Форева Щоганай

Глава

Самая молодая религия.

Это был 2019-й год. Тогда на майские праздники выпадало аж пять выходных дней подряд, и я с удовольствием решил свалить с бессмысленной работы в небольшое буддийское приключение. К сожалению, разделить его с невероятно красивой каббалисткой Юлей не получилось. То, как я ей красноречиво описывал автостоп и концептуальный бомжизм – её не особо зацепило. Жаль. Да и про весь этот Буддизм она выразилась весьма неоднозначно: «Так – игрушки. Попытка зайти к Богу с чёрного входа».

Автобус до Воронежа отходил от Павелецкого вокзала вечером и достигал точки назначения рано утром. В пути ничего интересного не произошло, разве что какой-то житель глубинки принял меня за девушку:

– Ой, девушка, а дайте я пройду…

– Пожалуйста, – отвечаю я и поворачиваюсь к нему бородой.

– Ой, йопт! Так ты мужик, оказывается!

Он так удивился моим длинным волосам, как я бы сам удивился, наверное, НЛО или динозавру. Глубинный житель был коренастым, короткостриженным, в кожаном пиджаке. В общем, суровый мужик, которого ни с кем другим никак не спутаешь!

Когда я вышел ранним утром в Воронеже из автобуса – я обалдел. У меня брови сразу покрылись инеем! Весна на тот момент уже вполне успела разгуляться в Москве, и я уезжал в Воронеж с четким ощущением двадцати градусов тепла. А тут, блин, ноль вообще! В более южной-то полосе!

Я собирался ехать через Борисоглебск и Волгоград до Элисты, но случайно доехал до Каменск-Шахтинска.

– В смысле – это не «Е-38»? – удивленно спрашиваю я у водителя грузовика.

– Мы по «М-4» едем. Сейчас уже Каменск-Шахтинск будет.

– Опа…

Идя по рассветным улицам Воронежа и вспоминая всяких классных девчонок, я видно так размечтался, что начал ловить попутку немного не там. В любом случае, дальнобойщик оказался прикольным, вполне себе классическим. Беседовали с ним о том, какая херовая у нас страна, какое ужасное правительство и лютые менты. Но зато, какие люди хорошие! Ещё он научил меня кое-какому «дорожному фольклору». Есть такое выражение – «ремонт молотка». Например, в смете можно указать списком: замена покрышки – пять тысяч рублей, сход-развал – десять тысяч рублей и «ремонт молотка», допустим, – три тысячи рублей. Это означает – снять проститутку.

Уже под вечер на повороте в сторону Волгограда я поймал ещё один грузовик. В этот раз водитель оказался внезапным и интересным. Я только успел вскарабкаться в кабину, ни словом не обмолвившись о моей буддийской точке назначения, а он уже, словно увидев меня насквозь, сходу начал рассуждать о деструктивной природе желания:

– Вот захотелось тебе чего-то, а не получается это достать, обрести. И это у тебя сгустком нереализованной энергии в груди сидит и пожирает тебя изнутри! И будет жрать, пока не реализуешь! А желания-то – они сами возникают. Постоянно. Поэтому надо тренировать свой ум!

Дружно перечислив всякие способы тренировки ума, такие как медитация, медитация и, конечно же, медитация, мы начали вспоминать всякие смешные моменты и сериала «Теория большого взрыва». Но даже здесь водитель умудрился оказаться внезапным, вдруг словив постапокалиптический вайб:

– А вот смотри, когда бомбы ядерные ебанут везде, и человечество будет на грани вымирания, то такие люди как Шелдон Купер окажутся самыми бесполезными. Смотри – он может и гениальный ученый, решает сложнейшие уравнения, строит удивительные теории… Но дай ему в руки палку и скажи: «Принеси мяса»! – хуй там! Дай две палки: «Пожарь мясо»! – хуй там. Даже огня не разведет. Он же нихуя не умеет, безрукий вообще. Все его знания о физике никак не помогут выжить…

Ну и конечно мы, как порядочные мужики, не оставили в стороне тему прекрасных дам:

– Вот у нас всё проще, смотри: если сиськи, лицо и жопа нормальные – значит нормально. А у баб, знаешь, сколько критериев при выборе мужика? Ууу… Дохуя! И смотри ещё какой момент: чем больше у мужика было баб – тем лучше. А у баб всё наоборот – чем меньше у женщины было сексуальных партнёров, тем лучше. Знаешь почему?

– Нет, – совершенно искренне ответил я.

– Вот представь: у бабы было сто мужиков, допустим. И все её выебли. Каждый мужик, ебя её, оставил в ней отпечаток своей генетической информации. И чем больше в женщине этих генетических слоёв, тем меньше у неё способность выдать что-то генетически цельное из себя. Понимаешь? Дети рождаются дебилами, отсталыми, больными, мёртвыми…

– Ничего себе!

Было уже за полночь, и начался ливень. Водитель думал лечь спать, как только доедет до ближайшей стоянки. Я же, заприметив невыразительный дорожный мотель, попросил высадить меня радом с ним. Свободные номера, к счастью, были, и ночь там стоила всего 500 рублей. Просто отлично! Такое я себе могу позволить. И даже поесть блинов с котлетами!

Утром я выяснил, что я где-то посредине между Каменск-Шахтинском и Волгоградом, как, впрочем, и предполагалось. До Волгограда мне поймалась отечественная легковушка с местным деревенским пареньком внутри. На мои рассказы о путешествиях он отвечал только: « Охуеть! Во тебе делать нехуй»! А от Волгограда до самой Элисты мне посчастливилось поймать «Газель» с разговорчивым дагестанцем средних лет внутри.

– Я тебе так скажу – лучше не женись. Жениться раньше надо было, пока ещё молодой был, здоровый. Лет двадцать, двадцать пять – максимум. Пока родители ещё могут как-то помочь чем-то, там, с ребенком посидеть, в школу отвести. Вот я поздно женился – в тридцать. Тяжело. Раньше надо было.

– Мне как-то раз объясняли, почему в мусульманских семьях положено иметь много детей. Это базируется на истории падения Иблиса, когда он считая себя самым лучшим божьим творением, приревновал к Богу, когда тот сотворил человека, назвав его самым совершенным своим творением. Собственно, это затем, чтобы дети не зазнавались. Когда их много, один вырастая, помогает выращивать другого. И так далее. А если ребенок один, то он будет считать, что он самый лучший и весь мир для него.

– Ты знаешь, – немного поразмыслив, ответил водитель, – наверное, это потому что мы гандонами не любим пользоваться. Без них ощущения лучше.

Когда мы уже были на подъезде к Элисте, случилась жесть. Пока я напряженно пытался вспомнить слово «юрта», а водитель пытался мне в этом помочь, весело выкрикивая всякие другие слова: «Шатёр! Палатка! Вигвам!» – нам дорогу вдруг стала перебегать собака. Скорость у нас была около 60 км/ч, поток машин плотный, пространства для маневра не было. Водитель заметил пёсика в последний момент и что было силы вдал по тормозам. Собака в последний раз взвизгнула и громко хрустнула у нас под колёсами. Минуты две мы с ним были в полном оцепенении от случившегося.

– И не вернёшься уже проверить, оттащить может… Машин много, бля…

– Кошмар… – её последний визг и хруст зациклено проигрывались у меня в голове, – это прямо суровый буддийский урок о скоротечности и мимолётности жизни.

Был уже вечер, и на последнюю маршрутку от Элисты до посёлка Хар-Булук я не успел. Пришлось взять такси за 400 рублей, чтобы быстренько преодолеть двадцать с небольшим километров на восток от столицы. За эти полчаса езды я успел разузнать у таксиста про город, храм и местные яства.

– Бёреги – это пельмени, борцоги – это как пончики, джомба – это чай с молоком. Попробуй всё!

От посёлка Хаар-Булук до моего первого места назначения было идти около 6 км. Посреди голой степи должен был стоять огромный Одинокий Тополь – местная буддийская святыня. Когда-то давно один очень сильно путешествующий калмык дошёл аж до Тибета. А когда вернулся обратно, то посадил семечко дерева, найденного в Тибете, и оно, вопреки скромным кустикам и обычной траве вокруг, выросло в исполина в три обхвата.

Я шёл в темноте, прислушиваясь к звукам отдалённой грозы, шорохам в кустах и завываниям степного ветра. Периодически мне то тут, то там мерещился силуэт сбитой сегодня собаки. То зависший на фоне просветов неба, то мельтешащий рядом в траве, то преследующий меня со спины. В какой-то момент мне показалось, что я заблудился, и буду так бродить до самого утра, но вдруг уловив звуки хлопающей на ветру ткани, пошёл на них и вскоре вышел к приличному по размерам холму, на вершине которого в окружении белых молитвенных ступ красовался как раз тот самый Одинокий Тополь.

Начинался дождь, приближалась гроза. Ветер неистово трепал сотни молитвенных флагов, примотанных к ветвям исполина. Я решил считерить и поставил палатку прямо в центр святыни, рядом с деревом. Сны на священной буддийской земле под раскаты грома – что может быть лучше? Сейчас – ничего. Проснувшись рано утром, настороженно щупаю свои глаза – проверяю, не исцелились ли они случайно. Нет. Всё так же – минус четыре. Походу священные земли так не работают.

В 2018 году я трижды пытался нелегально проникнуть в Тибет, и трижды был депортирован в один и тот же город – Голмуд. Там в одном из магазинчиков, после того как я купил кирпич пуэра, продавец подарил мне тибетский оберег – узел бесконечности, сплетенный из ярко-красных нитей и заканчивающийся пушистой кисточкой.

– Пусть Боги никогда не оставят без поддержки всех путников с благими намерениями и помогут им достигнуть точки своего назначения! – сказал я и примотал этот самый оберег к перекладине ограды, окружавшей Тополь. Да. Возможно, священные земли работают именно так!

Дойдя до трассы «Р-216», я поймал попутку до Элисты. В Элисте я взял одноместный номер в гостинице «Элиста». В гостинице была столовая, где мне удалось попробовать национальные пельмени и чай. Но случилась странная хрень. Вместе с пельменями и чаем мне принесли кофе. А в кофе плавало сердечко из пены.

– Это что такое? Я такого не заказывал.

– Это вам комплимент вот от той девушки, – улыбнулась мне сотрудница столовой.

Комплимент? Мне? От девушки? Я – чумазый, лохматый, мокрый, в чёрт-те какой одежде и воняю грузовиками. Смотрю на девушку, сделавшую мне кофейный комплимент: аккуратная фигуристая блондинка, почти модельной внешности в строгом деловом костюме. Поймала на себе мой взгляд – ноль эмоций на лице. Кто-то меня здесь явно обманывает! На всякий случай заказал ей кусочек тортика и поспешил в Обитель Будды Шакьямуни, пока она не закрылась.

Внутри главного храма меня вдруг неожиданно начал ругать какой-то местный прихожанин за то, что я посмел зайти на территорию алтаря:

– Эй! Ты что делаешь?!

– А что? Разглядываю Зеленую Тару…

– Ты верующий или турист?

– Верующий… турист?

– Тебе нельзя здесь быть! Это что такое вообще!? – и он указал на мои белые пушистые шлёпанцы, одетые на босу ногу.

– Так их на входе вообще раздают. В уличной обуви сюда же нельзя.

– Ну, ты! – прихожанин насупился и изобразил максимально злую гримасу, какую можно себе позволить в стенах храма, и фыркая от негодования, ушёл по своим делам.

Приколы на этом не закончились. При храме была лавка со всякими буддийскими товарами. Я долго стоял и не мог понять, что бы такое классное можно увезти отсюда с собой. И когда я понял, это оказалось таким очевидным – книги! «Ламрим»! А именно: «Большое руководство к этапам пути пробуждения» Чжэ Цонкапы в пяти томах.

– Здрасте, а можно у вас вот это пятикнижие приобрести?

– А зачем тебе эти книги?

– Есть нюансы, которые мне непонятны. Особенно ритуальные составляющие.

– Это всё – фигня. Главное – это тренировать свой ум, – женщина средних лет сверлила меня пронзительным взглядом ясных карих глаз.

– Чт… что? – только и смог ответить ей я.

– Не продам, – ответила она спокойно, не выдав вообще никакой эмоции, но по-прежнему сверля меня взглядом.

– А чётки хотя бы можно?

– Чётки – пожалуйста. Выбирай.

Я несколько минут рассматривал, щупал и примерял всякие чётки, и наконец выбрал запястные из темного дерева с двадцатью четырьмя бусинками и какими-то двумя грушеобразными объектами, висевшими на отдельной нити, выходящей из разделительной бусины.

– Интересный выбор, – прокомментировала продавщица.

– Чем же он интересен?

– Да так… – и больше не сказала ни слова.

Новый день наступил так же быстро, как я осознал, что калмыцкие борцоги – это те же самые пончики, только длинные. На это мне понадобилось ровно три штуки этих самых пончиков. Первая попутка, которую я поймал на пути домой, содержала в себе убеждённого дагестанца-мусульманина, и как следствие – очень неожиданный диалог длиной в 300 км.

– А откуда едешь?

– Да вот с Элисты. Со священных буддийских мест.

– А… слышал. Это недавно появилось, лет пятьдесят назад. Такая модная новая религия – Буддизм.

– Пятьдесят? Ещё первее всех монотеистических религий она появилась.

– А ты буддист что ли?

– Ну да.

– И зачем тебе это?

– За освобождением из цикла перерождений и смертей.

– Чего? Вот смотри: тебе надо у Бога просто попросить, что ты хочешь, и он всё тебе даст.

– Че… Чего?

– А вы, буддисты, у вас там свой бог? Будда, да?

– Будда – это не бог. Это непальский принц Сиддхартха Гаутама, который является эталоном состояния духа и ума и учителем вне времени и пространства.

– А у твоего Будды папа, мама есть?

– Ну… были.

– А как их зовут?

– Я откуда знаю?

– Какой же ты тогда буддист! Не знаешь, как папу и маму Будды звали! Вот мы про Мухаммеда всё знаем – и про папу и про маму, что делал, сколько детей у него было.

– И какой смысл вообще в этом знании?

– Ну смотри: есть книга «Коран», это как бы теория. А есть молитвы, посты, помощь нищим. Это практика. А у вас, буддистов, что?

– Сутры, медитации…

– А помощь нищим?

– У меня ничего нет для них.

– У тебя работа есть?

– Есть, но она обеспечивает мне исключительный минимум. А с нищими – тут ситуация сложней. Сколько им не помогай, им всё равно как-то придётся отработать свою неблагую карму.

– А! Я понял! Вы, буддисты, просто много работать не хотите!

Добрый мусульманин завез меня по пути покушать в придорожное кафе, и пока я довольно чавкал гречкой, он вдруг рассказал, как в лихие девяностые занимался в Волгограде организованным бандитизмом, и что о некоторых поступках он сейчас сильно жалеет.

– Рынки держали. Смотрели, чтобы на рынках только свои торговали. Если кого-то не устраивало, шли разбираться.

Я попытался через прямые и беспардонные вопросы понять, как же устроен этот организованный бандитизм, но мусульманин отвечал как-то уклончиво и нехотя.

– А вы прямо подходили и угрожали людям? Или сразу калечили? Или просто ларёк разносили без лишних слов? А как вообще без спросу мог кто-то на рынок встать и торговать?

– Ну, были и такие. И разговаривать приходилось и угрожать…

На подъезде к Волгограду водитель заметил проститутку на обочине и начал её всячески вслух поносить:

– И не стыдно ей такими вещами заниматься! Зачем так жить! Родителей позорит! А если ещё и ребёнка родит!

– Ну, тут не всё так однозначно. Да, обстоятельства сложились так. Что она сейчас наносит себе огромный вред. Но! Подумайте о тех, кому она смогла помочь. Быть может кто-то сходил с ума от одиночества, похоти, и может то, что этот кто-то выплеснул свои переживания в неё, помогло ему удержаться от свершения какого-нибудь большого зла.

– Хм, – казалось, водитель впервые серьёзно задумался над тем, что я сказал, – добрая ты душа. Надо тебе Ислам принять!

О чём можно разговаривать с незнакомым человеком тринадцать часов подряд? Мне посчастливилось поймать попутку от Волгограда до самой Москвы. И за этот промежуток времени я узнал: как правильно воспитывать дочерей; чем кормить гусей, поросят и уток; как сделать бизнес на абхазских мандаринах; что обязательно брать с собой в суицидальные путешествия (вяленое мясо, нож, термостельки); как точно нельзя падать с третьего этажа спиной на арматурины и многое другое. Славянский мужчинасредних лет на Daewoo «Nexia» всячески меня поддерживал в моих чудаковатых идеях и взглядах, не смотря на то, что его идеи и взгляды во многом отличались от моих. Говорил, что найду себе такую же авантюрную женщину и буду покорять с ней моря. И чтобы я всяких мусульман никогда не слушал.

И вот я, перенесенный автостопным волшебством, почти целую тысячу километров, летел как вольный птиц и приземлился, даже телепортировался, прямо к своему дому в Москве. Чему же научила меня эта непродолжительная, но занятная поездка? Стоит тебе выйти чуть за пределы привычного измерения – и приколы начнут сыпаться на тебя, как облупленная штукатурка на реставратора. Мир высмеивает тебя, мир высмеивает сам себя. И как сказано в древних источниках “самой молодой “ религии: «Тренируй свой ум, ищи приключения, замочи всех демонов, стань офигенным и переродись в высших мирах. Омммм…».

Секретная техника До-Усёру

2009 год. Иду по институту мимо своей кафедры «Полимеров и переработки ВМС». В достаточно просторном коридоре напротив неё замечаю, как несколько человек отрабатывают удары бамбуковыми мечами – синаями.

Я уже давно просиживал штаны мысль о том, что надо заняться единоборствами, но намерение беспощадно гасилось заботливыми запретами врачей: «Тебе нельзя, у тебя аритмия, живи спокойно, жри таблетки, не выпендривайся». Рассматривая неожиданных мечников, я сразу же подумал – раз это институтская секция, то и справки, разрешающей занятия никто просить, скорее всего, не будет. Раз на что-то официальное и аккредитованное врачи мне справку не выпишут, то надо попробовать это. Я подошёл к ребятам и спросил, кто у них тренер.

На меня вышел коренастый, слегка полноватый студент кавказской национальности и с легким акцентом ответил:

– Я тренер, что хотел?

– У вас тут секция кэндо? Можно к вам?

– Не только кэндо. Приходи после пар в спортзал. Пообщаемся.

Я пришёл, и мы пообщались. В ходе беседы выяснилось, что он много чего умеет и много чему может научить. Вопрос только в том, готов ли я заниматься, и на чём я хочу сосредоточиться в большей степени.

– Ну, я три года ходил сражаться текстолитовой катаной со всякими ролевиками и толкиенистами. У меня есть парные кинжалы – са́йи. Да, и я не умею бить морды. Вообще, – кое-как срезюмировал я.

– Понятно, значит: меч, кобудо, рукопашка. Научим.

Было бы странно так просто сказать: «Спасибо. До встречи на тренировке», – и уйти. И я сказал тренеру:

– А давай с тобой сразимся на мечах? – предложил я и уловил на себе слегка насмешливые и недоумённые взгляды трёх его учеников, пришедших с ним.

– Давай, – с энтузиазмом ответил тренер, – Готов на острых?

– А есть острые?

– Есть.

– Нет, давай на бамбуковых.

И мы сразились. Первое попадание было за мной – я «подрезал» ему бедро. Но вот все остальные попадания были за ним – по лицу, по рукам, по шее. Когда мне стало понятно, что я проиграл, я остановился. Тренер, хитровато улыбаясь, прокомментировал:

– Ничего, научишься.

Как оказалось, тренировки проходили два раза в неделю. Один раз в спортзале в институте и один раз во дворике школы, находящейся рядом с институтской общагой. Моя первая тренировка проходила как раз на улице. Хоть я и предупредил тренера, что у меня аритмия, он, что мне особенно понравилось, нагружал и гонял меня, не смотря ни на что – по полной.

– Вот тебе первое упражнение с мечем. Называется – «кошка», – и он сделал подшаг с ударом сверху и отшаг с ударом сверху.

Я попробовал повторить. Получилось немного неуклюже.

– Смотри, – начал он поправлять меня, – рубишь ровно по центральной линии и уже, только начав делать отшаг, делаешь замах.

Я попробовал. Вроде получилось как у него.

– Смотри, – продолжил он меня корректировать, – руки держи согнутыми в локтях, кисть не закрепощай. Мизинец и безымянный держат рукоять сильно, средний – средне, указательный и большой – чуть расслабленно.

Я попробовал повторить с его исправлениями. Вроде получилось получше.

– Кажется, что это очень медленный вариант нанесения удара. Два подряд сверху… – засомневался я.

Тренер продемонстрировал упражнение молниеносно быстро.

– Знаешь, чем отличается ученик от мастера? – спросил он меня.

– Чем?

– Количеством повторений. Мастер повторил один и тот же удар тысячу раз, потом ещё десть тысяч, потом сто тысяч, а потом ещё сто миллионов. Давай – работай!

После того, как я едва приблизился к своей первой тысяче ударов тренер подошёл, чтобы показать мне основы рукопашки.

– Выбери себе дерево, сейчас я покажу тебе, что такое набивка, – и он начал лупить по ближайшему дереву предплечьями то на уровне лица, то на уровне пояса.

Он показал несколько видов блоков руками на разные уровни, внутренних и внешних. Я попробовал повторить их на дереве, максимально ровном, какое было в доступности, но после нескольких ударов предплечьями по нему из меня невольно вырвалось:

– Ай, блядь! Больно, йопт!

– Ха-ха, Всеволод, не ты должен бояться дерева, а дерево должно бояться тебя! – спародировал он китайского мастера из фильма «Убить Билла», – чего, «Убить Билла» что ли не смотрел?

Примерно к моменту, когда мои предплечья посинели, ободрались и опухли, подошёл тренер и спросил:

– Как у тебя с растяжкой?

– Вроде, плохо.

– Сейчас станет лучше.

Он показал восходящие и нисходящие удары ногами: они наносились прямой ногой по дугообразной траектории внутрь или от себя, и непосредственно были нацелены прямо в голову оппоненту.

– Вон – видишь тот забор? Смотри, от того забора до вон того – сто метров. Туда и обратно. Наносишь восходящие и нисходящие удары, чередуя ноги. Давай!

Когда я сделал эти двести метров ударов, мои ноги превратились в эластичные макаронины и предательски дрожали.

– Ты сайи взял? – спросил меня тренер.

– Взял.

Берёшь их сейчас обратным хватом, ну то есть ориентируешь вдоль предплечий, и все блоки, которые ты на дереве отрабатывал, сейчас отрабатываешь на воздухе. Так, используя сайи, ты сможешь блокировать удары меча, посохи, палки.

– Просто в воздухе отрабатывать блоки?

– Да, но ты визуализируй. Считай, что это активная медитация, медитация в движении. Монахи на заднице сидят – медитируют. Считай, что это пассивная медитация. Но мы – не монахи, мы – войны, и у нас активная медитация.

В конце тренировки я поучаствовал в интересном парном упражнении. Тогда пришло заниматься человек восемь, и мне в партнеры достался Влад – самый юный, но самый габаритный из всех присутствующих.

– Встали напротив друг друга, вросли в землю. Пытаетесь друг друга сдвинуть с места. Ноги отрывать от земли нельзя. Хоть чуть-чуть пятку оторвал – проиграл. Можно толкаться, кусаться, царапаться, бить, хватать за одежду. Главное – сдвинуть или дисбалансировать оппонента. Начали!

После тренировки я узнал у тренера про литературу, где раскрывается философия и принципы пути меча.

– «Бусидо» прочитай. Ещё Миямото Мусаси – «Книга пяти колец». Так же есть хорошая книга его учителя – дзенского монаха Такуана Сохо: «Письма мастера Дзен мастеру фехтования».

Одну из последующих тренировок проводил его брат. Они вместе занимались у одного учителя у себя на Родине – на Кавказе. На тренировке с его братом мы в основном отрабатывали различные составляющие рукопашного боя.

В университете, между парами, мы мимоходом встретились с тренером и обсудили прошедшую тренировку с его братом.

– Что интересного делали?

– Удары руками – прямые, боковые, апперкоты. По лапам били. Потом уходы от прямых, нырки от боковых…

– Это уже что-то, рукопашка тебе нужна.

– Как-то это… Появляется понимание, что чем лучше ты владеешь своим телом, как оружием, то тем легче потом к этому телу приделать другое оружие… Там, меч или что…

– Вот именно, тело – это твоё главное оружие. Научись поражать противника без оружия, а потом… Сам уже ведь понял.

– А есть что-нибудь, что поможет как-то уверенней блоки руками ставить? А то, почему-то, через раз срабатывает как надо.

– Макивару сделай, на занятия приноси.

– Это что? Это как?

– Берёшь длинную палку в человеческий рост и на оба конца приделываешь что-нибудь мягкое, сантиметров пятьдесят с каждой стороны. Один человек её держит за середину и бьёт ею другого различными комбинациями ударов. А защищающийся делает блоки – так они очень хорошо нарабатываются.

– Ого!

– И Всеволод! Дома всё повторяй. Всю технику, которую осваиваешь на занятиях – дома усиленно оттачивай! Качество и скорость твоего прогресса зависит от того, сколько ты отрабатываешь дома. И тетрадь заведи. Записывай и зарисовывай в неё всё – блоки, удары, приёмы. Никому её не показывай. Ты делаешь это для себя.

Время шло, и я тренировался. Я бросил пить сердечные таблетки и не посещал врачей. Я готов был сдохнуть хоть на тренировке. Но это было маловероятно, так как я ощущал себя всё сильнее и сильнее. Мы тренировались на улице и в холод и в дождь. Я постепенно овладевал основами японского фехтования, и меня неизбежно стали интересовать более специфические техники.