на заправке тут работают вахтовым методом 15 суток через 15 с 9-00 до 19-00. Прямо таки «райская вахта»!
Сначала меня подвез грузовичок до поворота на населенный пункт Ras el Kenisa. Там уже дорога расходилась аж на три дублера! Не поймешь, на какой из дорог лучше стоять и ловить транспорт. Около часа, перебегая с одной дороги на другую, я в итоге вписался в открытый кузов «Тойоты» с бедуином за рулем. Кабина была полна людей, женщин и детей. В кузове со мной сидел еще один бедуин.
Машина ехала примерно под 100 км/ч: ветер в харю, песок в глаза и рот, попа в шишках, морда мерзнет… Здорово, одним словом! Правда, мое автостопное счастье длилось не долго. На посту у городка под названием «Тор» менты меня высадили из кузова, так резко, что даже «спасибо» сказать водителю не успел. Легавые посадили меня в свою машину, повезли до следующего поста на выезде из города. Я сказал им, что у меня осталось только 200 фунтов, и мне срочно нужно в банк, поэтому пусть ловят мне бесплатное авто до Суэца. Врать о полном безденежье было бы опрометчиво. Они сказали, что поймают автобус, так как 200 фунтов мне на билет до Суэца хватит.
Я посидел в их каморке около получаса, попил чайку, сыграл им песенку «One day». В ближайшей продуктовой палатке купил 1,5 литра воды за 7 фунтов. Изначально пытались продать мне воду аж за 15 фунтов. Но продавец очень хотел со мной сфоткаться, и мы нашли решение, устроившее нас обоих.
Меня посадили в автобус до Суэца. Контролер, нависши надо мной своим чернокожим туловищем, сказал, что билет стоит 110 фунтов. После пятнадцати минут мучений, шуток, демонстрации хренового арабского и пары музыкальных импровизаций мне удалось снизить стоимость билета до 100 фунтов.
До прибытия в Суэц была одна двадцатиминутная остановка на покушать. Накупил разного египетского печенья на дегустацию. Один дядька из автобуса указывает пальцем на открытую пачку печенья, которую я держу и ем. Я протягиваю ему угоститься, а он вырывает из руки всю пачку, разворачивается, пытается уйти. Я хватаю его за плечо, тычу ему кулаком в нос, тот смеется и отдает печенье. Жирный ублюдок! Такой херни в России даже со своими не делают, а тут такое отношение к путешественнику, к иностранному гостю в этой стране! Вот тебе и менталитет!
По телевизору в автобусе крутили продукт египетской киноиндустрии. Основная сюжетная линия фильма была такой: полицейский вместе с пятилетним ребенком попадает в тюрьму общего режима. И ребенку даже выдали детский тюремный комбинезончик! Весь этот сюрреалистический бред был приправлен слезливыми саундтреками, нелепыми ракурсами лиц, драками и отборной арабской руганью (как мне показалось).
В Суэце сажусь в маршрутку за 3 фунта, еду в центр, прошу меня высадить у какого-нибудь еще работающего банка. Меня высаживают около «AlexBank», там я меняю 100$ на 1574 египетских фунта. Обнаружив, что я рядом с «Макдональдсом», звоню человеку с «Couchsurfing», который согласился меня приютить сегодня. Его зовут Айман Саад, он 45-ти летний учитель истории и арабского языка. Сообщаю ему свое местоположение.
Минут через сорок Айман подходит к «Макдональдсу» (единственному в городе), мы знакомимся, идем гулять по вечернему Суэцу. Гуляем по паркам, по набережной вдоль Суэцкого канала, проходим единственный в городе кинотеатр, где показывают только три фильма – три эпичных арабских боевика. Айман рассказывает про свою долгую академическую жизнь. Про то, как он родился в городе Александрия, а потом в 15 лет переехал жить, учиться и работать в Суэц. Учиться на учителя! Здесь же он и женился на учительнице, чтобы все было логично. По-английски он говорил очень хорошо, но когда он начинал рассказывать всякие исторические факты про Суэц и судоходство в Египте, я переставал его понимать и просто удивленно кивал на все, что он говорил.
Мимоходом оказываемся на настоящем аутентичном «восточном базаре». Там очень много всего гастрономического: фрукты, овощи, мясо, специи, хлеб, кондитерские изделия. Глаза разбегаются, народу тьма, проходы между палатками узкие. Айман все время шествия через базар идет впереди. Пару раз оборачивается и говорит:
– Если потеряешься, сразу звони!
Дома Айман знакомит меня с его двумя дочками и женой. Его жена даже дома ходит в полной парандже, только глаза видно. Дочки у него студентки, очень симпатичные и очень стеснительные. В квартире несколько больших комнат, кухня, две ванны. Меня селят в отдельную комнату, дают принять душ, потом зовут ужинать.
Мы ужинаем вдвоем, вместе с Айманом, отдельно от женской половины человечества. Его жена приготовила кучу всего: фуль, фалафели, жареная картошка, омлет, салат, фрукты, хлеб, чай. Из уважения к хозяевам я съел все, что мне поставили, пусть и был в одном фалафеле от обжорнической смерти. Мне было очень плохо. Я делал одновременно два несовместимых действия: сдерживал пердеж и засыпал.
Айман рассказывал о своих путешествиях по Египту, показывал фотографии исторических мест, рассказывал всякие исторические истории, связанные с этими историческими местами. А я в свою очередь расстегнул ремень и верхнюю пуговицу штанов и старался не отключиться прямо посреди исторической истории. Его жена, кстати, здесь работала преподавателем по предмету «ведение домашнего хозяйства». Этот предмет ведется только для девочек. Египетские мужики должны все интуитивно знать и уметь про домашнее хозяйство! Им, в свою очередь, в школах преподают всякую механику и строительство.
Айман попросил меня завтра перед отбытием съездить с ним в школу, где он работает, и повеселить детей. Сказал, что подъем в 7-00 утра. А потом он поможет мне выбраться на шоссе ведущее в Хургаду. Веселить детей – это святое дело, особенно если эти дети – кармическая расплата за твое обжорство и нескончаемый поиск халявных благ.
В маршрутке по пути к дому Аймана мы встретили девушку со светлыми волосами зелеными глазами и вообще очень европейской внешности. Но она была закутана в платок по египетской «местной моде». Я спросил, откуда она, и та ответила, что отсюда, из Египта. Я не мог поверить. От нее словно исходил свет, в чертах ее лица было что-то ангельское, неземное, что не могло просто так взять и вырасти на грубой песочной египетской земле. Больше мы с ней не встретились.
23 января.
В 7-00 утра Айман разбудил меня и перед завтраком показал свою голубятню на крыше. Я так и не понял, почему голуби возвращаются обратно в клетки. Айман объяснял, что это очень умные птицы. Он их кормит и несколько раз в неделю выпускает поразмяться, и голуби всегда возвращаются, потому что они очень умные. Умные ли? Мне было очень интересно, какие практические применения для голубей есть сейчас. Не письма же, в конце концов, им доставлять?! Айман сказал, что иногда таких голубей в Египте тренируют специально на доставку наркотиков, но он их держит для души. Он взял одну птицу из клетки и протянул мне. Для души?! Вблизи они просто отвратительны со своими выпученными глазами и шишкастыми лапками. Про аромат я молчу.
Мы позавтракали абсолютно тем же, что ели вчера, но в этот раз я был стратегом и съел не все. Ужин вчера был такой, что я боялся, как бы не засорить сортир Аймана и весь культурный обмен не свести на бескультурный.
На трех микроавтобусах мы добрались до начальной школы, где Айман работал учителем. У детей как раз сегодня был экзамен по английскому языку. Меня представили детям, как тренажер для тренировки английского, но ничего сказать, кроме: «Whatisyourname»?– они не могли. Иногда кто-то очень умный и смелый спрашивал: «Whereareyoufrom»?Некоторые называли свои имена. Я насчитал четыре Мухаммада, три Ахмеда, два Карима.
Вежливые, стеснительные и взволнованные, они окружили меня – белобрысого, пыльного, с диковинным струнным инструментом, и не знали, что со мной делать.
Они выглядели очень счастливыми. Я поимпровизировал на банджо, рассказал им про свое путешествие, потом спел им песенку «One day». Один из Ахмедов сказал:
– Your voice is beautiful, I love you!
Я дал всем желающим сфотографироваться с собой, пожал всем руки, и дети, нехотя, отправились сдавать экзамен.
Мы сидели еще где-то час в учительской вместе с другими учителями, пили чай с печеньками. Мне задавали сложные «числительные» вопросы:
– Сколько в России стоит самая дорогая машина? Какая зарплата у учителей? Сколько стоит съем жилья?
Однозначных числительных ответов я дать не мог. Они зависели от всякого. От наблюдателя и от звезд в небе.
Айман посадил меня в маршрутку до окраины Суэца, откуда удобно будет выйти на дорогу на Хургаду. По пути помог пополнить баланс счета моего «Vodafon» интернета. Можно, оказывается, пополнять не только в офисах, но и в мелких продуктовых магазинчиках. Но не во всех, и с большой комиссией. Вчера Айман подарил мне три разных рисунка на папирусе, со словами: «Один твоей маме, один твоему папе и один тебе». Сейчас они мялись у меня в рюкзаке, а Айман махал мне своей египетской загорелой волосатой рукой. Маршрутка тронулась. Айман и его классическое мусульманское гостеприимство остались позади.
Первая машина, которую я поймал, увезла меня километров на пятнадцать. За рулем сидел англоговорящий инженер-механик. Он ехал на один из курортов чинить какую-то хрень. Затем я остановил свой первый египетский дальнобойный грузовик. Проехал на нем километров пятьдесят. Водитель не говорил по-английски, но моего скромного запаса арабского хватало, чтобы вести кривую беседу ни о чем. Веселил водителя импровизациями на банджо. На уже третьей машине за сегодня я проехал еще километров пятнадцать. Водитель не говорил по-английски, но очень хотел со мной сфотографироваться.
– Ѝнта ури́ду су́ра(ты хочешь картинку)?– спрашиваю я.
– Yes, yes!– отвечает мне водитель, но так ничего и не сфотографировал.
Участок дороги, где меня высадил последний водитель, был не очень удобный для голосования. Дорога была вся в поворотах, обочины были все вскопанные. Всюду стройка, техника. Решил пройтись до более удобной позиции. Не успеваю пройти и ста метров, как рядом останавливается черный «Мерседес» с молодым, кудрявым, англоговорящим египтянином внутри. Из колонок играет отборное, прокуренное насквозь, рэгги.
– Ты чего тут бродишь? Садись, подвезу! – доносится из машины.
Мда, не трать силы и время на поиск Джа, Джа сам найдет тебя, и найдет вовремя.
На заднем сидении у растаманского египтянина сидела здоровенная немецкая овчарка. Немного нервничала. Но беспрекословно выполняла все команды, идущие от ее хозяина.
Самого хозяина немного нервной овчарки звали Карим. Он был родом из Каира. Сейчас только что возвратился из путешествия по Индонезии и решил съездить отдохнуть от отдыха.
Карим рассказывал про то, как учился на инженера в Берлине несколько лет, как путешествовал по Европе. Рассказывал про свое путешествие в Россию. На второй день у него украли там все документы и деньги. Он просто остался на второй день в России буквально обнуленным! Но его посольство его не бросило, и вскоре он уже наслаждался русской природой и русскими человеками в поселке под Питером на букву «Л». Наверное, Ладога. Названия он так и не вспомнил. Он рассказал, что водное сообщение между Шарм-эль-Шейхом и Хургадой возобновилось только в декабре 2019 года. До этого, после революции в 2011 году, все водные сообщения между этими городами прекратились. Так что ничего удивительного, что билет на корабль из Шарм-эль-шейха в Хургаду стоил 60$.
Нам на дороге попадалось много ментовских постов, но Карим знал, что говорить, чтобы ни у него, ни у меня не возникло проблем. Он говорил, что мы просто едем работать вместе. У ментов почему-то не возникало вопросов, они даже не смотрели мои документы. От Суэца до Хургады ехать около 400 км. Я не планировал, что доберусь сегодня именно до Хургады, в основном из-за ментов. Они – главный тормоз автостопа в Египте. Но мы с Каримом ехали очень бодренько и, судя по всему, до Хургады я сегодня доеду. Карим предлагал мне доехать с ним до Marsa Al`Alam – очень курортного и очень классного места. И остановиться именно в «Beduin Valley» – это своеобразный главный лагерь хиппи на юге Египта. Но это находилось почти в 300 км от Хургады. Сам он ехал куда-то еще дальше.
Мы один раз сделали остановку на заправке. Я там пытался купить шоколадку. Но ценников ни на одном товаре вообще не было. Я пытался по обертке угадать, какая из шоколадок дешевая и то и дело бегал к кассе проверять цену. Потом бежал обратно в зал, менял шоколадку на другую и снова бежал пробивать ее в кассу. Я очень задолбал кассира, но они сами виноваты, да и цены у них такие, что не подступишься: 32 фунта, 46, 50, 52. Даже за 85 фунтов шоколадку нашел! Один гладко стриженный египтянин долго наблюдал за моими попытками найти хоть что-нибудь приемлемое, в итоге пошел и купил мне шоколадку за полтинник.
– You are a guest here. You are welcome! – с радостной улыбкой протянул шоколадку мне он.
Солнце в Египте зимой начинает садиться очень рано. Около 17-00. На закате мы уже приближаемся к Хургаде. Дозвониться по телефонам, которые дал мне Карим, до «Beduin Balley» я не смог. Хотел выяснить по ценам и по наличию мест. И работают ли они вообще сейчас.
Думаю, думаю, решаю в слепую не нырять в этот раз в «поток», вспоминая недавно произнесенные мудрые слова Карима:
– You are going with the flow. It`s double-edged weapon!
В приложении «Booking.com» бронирую отель в Хургаде за 8$. Завтрак включен. Вроде неплохо, даже успею город посмотреть. И в таком курортном месте есть что-то более-менее не дорогое. Карим меня высаживает при въезде в Хургаду, тепло прощаемся с ним.
Меня сразу начинают прессовать таксисты, наглые и жадные. Показываю им адрес забронированного мной «Canari Hotel». Спрашиваю, знают ли они, куда ехать. Они говорят, что знают, но это стоит 400 фунтов. За дурака меня держат! Пятнадцать километров провезти хотят за 1500 рублей! Ни стыда, ни совести! Но идти самому искать – это будет сейчас долго и утомительно, надо добраться до лежбища с минимальными затратами энергии и времени.
Сторговываюсь с большим трудом, криками и блефом до 150 фунтов с одним их них. Таксист ввозит меня в город и долго петляет по улицам, останавливается каждые двести метров и спрашивает дорогу. Он понятия не имеет, куда меня везти! Но так старается! Я проникаюсь глубоким сочувствием к этому наглому, жадному, но такому старательному таксисту. Наверно он бедный и жизнь у него тяжелая. Хорошо, что у него сегодня появилась возможность чуть-чуть подзаработать на мне. Больше на жадных таксистов я не злюсь. Без сожаления расстаюсь со 150-ю фунтами.
В номере долго не сидится. Скинув вещи, почти сразу иду изучать город. Но как его изучить за вечер, я не особо понимаю, поэтому просто хожу и ем: шаурму за 10 фунтов, кошери за 10 фунтов, бананы 1 кг за 10 фунтов, шесть лепешек хлеба за 6 фунтов. Со всеми продавцами говорю исключительно на арабском. Чтобы цену не завышали. Гуляю по местному городскому общему пляжу. Он отвратительный. Замусоренный, с песком нездорового цвета, окруженный недостроенными мрачными зданиями. В порту смотрю на кораблики, никто меня не выгоняет. Думаю о том, что суданская виза начинает действовать уже через три дня. Как ты откроешься мне еще, Африка?
24 января.
Египетские студенты из «Fox Camp» научили меня одной очень полезной вежливой фразе на арабском – аналогу «thankyouverymuch».Звучит, как: «Шукра́н гази́лан».И это уже не простое «спасибо»! В некоторых ситуациях одним «спасибо» не обойдешься, особенно, когда просишь подвести бесплатно.
Смешивание соусов из шаурмы и кошери, съеденных мною вчера, сегодня привело меня к мощному утреннему поносу. Наелся активированного угля, полегчало. Надо же, мой первый понос в Египте! С почином меня!
Континентальный завтрак в отеле «Canari Hotel» состоял из вареного яйца, трех булочек, йогурта, маленькой упаковки джема, маленькой упаковки масла и маленького ломтика плавленого сыра. Скромненько, но неплохо.
После завтрака я покинул отель и пошел по дороге из Хургады, проходящей вдоль аэропорта. На ней я сперва поймал деньгоспроса. Я четко ему сказал: «Маджа́нан».То есть – «бесплатно». Водитель кивнул. Но через три минуты поворачивается ко мне и говорит:
– Tendollars!
Благополучно и бесплатно эвакуировавшись из деньгоспросной машины, я поймал другую с интересным англоговорящим водителем внутри. Он сдавал здесь квартиры в аренду, был женат на украинской женщине и очень переживал, что в Хургаде стало мало русских из-за сложностей перелета. А русские-то были у него основной клиентурой тут!
Потом меня подобрал молчаливый, очень мусульманский водитель. У него уже был попутчик. Всю дорогу они молчали. Радио было настроено на волну, где в тишине читали, как я понял, Коран. Так, вспоминая, что войны Аллаха первыми попадают в рай, а самыми последними евреи и христиане, я доехал с ними до поворота на Кену.
Не успел я на трассе, ведущей в Кену дойти до удобной позиции для голосования, как рядом со мной остановился здоровенный желтый дальнобойный грузовик с двумя прицепами. Два веселых египтянина криками и жестами приглашали меня прокатиться.
Надо же! Стоит пять минут пройтись вдоль дороги с рюкзаком и бренчать – тебя подбирают и везут. По-английски оба жителя грузовика почти не понимали, мой корявый арабский не понимали тоже. Водитель позвонил своему англоговорящему другу и дал трубку мне. Я рассказал другу водителя, какой я весь из себя путешественник, и куда я направляюсь. Водитель сообщил мне, что как раз едет в Кену. Ребята, вообще, были позитивные, приятные. Кормили меня газировкой с печеньем. У них играла клевая музыка.
– Тупак? – спрашиваю я у водителя, удивившись неожиданной крутости его плейлиста.
– Yes! Thisis2pac!– радостно отвечает мне любитель гангста-рэпа за рулем желтого грузовика.
Напарник водителя показывает мне фотографии, где они пьянствуют, очень часто этикетки от выпивки мелькают крупным планом. Смеюсь, говорю: «Хара́м»!Ребята тоже смеются, удивляются, откуда я знаю про «харам».
Увидел по пути очень странную и жалостливую картину. У осла были завязаны передние лапы снизу вместе, и веревка от лап шла еще и к морде, морда тоже была завязана. Чтобы он не мог далеко уйти и, чтобы не орал. Он делал шаг обоими передними лапами, потом подтягивал задние и мычал. Большой шаг он сделать не мог, так как дергал себя за морду. Очень живодерски-изобретательно…
А так, дорога преодолевалась прекрасно, мы болтали, каждый о своем, я импровизировал на банджо, любовался пустынными пейзажами с высоты полета желтого грузовика. Все шло хорошо, пока мы не прибыли в Кену, и водители не попытались посадить меня в такси к своему другу. Я отказался, они расстроились, и наше прощание получилось смазанным.
Я подумал, что неплохо бы изучить египетские пассажирские поезда. И решил сегодня идти на вокзал Кены, чтобы попробовать доехать сразу до Асуана. Ребята из желтого грузовика высадили меня на окраине, надо было пройтись несколько километров до вокзала. Иду вдоль главной въездной дороги, не успеваю пройти и 200 метров, как срабатывает skill «человека с большим рюкзаком». Останавливается небольшой грузовичок, водитель приглашает прокатиться с ним. Сажусь. Не успеваем проехать и 500 метров, как ментовская машина обгоняет нас слева, преграждает нам путь, требуя немедленной остановки.
Менты из грузовика меня высадили, забрали паспорт, усадили к себе в машину на переднее сидение между двумя жирдяями, буквально жопой на ручную коробку передач. На 2-ой и на 4-ой передаче я орал матом на ментов, пытался их растолкать от себя. На остальных передачах я пытался выяснить, куда меня везут:
– Problems? Are we going into police station?
– No, to drink tea.
Ага, чай пить. Жирный пиздабол. Привезли меня в полицейский участок. Там я сразу заявил, что они попусту тратят мое время, так как документы у меня в порядке и ничего плохого я не сделал. Они пытались оттянуть время, заявив, что пойдут купят мне билет до Асуана, я сказал, что я не идиот, и все сам купить могу. Меня передавали от одного англоговорящего офицера к другому. Мне задавали одни и те же вопросы:
– Кто? Откуда? Куда? Зачем? Как здесь оказался? Что собираешься делать?
Вся эта канитель длилась часа полтора. Потом меня попросили сыграть на банджо, я сыграл, и меня отпустили.
Странный город принял меня странно, но странности на этом не кончались. По пути в участок, между приступами боли в промежности и докапывания до главного полицейского жирдяя, я успел рассмотреть, что многие гражданские люди в Кене были вооружены ружьями и дробовиками. В участке мне ничего внятного по этому поводу не ответили, сказали, что это типа «дружинники» и «ополчение».
Около вокзала, я купил сладкий кренделек за 1 фунт. А сначала, хотели продать за 2 фунта. Я выторговал 50% от цены! С такими успехами и до 100% дойду!
На вокзале у металлоискателя меня радостно встретил вокзальный «смотритель», попросил меня сыграть. Поимпровизировал ему немного, потом говорю:
– ̀Ана ури́ду уа́хед бита́ка и́лля Асуан алья́ум,– что по-арабски означает: «Я хочу один билет в Асуан сегодня».
Смотритель сообщает, что поезд в Асуан будет через два часа. Но билетов в кассе уже нет. Что делать? Смотритель пропускает меня на вокзал, показывает платформу, к которой прибудет поезд. Повторяет время – 18-00. Желает счастливого пути. Видимо, я поеду без билета.
Сижу, почти два часа бренчу всем, кто готов послушать, ем офигенный вчерашний египетский хлеб. Что в нем такого? Не знаю, но, кажется, я подсел.
Поезд оказался очень цивильным. Если туалет был свободен, то при входе в тамбур горела зеленая вывеска «WC», если занят – красная перечеркнутая. Это удобно.
Контролеры не дали мне отсидеться в тамбуре, усадили на свободное место и взяли с меня 140 фунтов. У русскоговорящего египтянина напротив, я узнал, что билет действительно столько стоит, и что меня никто не обманул. Потом пришел истинный билетный хозяин места, на котором я сидел, и я отсел на другое. Впервые встретил толстого египетского подростка. Он ехал тоже в Асуан на похороны отца друга и был очень тепло одет. Он был закутан в необъятный шарф, на нем была куртка-пуховик и шерстяная шапка с помпоном. Я смотрю на него и удивленно спрашиваю: