На расстоянии поцелуя

1

Шаги гулко раздавались на каменном полу. Каблучки Айрин жалобно цокали, как будто умоляя ее одуматься и повернуть назад. Но девушка знала, что это невозможно, и поэтому всеми силами давила страх, зарождающийся в сердце.

Скрипучие двери, щербатые камни с прозеленью мха, потемневшие от времени портреты людей в средневековых костюмах. Тусклый свет едва пробивался сквозь узкие стрельчатые окошки, придавая замку Холиуэй жуткий вид.

Айрин поежилась. Неужели здесь ей придется жить? Она никогда не видела более отвратительного дома. Пустой и холодный, с бесконечной анфиладой комнат и извилистыми коридорами, он казался лабиринтом, из которого нет выхода.

Снаружи замок выглядел не менее пугающе. Увидев свое будущее жилище в первый раз, Айрин решила, что перед ней развалины какой-нибудь старинной заброшенной крепости. Замок действительно был построен в пятнадцатом веке, однако заброшенными развалинами отнюдь не являлся. В нем жили слуги, и теперь там будет ее дом.

Айрин уже не помнила, как долго идет по темному коридору. Она потеряла счет времени, казалось, что она заточена в этом угрюмом склепе уже много часов. Ей всюду чудился запах плесени. Дом словно гнил изнутри.

Как же можно владеть этими развалинами и намеренно не восстанавливать их? – невольно задумалась девушка. Неужели лорда Томаса Сесила Огастеса Пэддингтона, графа Холиуэй, не смущает то, что замок скоро рухнет?

Похоже, что нет. Холиуэй разваливался прямо на глазах, а его законный владелец развлекается где-то на стороне и в ус не дует. Если, конечно, у него есть усы. Эта мысль развеселила Айрин, но не надолго. Печальная действительность надвигалась на нее, не давая возможности расслабиться…

Айрин все шла и шла. Тяжелый чемодан оттягивал девушке руки, и она жаждала как можно скорее от него избавиться. Ей уже начало казаться, что здесь никого нет, а ее привезли сюда специально, чтобы похоронить заживо. Несомненно, кое-кто в Нью-Йорке очень обрадовался бы такому исходу событий! Но неожиданно девушка увидела впереди полоску света, пробивавшуюся из-под плотно закрытой двери, и ее тревогам пришел конец.

Слава Богу, вздохнула Айрин. Все-таки хоть кто-то здесь есть. Надеюсь, что это живые люди, а не привидения.

Айрин нерешительно постучала в дверь. Послышались неторопливые шаркающие шаги, дверь распахнулась, и на Айрин повеяло теплом. Запах кофе и свежеиспеченных булочек напомнил девушке о том, что она почти весь день ничего не ела. В животе призывно заурчало. Айрин проглотила слюну и подняла глаза.

Стоявший перед ней мужчина чем-то действительно походил на привидение. Он был невероятно худ и высок, одежда висела на нем как мешок. Его пронзительные глаза под кустистыми седыми бровями внимательно изучали лицо девушки.

– Как вы сюда попали, мисс? – в голосе спросившего не было ни тени любезности. Скорее, наоборот, человек был явно недоволен тем, что его потревожили.

Айрин не на шутку перепугалась. А вдруг водитель такси, который с такой неохотой вез ее в эту глушь несколько часов, что-то перепутал?

– Я-я Айрин Шепперд, – пробормотала она, не сводя глаз со своего собеседника. – Это ведь замок Холиуэй?

Мужчина, так невежливо разговаривавший с ней до того, немедленно сменил тон.

– Мисс Шепперд? Но мы ждали вас только в пятницу…

Растерянность в его голосе немало позабавила девушку, хотя поводов для веселья не было. Она была совершенно одна в чужой стране, в полуразвалившемся замке, где ей, видимо, придется жить как минимум лет десять. Было из-за чего кататься по полу и рвать на себе волосы.

Айрин действительно должна была появиться в Холиуэе только в пятницу. Но что поделать, если планы неожиданно поменялись, и ей пришлось вылететь из Нью-Йорка почти на неделю раньше? Стивен уверял, что в Англии все предупреждены, и что ее обязательно встретят.

Что ж, она могла бы и догадаться, что Стивену нельзя доверять даже в таких вопросах. В лондонском аэропорту Хитроу, куда Айрин прилетела восемнадцать часов назад, ее не ждал никто. Напрасно она мерила шагами огромный зал ожидания, напрасно несколько раз делала объявления о том, что «Айрин Шепперд из Нью-Йорка ждет встречающих ее у справочного бюро». Бесполезно. Никто не появился. Айрин попробовала позвонить Стивену, но его телефон молчал, и девушка подозревала, что он забыл о ней в ту самую минуту, когда посадил в самолет.

Айрин была на грани отчаяния. Ей хотелось немедленно купить обратный билет и улететь домой. Накричать на Стивена, разорвать контракт, потребовать консультации с юристом. Ведь она сделала такую глупость, согласившись на предложение Стивена. Разве от него может исходить что-нибудь хорошее?

Айрин взяла в буфете горячий чай с молоком. Традиционный английский напиток показался ей отвратительным, но зато возвратил ей способность здраво мыслить. Итак, каковы варианты?

Лететь домой. Родной Нью-Йорк, пролив Гудзона и монументальная статуя Свободы, приветливо встречающая гостей на пороге города. Дом, в котором она провела всю сознательную жизнь. У Айрин защемило сердце, на глаза навернулись слезы.

Так просто вернуться. Ее примут назад, и никто ничего не скажет. Чтобы потом опять шпионить и контролировать ее. Стивен снова будет совать нос во все ее дела, отсекать нежелательные знакомства и всячески портить ей жизнь под предлогом родственной заботы.

Нет, о возвращении не могло быть и речи. Айрин допила до конца кофе, который больно ожег его язык. Но девушка не обратила на это внимания. Главное, что теперь она знает, что делать! Айрин решила сама искать дорогу в загадочный замок Холиуэй.

Но это было не так-то просто сделать. Айрин знала, что он находится где-то на северо-западе страны, и представляла, что это довольно далеко. Но трудности ее не пугали, и маленькая отважная американка с неподъемным чемоданом и мягкой коричневой сумкой через плечо отважно пустилась в путь через всю Англию.

Ей повезло. Поезд на Ливерпуль, от которого можно было добраться до замка на машине, отходил вечером. Ей придется лишь несколько часов подождать на вокзале, затем короткий отдых в уютном купе и путешествие до замка на машине. Значит, прикинула Айрин, уже часов в двенадцать я буду в Холиуэе. Ночи, разумеется.

Получилось примерно так, как она рассчитала, только появилась она в замке лишь под утро, так как шофер сбился с дороги. Они долго плутали по ухабистым сельским дорогам, и Айрин с наслаждением думала о том, что скоро сможет принять горячую ванну и уснуть в теплой постели. Пронизывающий английский ветер и противный осенний дождик изрядно действовали ей на нервы.

– Вот ваш замок Холиуэй, – недовольно буркнул шофер. Только солидное вознаграждение заставило его везти эту ненормальную девицу в такую даль, и он был счастлив, что долгий путь подошел к концу.

– Где?

Несмотря на плохую погоду, Айрин открыла окно и почти вся вылезла из него.

– Сейчас повернем и увидите, – ехидно заметил водитель, видя нетерпение американки. – Посмотрите на эти романтические развалины во всей красе, – многозначительно пробормотал он себе под нос.

Сразу за поворотом Айрин увидела дом. Он показался ей огромным и мрачным. Темно-серая кирпичная кладка, маленькие прорези окон, угрюмые круглые башни, наводившие на мысль о пыточных застенках внутри. Тем не менее, в целом замок Холиуэй не разочаровал девушку. Его окружала атмосфера таинственности и романтики, что не могло не понравиться ей. Именно таким Айрин, не обладающая глубокими познаниями в архитектуре, и представляла себе традиционный английский замок.

Однако когда они подъехали ближе, Айрин ахнула. Она и не думала, что традиционные английские замки могут находиться в такой степени запустения. Создавалось впечатление, что при любом дуновении ветра эта покосившаяся крепость рухнет и похоронит всех своих обитателей.

– Нравится? – водитель развернулся и с удовольствием наблюдал за тем, как выражение ужаса появляется на лице Айрин. – Вы погостить или переезжаете сюда насовсем?

Айрин вздрогнула. Как ей хотелось ответить, что ни о каком переезде речи быть не может…

– Не ваше дело, – сказала она с достоинством. Пора поставить этого наглеца на место!

Она отсчитала водителю изрядную сумму денег, решительно взяла в руки чемодан и направилась к рассохшейся двери. Естественно, на звонок не было даже намека.

Айрин постучала. Тишина. Она громыхнула под двери кулаком. Тот же результат. Тогда она дернула за массивную ржавую ручку, и дверь со скрипом отворилась.

Девушка оробела. Что это значит? Но она не привыкла отступать и храбро направилась вглубь замка на поиски человека, который слышал хоть что-нибудь об Айрин Шепперд. Проплутав по извилистым коридорам битый час, она донельзя обрадовалась тому, что ее мучения закончились.

Но радость была преждевременной. Вместо того чтобы накормить и обогреть ее, эти люди подвергают ее суровому допросу!

– Вы позволите мне пройти? – независимо поинтересовалась она. – Я чертовски устала и хочу есть.

Человек в дверях вздрогнул. Недоброе выражение промелькнуло в его глазах, но через секунду он уже овладел собой.

– Конечно, мисс Шепперд. – Он склонился перед девушкой, пропуская ее вперед.

Айрин вошла. По всей видимости, эта комната была чем-то вроде кухни и столовой для прислуги, так как за столом сидели люди в рабочей одежде и методично поедали стоящие перед ними припасы.

– Это арендаторы, милочка, не пугайтесь. Они убирают парк, и мы кормим их за свой счет, – услышала Айрин за спиной чуть шепелявый голос.

Девушка обернулась. Прямо перед ней стояла приземистая круглолицая женщина. На ней была простая серая юбка и неопределенного цвета кофта. Сверху был небрежно повязан пестрый фартук.

– Я миссис Симмонс, – пояснила женщина добродушно. – Здешняя экономка. А это мой муж, Джим.

Она ткнула рукой в неприятного тощего субъекта с одутловатой физиономией, который был только что так нелюбезен с Айрин.

– Здравствуйте, – улыбнулась девушка. Ей было приятно встретить в этих развалинах такое милое и приветливое создание как миссис Симмонс.

Айрин села к столу и, пока экономка суетилась у плиты, огляделась вокруг. Комната была велика. Девушка даже не поняла сразу, насколько. Ее половина была завалена всевозможной мебелью, от сломанных стульев до резных зеркальных шкафов.

На большом дубовом столе, за которым завтракали работники, стояли высокие грубые свечи. Айрин поначалу подумала, что в доме даже нет электричества, но потом увидела небольшой одинокий ночник на стене. Он не горел, но, по крайней мере, была надежда на то, что в замке есть нормальный свет. А также газ – в этом Айрин убедилась, приглядевшись получше к допотопному инструменту, с помощью которого миссис Симмонс готовила еду.

И, надо сказать, это у нее превосходно получалось. Когда Айрин глотнула обжигающе горячий кофе, который заботливая экономка поставила перед ней вместе с тарелкой сдобы, она чуть не застонала от удовольствия.

– Это божественно, миссис Симмонс, – пробормотала она с набитым ртом.

Экономка расцвела. Было видно, что похвала гостьи чрезвычайно ей приятна. Арендаторы один за другим заканчивали свой завтрак и выходили, бросая напоследок заинтересованные взгляды в сторону Айрин. Были они большей частью крупные угрюмые мужчины средних лет, и Айрин стало не по себе от их пристального внимания.

– Они у нас ребята хорошие, – неожиданно шепнула ей экономка, уловив замешательство девушки. – Вы им просто в диковинку.

Айрин могла бы возразить, что она не зверь, чтобы так на нее таращиться, но не стала. В конце концов, она действительно свалилась как снег на голову.

Подкрепившись, Айрин снова обрела бодрость духа. Наверное, жить можно и в этом полуразвалившемся замке. Хотя после собственного великолепно обставленного дома в пригороде Нью-Йорка будет тяжеловато привыкать к подобной обстановке. Тем не менее, девушка была готова дать отпор любым трудностям.

Однако сюрпризы сегодняшнего дня на этом не закончились. Когда Айрин познакомилась с отведенной ей комнатой, то ее уверенность в себе сильно поколебалась.

Огромное мрачное помещение, в котором стоял пронизывающий холод, было, по мнению экономки, «самой приличной комнатой замка Холиуэй». Айрин чуть не присвистнула, увидев высокие потолки с лепниной, облупившиеся стены и кровать с балдахином, изъеденным молью и старостью.

– Увы, мисс Шепперд, замок Холиуэй доживает свои последние дни, – печально сказала миссис Симмонс.

– Зовите меня Айрин, – машинально поправила ее девушка, размышляя про себя, что лично она не собирается доживать свои дни в таком убожестве.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, миссис Симмонс, – проговорила Айрин и лучезарно улыбнулась маленькой экономке. – Я не позволю, чтобы замок развалился на куски!

Ведь мне придется прожить здесь всю свою жизнь, мысленно добавила она. По крайней мере, лучшую ее половину…

Утром Айрин проснулась от нестерпимого холода. Груда наваленных сверху одеял не спасла положение, и девушка ужасно продрогла за ночь.

А дома сейчас тепло, тоскливо думала она, лежа в постели. Здесь я обязательно подхвачу простуду или что-нибудь пострашнее.

Девушка пролежала еще полчаса в тщетной надежде на то, что станет теплее. Убедившись, что с каждой секундой она замерзает все больше и больше, Айрин энергично откинула одеяла и встала на ледяной пол. Через пару минут она оделась и подошла к окну. Моросил неизбежный дождь, небо было безрадостного серого цвета. Английская погода не баловала американку Айрин солнечным светом.

– Вы уже встали, мисс Шеп… Айрин? – В комнату вошла миссис Симмонс. – Вы будете завтракать сейчас?

Айрин энергично кивнула головой. Молодой организм срочно требовал горячей пищи для поддержания хорошего настроения.

– Через пять минут я принесу… – Миссис Симмонс заторопилась к выходу.

– Ни в коем случае, – крикнула Айрин в неподдельном ужасе. Мысль о том, что ей придется сидеть одной в этой тоскливой комнате и дожидаться экономку с обязательной овсянкой, слишком пугала ее. – Я пойду с вами.

– И то верно, – улыбнулась миссис Симмонс. – Здесь вы, наверное, совсем замерзли. А вдвоем нам будет веселее.

Айрин понуро брела за экономкой по коридору. Та без умолку что-то говорила, но девушка почти не слушала ее. От вчерашнего оптимизма уже ничего не осталось. Замок Холиуэй казался слишком большим и заброшенным. Неужели он сможет справиться с ним? Хватит ли у нее сил?

2

Хотя Айрин Шепперд было не занимать мужества. Всю свою недолгую жизнь она сталкивалась с проблемами. Беды сыпались на нее как из рога изобилия, и Айрин научилась не унывать из-за пустяков. У нее находился ответ на любой вопрос, решение к любой задаче.

Когда Айрин было три годика, ее родители погибли в автокатастрофе. Об этом кричали все американские газеты. Известный бизнесмен Элрой Т. Шепперд не справился с управлением на залитом дождем шоссе и врезался в опору Бруклинского моста. Вместе с ним в машине находилась его красавица жена Кэтрин Осборн, в прошлом звезда Бродвея. Элрой скончался на месте, Кэтрин – в больнице, через неделю после аварии.

Малышка Айрин пока ничего не понимала. Она скучала по родителям, которые неожиданно исчезли из ее жизни, но не верила в то, что больше никогда не увидит их. Страшная трагедия никак не затронула девочку, которая была слишком мала, чтобы осознать ее. Тем более, что дядя и тетя были всегда так добры к ней…

После смерти Элроя и Кэтрин заботу об Айрин взял на себя Ричард Шепперд, младший брат Элроя. Девочка унаследовала огромное состояние отца, которым было необходимо управлять до ее совершеннолетия. Этим, по согласию душеприказчиков Элроя, и стал заниматься Ричард.

Ричард и Элрой никогда особенно не дружили. Примешивалась и капелька зависти – отец отличал лишь старшего сына, который, казалось, с пеленок обладал деловой хваткой. Ангус Шепперд искал себе преемника, который сможет сохранить и преумножить капитал. Он сам еще помнил те времена, когда его собственный отец зарабатывал тридцать долларов в неделю, проводя дни и ночи в маленьком обувном магазинчике. После смерти хозяина дед Элроя и Ричарда решил продолжить его дело и вложил все накопленные деньги в обувную торговлю. И не прогадал – его сын, Ангус Шепперд стал один из крупнейших производителей в стране.

Неудивительно, что Ангус очень внимательно относился к подбору наследника. Один неверный шаг, и благосостоянию Шеппердов придет конец. Элрой полностью оправдал ожидания отца. Миллион, оставленный ему Ангусом, быстро превратился в два, потом в три, а затем Элрой потерял им счет.

У Ричарда дела шли не так гладко. Он с самого детства знал, что семейным бизнесом будет заниматься только Элрой, ему же отец отводил роль управляющего. Такое положение не очень устраивало честолюбивого Ричарда, и он решил открыть свое дело.

Небольшой обувной магазин на Пятой Авеню не приносил поначалу никаких прибылей. Только громкое имя – Шепперд – спасало Ричарда от неминуемого банкротства. Он посылал проклятия на головы отца и брата, которые расширяли семейный бизнес без него, но с удовольствием принимал от них деньги. Несколько раз Ангус предлагал блудному сыну вернуться в отчий дом и занять подобающее место в семье и концерне Шеппердов. Однако Ричард не хотел быть вторым после Элроя, любимчика отца.

После того, как обувной магазин все-таки обанкротился, Ричард Шепперд вложил оставшиеся средства в торговлю продуктами и здесь преуспел гораздо больше. Может быть, потому, что его никто не сравнивал с братом.

Элрой Шепперд не часто вспоминал о Ричарде. Только на Рождество и на день рождения, когда приходилось делать обязательный звонок и справляться о его здоровье. Ричард отвечал ему тем же, и их обоих вполне устраивали подобные отношения.

Женитьба Элроя внесла некоторые изменения в их жизнь. Кэтрин Осборн была звездой бродвейских шоу, она прекрасно пела и танцевала, ее обожествляли и забрасывали дорогими подарками. Перед Кэтрин открывались блестящие перспективы. Но она без колебания бросила сцену, став супругой «Великого Обувщика», как неромантично прозвали газетчики Элроя Шепперда.

Кэтрин выросла в большой семье, где все заботились друг о друге. Ей было непонятно, почему Элрой и Ричард видятся так редко. Она взяла на себя инициативу и стала по крупицам восстанавливать семью Шеппердов. Благодаря Кэтрин братья стали чаще встречаться, подолгу беседовать. Иногда они даже устраивали совместные пикники. Жизнь налаживалась, и Элрой уже начинал подумывать о том, чтобы по-братски поделиться с Ричардом наследием отца. Он чувствовал, что уже не может уследить за всем своим имуществом, ему необходима была помощь родного человека.

Нелепая авария расставила все точки над «и». Элрой и Кэтрин погибли, так и не доведя до конца воссоединение семьи. Малютка Айрин осталась сиротой, а Ричард неожиданно стал тем самым Шеппердом, который производит две трети обуви в стране. Больше никто не смотрел на него с жалостью, не делал никаких выводов и сравнений. У торговой марки Шепперд снова был один-единственный хозяин.

Ричард не долго горевал о брате. Несмотря на усилия Кэтрин, он не питал к Элрою дружеских чувств. Застарелая зависть и обида всегда брали вверх. Узнав о гибели брата, Ричард в первую очередь подумал о наследстве. Как брат он имел право на многое, если Элрой не оставил завещание. Увы, надеждам Ричарда не было суждено оправдаться. Предусмотрительный старший брат отписал все свое достояние малютке-дочери, завещав остальным родственникам жалкие крохи.

Тем не менее, Ричард остался не в накладе. Он был назначен опекуном малышки Айрин, взял ее в свой дом и таким образом получил доступ к ее капиталам. А так как по условиям завещания девочка имела право распоряжаться деньгами только после двадцати семи лет, Ричарду можно было расслабиться и почувствовать себя полновластным хозяином. Он не раз вспоминал об этом пункте. Элрой, оказывается, боялся, что дочурка не справится с управлением компании и решил подстраховаться, подарив таким образом ему, Ричарду, дополнительное время. От радости у главы младшей ветви Шеппердов кружилась голова.

Надо отдать Ричарду должное, он пекся об интересах племянницы как о своих собственных. Состояние девочки увеличивалось, доказывая тем самым, что Ричард Шепперд, вопреки мрачным прогнозам отца, все-таки унаследовал кое-что из семейных деловых качеств.

Благосостояние самого Ричарда Шепперда так же росло. Если раньше он еле-еле сводил концы с концами, то теперь о сети супермаркетов Шепперда знали все в стране. Деньги и авторитет старшего брата очень помогли Ричарду. Со временем ему становилось все труднее разделять капиталы Элроя и свои собственные. Он с уверенностью причислял себя к миллиардерам, забывая, что настоящая владелица почти всего состояния – крошка Айрин.

У Ричарда было двое детей. Младший, Уильям, был ровесником Айрин, а его брат Стивен был на пять лет старше. Девочка привыкла считать обоих кузенов родными братьями и никогда не понимала, почему они называют Марту, жену Ричарда, мамой, а она – всего лишь тетей.

Ричард и Марта старались ни в чем не отказывать малютке, но со временем Айрин все отчетливее понимала, что она не так дорога дяде и тети, как Стивен и Билли. Подростком она даже несколько раз убегала из дому, так как считала, что тетя Марта несправедливо придирается к ней.

Но шли годы, Айрин взрослела, менялись ее взгляды, предпочтения, привычки. Она начинала понимать, что одинока в этом мире. Ричарду не было до нее никакого дела, он рассматривал ее как досадную помеху на пути к богатству Шеппердов, и Стивен был в этом с ним солидарен.

Айрин все чаще приходило на ум, что ее положение в доме дяди не так просто, как казалось на первый взгляд. Стивен постоянно косо смотрел на нее, и она никак не могла понять, в чем дело, пока один из старых друзей Элроя Шепперда, Макс Линдсей, не открыл ей глаза.

– Все, чем владеет твой дядя, принадлежит тебе, – рассказывал он неторопливо, смакуя гаванскую сигару. Айрин сидела рядом, сложив руки на коленях. На лице ее была написана смесь любопытства, недоверия и упрямства.

– Ричард – всего лишь управляющий. Конечно, он тоже многого добился, но по сравнению с твоим богатством, это сущие пустяки. Боюсь, как бы его зависть и жадность не доставили тебе неприятностей…

Айрин судорожно сглотнула. Она была очень далека от денежных вопросов и даже примерно не подозревала о том, каковы размеры ее состояния.

– И что мне теперь делать? – спросила она с присущей всем Шеппердам прямолинейностью.

Макс рассмеялся. Он узнавал в шестнадцатилетней девочке черты ее отца, которые помогли тому стать одним из самых богатых людей Америки.

Малышка далеко пойдет, если Ричард ей позволит, отметил он про себя, любуясь раскрасневшейся девушкой. Как жаль, что Элрой поступил так неосмотрительно, разрешив дочери распоряжаться своими капиталам лишь в двадцать семь лет. Из нее уже сейчас получился бы отличный управляющий, у девчонки есть голова на плечах.

– Я вполне доверяю Ричарду, – пожал Макс плечами. – Но ты все равно должна держать все под контролем. Пусть дядя пока не допускает тебя к управлению, но когда тебе исполнится двадцать семь, все изменится.

Айрин кивнула головой. Она должна будет стать достойной продолжательницей дела отца.

И Макс подробно рассказывал Айрин о том, какими заводами, фабриками и магазинами она владеет, во что вложены основные капиталы, и по каким направлениям развиваются компании под единой маркой «Шепперд».

Знания прочно засели в голове у девушки, и когда подвернулся удобный случай, она не преминула сделать дяде замечание относительно его некоторых решений. Ричард Шепперд был неприятно удивлен ее осведомленностью. Ему не понравилось, что Айрин указала ему на мелкие неточности в документации. Он насторожился. С тех пор началось скрытое противостояние между Айрин и Ричардом. А точнее, между Айрин и Стивеном.

Стивен Шепперд был правой рукой отца, в то время как Билли совершенно отстранился от бизнеса – он увлекался музыкой, мечтал о собственной рок группе и не интересовался акциями и инвестициями.

Стивен же, наоборот, вникал во все. И чем больше он разбирался, тем сильнее его грызла зависть. Айрин, палец о палец не ударившая за все эти годы, была владелицей огромного состояния. Ее имя стояло на одной планке с известнейшими именами страны. В то время как его отец, приложивший столько усилий, по-прежнему оставался всего лишь младшим братом Элроя Шепперда. Стивен не задумывался о том, что Ричард и его семья многого достигли только после смерти Элроя, благодаря его деньгам. Честолюбивого сына Ричарда не заботило его нынешнее положение, он жаждал большего.

Айрин сразу смекнула, что Стивен по черному завидует ей. Она не понимала, как человек, занимающий настолько высокий пост, зарабатывающий такое количество денег, способен опуститься до подобных чувств. Она постоянно замечала его косые взгляды и кривые ухмылки. Но дочь Элроя Шепперда было тяжело устрашить. Наоборот, ее забавляли переживания Стивена. Девушка не упускала возможности подколоть кузена, и это ей всегда удавалось, ибо Айрин обладала живым чувством юмора.