Последний дракон. Первый шаг в бесконечность

В голове стихи и проза, на душе покой и тишь.

Бесконечная дорога, на которой ты стоишь.

Горы горизонт сломали, ветер за собой зовёт,

И сцепившеся руками, отправляемся в полёт.

Наш полёт по кромке ветра, опрокинет горизонт,

И раскроется над нами космоса бескрайний зонт.

Звёздный ветер пожелает наши руки расцепить,

И предложит бесконечность нам из вечности испить.

Мы хлебнём с тобой разочек – закружится голова,

И отыщем по дороге позабытые слова.

Время вдруг в спираль свернётся – ты попробуй, разверни.

И смешаются созвездий бесконечные огни.

Небосклон подобен книге – постарайся прочитать.

Только буквы в этой книге нам вовек не сосчитать.

Вдруг распустятся над нами в небе звёздные цветы,

И поймёшь, что в этом мире существуешь только ты.

Только так и не иначе сможешь этот путь пройти,

В одиночку, право слово, нам до неба не дойти.

И идти нам бесконечно, чтоб в руке была рука,

И расступятся пред нами и невзгоды, и века.

Звёзды падают на меня или я падаю в скопление звёзд, разве поймёшь когда летишь, пьяный от счастья, да и не хочется ничего понимать. Пусть всё будет, как будет и никак иначе. Ветер свистит в ушах, причём свист этот постоянно меняется от тихого, на грани слышимости, до пронзительного визга, переходящего в грозный рёв. Если начать прислушиваться, то в этих звуках ветра можно почувствовать какую-то странную мелодию, в которой сплетаются в невообразимый клубок радость, что бушует во мне и страх перед новой, такой долгожданной, но всё же пугающей меня ответственностью. Я торопился изо всех сил, хотя какой-то острой необходимости торопиться, в общем-то, не было. Всё это так, но я не мог не спешить и поэтому гнал себя вперёд, не жалея крыльев.

Впервые за последние три года я покинул Сегурию, что бы выполнить просьбу Учителя, который в это время залечивал раны в усадьбе своего и моего друга Джона Мильтона, после очередной своей экспедиции. С ним были, помимо Джона, Марк и Яргуст. Все они сразу же после моей свадьбы покинули Сегурию и с тех пор, а это уже три года, о них не было ни слуху, ни духу. Я уже начал волноваться за друзей, которые отправились в опасное путешествие без меня.

Помню наш разговор, когда мы прощались в Сегурии на холме, где обычно открывался проход. Провожать отряд в дорогу собиралась, наверное, половина населения вотчины, но Странник наотрез отказался от провожатых, заявив, что их провожу только я. Перед нами сиял открытый проход, который, как маленький осколок сошедшей с неба радуги, светился перед нами, приглашая вступить в него. При виде открывшегося прохода, в душе моей проснулась дремавшая до поры жажда приключений и властно позвала меня в дорогу, однако любовь моя к Ниннэль оказалась не менее властной и после недолгой борьбы жажда приключений сдалась и, как побитая собака спряталась где-то в глубинах моей души.

– Мы уходим готовить вотчину для Обсерватории, нужно же где-то поселить твоих родителей, когда с империей Повелителей драконов будет на время покончено, как-никак, а династия не должна прерываться, – с лёгкой грустью заговорил Учитель. – Сколько продлится наш поход – не знаю, но думаю, что никак не меньше трёх лет. Каких-то особых приключений или трудностей я не ожидаю, поэтому мы тебя и не берём с собой. Смотри, сынок, что бы к нашему возвращению я смог подержать на руках твоего сына или дочку, так что не теряй времени даром, потом, судя по всему, его у всех нас может и вовсе не быть. Возьми амулет вызова. Если понадобится я вызову тебя через него.

Сказав это, Учитель, надел мне на шею амулет, крепко обнял меня, затем, забросив за спину свою походную котомку, и поправив оружие, он, не оглядываясь, шагнул в проход и исчез в радужном сиянии прохода.

После Странника ко мне подошёл Джон. Он тепло улыбнулся и, посоветовав мне не унывать, обнял меня и, взяв свои вещи, пошёл вслед за своим другом и учителем.

Марк, мой старший ангел-хранитель, вынесший в своё время меня из охваченной мятежом столицы, ласково взлохматил рукой мои волосы, после чего по-отечески тепло обнял меня и, так, не проронив и слова, молча ушёл в проход.

В отличие от Джона и Марка, Яргуст, ещё один мой друг и хранитель, задержался для разговора со мной, тем более, что теперь мы стали с ним родственниками, всё же дядя моей жены.

– Жду от тебя внука, Кувай, – сказал он в своей привычной для него суровой манере. – Береги Ниннэль и не переживай, что мы уходим без тебя, твоё время ещё впереди.

Он обнял меня и шагнул в проход, который стал медленно гаснуть и вскоре совсем погас – проход закрылся.

Я летел проходом между мирами, и только ветер напевал мне в уши свою мелодию, которая вовсе не мешала мне предаваться воспоминаниям.

Сегодня рано утором дал о себе знать амулет Странника, который представлял собой обычный, невзрачного вида камень, весящий на простом кожаным шнурке. Я только что встал и как раз отправился умываться, когда камень на моей груди вдруг раскалился до такой степени, что я от неожиданности чуть не вскрикнул. Быстро сняв с шеи амулет и зажав его в ладони правой руки, я настроился на ментальную связь. Контакт произошёл почти мгновенно, перед моим внутренним взором возникла небольшая плохо освещённая комната. В комнате на большой кровати лежал Учитель. Вид его напугал меня. Выглядел он таким больным, о каких говорят – краше в гроб кладут. Голова его была забинтована, глаза лихорадочно блестели, нос заострился, он весь как бы высох. Было видно, что ему здорово досталось.

– Здравствуй, Кувай, мальчик мой, – тихим голосом заговорил Учитель, было видно, что говорить ему очень тяжело. – Ты мне нужен. Мы находимся в имении Джона Мильтон-Хаусе. Дело оказалось несколько сложней, чем я ожидал. Я допустил ошибку и поплатился за это, хорошо хоть, что никто не погиб. Как сможешь быстрее приходи, время пока терпит, но всё же поспеши… -

Связь с ним оборвалась, видимо он потерял сознание. Я был до крайности удручён тем, что мои друзья пострадали и одновременно рад, что все живы. Больше всего меня поразило состояние Учителя. В моих глазах он был настолько силён, что временами казалось, будто он вовсе неуязвим. Уж, если ему так плохо, представляю, с чем они там столкнулись.

Не смотря на то, что мои друзья были ранены, наверняка ранены тяжело, меня всё равно охватила радость, ведь долгие три года от них не было ни слуха, ни духа, и я был рад от того, что пусть раненые, но всё же живые друзья мои всё-таки дали о себе знать.

Отправиться в путь, для меня было пара пустяков, лишь одно вызывало у меня некоторое напряжение. Жена моя Ниннэль со дня на день должна была родить второго ребёнка, как я надеялся дочку, и оставить её в это время мне было как-то страшновато. За маленького Матвея, которому шёл уже второй год, я был спокоен. Он уже ходил и начинал говорить, поэтому в окружении нянек и бабушек, которых у него было целых пять, находился в полной безопасности. А вот, как оставить жену, у которой со дня на день должны начаться роды, я просто не знал.

Проблему разрешила сама Ниннэль. Увидав, что я чем-то озабочен, она быстро, как умела только она, выведала у меня всё. Узнав, что произошло, она с достоинством истинной драконицы заявила мне, что она не кисейная барышня, а жена наследника Повелителей драконов и сама дракон. Что она вполне может родить и без меня, тем более что в этом деле от меня мало толка, а мой долг – мчаться на выручку друзьям и о ней не беспокоиться. Она ласково прижалась ко мне и поцеловала.

– Лети, мой милый, лети не жалея крыльев, – прошептала она мне на ухо. – Когда вернёшься, я встречу тебя с сыном и дочкой. Не бойся за меня, со мной всё будет хорошо, выполняй свой долг. Перед дорогой хорошо поешь. Перед уходом зайди попрощаться.

Она ещё раз поцеловала меня и ушла в свои покои, где по большей части находилась со времени, когда у неё стал заметен живот. Она хорошо знала и тщательно соблюдала древний обычай, по которому беременная женщина, как можно реже показывалась на глаза посторонних людей, поэтому она почти все время оставалась в своих покоях, никого из мужчин, кроме меня, туда не допуская.

Я же быстро собрался, тем более, что идти я решил налегке, не беря с собой даже походной котомки. Из оружия я взял только длинный кинжал, когда двигаться надо быстро, основная надежда на Искусство, а не на оружие, которое только мешает скорости передвижения. Одевшись, я плотно поел и пошёл попрощаться с женой и сыном. Ниннэль ласково обняла меня, поцеловала и, попросив меня быть осторожным, пожелала доброго пути и скорейшего возвращения.

Перед тем как уйти, я зашёл к Азару, где в это время как раз находился Ляргус. Рассказав им в общих чертах о сообщении Странника и попросив их присмотреть за семьёй, я быстрым шагом, почти бегом направился к холму, откуда обычно уходили во внешний мир. Сколько раз уходил и возвращался я этим путём, пожалуй, и не вспомнишь.

Оказавшись в мире империи Повелителей драконов, я сразу же обратился в дракона и взлетел на вершину горы, удивительно напоминающая своими очертаниями на рукотворную пирамиду. Оказавшись на её вершине, я незамедлительно стал открывать проход, но проход не простой, а специально разработанный мной для экстренных случаев.

Помню в мой первый выход с Азаром, Яргустом и Марком я чуть не погиб, когда мы летели сквозь миры, тоннелем открытым Азаром, для того, что бы успеть во время попасть в Трактир-на-перекрёстке. Тогда я, что бы успеть за Азаром почти, полностью истратил свои жизненные силы, и только усилия моих друзей, поделившихся со мной своей жизненной силой, спасли тогда меня.

Повзрослев, я задался мыслью разработать способ быстрого перемещения между мирами, более безопасный, чем те, которые существовали до этого времени. Довольно долго я делал расчёты и, наконец, мне удалось создать более-менее приемлемый способ для быстрого и безопасного перемещения по Мирозданию. Вот теперь мне представился случай испытать мою разработку.

Принцип её заключался в общих чертах в том, что для открытия прохода выбирается точка, желательно, что бы она находилась на высоте господствующей над окружающей местностью. Проход открывается не в другой мир, а на границу миров, иначе говоря, в междумирье по которому можно двигаться с огромной скоростью, расходуя минимум сил.

На моё счастье, я знал пространственно-временные координаты родного мира Джона Мильтона (в своё время Учитель учил нас вычислять траекторию движения из этого мира в какой-нибудь конкретный мир). Я запомнил координаты мира Джона и даже родного мира Странника. Поэтому без особых хлопот рассчитал траекторию прямо до усадьбы Джона.

Примерно через полчаса, открытый проход засиял всеми цветами радуги. Не мешкая, я шагнул в проход, на ходу обращаясь в дракона. И вот теперь летел не жалея крыльев и только свист ветра и бешеная пляска звёзд сопровождали мой полёт.

Сколько времени я был в пути, не знаю, время здесь вообще ведёт себя подобно пьяному человеку – никогда не знаешь, какой финт оно выкинет в этот раз. Наконец, я почувствовал, что достиг своей цели и начал тормозить. Вот тут-то началось. Было такое ощущение, словно я попал в руки какого-то великана, который решил поиграть со мной, как с игрушкой. Меня то сжимало, то растягивало, то швыряло из стороны в сторону. Время от времени мне делалось так жарко, что казалось ещё чуть-чуть, и я превращусь в горсть пепла, а иногда я буквально превращался в ледяную сосульку. Самым страшным было то, что мне лишь с большим трудом удавалось сохранять образ дракона. Почему-то какая-то неодолимая сила стремилась вернуть мне человеческий облик, и лишь с помощью крайнего напряжения воли мне удавалось сохранять мой драконий облик.

Меня буквально выкинуло среди каких-то пологих холмов поросших низкорослым цветущим кустарником. Как я позже узнал от Джона, это был вереск. Я с трудом сумел затормозить перед самой землёй и не приземлился, а скорее плюхнулся на землю подобно разжиревшему домашнему гусаку. Тьфу, какой позор для дракона! Хорошо ещё, что никто не видел, а то стыда не оберёшься. Да, способ конечно, хорош, но вот его окончание требует очень тщательно корректировки.

Я принял свой человеческий облик и устало растянулся на земле, восстанавливая силы. Какое-то время я просто отдыхал, наслаждаясь тёплой погодой и чудесным ароматом, который источал цветущий кустарник. Передохнув, я настроился на Учителя, что бы определить, куда мне идти. Оказалось, что он где-то совсем рядом, возможно даже в том доме, который я заметил, ещё кувыркаясь в воздухе.

Передохнув, я встал и пошёл в сторону, где я заметил большой дом. Пройдя метров двести, я вышел на хорошо утоптанную тропинку и бодро зашагал по ней, благо она вела в нужном мне направлении. Примерно через полчаса, я вышел на вершину невысокого холма, с которого открылся красивый вид на всю округу. Прямо передо мной расстилался луг, покрытый изумрудно-зелёной травой, на котором паслась большая отара овец. Чуть дальше раскинулись огороженные изгородью поля, на которых колосились какие-то злаки. Между пастбищем и полями располагалась довольно крупная усадьба – большой каменный дом, крытый черепицей, сложенный из тёмного кирпича, окружённый хозяйственными постройками, который весь зарос высокими раскидистыми, явно очень старыми деревьями. От усадьбы, пересекая, поля была проложена хорошо наезженная дорога, которая бежала куда-то за горизонт. Сомнений не было – это родовая усадьба Джона Мильтона Мильтон-Хаус, где меня ждут мои раненые друзья.

Я прибавил шагу, и спустя полчаса уже звонил в закрытые ворота усадьбы. Сначала никто не отзывался, затем отварилась калитка и какой-то старик, судя по всему привратник, довольно неприветливо спросил, что мне нужно.

– Это усадьба Мильтон-Хаус? – со всей возможной вежливостью спросил я.

– Да, сэр, это действительно Мильтон-Хаус, вы совершенно правы, по крайней мере, он носит это имя уже последние лет сто, – с достоинством ответил привратник, с брезгливым выражением на лице, которое говорило о том, что хозяину этого лица ужасно надоели все люди, и только его врождённая вежливость и чувство долга не позволяют послать меня подальше. – С кем имею честь говорить?

– Кувай, законный наследник престола империи Повелителей драконов, – представился я полным титулом.

– Так, что же вы, сэр, сразу не сказали, что это вы? – ворчливо сказал привратник. – Мне приказано, что как только вы появитесь, сразу же проводить к хозяину.

Он широко открыл калитку и пригласил меня войти. Как только я вошёл, он закрыл калитку, задвинул засов и, пригласив меня следовать за ним, пошёл к дому. Я последовал за ним, на ходу оглядывая сад, который был перед домом. Сразу было видно, что здесь хороший садовник – сад был отменно ухожен. Привратник позвонил во входную дверь, которая почти сразу же открылась.

На пороге стоял и улыбался Джон, собственной персоной. Вид у него был, мягко сказать, не очень. На голове его была марлевая повязка, левую руку, по видимому сломанную, он держал у груди на привязи. Сразу было видно, что ему здорово досталось, однако вида он не подавал, а на его, пусть бледном, лице радостная улыбка смешалась с удивлением, видимо он никак не ожидал увидеть меня здесь так быстро.

Я аккуратно обнял его. Душа моя была переполнена радостью встречи с другом, с которым столько вместе пережито.

– Как там Учитель, Марк и Яргуст? – спросил я Джона, когда объятия наши, наконец, разомкнулись.

– Уже лучше, чем было, – ответил Джон. – Заходи ка в дом. Что стоять на пороге? Заходи и сам всё увидишь.

Он широко открыл входную дверь, пропуская меня вперёд. Я вошёл и оказался в довольно просторном холле обставленным без излишней роскоши, но с большим вкусом. Из холла на второй этаж вела широкая дубовая лестница. В холле, не смотря на тёплую погоду, жарко горел камин. Возле камина, кутаясь в шерстяные пледы, все в бинтах, сидели Марк и Яргуст.

Марк сильно осунулся, черты лица его заострились, а в глазах появился какой-то незнакомый блеск. Сразу было видно, что та переделка, в которую угодили мои друзья, многое в нём изменила, проявив вовне скрытое в нём до поры. Видимо эта пора пришла. Что касается Яргуста, я его смог узнать только, исходя из его роста. Кроме того Учителя я видел при ментальным контакте и знал, что лицо его не пострадало, а тут передо мной сидела мумия вся в бинтах. Видны были только глаза и рот. В отличие от Джона, у Яргуста была сломана правая рука, кроме того у него была сломана правая нога.

Увидев меня, Марк изобразил на своём лице такое изумление, что заподозрить его в лицемерии было просто невозможно. У него буквально отвалилась челюсть, и он какое-то время сидел с открытым ртом.

– Кувай, дружище, откуда ты здесь? – придя в себя, спросил Марк.

– Как это откуда? – теперь уже удивился я. – Учитель вызвал меня по ментальной связи и я, поспешил к вам.

– Этого не может быть, – заявил Марк. – Связь произошла не более часа назад. Я могу это утверждать, потому что лично при этом присутствовал, за какой-то час ты никак не мог добраться сюда.

– Я не знаю, сколько времени прошло с момента связи, но я здесь настоящий, а никакой-то там фантом, – возмутился я. – Просто я воспользовался новым способом быстрого перемещения, но я не знал, что при этом перемещение настолько быстро. А ты, что, посчитал меня за шпиона Серой империи? Создаётся впечатление, что мне здесь не рады. Если так, я могу удалиться, только повидаю Учителя.

– Ну, что ты, Кувай, – замахал здоровой рукой Марк. – Мы, конечно, рады тебе, и никто тебя не считает шпионом. Просто ты появился, как снег на голову. Как только появится возможность, обязательно поделишься с нами своим новым способом.

– Обязательно, только сначала доведу его до ума, а то он на выходе даёт сбой, – со смехом сказал я. – Теперь же я хочу повидаться с Учителем.

– Нет ничего проще, – ответил мне Джон. – Если ты не против, я тебя провожу. И вовсе не на правах хозяина, вовсе нет. Просто я во всей нашей компании самый подвижный.

Джон всегда отличался чувством юмора и мог шутить по любому поводу. Я не стал спрашивать о самочувствии друзей, но вовсе не из-за моей чёрствости. Просто все они были личностями, причём сильными личностями, поэтому спрашивать их о самочувствии считалось дурным тоном. Если захотят, сами расскажут, самое главное, что все они живы, а остальное приложится.

В сопровождении Джона я поднялся на второй этаж и, пройдя по коридору, вошёл в комнату, которую я видел при сеансе связи с Учителем.

Оказалось, что Учитель не спит. Он почувствовал меня в тот момент, когда я, кувыркаясь, влетел в этот мир и теперь с нетерпением ждал моего прихода. Он уже не лежал, а сидел на кровати. Увидев меня, он улыбнулся так, как умел только он и, встав на ноги, шагнул ко мне. Я, видя его слабость, поспешил на встречу и мы крепко обнялись, причём я делал это осторожно, опасаясь нанести вред раненому, он же обнял меня так же крепко как всегда, словно был вовсе не ранен.

– Ну, ка, сынок, потрудись ответить, как тебе удалось так быстро очутиться здесь? – со своей привычной, несколько ворчливой интонацией, спросил Странник. – Что ты там ещё изобрёл? Ну, не томи, рассказывай.

Когда Учитель говорил так, ему невозможно было отказать, хотя, впрочем, отказать ему в чём-либо было практически невозможно, и когда он говорил по-другому. Я в общих чертах рассказал ему принцип скоростного перемещения по мирам, который его очень заинтересовал. Он даже дал несколько очень дельных советов, как снизить неприятности, которые я пережил на входе в этот мир.

– Ты, я вижу, времени даром не терял, – судя по всему, переходя к главному разговору, заговорил Учитель. – Расскажи, что у тебя на семейном фронте.

Я рассказал Учителю о том, что у меня теперь сын Матвей, который уже ходит и начал говорить, а Ниннэль ожидает второго ребёнка. Мы думаем, что будет дочь.

– Я же говорю, что ты времени даром не терял, – с улыбкой сказал Странник. – Тем более, дела обстоят так, что времени для спокойной семейной жизни почти не осталось. Пойми, мой мальчик, я ведь тебя вызвал вовсе не для того, что бы ты нас лечил, с этим мы бы справились и сами. Дело в том, что Серая империя показала зубы, и теперь всё зависит, кто успеет – они, нанести свой удар по империи Повелителей драконов, считай по Обсерватории, или мы будем полностью готовы к переносу Обсерватории.

Он замолчал, углубившись в свои мысли. Я же спокойно ждал продолжения, внутренне готовый ко всему.

– Мы приготовили пространство, куда будет перемещена Обсерватория, – стал рассказывать Странник. – За основу был взят один из миров, граничащих с Серой империи, полностью лишённый этой империей жизни. Говоря проще, от мира осталось только пустое пространство. Конечно, весь этот мир нам был без надобности, поэтому я решил ограничиться небольшим фрагментом, изолировав его от остального пространства мира, иными словами, создать вотчину наподобие Сегурии. После того, как я и Джон показали силу серым всадникам, они словно исчезли, по крайней мере, пока мы искали подходящий мир вблизи границ Серой империи, мы не встретили ни одного их отряда. Вот этот-то и сослужило нам дурную службу, мы расслабились, и производили свою работу, почти не таясь, словно никакой Серой империи не было вообще. Серые оказались хитрей. Они очень осторожно, никак себя не проявляя, всё время наблюдали за нами. Мало того, они ещё готовили по нам сокрушительный удар, незаметно подтянув серых всадников и собрав множество магов. Мы же, ничего не подозревая работали в будущей вотчине. Дел оказалось очень много, поэтому мы провозились практически три года, и, наконец, всё закончив, вышли из вотчины. Осталось только заклятьем запечатать вход, что бы никто, кроме Обсерватории, не смог туда проникнуть.

Он сделал паузу, что бы передохнуть и дать мне время усвоить услышанное. Дальше мне всё было ясно. На месте серых я бы тоже устроил засаду у входа, потому что при переходе любой становится очень уязвимым.

– Не буду вдаваться в подробности, – продолжил свой рассказ Странник. – У выхода нас ждали. Удар был молниеносный, хорошо ещё, что все вы прошли неплохую подготовку, иначе всем нам настал бы конец. Спасла нас в очередной раз Древняя сила и если бы я по выходу не был бы занят наложением заклятия на вход в вотчину, последствия удара были бы легче. Нас спас Яргуст, который вышел из вотчины первым и сразу же обратился в дракона. Когда серые ударили, он принял основной удар на себя и тем самым смягчил последствия для всех остальных. На наше счастье драконы очень устойчивы к магическим ударам, поэтому Яргуст выжил, хотя, что бы привести его в сознание, стоило всем нам огромного труда. Я, на счастье успел запечатать вотчину и, теряя сознание, нанести сокрушительный ответный удар, который буквально испепелил наших врагов, по крайней мере, они нам больше не докучали. После этого было уже не интересно. С большим трудом мы вернули к жизни нашего героического дракона, в результате чего, я потерял сознание и пришёл в себя уже здесь в Мильтон-Хаузе. Джон и Марк, как наименее пострадавшие, притащили нас сюда, потому что до Сегурии им было нас не дотащить. Сам удивляюсь, как это им удалось. Ну, вот вроде и всё о наших приключениях.

Прежде, чем перейти к изложении цели моего вызова, он сделал паузу, что бы собраться с силами. Я видел, насколько он слаб, и как тяжело ему говорить, поэтому терпеливо ждал, когда он сможет продолжить разговор.

– Теперь, Кувай, слушай меня внимательно, – наконец продолжил разговор Учитель. – Слушай и запоминай, речь пойдёт о твоей задаче, которую ты должен будешь выполнить и ради чего я призвал тебя сюда. Сейчас я передам тебе запирающее вотчину заклятие, которое ты должен будешь передать напрямую Обсерватории. Хорошенько запомни – только непосредственно самой Обсерватории и никак иначе. Как только Обсерватория получит ключи от вотчины, всё будет готово к переносу и в случае реального нападения Серой империи, тебе останется только включить заклятие переноса и Обсерватория станет недосягаема для серых. Поэтому, как только покушаешь и отдохнёшь, если это необходимо, не медля отправляйся в столицу, и будет неплохо, если ты воспользуешься своим новым способом. В любом случае, нужно успеть опередить серых, хотя получив хорошую трёпку, они вряд ли прямо сейчас нападут на империю Повелителей драконов. Однако расслабляться никак нельзя, это наказуемо, как ты уже убедился на нашем примере. Вот, кажется и всё, что я хотел тебе сказать. За нас не беспокойся, как только Яргусту станет лучше, мы отправимся в Сегурию, тем более у меня есть серьёзный разговор к Ляргусу и Азару. Отправляйся, сынок, я верь в тебя.