- -
- 100%
- +
Предисловие
Говорят, что каждый человек – это отдельная вселенная со своими правилами, моральными устоями, уголовным кодексом и даже законами физики, которые нарисовал себе её пожизненный обитатель. Эта вселенная может быть крошечной, как антресоль, или безграничной, как ночное небо над бескрайней степью. Сколько людей, столько и подобных вселенных. Вот и получается, что наша планета похожа на гигантскую коммунальную квартиру. За тонкой невидимой глазу стенкой, каждой отдельной комнаты-коморки пульсирует свой отдельный мир, со своим светилом, спутниками и со всевозможными созвездиями. А на общей кухне, в чаду социальных устоев и политических дрязг, вечных споров и междоусобиц, существует мир совсем другого порядка. Мир, чья первая и главная заповедь гласит: «Не возжелай кастрюли ближнего своего». И вот эти самые вселенные и миры, то и дело сталкиваются в тусклом свете коридорной лампочки, порождая не просто диссонанс, а оглушительную какофонию. Из неё и произрастают все наши кухонные баталии и коридорные перемирия, великие обиды и всеобщие прощения, мелкие пакости и искренние подарки. А цель у всего этого, в общем-то одна, и она до смешного проста: заставить соседа признать твою систему мироздания единственно верной. И, как минимум, дышать с тобой в одном, тобой же установленном, ритме.
Чтобы додуматься до такой простой мысли, лично мне, понадобилось почти полвека. Ведь только с возрастом и соответствующим ему опытом, появляется эта странная привилегия – возможность отмотать плёнку назад и посмотреть на себя, прежнего, как на персонажа чудаковатого кино. И сделать, наконец, правильные выводы. Ведь пока ты барахтаешься в эпицентре событий, ты похож на муху в стакане компота: суеты много, обзора – ноль. Фокус внимания цепляется за первое попавшееся, за то, что на данный момент кричит громче всего. Ты убеждён, что оцениваешь всё объективно, но на самом деле видишь лишь то, что маячит прямо перед носом. Твоя беда кажется самой страшной бедой, а радость – уникальной и неповторимой. Но проходят годы, плёнка отматывается назад, и до тебя доходит: то, что ты считал катастрофой, оказывается на деле билетом на лучший поезд в твоей жизни.
Именно сейчас мне начали открываться удивительные секреты и глубинный смысл самых невероятных историй, которые со мной приключались. А истории эти, надо сказать, были одна другой чудеснее, а некоторые из них и просто волшебными. Хотя в тот момент я этого, конечно, не понимал, ведь осознание всегда приходит с опозданием, как квитанция из налоговой.
Кто из нас не мечтает превратить свою жизнь в праздник, наполненный счастьем и настоящими чудесами? Забавно, что весь этот дефицитный набор обычно ходит за нами по пятам, а ответы на самые мучительные вопросы лежат прямо здесь и сейчас. Но мы упорно их не замечаем.
Мы – гениальные коллекционеры негатива. С каким-то мазохистским упорством мы цепляемся за любую проблему, раздуваем её до размеров дирижабля и потом сами же в ужасе от неё спасаемся. Мы придумываем себе тысячи законов и правил, по которым героически пытаемся жить, а после искренне удивляемся: почему этот мир так враждебно к нам настроен? Да потому, что мы сами только что переписали под себя сценарий стройного порядка вселенского равновесия, а теперь жалуемся на найденные в нём опечатки.
Поиск счастья часто превращается в бег с препятствиями, которые ты сам же и расставил. Это и есть тот самый «сон наяву». А единственный способ выйти из него – это в один прекрасный момент остановиться, одёрнуть себя и сказать: «Так, стоп. Просыпаемся». Вот тогда-то и начинаются настоящие чудеса. Пелена спадает с глаз, и становится до слёз обидно за впустую потраченные годы. Столько сил ушло на поиски того, что всё это время лежало в нагрудном кармане! Но, видимо, всему своё время. У каждого свой срок пробуждения.
В этой книге, на примере историй, которые иначе как странными не назовёшь, я и хочу показать, как жизненные тайны распаковываются сами собой, когда перестаёшь суетиться. А чтобы картина была полной, мне придётся начать с самого начала. Через свои рассказы я надеюсь уверить вас, и себя заодно, что невозможное – очень даже возможно. Всё, о чём мы так усердно мечтаем, непременно воплощается в жизнь. Главное – подходить ко всему осознанно и не давать себе шанса снова «уснуть», погрузившись в уныние и самосожаление. Для роста нет никаких границ. Все ограничения, заборы и шлагбаумы – только в нашей голове.
Таинственный голос
Я бы и рад назвать всё, что со мной происходило и происходит, настоящим чудом, да вот незадача – в чудеса я не верю. Когда-то один мудрый человек сказал, что «чудеса не противоречат природе, они противоречат нашим знаниям о ней». Идея простая: в мире всё естественно. Если нас что-то и поражает до глубины души, это говорит лишь о нашей некомпетентности в данном вопросе.
Со временем набираешься опыта, и на всё так называемое «чудесное» начинаешь смотреть трезвее. Уже не хлопаешь восторженно глазами, когда жизнь подкидывает нечто из ряда вон. Понимаешь: в природе всё логично, всему есть своя причина, даже если она скрыта от тебя за семью замками. Но это понимание приходит не сразу. Мне вот пришлось изрядно погулять по белому свету, чтобы перестать чему-либо удивляться. И сейчас я точно знаю: единственный работающий инструмент в этом мире – это осознанный подход к любой информации, что попадает тебе в голову.
Нужно только выработать привычку держать этот тумблер осознанности во включённом состоянии. Постоянно. Здесь и сейчас. А лучший помощник в этом деле – наш собственный внутренний голос. Голос души, Высшего Я, или как его там ещё называют. Чистый, не замутнённый догмами и социальными рамками. Именно он, этот таинственный и на удивление могущественный суфлёр, способен помочь воплотить в жизнь самые смелые мечты. Главное – настроиться на его волну.
Вы когда-нибудь ловили себя на внезапных озарениях? «О, идея пришла!» – обычно так мы реагируем на эту искру, этот короткий сигнал из другого измерения. А ведь это не просто идея. Это приоткрытое окно в мир безграничных возможностей. Осталось только набраться смелости и распахнуть его настежь.
До этого момента мысли в нашей голове живут своей жизнью. Хаотичный поток образов, обрывки диалогов, случайные мелодии – как во сне. Да почему «как»? Это и есть сон. Мы спим наяву, в состоянии какого-то самогипноза, и выбраться из него можно, лишь щёлкнув тем самым тумблером осознанности.
Представьте себе картину: человек идёт по улице, погружённый в свои мысли. В этом тумане он может пройти полгорода, совершенно не замечая, что творится вокруг. Он спит на ходу. И если его окликнуть, он вздрогнет, очнётся и с удивлением обнаружит, где оказался. Знакомо? Вечером лёг спать – открыл глаза, а уже утро. Так и тут. Большую часть жизни мы проводим в таком вот забытьи, считая это нормой. А ведь жизнь-то проходит мимо.
Лишь единицы способны по-настоящему бодрствовать. В чём их секрет? Чтобы ответить на этот вопрос, мне пришлось для начала разобраться с собственным мышлением и прислушаться к тому самому таинственному голосу, который ещё называют голосом сердца.
Лично у меня этот «сон наяву» стал прерываться всё чаще. В моей голове будто прописался некий таинственный «вещун», который внезапно встревал в мой внутренний монолог и подкидывал на удивление полезную информацию. Именно тогда, когда она была нужна позарез. А порой какая-то невидимая сила буквально оттаскивала меня от опасности. Никакой мистики – чистая работа нашего подсознания, или Высшего Я, как вам будет угодно.
Однажды я стал свидетелем сцены, которая всё расставила по местам. Мужик в наушниках, этакий меломан на краю вечности, шёл через железнодорожные пути, полностью погружённый в свою музыку. Он был в своём коконе, в своём сне. А на него уже нёсся поезд. Машинист сигналил как безумный, но куда там. И вдруг этому раздолбаю приходит в голову гениальная мысль: нагнуться и подобрать с насыпи какой-то блестящий камушек. Он «просыпается», наклоняется, протягивает руку… и в этот момент состав проносится в метре от его затылка.
Я догнал этого хлопчика, выдернул наушник из его уха и попытался объяснить, что он только что во второй раз родился. Он посмотрел на меня, как на идиота, что-то промычал про то, что поезда не видел, и снова нырнул в свой мир грёз. Этот урок прошёл мимо него. Значит, жизнь будет повторять его снова и снова, пока его не разбудит уже не внутренний голос, а очередной поезд или бампер встречного автомобиля.
Я много раз рассказывал эту историю. Большинство слушателей не видели в ней ничего особенного. Верующие знакомые, конечно, говорили о Божьем провидении и ангеле-хранителе. Я не спорил. За годы работы на «скорой помощи» я насмотрелся на людей, которые, попадая в переделки по собственной глупости, слепо списывали всё на волю высших сил. Я и сам теперь человек верующий, но твёрдо убеждён: мы – архитекторы своей судьбы. А когда пускаешь всё на самотёк, с тобой и начинают происходить разные катаклизмы.
Как-то раз, блуждая в лабиринтах своих мыслей, я чуть не сбил с ног незнакомого человека. Он остановил меня и задал какой-то совершенно неожиданный вопрос. Я замер. Этот вопрос, как ушат холодной воды, мгновенно выдернул меня из моего внутреннего сериала и вернул в реальность. «Мысль – стоп!» – вот что это было. Транс прервался.
И тут я почувствовал это. Ощутил колоссальную разницу между состоянием туманного забытья и ясного бодрствования. Это было настоящее озарение. Незнакомец одним своим вопросом вернул меня в состояние «здесь и сейчас». И хотя через минуту я снова погрузился в привычный сон наяву, этот момент я запомнил на всю жизнь.
Постепенно до меня стало доходить: пока ты спишь, ничего путного в жизни не добьёшься. Чем чаще я включал осознанность, тем больше удачи было на моём пути. Жизнь сама подталкивала меня к выводу: чтобы превратить её в праздник, нужно постоянно быть в этом режиме. Оказалось, это чертовски трудно. Мы привыкаем спать наяву с детства, это забытьё становится нашей зоной комфорта. Уютное болото.
Вот из этого болота мне и предстояло выбраться. Я был готов. Меня категорически не устраивало моё положение, и я твёрдо решил проснуться, прекратив раз и навсегда стенания о превратностях судьбы. Конечно, это произошло не сразу. Пришлось ещё не раз споткнуться и набить кучу шишек. Трансформация сознания – процесс небыстрый. И началась она с того самого таинственного голоса. И ведь я его не услышал. Я его почувствовал. Всем своим существом.
С детства в моей голове крутили кино, на которое я билетов не покупал. Всплывали какие-то образы, картинки, которые не лезли ни в какие ворота моих фантазий. Словно кто-то настойчиво пытался мне что-то передать. Поначалу было даже жутковато. Теперь-то я понимаю, что это нормально для человека, начинающего ощущать дыхание Вселенной. Но тогда…
Я поделился своими наблюдениями с приятелем. Он выслушал и деликатно намекнул, что подобные состояния в народе характеризуются ёмким словосочетанием «крыша едет». В общем-то, стандартная реакция на человека, который слышит голоса или смотрит «мультики» на внутреннем экране. Но я-то чувствовал себя абсолютно здоровым.
Иногда я ловил себя на том, что произношу какие-то странные слова, обороты, смысла которых сам до конца не понимал. И это пугало по-настоящему. Хотя, надо признать, бредятины я ни разу не нёс – всё было по делу и в масть. Расстраивало одно: поговорить об этом было не с кем. Разве что с психиатром, но такой перспективы мне хотелось меньше всего. Реакция окружающих была предсказуемой: кто-то крутил пальцем у виска, кто-то советовал побольше спать и отдохнуть от компьютера.
Пришлось разбираться самому. Судьба-проказница сама вытолкала меня на дорогу, которую принято называть «духовным поиском». А ведь как всё начиналось… . Я был стопроцентным атеистом, которого волновали только весёлые компании и оттяжное времяпрепровождение. Бухнуть по полной с отрывом от реальности – вот это было по-нашему. Именно эта нежная любовь к зелёному змию и привела меня к первому жизненному уроку. С него-то и начали твориться настоящие чудеса, которые постепенно стали моей новой реальностью.
Впервые мистикой на меня пахнуло ещё во времена СССР. До пионерского возраста я был надёжно защищён от всяких мифических бредней. Я рос в Советском Союзе, верил в то, чему учили родители и социалистический строй. Был настоящим советским пионером, и мне казалось, что так будет вечно. Но пришло время, и красный галстук – символ счастливого детства – сменил комсомольский значок, а вместе с ним пришла самоуверенная юность, которой, как известно, и море по колено.
Утопленник
Дело было давно – в те благословенные времена, когда в Москва-реке ещё можно было окунуться без риска для здоровья и последующих мутаций. Это сейчас её вода больше смахивает на гремучий реактив из школьной химической лаборатории, способный растворить что угодно, кроме, разве что, чувства юмора.
В тот день мы с толпой одноклассников и, что важнее, одноклассниц, отправились на один из столичных пляжей. Цель была проста и свята – весело провести время. И ведь ничего предосудительного в этом не было. Попробуйте и сейчас отыскать юношу, который отказался бы от холодного пивка и солнечных ванн в компании друзей, особенно когда эта компания украшена присутствием прелестных особ женского пола. Я к числу таких аскетов точно не принадлежал.
Как водится, пацаны, накачавшись пивом под одобрительными взглядами симпатичных девиц, через какое-то время начинают распускать свои павлиньи хвосты. Молодецкая удаль требовала выхода, и мы не были исключением. Уговорив очередную бутылку пивка, мы затеяли великий спор: кто быстрее переплывёт на тот берег?
Ставка была по-юношески высока. В рюкзаке сиротливо ждала своего часа бутылка настоящей пшеничной водки. Именно она, родимая, и стала нашим золотым руном. Пивной хмель напрочь затуманил мой разум, отключив тот самый сектор мозга, что отвечает за инстинкт самосохранения и прочие скучные вещи.
На счёт «три» семеро пьяных молодых недоумков с гиканьем бросились в воду.
Обогнав всех, я стремительно приближался к противоположному берегу. В ушах шумело, в груди горело чувство победителя. И вот, когда до финиша оставалось жалких метров двадцать, я почувствовал, как ледяной обруч сковал обе ноги. Судорога.
На фоне хмельного угара в этот критический момент у меня отказали и руки. Тело мгновенно стало ватным, чужим, и я, обмякнув, как тряпичная кукла, пошёл ко дну.
Всё произошло ошеломительно быстро. Последний судорожный вдох – и лёгкие обожгло водой. В момент погружения сознание отчётливо зафиксировало лишь две вещи: ослепительный, мощный свет над головой и уходящий в темноту тоннель, переливающийся загадочным радужным свечением.
До сих пор остаётся загадкой, кто вытащил меня на берег. Это было первое настоящее чудо в моей жизни. Мой спаситель возник из ниоткуда и так же таинственно испарился.
Когда я откашливал воду, на месте трагедии уже нарисовалась милиция, вызвавшая наряд «скорой помощи». Моего спасителя никто не видел. Конечно, в суматохе он мог затеряться в толпе зевак, но на этом берегу, кроме моих ошалевших пьяных приятелей, стояла только пожилая женщина с двумя внучками. Больше – ни души. А очнулся я гораздо ниже по течению, на совершенно пустынном пляжном пятачке. Милицейский «бобик» просто случайно проезжал мимо, когда ему навстречу выбежала та самая бабулька. Но я к тому времени уже лежал на песке и приходил в себя.
В общем, чудеса, да и только.
Но чудеса, как выяснилось, только начинались. Таинственное исчезновение спасителя все списали на стресс и общую невнимательность. Мало ли? Может, вытолкав меня на мелководье, он рванул обратно, как олимпийский чемпион. А может, это был водолаз из спецслужб, которому я помешал выполнять секретное задание, и он просто выпихнул моё обмякшее тело из зоны наблюдения, как досадную помеху. Вариантов можно было напридумывать массу.
Лишь бабулька с внучками лепетала что-то про ангела. Бред ведь? Кто поверит старой женщине, перегревшейся на солнцепёке? Вот и я тогда только посмеялся.
Между тем события набирали оборот. В моём ватном, обессиленном состоянии вернуться на свой берег вплавь было немыслимо. Да и бригада «скорой помощи» настаивала на госпитализации. Пришлось сдаться в руки людей в белых халатах. И это тоже было своего рода чудо, потому что в момент моего согласия я уже почти пришёл в себя. Зачем я согласился поехать с этими живодёрами? Тайна, покрытая мраком.
Но говорят, ангелы не ходят поодиночке. Если где-то объявился светлый ангел спасения, значит, где-то поодаль уже тусовался его тёмный крылатый коллега, специалист по беспределу. Ибо моё решение отправиться в больницу – стопроцентно было его проделками.
Итак, меня забрали с пляжа практически в чём мать родила. Из всей одежды на мне были только плавки. По приезде в реанимацию их тут же отобрали, оформили по квитанции и сдали в хозчасть, оставив меня, в чём мать родила.
Пролежав под капельницей три часа, я окончательно пришёл в себя. Огромное количество целебной жидкости, влитое в мои вены, смешалось с речной водой и недавним пивом. Этот гремучий коктейль настойчиво требовал выхода. Перспектива надуть под себя, меня категорически не устраивала, и я попросился у медсестры в туалет.
Медсестра, очень симпатичная армянка, была крайне удивлена моей, совсем не реанимационной, активностью. Пытаясь меня успокоить, она назвала меня каким-то странным именем. Через пять минут выяснилось, что, по её данным, зовут меня совсем не так, как я привык считать, не говоря уже о фамилии. А лежу я здесь с диагнозом обострения «двусторонней пневмонии», то есть воспалением лёгких.
Удивлению моему просто не было предела.
Врачи реанимации были настолько озадачены моими претензиями, что, несмотря на все заверения в моей адекватности, вызвали для консультации психиатра. Благо, в этой больнице имелось отделение психосоматики, так что специалист появился на удивление быстро.
Проведённый опрос, естественно, ничего не дал. Врачи настороженно записали мои показания и данный мною телефон, чтобы выяснить, кто я, чёрт возьми, такой. Их разочарованию не было предела: оказалось, что я вроде бы психически здоров. Но установленные правила не позволяли просто так вышвырнуть меня из реанимации. Мне предложили переместиться в терапевтическое отделение.
И тут на сцену вышла сестра-хозяйка реанимационного отделения. Командным, зычным голосом она приказала мне одеваться и дуть в терапию.
– Во что? – кротко спросил я. – Единственную мою одежду, плавки, у меня изъяли и опечатали.
– Не знаю! Одевайся во что хочешь! Халатов и тапочек у нас в реанимации не предусмотрено! В халате отсюда ещё никто не уходил!
После продолжительной словесной перепалки, обмотанный одной простынёй, как Юлий Цезарь на заседании Сената, я босиком, через всю территорию больницы, был отправлен в терапевтический корпус. Для полноты картины добавлю: в таком виде я шёл в сопровождении двух санитаров, и путь наш лежал мимо той самой психосоматики, откуда мне только что вызывали врача.
Суббота. Шесть часов вечера. На улице полно посетителей и больных, вышедших подышать свежим воздухом. Чудесный вечер. Шикарная погода. И «картина маслом»… Можете себе представить, как на меня смотрели окружающие?
*****
Попав в терапевтическое отделение, я намеревался отдохнуть и как следует выспаться. Но не тут-то было. Спать мне никто не дал. Каждые четыре часа в палату входила медсестра и настойчиво пыталась всадить мне укол с необыкновенно болезненным калиевым пенициллином.
– Зачем? – взмолился я.
– Назначение врача, – отрезала она. – У вас пневмония.
Меня обуял тихий ужас.
– Девушка! Кто вам сказал, что у меня воспаление лёгких? Я абсолютно здоров!
В истории болезни, уже с моими, правильными, инициалами, чёрным по белому красовался шокирующий диагноз. Было также отмечено, что я отказался от лечения и в тяжёлом состоянии доставлен из реанимации в блок интенсивной терапии. У меня просто не было слов.
От уколов я категорически отказался, заверив медсестру, что утром напишу официальный отказ от лечения и со спокойной, душой лёг спать. Но мой отдых, видимо, не входил в планы того самого крылатого проказника. В четыре часа утра я проснулся от острой, точечной боли в правой ягодице. Эта отмороженная медсестринская гадина всё-таки всадила мне укол. Причём её воспалённый мозг учёл, что я буду сопротивляться, и потому укол был произведён струйно – одним молниеносным ударом. Мне хотелось её просто удавить.
До самого утра я нёс вахту, охраняя собственное седалище. А поутру я настоял на рентгеновском снимке, дабы документально убедить эскулапов в своём безупречном здоровье.
Важный момент: все мои родственники были на даче. Сотовых телефонов тогда не существовало, и о случившемся знали только мои злополучные приятели. Вечером они пришли меня навестить и, чтобы мне не было скучно, принесли шахматы. Огромную, здоровенную деревянную коробку. Фанатом этой игры я никогда не был и потому сильно удивился подношению. Прикол состоял в том, что даже они не могли предположить, что на следующий день именно эта доска станет моим верным спутником. Да этого вообще никто не мог знать. Лучше бы принесли тапочки. Я напомню, в больницу я попал босиком. В отделении мне пообещали выдать обувь, но только в понедельник, после выписки какого-то больного. Так что два дня по больнице я передвигался, как античный философ, босиком.
Воскресенье прошло почти без приключений. Целый день я общался с соседями по палате, даже не подозревая, какой грандиозный финал готовит мне провидение.
В девять утра меня разбудила сестра-хозяйка. Пришёл мой снимок. Идеально чистые лёгкие. Затем явился лечащий врач и ввёл меня в очередной шок:
– Что вы здесь делаете? Симулируете? Вы абсолютно здоровы! Анализы в норме. Я не понимаю, как вы вообще сюда попали. Через знакомых?
Я не успел даже прийти в себя, как моё замешательство прервала очередная сестра-хозяйка, теперь уже терапевтического отделения:
– Сдавай халат и иди в хозчасть за шмотками!
– На мне ничего нет! – в очередной раз оторопел я. – В чём я пойду? И как вы представляете процедуру получения одежды, если у меня по описи – одни только плавки?
Скандал! Но я добился своего: мои, всё ещё сырые, плавки принесли мне прямо в палату.
Фурор! Соседи по палате катались по полу от смеха, наблюдая моё переодевание. Но их смех был лишь увертюрой к новой затее лукавого.
Невольно вспомнился литературный шедевр. Помните, как начинается вторая глава «Мастера и Маргариты»? «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой…»
В моём случае это выглядело так:
«В ещё мокрых и бодрящих свежестью плавках, совершенно босой, но с задорной и уверенной походкой, c огромной шахматной доской под мышкой и выписным эпикризом в руке, солнечным днём – именно четырнадцатого числа летнего месяца июля – в узкий коридор приёмного отделения вышел навстречу своей судьбе бывший пациент терапевтического корпуса».
В сознании его теплилась надежда, что сердобольные сотрудники «скорой помощи» сжалятся и подбросят бедолагу поближе к дому. Как же он ошибался…
Меня не поняли и выставили на улицу. Охранники просто захлопнули дверь. Очередной шок. Такое, мне кажется, возможно только в нашей стране. На мои попытки вернуть себе статус больного страдальца из-за двери доносилось лишь холодное:
– Пиши, пиши! Жалуйся! У нас на всех управа найдётся!
Взвесив все «за» и «против», я отправился домой. Пешком. Благо, жил я не так уж далеко – всего-то два района.
Был прекрасный солнечный день. Я шёл, прикрываясь той самой шахматной доской, как щитом. Она была настолько огромной, что порой прохожие меня просто не замечали. Не удивлюсь, если у некоторых создавалось впечатление, что по улице бредёт какой-то гастарбайтер с ящиком строительного барахла. Силы мне придавала звенящая злость и жажда мести, план которой я вынашивал до самого подъезда.
На лавочке у дома сидели три старушки-соседки, оторопевшие при моём появлении. И именно тогда я впервые ощутил, что со мной происходит что-то странное. Я не мог читать мысли этих пожилых женщин, нет. Но я настолько чётко ощущал эмоции их мыслительных процессов, что с уверенностью мог сказать, о чём они думают.
От одной явно шло сострадание и искреннее желание помочь. И в тот момент, когда я это понял, бабулька вскочила с лавочки и бросилась в подъезд. Через пару минут она вынесла мне старый спортивный костюм своего сына.