Красная паутина

Глава 1

Это время года он любил больше всего. Густая сочно-зеленая листва, тронутая желтизной, прозрачное утреннее небо, едва ощутимый запах дымка в воздухе. Вечерами с мансардного этажа было видно, как вдалеке над рекой неторопливо, словно одеяло, которое натягивает заботливая материнская рука, сгущается туман. Сразу вспоминалась строчка из детской книжки: «осенью природа готовится ко сну».

Умереть можно от смеха, что тут скажешь. Наивное вранье для обывателей, вот что такое эти книжки. Осень – не начало конца, а начало начал. Время пробуждения энергии, которая вяло дремала все долгое жаркое лето, плавясь под солнцем вместе с асфальтом. Именно осенью там, за высокими деревьями, его ждал город. Распахивал ему навстречу широкие улицы, улыбался распахнутыми дверьми торговых центров, подмигивал негаснущими фонарями.

Город был готов к игре, сам не подозревая того.

И он тоже был готов, и трепетал от сладостного, жгучего нетерпения, ибо что может быть восхитительнее, чем начать игру мягким осенним днем, когда в воздухе чувствуется еле заметный запах тления, подхватить этот запах, закрутить вихрем, накинуть на город, словно покрывало, укрыть…

укутать…

задушить…

Элис на секунду остановилась у закрытой двери, переступила с ноги на ногу, наклонилась, смахнула с правой мокасины несуществующую пыль. Нэйтен обещал, что сегодня вечером ее ждет что-то необычное. Интересно, что он имел в виду? Встретимся у меня в семь. Будет сюрприз. Его холостяцкая квартира, спальня, вечер… Ох, Нэйтен, непохоже, что сюрприз будет по-настоящему необычным. Впрочем, наверное, жаловаться не стоило. У него была напряженная неделя: понедельник – рыбалка утром и два совещания днем, вторник – встреча с избирателями, дневное интервью для Обзервера и спортзал вечером. Нужно было радоваться, что он нашел время для нее хотя бы в среду.

Улыбаясь, Элис повернула дверную ручку и шагнула внутрь.

В комнате было темно. Одурманивающе пахло благовониями: пачули, роза и уважаемый Нэйтеном ветивер. Если заглянуть в справочник эфирных масел, они наверняка будут в списке афродизиаков. Дотошность во всем – фирменный знак Нэйтена.

Щелкнула зажигалка. На прикроватной тумбочке загорелась витая красная свечка. Обнаженный Нэйтен сидел на кровати, до пояса закрытым голубым шелковым покрывалом. У Элис привычно перехватило дыхание от его кинематографической красоты. Черные смоляные кудри (впрочем, аккуратно подстриженные), римский профиль, унаследованный от итальянской прабабки. Нэйтен был невысок, широк в кости и склонен к полноте, но благодаря трем часам в спортзале каждую неделю выглядел скорее как спасатель Малибу, чем как многообещающий политик. Однако он был именно им – самым молодым и перспективным кандидатом от демократов на Восточном побережье.

– Привет, моя дорогая, – улыбнулся он призывно и похлопал рукой по кровати. – Иди ко мне.

Элис расстегнула верхнюю пуговицу блузки. В комнате было так душно, что она с трудом дышала, а от приторных запахов кружилась голова.

– Может, откроем окно?

Элис повернулась к панорамным окнам, тщательно завешанным серебристыми жалюзи. Только подумать, какое количество воздуха можно впустить через них…

– Хочешь, чтобы наши фото завтра появились во всех желтых пабликах?

– Мы на семьдесят восьмом этаже, Нэйтен.

– Ты забываешь о квадрокоптерах, – назидательно сказал он. – Папарацци пойдут на все, чтобы заполучить пикантные кадры.

Элис вздохнула. Ради глотка свежего воздуха она была готова столкнуться даже со своими фотографиями во всех газетах.

Но Нэйтена было не переубедить.

– Иди ко мне, – повторил он настойчиво.

Элис послушно подошла ближе. Нэйтен взял ее за руку, потянул к себе. Она села рядом. Шелковая простынь приятно холодила ладонь. Погасить бы свечку, выкинуть ароматические палочки, открыть жалюзи и просто лежать обнявшись, наблюдая за огнями ночного города, разговаривая… Если, конечно, она решится рассказать ему о том, что тревожит ее больше всего.

Нэйтен принялся нетерпеливо расстегивать последние пуговицы на блузке Элис. Она стала помогать ему. Их пальцы встретились, переплелись. Тонкая ткань блузки затрещала от неловкого рывка.

– Сколько же тут пуговиц! – воскликнул Нэйтен с раздражением.

Элис поскорее стащила блузку через голову, расстегнула молнию на джинсах и через минуту нырнула к Нэйтену под покрывало. Он тут же подмял ее под себя, впился в ее губы жестко, требовательно. Элис инстинктивно уперлась руками в грудь Нэйтена, пытаясь отодвинуть его достаточно для того, чтобы сделать вдох. С тем же успехом она могла бы двигать столб. Нэйтен сопел ей в плечо, давил на нее всем телом, и она могла только задыхаться от его тяжести, от навязчивого аромата ветивера, от обволакивающей духоты…

Когда все закончилось, Элис раздвинула жалюзи с помощью пульта дистанционного управления и наконец положила голову Нэйтену на плечо. Ах, если бы они могли ограничиться только этим – вот был бы настоящий сюрприз.

– Как было бы здорово жить вместе, – пробормотал вдруг Нэйтен. – Софи по-прежнему не разрешает тебе переехать ко мне?

Элис посмотрела на него с удивлением.

– Ты сам настаивал на том, чтобы съехаться только после свадьбы. Как там было? Это должно произвести впечатление в католических районах.

– Я был дураком. – Нэйтен покаянно склонил красивую голову. – Нельзя идти на поводу у предрассудков избирателей. Важнее всего оставаться собой.

Элис понимала, откуда взялась нотка горечи в голосе Нэйтена. Его ближайший соперник на предстоящих выборах, Теренс МакНил, по результатам последних опросов опережал его на полтора пункта, несмотря на имидж Нэйтена, тщательно выверенный лучшими политтехнологами города.

– Полтора пункта ничего не значит, – мягко сказала Элис. – МакНил ничто по сравнению с тобой. Это все знают.

– Кто говорит про МакНила? – Нэйтен сдвинул брови. Он не любил признавать, что у него что-то идет не так. – Плевать на МакНила. Он ничего не стоит. Я говорю, что хочу жить вместе со своей невестой, не дожидаясь, пока надену ей кольцо на палец. Может, просто соберешь чемоданы и переедешь?

– Может, хотя бы дождемся официальной помолвки?

– Целых полторы недели? – простонал Нэйтен. – Ты надо мной издеваешься!

Элис погладила его по руке. Он был очень убедителен. Недаром избиратели, а особенно, избирательницы были от него без ума.

– Терпение – главное качество политика, разве нет, дорогой?

– Конечно, нет. Главное – умение добиваться поставленных целей, – засмеялся Нэйтен и потянулся к Элис, но она отстранилась.

– Извини, дорогой. Мне пора.

Она выскользнула из-под покрывала и принялась собирать разбросанную одежду. Элис думала, он будет настаивать, спрашивать, почему она не может остаться на ночь, почему ей так необходимо вернуться домой. И придумывала, как ему отказать. Но когда Элис повернулась к нему, накидывая блузку на плечи, то увидела, что Нэйтен сидит уткнувшись в телефон, словно ему было все равно, останется она или уйдет. На мужчину, умирающего от желания жить вместе со своей невестой, он был совсем не похож.

– Пообедаем завтра вместе? – пробормотал Нэйтен. – Я только что уточнил у Меган, у меня как раз есть час после двенадцати. Сейчас закажу столик в «Магнолии» –

Элис моментально устыдилась своих мыслей. Нэйтен не забыл о ней, а вот она как раз придумывала причину, чтобы ускользнуть от него побыстрее.

– Нет, Нэйтен. Не надо.

Он поднял голову.

– Почему? Ты чем-то занята?

– Не то чтобы занята–

– Софи продолжает таскать тебя в офис? – Нэйтен нахмурился. – У тебя и без того полно дел с фондом–

– Это не офис.

– Фонд? Но ты не работаешь там по четвергам.

Недоумение в голосе Нэйтена было искренним и потому обидным. А ведь он реально думает, что у нее не может быть других дел, кроме семейного бизнеса и их совместного благотворительного фонда.

– Я… я думала… у меня есть… планы…

Элис запнулась, ненавидя себя за нерешительность. Чего она боится? Она приняла правильное решение и не собирается делать ничего плохого. Но почему ей так не хочется ничего ему рассказывать?

– Что за планы?

Элис сделала глубокий вдох.

– Мне нужно сходить в полицию.

– Зачем? – спросил Нэйтен с тревогой. – У тебя проблемы?

– Нет. Все в порядке.

Он заметно расслабился. В этом был весь Нэйтен. В первую очередь думает о себе. Неприятности с полицией у невесты Нэйтена Флеминга – вот уж был бы заголовок для прессы.

– Тогда в чем дело? Что это еще за новости с полицией? Можешь нормально объяснить?

– Если бы ты дал мне сказать хоть слово…

– Извини. Я слушаю.

Элис присела на край кровати.

– Вчера в вечерних новостях было объявление. Ты не слышал?

Нэйтен помотал головой.

– На улице нашли девушку. Убитую, без документов. Полиция просила позвонить, если кто-то что-то знает о ней.

– Причем тут ты?

Элис помолчала, вспоминая то, что не давало ей покоя с понедельника.

– Мне кажется, я кое-что знаю…

Это произошло позавчера ранним утром. Элис возвращалась домой. Фрэнк, шофер Софи, ждал ее в приличном районе на пересечении Мэйпл Гроув и Дрим Лэйн. Ей нужно было пройти до него пешком пятнадцать минут. Конечно, можно было позвонить ему и попросить подъехать ближе, но, во-первых, ей не хотелось, чтобы Софи узнала, где она была (а Фрэнк непременно все разболтает), а, во-вторых, погода была слишком хороша, чтобы упустить шанс погулять немного, пусть и по такому сомнительному кварталу, как Кэссиди Роуд.

В такую рань здесь почти не было видно людей. Окна были плотно закрыты; фасады домов, густо изрисованные граффити, хранили тайны своих обитателей, привыкших гулять ночью и спать днем. Поэтому, когда Элис увидела впереди парочку, спускавшуюся по лестнице к машине, она сразу обратила на них внимание. Парень и девушка – на первый взгляд, совершенно обычная пара. Он высокий, хорошо сложенный, в темной кепке, надвинутой на лицо; она тоненькая, миниатюрная, в разноцветном платье, похожем на коврик. Ее пышные черные волосы свешивались на лицо. Несмотря на ранний час, девушка явно перебрала лишнего и расслабленно висела на руке парня. Он заботливо поддерживал ее. Элис еще отметила, как повезло девчонке. В этом районе от мужчин можно было ожидать чего угодно, но только не заботы о подвыпившей подружке.

Они спустились по лестнице и сели в машину, точнее парень все с той же заботливостью усадил девушку на заднее сиденье, а потом уже сам сел за руль. Их темно-серое «шевроле» быстро проехало мимо Элис, и, скорее всего, она забыла бы об этой паре, как о десятках других случайных людей, которые встречались ей за день, если бы не заметный рисунок на капоте машины: россыпь сверкающих жемчужин.

Эти жемчужины всплыли в ее памяти позднее, когда Софи села смотреть вечерние новости в гостиной, а Элис как раз зашла туда, чтобы взять забытую книгу. В новостях говорили об убитой девушке и о сером «шевроле», из которого, по словам свидетеля, выбросили тело. Аэрография в виде жемчужин на капоте – редкая примета для заурядной машины. Элис вздрогнула, услышав про жемчужины. Что если утром на Кэссиди Роуд она видела ту самую машину и ту самую девушку?

– Надеюсь, они отыщут мерзавца, – сказала Софи, щелкая пультом. – Бедная девочка.

Экран погас, но Элис продолжала стоять уставившись в телевизор. Возглас Софи привел ее в чувство.

– Элли!

– Прости. Ты что-то сказала?

– Я только спросила, что с тобой. На тебе лица нет. Не волнуйся, тебе ничего не угрожает. Просто не ходи по улицам в одиночку–

– Я не волнуюсь, – сказала Элис спокойно. – Я вспомнила, что видела эту машину. Наверное, мне стоит позвонить в полицию.

Софи эта идея сразу не понравилась. «Тебе показалось», «этого не может быть», «зачем тебе лишнее внимание прессы», «ты ничем не сможешь помочь» – за пять минут она перебрала все причины, по которым Элис не следовало никуда звонить. Элис привыкла соглашаться с Софи во всем, но сейчас она просто не могла так поступить. «Шевроле» с жемчужинами на капоте стоял у нее перед глазами, как и хрупкая девушка в цветастом платье, висящая на руках парня. Странно, что она не могла представить себе его лицо. Он так сильно надвигал кепку на глаза, как будто прятался. От кого? Зачем? Девушка едва стояла на ногах – из-за алкоголя, предположила Элис сначала. А если это все-таки было нечто большее? И, главное, машина с жемчужинами… Элис перебирала одну мысль за другой и никак не могла от них отделаться. Она должна была обратить в полицию хотя бы для того, чтобы остановить карусель в голове.

– Уверен, ты ошибаешься, – твердо сказал Нэйтен, когда Элис закончила.

Она не скрыла от него ничего, кроме района, в котором встретила подозрительную парочку. Нэйтену, как и Софи, не стоило знать, что у нее есть дела на Кэссиди Роуд.

– Конечно, я могу ошибаться…

– Тогда зачем тратить время на разговор с полицией?

– Они просили позвонить. Вдруг это была та самая машина, Нэйт?

– Господи, Элис, не выдумывай. В городе полно «шевроле» с аэрографией. Жемчужины – что в них редкого? Я понимаю, что тобой движет, дорогая. Но тебе просто показалось.

– Благодарю, господин будущий сенатор, за ваше мнение о моих умственных способностях.

– Издеваешься? – Нэйтен выпрыгнул из кровати. – Вот сейчас как поймаю!

Но он не побежал за Элис, а поднял свою рубашку.

– Я провожу тебя до такси. – По тону Нэйтена было ясно, что разговор об убийствах и машинах с жемчужинами он считал законченным. – До дома не смогу, извини, мне надо–

– Не нужно, дорогой. Меня ждет шофер.

– Твой шофер видит тебя чаще, чем я, – вздохнул Нэйтен. – Как мне это не нравится.

– Если избиратели проголосуют против тебя, всегда сможешь устроиться к нам на работу.

Нэйтен захохотал и швырнул в Элис подушкой. Она увернулась, послала ему воздушный поцелуй и выскочила за дверь.

Смех Нэйтена все еще звучал у нее в ушах, когда она спускалась в лифте на первый этаж. Тебе просто показалось… Нэйтен, как и Софи, считает ее нервной впечатлительной девицей. Но она точно знает, что видела. И «шевроле» с россыпью жемчужин ей не приснился, и поведение черноволосой девушки было странным, и парень в кепке выглядел подозрительным. Но даже если по всем пунктам она ошибалась, в одном Элис была уверена твердо. Если она не позвонит в полицию, то никогда не простит себе этого.

Мигель ждал ее у дверей. Длинный, черный, хищный «мерседес» выглядел угрожающе-мафиозно, но Софи покупала машины только этой марки. Элис скользнула на заднее сиденье, не дожидаясь, пока шофер выйдет и откроет для нее дверь, и тут же вытащила телефон. Быстро, пока не ослабела решимость, она набрала номер телефона из объявления.

– Полицейский департамент, – откликнулся уставший женский голос.

– Добрый вечер, – сказала Элис неуверенно. – Я насчет объявления… об убитой девушке…

Она перехватила в зеркале заднего вида удивленный взгляд Мигеля и ободряюще улыбнулась ему. Хорошо, что сегодня его смена, а не Фрэнка. Они оба формально работали на семью Картер, но негласно считалось, что Фрэнк – водитель Софи, а Мигель – Элис. Они и вели себя соответственно. На Мигеля можно было положиться, а Фрэнк всегда обо всем докладывал Софи, как будто взял на себя роль не только водителя, но и шпиона по совместительству.

– Соединяю с убойным отделом, – сказала женщина в телефоне. Сердце Элис подпрыгнуло от волнения.

– Детектив Рейнольдс слушает.

Мужской голос был резкий, недовольный, как будто ее звонок оторвал его от очень важного дела. И ведь наверняка так оно и было.

– Здравствуйте, – тихо сказала Элис. – Я по поводу объявления. В новостях. Насчет убитой девушки…

– Я вас слушаю, – сказал мужчина. Энтузиазма в его голосе стало еще меньше.

Элис набрала побольше воздуха и выпалила разом все свои предположения:

– Я ее видела на улице. Вместе с убийцей.

И добавила, не в силах вынести груз сомнения:

– Наверное.

Глава 2

Детектив Джек Рейнольдс всегда ходил на работу пешком. Тридцать минут до участка – немаленькое расстояние. Насколько ему было известно, на такое никто из его коллег не отваживался. Уж лучше поспать лишний час, ведь выспаться в их работе удавалось не всегда. Но Джек любил ходить пешком, а с его бессонницей ему нужно было совсем немного времени, чтобы отдохнуть.

– Доброе утро, детектив.

Булочник, открывая дверь своего магазина, выпустил на улицу аромат свежеиспеченного хлеба.

– Доброе, Мохаммет. Пахнет умопомрачительно.

– Не зайдете на чашечку чая?

– Как-нибудь в другой раз.

Мохаммет неизменно приглашал Джека, а Джек неизменно отказывался. Может быть, когда-нибудь потом. Когда он выйдет из дома не за полчаса до работы, а за сорок минут. Тогда он обязательно зайдет к Мохаммету на чашку чая с булочкой.

– Привет, Лиз.

Стройная девушка в джинсах, которые были ей слегка велики, помахала Джеку рукой. Она стояла у палатки зеленщика, выбирая апельсины, и солнце играло с розовыми прядками в ее кудрявых черных волосах. Лиз была проституткой, хотя сейчас по ней нельзя было этого сказать. Она хорошо относилась к Джеку, не раз делилась с ним нужной информацией. Иногда ему казалось, что она не прочь разделить с ним постель на безвозмездной основе.

– Джек!

На лице Лиз расцвела улыбка, но Джек уже шел дальше. Максгросс Сквер, Аллея Поцелуев (что за дурацкое название!), цветочный магазин Эсперансы… Мистер и миссис Фергюсон, идущие по противоположной стороне улицы, склонили головы, приветствуя Джека. Полиция задержала их сын Августа – хороший парень когда-то был, между прочим – в прошлом месяце за вооруженный грабеж. Джек помахал Фергюсонам в ответ.

Врач, гуляя по району, наверняка увидел бы только своих пациентов, педагог – учеников. А кого должен был видеть детектив полиции? Преступников и всех, кто с ними связан. Незавидная участь.

Джек усмехнулся и ускорил шаг, проходя мимо ямайской кофейни. Сегодня зайти за кофе к мадам Тиане не получится – совещание. Роб, конечно, разворчится. Он привык получать по утрам стаканчик лучшего кофе в районе. Но пусть уж лучше разворчится он, чем шеф.

В комнату для совещаний Восьмого управления Джек вошел с опозданием. Почти все стулья – белые, пластиковые, хлипкие – были заняты. Оставалось лишь несколько свободных мест в первом ряду. Кто бы сомневался. Никому неохота сидеть прямо перед начальством. Стараясь не привлекать к себе внимания (что было непросто), Джек пробрался к ближайшему стулу и сел, благодаря всех богов, что шеф еще не на месте.

– Опаздываете, детектив, – прошептал ему на ухо женский голос.

Джек поморщился. Техник по сбору улик Лана Боровски. Рыжая, носатая и до неприличия любопытная. А еще племянница капитана и потому особенно опасная.

– Природой залюбовался, – бросил Джек через плечо.

Лана наклонилась к нему еще ближе.

– Не переживай, Рейнолдс. Я единственная заметила твое отсутствие.

Ее дыхание щекотало ему шею, о чем Лана без сомнения догадывалась.

– Начинаем, господа.

В комнату ворвался капитан Майк Боровски. Худой, низкорослый, с фирменным шнобелем семьи Боровски, он выглядел моложе своих лет. Но первое впечатление юности и слабости было обманчивым. Капитану было около пятидесяти, на его счету было больше раскрытых дел, чем у любого детектива участка. По слухам к нему прислушивался сам мэр. По крайней мере, с выбиванием дополнительного финансирования у капитана никогда не было проблем.

– На повестке дня убийство на Роузчерч Кэмп, – бросил он, вставая у доски. Его помощница Джина, сексапильная блондинка с глазами слегка навыкате, включила экран.

Джек видел эти снимки. Более того, он видел само тело. Совсем молодая женщина, брюнетка, лет двадцать с небольшим. Красивая. Скорее всего. Точнее трудно было сказать по лицу с синюшным оттенком. Глаза, вылезшие из орбит, и вывалившийся язык тоже не добавляли ей привлекательности. На ней было странное платье, как будто сплетенное из тонких мягких веревочек. А под этой непритязательной одеждой скрывалось на удивление дорогое и неуместное белье: черные кружевные трусики, лифчик, чулки с подвязками. Руки девушки были скованы тонкими наручниками с черным мехом. Пустяковая вещица, которая продается в каждом секс-шопе.

– Жертву обнаружил в восемь тридцать утра в конце Роузчерч Кэмп Игги Фэрн, курьер «БелкаПицца». Женщина, возраст примерно двадцать два – двадцать четыре года. Из особых примет – маленькая татуировка в виде красных линий на правом предплечье.

На экране появилось фото татуировки крупным планом: три линии, перечеркнутые двумя.

У Джека на миг потемнело в глазах. И тут же раздался голос капитана:

– Вы что-то хотите сказать, детектив Рейнолдс?

Джек кашлянул. Только бы голос не дрогнул.

– Это символ героя из комикса. Точнее героини.

– Интересуешься комиксами, Рейнолдс? – прошептала Лана на ухо Джеку. – Неожиданно…

Джек даже не пошевелился.

– Отметьте это в деле, – сказал Боровски и, глянув на бумаги перед собой, продолжал:

– Задушена длинным тонким предметом вроде бечевки. Других следов насилия на теле нет.

– Она что, даже не сопротивлялась, когда ее душили? – удивленно спросил сержант Тони Кэмпбелл, сидевший рядом с Джеком, медлительный на вид, но хваткий толстячок.

– Может, это было частью программы, – хмыкнул кто-то. – Стрэнглинг нынче популярная штуковина.

Джеку не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто говорит. Роб Бакстон, главный донжуан и пошляк управления, знаток всех возможных извращений и гроза каждой женщины от двадцати и старше. При всем этом классный детектив и надежный напарник.

– Мы рассмотрим ваши версии в рабочем порядке, детектив Бакстон, – кисло заметил капитан. – А пока займитесь делом. Что у вас есть на сегодняшний день? Да, детектив Рейнолдс?

Как обычно при упоминании имени Джека лицо капитана приобрело особо кислое выражение. Джек не обманывался, списывая это на дурной нрав или супружеские нелады капитана. Он знал, что Боровски его недолюбливает с первого дня работы. Но дело нужно было делать, несмотря ни на что.

Джек опустил руку.

– Есть возможный свидетель. Утром в понедельник женщина видела, как на Кэссиди Роуд в серый «шевроле» с жемчужинами на капоте садилась парочка, девушка и парень. По моим прикидкам, это было где-то за полчаса до того, как был обнаружен труп. Женщина позвонила после того, как в новостях прошел сюжет.

– Отлично, – кивнул Боровски. – Вы уже говорили с ней?

– Еще нет, – сказал Джек. – Только договорились о встрече.

Густые брови капитана сдвинулись к переносице.

– Вы должны были сразу вызвать ее к нам!

– Она позвонила только вчера вечером–

– Неважно! – рявкнул Боровски. – Мы тут убийство расследуем, детектив, если вы вдруг не заметили–

– Это Элис Картер. Из Картеров. Тех самых, – спокойно сказал Джек.

А таких людей в Департамент не вызывают, добавил он про себя. Боровски, открывший было рот, так и застыл, не произнеся ни звука. Картеры – это было серьезно. Богатейшая семья штата. Одна из самых влиятельных на побережье. На короткой ноге с такими людьми, о которых принято говорить с придыханием, а то и совсем говорить не стоило.

– Что девушка из семьи Картер делала на Кэссиди Роуд в восемь утра? – наконец выговорил Боровски.

Джек в который раз признал умение капитана видеть суть вещей. Тот же вопрос беспокоил и его. Можно ли доверять словам Элис Картер, если между наследницей миллионов и подозрительным районом, где собиралось всякое отребье, по идее должна пролегать целая вселенная? Именно это он собирался выяснить у нее в первую очередь.

Совещание закончилось через полчаса. Джек шел к выходу следом за Ланой. Она так активно вертела задом, обтянутым темно-синей узкой юбкой, что Роб, ждавший Джека за дверью, не удержался и присвистнул.

– Какая женщина, Рейнолдс. Чего ты ушами хлопаешь, не понимаю.

– Бери себе, раз она так тебе нравится, – ухмыльнулся Джек. – Если, конечно, Карен не будет против.

Роб скривился.

– Что ж ты опять про жену-то? Ну что, едем? – Судя по ухмылке, появившейся на его лице, плохое настроение не очень беспокоило Роба. – Пора посмотреть, из чего сделаны богатенькие девочки.

На завтрак всегда было одно и то же. Овсяная каша, джем, пышные блинчики с патокой или сметаной, три вида яичницы: глазунья, с тостами и помидорами. Никакого кофе – Софи не признавала кофеин – только сок и чай лапачо из коры муравьиного дерева, который ей присылал из Перу ее агент. Софи ела мало, но любила, чтобы был выбор.