Африка пятиструнного самурая

– А в Асуане холодно, что ли? Ниже нуля? Это же юг, там тепло!

– Ну, тебе-то, может и тепло. Мне так в самый раз, – отвечает толстый подросток, напомнив мне про мою национальную «морозоупорность».

Я не предполагал, что сегодня смогу достигнуть Асуана (поезд прибывал около 22-00), поэтому вопрос с ночлегом опять решал в последнюю очередь. Через приложение «Couchsurfing» мне посчастливилось найти ночлег у человека по имени Taher Mansour.

На вокзале по прибытию меня поймал асуанский привокзальный таксист, я дал ему поговорить с Taher`ом, чтобы тот объяснил, куда меня везти. Он провез меня примерно 1 км до квартиры Taher`а. Я дал таксисту полтинник, так как устал, и еще устал торговаться за абсолютно все, что приходится тут покупать.

На квартире у Taher`а уже было несколько человек: один местный асуанец, два португальца, пара из Венгрии (М+Ж), один голландец. Я пошел сразу ва-банк в презентации себя: сыграл на банджо, угостил всех пуэром (бережно привезенным из московской китайской чайной лавки), рассказал про все ментовские приключения. Ребята были хорошие, веселенькие, со своими эпичными историями. Мы проболтали где-то до полуночи, а потом попадали спать кто где.

25 января.

Проснулся раньше всех и потихоньку лежал, полуспя, пока все не ожили. Жилище, где меня приютили, состояло из двух больших комнат, переходящих одна в другую, и ванно-туалетной комнаты.

В двух минутах ходьбы от дома Taher`а была палатка с фалафельными сэндвичами по 10 фунтов. Взял две штуки, они были просто прекрасны – фейерверки овощных и бобовых оттенков, метавшиеся во рту, вгоняли в некий гастрономический транс: я словно пробовал на вкус запыленные улицы Египта, их пронизывающие насквозь суету и шум, заковыристые слова арабского языка, начищенные до блеска сандалии, в которых ходило большинство населения, немытые руки... Позже Taher, к моему разочарованию, открыл мне, что местные местным эти сэндвичи продают всего за 2,5 фунта.

Сам Taher был очень коричневым и худым 21-летним подростком, только что закончившим компьютерный колледж с военным уклоном. За два года его практики «Couchsurfing`а» он принял около ста путешественников у себя дома. Но русского путешественника он принимал первый раз (меня то есть). Сам Taher попутешествовать еще не успел, и не еще скоро успеет – ему предстояло два года службы в вооруженных силах Египта.

Взял в ближайшем магазинчике несколько пачек печенья на всех гостей Taher`а, но угощался в основном веселый рыжий голландец. Выяснил про ситуацию с паромом в Вади-Халфу. Паром отходит раз в неделю по воскресеньям. Мне повезло – завтра 26 января, а это воскресенье. И суданская виза как раз начинает действовать с 26 января. Одни идеальные совпадения, учитывая, что маршрут я планировал от балды и по ходу развития событий постоянно импровизировал с ним.

Друг Taher`а скинул мне локацию билетной кассы на паром в Судан по «WhatApp». В приложении «Maps.me» билетная касса отмечена, как «Sudan ferry office». Мне сказали, что касса работает допоздна, можно сразу с утра рано не бежать.

Рыжий голландец сегодня отбывал в Луксор. У него было три часа на ничегонеделание. Пошли с ним гулять по бедным кварталам Асуана. Там было грязно, замусорено, грустно и кастрированные ослы. Я ходил и думал, каково провести все детство в этих страшных трущобах. Ничего удивительного, что многие здешние дети, вырастая тут, потом посвящают всю свою жизнь практике издевательств над состоятельными и чванливыми бледнолицыми туристами.

Заглянули в охраняемую военными ортодоксальную церковь. Внутри было умиротворенно, просторно, очень красиво. Но иконы были больше похожи на библейские карикатуры, чем на иконы. Не было в них этой, свойственной им, «одухотворенности». И при церкви был даже сувенирный киоск со всякими разноплановыми Иисусиками и распятиями! Не являясь поклонником единобожия как такового, все равно не могу не заметить, насколько в благоприятных местах, как правило, ставят приличные церкви. Ты заходишь и постепенно начинаешь замечать, как тебе хорошеет, даже если ты просто бродишь и с разинутым ртом разглядываешь скамейки.

Мы шли вдоль набережной с голландцем, и вдвоем с трудом держали оборону от приставучих продавцов, зазывал, просто местных придурков. Нам, не стесняясь, пытались прямо на улицепродать гашиш! Настоящий челлендж – на улицах Египта быть в течение пяти минут со всеми вежливым. Вообще в Асуане с туристическими делами творилось что-то жуткое: предложение и спрос были очень сильно дисбалансированы. Спроса на всякие лодки, экскурсии и сувениры было раз в двадцать меньше, чем этого всего готовы были предложить. Если не в тридцать. Голландец здесь успел побывать уже почти везде, а мне не хотелось вообще никуда.

Билет второго класса на паром стоил 325 фунтов. Обед включен. В кассе мне сказали, что я должен прийти в порт к 9-00 утра, и нарисовали мне в тетрадке, на каких автобусах и до каких остановок я должен ехать. Нарисовали по-арабски. Специально, чтобы я не понял, но местные люди поняли и подсказали. Единственное, что я сообразил из их маршрутных каракуль, что первый нужный автобус останавливается за железнодорожным вокзалом (Sudan bus ticket stop на «Maps.me»), и моя первая нужная остановка называется «Sel».

На радостях от покупки билета на паром я купил на всех гостей Taher`а еще печенья и бананов. Реальная цена на 1 кг бананов тут – 5 фунтов. Но иностранцам ниже 10-ти фунтов нигде не продают. Даже, если непосредственно на ценнике указано, что 1 кг бананов – 5 фунтов, они все равно продают иностранцами дороже. Ну, что с ними поделать?

Встретил у одной из пиццерий болгарскую парочку (М+Ж) – гостей Taher`а. Они сидели на бордюре и ловили бесплатный пиццерийный Wi-Fi, к неудовольствию работников пиццерии. Болгарская парочка весь день гуляла по дамбе, и им это не особо и понравилось. Тамошние менты не давали им сесть на травку и погрузиться в созерцание величия этой промышленной махины человеческой мысли. Они настаивали на том, чтобы они разглядывали дамбу стоя и долго на одном месте не задерживались.

Только-только веселый рыжий голландец успел отбыть в Луксор, в дом Taher`а уже прибыл новый гость. На этот раз из Аргентины. Мальчиковых героев аргентинского сериала «Мятежный дух», который шел по «Ren-TV» в 2004-2005 гг., наш аргентинец напоминал очень отдаленно. Хоть он и был для своих 35-ти лет довольно смазливый, в нем, все же, была щепотка брутальности и низко концентрированной быдловатости.

Он немного говорил по-русски, потому что в Москве у него была девушка, с которой он виделся несколько месяцев в году. Его девушка не говорила ни по-английски, ни по-испански, и учить иностранные языки не хотела. Поэтому аргентинский парень, пройдя через все круги лингвистического ада, кое-как выучил русский язык, чтобы он хоть мог поговорить со своей девушкой по-человечески. Как они общались до этого, я так и не понял. Он рассказал, что работает в школе учителем английского, любит водить детей на футбол. Не без гордости заявил, что Аргентина – очень футбольная страна.

Он рассказал, что его отец – профессиональный пианист, сейчас ездит по миру с концертами. Сам аргентинец тоже играл на пианино в течение пятнадцати лет, но играть не любил. А отец все равно его заставлял заниматься. Рассказывал про гейские и феминистские движения в Аргентине. Говорит, что геи там позиционируют себя, как очень важные пидоры, и ничего поперек им сказать нельзя. Будут юридические проблемы. А женщины, говорит, – это просто кошмар! Они могут оставить тебя без имущества, даже если вы не расписывались в ЗАГСе, а просто в результате прекращения отношений. Говорит, что много его друзей оказалось на улице, лишь только потому, что однажды немного не туда пристроили своего дружка.

Аргентинец рассказал, как пьяный упал с водопада и об обвалившийся камень, за который он пытался уцепиться, раздробил себе палец в мясо. Продемонстрировал свой почти плоский средний палец. У него было много историй! Он был в большом круизе по Амазонке и говорит, что пока ты на туристическом маршруте – всё прекрасно. Но стоит сделать шаг в сторону – дикие звери, наркоторговцы, насекомые, аборигены – и всё сразу становится под вопросом, в особенности твоя жизнь.

Taher объяснил культурные различия северной части Египта и южной. Север уже почти полностью перенял «европейский» или «западный» стиль жизни и мышления. В погоне за зарабатыванием и потреблением, люди забывают про своих близких, могут не видеться с сестрами и братьями годами. А на юге традиционные семейные ценности еще играют значимую роль в жизни молодых египтян.

Вечером мы (я, Taher и все его гости) пошли в одно из чайно-кальянных уличных кафе, после того, как я им немного попел и поиграл. Гости Taher`а всю дорогу не могли напеться вдоволь: «Oneday! Oneday! Onedaaaaaay»!В кафе к нам присоединились, только что прискакавшие с Абу-Симбела, два вчерашние португальца и один новый бразильский приятель Taher`а. Я как раз вспомнил вслух, как один мой знакомый бразилец в Москве рассказывал, что его подстрелили в Камеруне, и заодно рассказал египетскому бразильцу, что собираюсь в Камеруне искать шаманов Бвити. Бразилец рассказал, что у них в Бразилии есть аналогичная церемонии инициации Бвити – церемония Аяуаска. Работает все по тому же принципу: через глубинные страхи и переживания, вызванные психоактивными веществами и какой-то церемониальной составляющей, человек выходит на контакт с духами. Бразилец рассказал, что он проходил церемонию Аяуаски с примесью католицизма и, говорит, он просто пережил персональный ад.

К нашему разговору подключился один из португальцев, тот который был с бородой. Он рассказал, что когда проезжал Габон на велосипеде, в одной из деревень его пригласили на церемонию инициации Бвити. Про расположение деревни, где местные рады делиться своей культурой он сообщил следующее: из Ластурвиля двигаться в сторону столицы Габона по трассе N3, и в деревне Айем (Ayem) как раз можно найти Бвити. Говорит, что он долгое время жил без веры в Бога, но никак не мог смириться с тем, что он в итоге умрет. И церемония инициации Бвити помогла ему смириться с идеей неизбежности смерти, не смотря на то, что это были самые худшие сутки в его жизни.

Этот бородатый португалец проехал на велосипеде всю западную Африку от ЮАР до Марокко. Написал про это книгу. После этого путешествия он понял, что велосипед лучше, чем автостоп. Путь приобретает совершенно новые оттенки. Очень заряжает ощущение, что сам, собственными физическими силами доставил себя, куда хотел. Больше свободы, все медленней, и ты полностью в настоящем моменте.

Мы всей компанией посетили египетскую свадьбу. К моему удивлению ни напитков, ни еды на столах не было. Но люди все были нарядные, многие танцевали, работали несколько видео-операторов и фотографов. Мне объяснили, что празднование египетской свадьбы может длиться до десяти дней, но едят и пьют они, может, первые два-три дня. Все остальные дни они просто общаются, танцуют и фотографируются. Так происходит, потому что людям очень часто нечем себя тут развлекать. А такое масштабное событие, как свадьба – ничего себе развлечение!

Все гости Taher`а переехали на его запасную штаб-квартиру, курить гашиш и стирать портки. Я же остался один, где и был, на основной «Couchsurfing-хате», так как до завтрашних автобусов было добираться оттуда удобней. Поставил будильник, оставил ребятам запасы из бананов и печенья. Завтра в Судан!

26 января.

Чуть раньше будильника меня разбудил понос. Плохая идея – даже для чая использовать водопроводную египетскую воду. Вышел примерно в 7-45, в 8-00 уже был около автобусной остановки. Отбивался от таксистов. Сначала была идея не морочиться с автобусами и доехать на такси, но они хотели аж 200 фунтов за 15 км! У меня все-таки получилось впрыгнуть в нужный мне автобус. А потом выпрыгнуть из него и впрыгнуть в следующий нужный. А потом выпрыгнуть из второго и впрыгнуть в третий нужный. Маршрутная записка от продавцов билетов на пароход и доброжелательные местные жители стали причиной того, что к 9-00 я уже был в порту. Последние 3 км я ехал в трехколесном мото-такси за 20 фунтов. Тут таких много.

При входе в порт меня сразу встретил носильщик вещей и попытался отнять мой рюкзак, донести типа. Потом меня поймал меняла денег. У меня оставалось около 750 египетских фунтов, обменял сразу 500 египетских на суданские фунты. Получилось 2500 суданских фунтов. Они были выданы 50-ти фунтовыми бумажками. По степени оттянутости кармана штанов, появилось ощущение, что у меня реально много суданских денег.

Даже уже в 9-00 утра при входе на пароходную станцию была небольшая очередь. В очереди познакомился сразу с тремя иностранными путешественниками: индонезиец-велосипедист, которого спонсировала компания лапши быстрого приготовления, француз без велосипеда и палатки, но зато с двумя рюкзаками, и итальянец-велосипедист с козлиной бородкой. Позже, на паспорт-контроле к нашей иностранной компании присоединился еще и велосипедист-каталонец, который не считал Каталонию частью Испании. Самое интересное, что все четверо друг друга не знали, но ехали по одинаковому маршруту – все ехали в Эфиопию через Судан.

На «выходе» из Египта надо было заплатить 50 фунтов, а потом еще и купить форму для заполнения на паспорт-контроле за 15 фунтов. Нас пустили внутрь таможенного здания только в начале одиннадцатого. Зачем продавцы билетов на паром мне сказали приезжать ровно в 9-00 утра, я не знаю. Местный вафельно-сигаретный барыга на паспорт-контроле предлагал мне вафли и сигареты. Купил целую коробку вафель за 20 фунтов. Раздам голодным неграм.

Мы гуляли по посудине несколько часов, пока она не соизволила, наконец, тронуться. Мы покинули Асуан только около 16-00. К этому моменту у меня уже три раза был понос, у меня почти закончилась туалетная бумага, я раздал все вафли, излазил весь корабль, перезнакомился с кучей всяких суданцев.

Двоих обнаруженных мной поставщиков суданской жвачки в Асуан я мысленно и вслух прозвал «gum-dealers». Английский язык этих веселых суданцев был очень сложен для понимания на слух, но, тем не менее, мы подружились, и они даже пригласили меня через две недели вместе с ними в Южный Кордофан в Кадугли на Нубийскую гору. Как я понял, там происходило что-то массово-торговое с песнями и плясками по пятницам. «Gum-dealer» по имени Тото оставил мне свой телефон.

Встретил на палубе пожилую немку, которая 25 лет проработала медсестрой в Судане. Сейчас она направлялась в деревню Абри, чтобы повидать старых друзей. Она мощно говорила по-арабски, чем очень удивляла всех темнокожих пассажиров парохода. Когда я спросил про суданское гостеприимство, она строго-настрого запретила мне этим пользоваться часто, потому что суданцы бедные и, приняв гостя со всеми суданскими почестями, сами потом могут голодать по нескольку дней.

Пароходный обед был клевый: рис, месиво из мяса и овощей, великолепный египетский хлеб. Так же на пароходе можно было купить чай, кофе, печенье, шоколадки. Но в полной мере гастрономически насладиться и оттянуться я не мог – болел живот. Я часто пил активированный уголь и запивал разведенной в воде марганцовкой. Должно сработать.

Билет 2-го класса, который у меня был, подразумевал, что я сижу на скамейке в одном из помещений на нижней палубе. Были и билеты с каютами – ничего такие каюты, с кроватями, миленькие. Но народу на пароходе было мало, поэтому я мог занять целую мягкую скамейку на нижней палубе и спать. Часть велосипедистов спали уже на верхней палубе под звездами. Я сначала тоже хотел так, но мотор был такой шумный и вонючий, что я решил остаться на тихой, прокуренной и проперженной нижней палубе. Меня окружили любопытные молодые суданцы, я спел им пару песенок, сыграл пару импровизаций. Молодые суданцы показали мне с телефонов свои заснятые видео традиционных танцев с мечом и щитом, скачек на верблюдах, охоты собак на кроликов. Танцы с мечом? Ммм! Дайте два, я вам спляшу!

Я лежал на верхней палубе и просто смотрел в небо. Было много звезд. Мы плыли по Нилу на юг, в Судан. Мы плыли навстречу приключениям, открытиям и окончательной самоидентификации. Я почувствовал, насколько я маленький и незначительный: маленькое туловище на большом корабле, который плывет по большой реке, которая течет в больших странах, которые располагаются на большом африканском континенте. Африка! Прими меня и измени! Изобрази на своих песках недостающие картинки для пазла моего мироощущения. Пусть твое беспощадное солнце выжжет все остатки моих застарелых сомнений. Позволь прикоснуться к твоим анимистическим тайнам и фауне, так часто мелькавшей с голубых экранов. Африка! Как долго я готовился к нашей с тобой встрече!

27 января.

Прямо посреди Нила по громкоговорителю вызвали всех пассажиров ставить штампы о «вплытии» в воды Судана. Дали заполнять миграционные карточки. Позже к нам подплывали даже доктора в супер-защитных костюмах и проверяли нас сканерами на какой-то новый смертельный вирус, от которого в Китае уже погибло много народу.

Каталонец-велосипедист говорит, что примерно в 5-30 мы проплывали Абу-Симбел. Он очень воодушевлен «вплытием», как и индонезийский велосипедист, испанский велосипедист и француз с двумя рюкзаками. Беспрестанно делится со мной чипсами.

Индонезийский велосипедист предлагает покурить сомнительные индонезийские самокрутки, и очень переживет за восьмерку на заднем колесе. Снимает кусок своего велосипедного видеоблога с участием меня. Что-то говорю его зрителям, импровизирую на банджо.

Испанский велосипедист с козлиной бородкой, разлохмаченной уже суданскими ветрами, травит байки, облокотившись на фальшборт. Сам он был из Барселоны и жил там большую часть своей жизни. Но потом женился, у него появилась дочь, и они решили съехать в более здоровую обстановку, километров за сто от города. Рассказал, как путешествовал по Центральной Америке и устроил попойку немного не с теми людьми. Поле третьей бутылки водки они его избили и ограбили полностью, то есть в отель он возвращался в одних трусах. Говорит, история хреновая, конечно, но множество других пьянок во время путешествий по разным странам у него заканчивались хорошо.

Француз, самый загадочный из всех, бородатый и меланхоличный, был уроженцем Парижа. Зачем он ехал в Эфиопию, я так и не понял. Может быть к Тэфэри Мэконныну? Немного потренировал свой хилый французский на нем. Похвалил французскую рэгги-группу «Dub Inc», француз очень удивился. Он, оказывается, был ее фанатом.

«Жвачко-дилер» по имени Тото рассказал, что в Судане престижность, вид и местоположение твоей работы напрямую зависит от того, к какой нации ты принадлежишь. Правда, он использовал слово «tribe» – племя, что на русском языке будет неизбежно ассоциироваться с первобытными лесными людьми. Но суть в том, что он, человек с четырьмя языковыми дипломами, не может найти работу преподавателя или переводчика в столице только потому, что тупо «родился немного не там». Такой вот откровенный внутренний суданский расизм.

Вчера я провел предварительную разведку суданской обстановки среди англоговорящих суданцев, находившихся на корабле. Говорят, что такой херни, как в Египте, в Судане нет: и для местных и для иностранцев на все фиксированные цены. Не надо торговаться за каждую булочку или фрукт. «Nobodywantstocheatyouhere»,– говорит мне суданец по имени Мо. Он оказался суданцем с американским гражданством, работником «United Airlines», направлялся в Хартум. Оставил свой телефон на всякий случай. Рассказал по самым основным ценам: 20 фунтов за 1 кг бананов, около 500 фунтов за среднюю гостиницу. С его помощью, вместе с остальными белыми иностранцами, мы ускоренно прошли последнюю инстанцию для входа в Вади-Халфу после того, как сошли на берег.

Как только мои ноги ступили на суданскую землю, я сразу начал кричать:

– Ха́уиль фулю́с! Маср фулю́с!– я хотел обменять оставшиеся 100 египетских фунтов.

Позже обменять, уже будет, возможно, негде.

Пять минут криков – и мне обменяли мои 100 египетских фунтов на 550 суданских. Опять 50-ти фунтовыми бумажками.

После таможни нас, белых путешественников, встретила толпа рыночных менял денег. На тот момент по банковскому курсу 1$ стоил 45 суданских фунтов. Но рыночные менялы меняли 1$ на 90 суданских фунтов. Испанец с козлиной бородкой пытался уговорить их на 92. Я не стал терять время, дал меняле 100 долларов, он отсчитал мне 9000 суданских фунтов. Девять тысяч 50-ти фунтовыми бумажками! Эта пачка денег толщиной в несколько сантиметров не влезала ни в какой карман штанов.

Попрощался со своими белыми иностранными пароходными попутчиками, пошел пешком от порта по асфальтовой дороге в сторону Вади-Халфы, не подозревая, что город находится километрах в четырех. Минут через пять рядом остановился джип, полный пассажиров с парохода. Среди них оказался один знакомый англоязычный суданец. Говорит, что тоже собирается найти гостиницу, чтоб остановиться, а водитель может помочь с поиском. Я закинул рюкзак в багажник и подсел к ним.

Мы попробовали две гостиницы, обе были забиты людьми по полной. Потом меня высадили в центре центрального рынка, сказав, что здесь полно недорогих гостиниц, чего-нибудь – да найду. Водитель попросил 50 фунтов за эти непродолжительные покатушки. Я остался посреди Вади-Халфы с рюкзаком, банджо, окруженный любопытными взглядами местных людей. С их помощью, я нашел-таки свободную гостиницу за 480 фунтов. Странную, правда. Мне дали на одного комнату с четырьмя кроватями. Электричество было. Душ был отдельно и был холодный. Туалет был дыркой в полу. Комнаты переходили одна в другую, даже в коридоре стояли кровати. И даже на крыше! Ну, что сказать, цивилизация добралась сюда частично.

У меня был очень продуманный план: зарядить телефон, принять душ, потом пойти купить интернет, туалетной бумаги и чего-нибудь пожрать.

Этот продуманный план у меня получилось выполнить вполне успешно. Здешний интернет назывался «Zain» и 10 Гб на месяц стоили 225 фунтов. На выходе из офиса «Zain» мне встретилась пожилая немка с парохода. Сказала, что ей удалось заселиться в гостиницу за 600 фунтов. Туалетную бумагу я нашел за 50 фунтов, здоровенный рулон. Искал долго, это не самый популярный товар тут. В мусульманских странах люди виртуозно умеют подтираться простой водой. В первой попавшейся жральне меня накормили омлетом с бобами за 50 фунтов. Бананы на рынке везде стоили 50 фунтов за килограмм. Они были такие же маленькие, как в Египте (около 15 см).

Делать особо было нечего, и я просто гулял, рассматривал людей, иногда говорил с ними, пытался выяснить, что из себя представлял город Вади-Халфа. По словам моего московского приятеля, Вади-Халфа была похожа на Татуин из «Звездных Войн»: пески, инопланетные человекообразные, невзрачные домики-полупалатки, полупалатки-полушатры и, конечно же, толпы имперских штурмовиков.

Вади-Халфа состояла из довольно большого рынка, вокруг которого были сосредоточены все гостиницы, транспорт и жральни. Остальная часть города – деревня из одноэтажных домиков, мастерские, школы.

Где-то в деревенских закоулках я случайно нашел себе суданских детей, которые очень от меня чего-то хотели. Они были рады продемонстрировать мне весь свой скромный английский. Были очень дружелюбными и вежливыми. Я же, в свою очередь, продемонстрировал лучшее из своего арабского – написал слова «Россия» и «банан» на арабском языке на песке пальцем. В обоих словах допустил по ошибке. Но умные дети меня исправили. Зашел в ближайший деревенский ларек, купил десять леденцов на палочке по 5 фунтов каждый. Вернулся к детям, раздал сразу все.

После поворота по главной дороге на юг выяснилось, что ничего кроме деревни и деревенских детей я тут больше не найду. Солнце уже потихоньку клонилось к закату. Я поздоровался с ребятами из кроватной мастерской. Они меня пригласили на чаек. Их было двое, и один немного понимал по-английски, но все равно историю своего возникновения здесь мне пришлось писать им в «Google-переводчике». Мастера кроватных дел сделали очень-очень сладкий чай и рассказали о постельном режиме своего кроватного бизнеса.

Работают они буквально от рассвета и до заката. В день они делают примерно 3-4 кровати ценой от 1000 фунтов до 2000 фунтов за штуку. На производство одной кровати уходит примерно три часа. Они очень посочувствовали, что я заселился в отель за 480 фунтов, говорят, что у них тут полно кроватей, мог бы спать на одной из них бесплатно.

Мастера кроватных дел посадили меня в трехколесное мото-такси с крышей, попросив водителя довезти меня за 10 фунтов до рынка. До рынка было около 6 км. И за 10 фунтов меня провезли только полпути, а потом мото-такси свернуло по дороге на восток. Мне попалась палатка с шаурмой за 40 фунтов. Эта шаурма представляла собой полумясной фалафель с картошечкой и соусом, завернутый в лаваш. Великолепный пример суданского фаст-фуда!