Нью-йоркская амазонка

1

Как же хорошо проснуться в собственной постели, на чистых шелковых простынях, вдохнуть легкий аромат жасмина, витающий в комнате, потянуться всем телом, наслаждаясь теплом, уютом и покоем… Раньше Эмили и не догадывалась, какое это счастье. Раньше она вообще была другой… Нужно было улететь на другой конец Земли, чтобы понять, что дома лучше всего.

Она села на кровати и пригладила волосы. Солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые занавески. Было, наверное, уже часов одиннадцать. Интересно, сколько раз звонил Даррен… Эмили улыбнулась. В отличие от нее, он всегда вставал очень рано, где бы ни находился – в амазонской сельве, африканских джунглях или в Нью-Йорке. Поэтому она и предпочла до свадьбы пожить одна, насладиться последними денечками свободы и комфортом своего роскошного нью-йоркского особняка.

В дверь спальни робко постучали.

– Заходи, я уже проснулась, – громко сказала Эмили.

В комнату заглянула ее горничная Альма.

– Простите, мисс Эмили, но вам звонили уже шестнадцать раз…

Эмили расхохоталась. Даррен превзошел сам себя. Обычно ему хватало пяти утренних звонков, чтобы понять, что она спит и сама позвонит, когда проснется.

– Звонил мистер Уолш?

– Три раза, – кивнула Альма и вытащила из кармана исписанный листок. – Два звонка от мистера Ларреби, один от Джейн Паркер, один от миссис Карнеги насчет вечернего платья, два из редакции «Сан» и семь звонков от секретаря мистера Джордана.

– Семь звонков? – удивилась Эмили. – Кто такой мистер Джордан? Я его не знаю…

– Президент компании «АКА Медиа».

– Что ему от меня нужно?

Альма ничего не ответила. Эмили в изнеможении упала обратно на кровать. Приятная, хлопотливая, но не слишком обременительная жизнь хозяйки светского салона, которую она вела до путешествия в Амазонию, сейчас казалась ей кошмаром. По десять раз на дню ее разыскивали друзья, чтобы представить кого-нибудь или договориться об очередной вечеринке. Нужно было помнить о портнихах и косметологах, встречаться, по меньшей мере, с дюжиной людей каждый день.

Вдобавок журналисты, и раньше не оставлявшие ее в покое, словно с цепи сорвались, когда она вернулась из Амазонии, да еще с такими трофеями… Имя Эмили Маверик на первой полосе гарантировало хорошую раскупаемость любой газете, и репортеры спешили взять у нее интервью. Поначалу Эмили находила это забавным и радовалась своей возросшей популярности. Через месяц ей захотелось сбежать ото всех обратно в Южную Америку, но, увы, приходилось терпеливо нести свой крест.

Пока Альма, бывшая по совместительству и массажисткой, разминала Эмили спину, та диктовала секретарю сегодняшние поручения.

– Сообщите Элу Ларреби, что я встречусь с ним сегодня в двенадцать за ланчем в «Астории». Миссис Карнеги пусть приготовит платье к завтрашнему утру. Вы его заберете. Джейн Паркер можно не перезванивать… А с секретарем мистера Джордана соедините меня немедленно.

Дайана Толлард, работавшая личным секретарем Эмили уже три года, молча кивала и записывала все в блокнот.

– Простите, Эмили, а как быть с вашим консультантом? Он просит о встрече с прошлой недели.

Эмили поморщилась. Раньше она всегда была в курсе своих финансовых дел, но сейчас заниматься скучнейшими отчетами ей хотелось меньше всего.

– Запишите его на вечер, Дайана. Когда там у меня свободное время?

– В семь у вас встреча с Линдой Опельгейм, а в восемь вы должны быть в Метрополитен Опера на премьере.

– А когда же я увижу Даррена? – потрясенно прошептала Эмили, разговаривая скорее с собой, чем с секретарем.

Дайана тактично сдержала улыбку. Раньше с Эмили Маверик было намного проще работать. Она всегда точно знала, что нужно и должно сделать, и не позволяла эмоциям отвлекать себя от важных дел. Зато сейчас она стала намного мягче и в некотором роде человечнее… Любовь творит с людьми чудеса.

– Мистер Уолш просил передать, что готов пойти с вами на спектакль, – сказала Дайана нейтрально. – И что если вы еще раз передадите ему вашу просьбу через меня, он разобьет телефон.

Эмили покраснела. Да, пожалуй, это было лишнее. Но в последнее время она так закрутилась, что позабыла о том, что Даррен терпеть не может, когда она общается с ним через Дайану. Кажется, она действительно просила секретаря связаться с ним и спросить, согласен ли он пойти с ней на премьеру в Метрополитен…

– Спасибо, Дайана, – пробормотала она. – Вы можете идти.

Дайана захлопнула блокнот. Но, прежде чем уйти, она взяла телефонную трубку и набрала номер.

– Здравствуйте, говорит Дайана Толлард, секретарь Эмили Маверик, – хорошо поставленным голосом сказала она. – Миссис Маверик готова поговорить с мистером Джорданом.

Эмили сделала страшные глаза и приподнялась на одном локте. Она совсем не имела в виду, что хочет говорить с Джорданом прямо сейчас, во время массажа. Но делать было нечего, чересчур исполнительная Дайана уже протягивала ей трубку.

Компания «АКА Медиа» была крупным медиа холдингом, растянувшим свои щупальца почти по всей стране. В него входили четыре серьезных издательства и бессчетное количество газет, пара телеканалов и телерадиовещательная компания. Эти люди зарабатывали деньги на всем, что имело отношение к печатному слову или телевидению, и даже всезнающей Дайане не удалось за час собрать полную информацию об их деятельности.

Эмили проглядывала материалы по «АКА Медиа» в машине и чувствовала, что у нее пухнет голова от всех этих немыслимых сумм. Но Дайана, конечно, права. Раз ее лично пригласил на деловую встречу президент компании, она должна приехать как можно более подготовленной. Даже не зная точно, о чем речь, можно предположить, что «АКА Медиа» планирует сделать Эмили Маверик какое-то предложение… Но чем она могла их заинтересовать? Капиталы покойного мужа, сделавшие ее миллионершей, были вложены в предприятия совершенно другой отрасли. Заниматься издательским делом или продюсированием фильмов Эмили не собиралась. Оставалось только гадать и надеяться, что она окажется готовой к самому неожиданному.

Главный офис «АКА Медиа» поражал воображение. Это было гигантское здание из стекла; его вход украшала странная металлическая конструкция из кубов, поставленных один на другой. Эмили задрала голову, пытаясь сравнить здание с рядом стоящими и прикинуть количество этажей. Но кончилось все тем, что у нее заслезились глаза из-за яркого солнца, отражающегося в многочисленных стеклах «АКА Медиа».

Заинтригованная донельзя Эмили вошла в просторный холл и обратилась к девушке за стойкой администратора.

Эмили ждали. Девушка в короткой юбке и белой блузке лично проводила ее до сто двадцать восьмого этажа, где находился кабинет мистера Джордана, и сдала ее на руки секретарю президента.

– Подождите, пожалуйста, мистер Джордан сейчас говорит по телефону, – сказала секретарь и показала Эмили на один из кожаных диванов в приемной.

Эмили чуть усмехнулась. Ее очень давно нигде не заставляли ждать.

– У меня назначено на двенадцать, – холодно произнесла она. – Ради мистера Джордана я отменила важную встречу. И я не собираюсь сидеть в приемной.

Эмили решительно подошла к широким дверям в кабинет Джордана. Она мельком отметила глаза секретарши, округлившиеся от ужаса, и взялась за массивную бронзовую ручку.

– Нет, миссис Маверик, прошу вас…

Девушка вскочила из-за стола, но поздно. Эмили уже вошла в кабинет и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Кабинет мистера Джордана был большим. Не просто большим, а огромным. Видимо, мистер Джордан рассчитывал с первого взгляда убивать наповал. Окно во всю стену с видом на полуденный Нью-Йорк, массивная дорогая мебель (уж в этом Эмили разбиралась), справа – тренажер для мини-гольфа, слева – кожаный диван и кресла для посетителей и два больших книжных шкафа. У окна стоял широкий стол и темно-бордовое кресло. Эмили на секунду представила, каково это – сидеть спиной к городу на сто двадцать восьмом этаже. Вышло не очень приятно. Она бы точно не смогла здесь работать.

Однако мистера Джордана нигде не было видно. Эмили с неудовольствием повертела головой по сторонам. Чем бы он ни был сейчас занят, он должен вспомнить, что у него встреча с Эмили Маверик. И что Эмили Маверик не из тех, кого воспитанные люди заставляют ждать в приемной или кабинете.

– Добрый день, мистер Джордан! – отчетливо произнесла она, причем по ее тону было ясно, что ничего доброго она в таком дне не видит.

– Добрый день, Эмили, – раздался ей в ответ голос, который она узнала бы из миллиона.

От неожиданности она вздрогнула. Нет, этого не может быть. Ей послышалось. Мало ли в мире людей с похожими голосами.

– Ты разве меня не узнала? – продолжал голос, слегка издеваясь. – Я то думал, ты меня не забудешь…

Эмили пыталась понять, откуда идет голос.

– Мистер Джордан, я не собираюсь играть с вами в прятки! – выпалила она.

– Господь с тобой, Эмили, какие прятки? Я здесь…

Эмили увидела, что кресло у окна медленно поворачивается. Как же она сразу не заметила, что оно повернуто спиной! Это солнце виновато, которое заливает весь кабинет и слепит глаза…

– Теперь то ты готова приветствовать старого друга?

Кресло повернулось полностью, и с него встал…

– Боже, Эмметт! – воскликнула Эмили, забыв о приличиях и о том, что ее может услышать секретарь в приемной. – Какого черта ты тут делаешь?

Мужчина рассмеялся.

– Не ожидал услышать ничего другого, моя дорогая. Надеюсь, ты не откажешься выпить чашечку кофе со старым другом?

Он нажал на кнопку и вызвал секретаря.

– Сесилия, принесите, пожалуйста, кофе. Мне как обычно, а для леди с обезжиренными сливками и двумя кусочками сахара. Ах да, и прихватите ту пачку сдобного печенья.

Эмили смотрела на него, открыв рот. Надо же, он до сих пор помнит, с чем она пьет кофе и какое печенье любит… А ведь сколько лет прошло, страшно вспомнить…

– Присаживайся, Эмили. – Мужчина показал рукой на диван. – Должен сказать, ты отлично выглядишь. Стала еще красивее.

Щеки Эмили залились краской. Эмметт всегда умел заставить ее почувствовать себя маленькой глупенькой девочкой. Точнее, маленькой глупенькой влюбленной девочкой. Но теперь она ни то, ни другое, ни третье. И магия его бархатного голоса больше на нее не действует!

– Спасибо, – кивнула Эмили и подошла к дивану.

Он оказался вполне удобным, и Эмили откинулась на мягкую спинку, стараясь обрести хоть какую-то опору. Эмметт сел в кресло напротив, наклонился вперед, поставил локти на стол и уперся подбородком в сплетенные пальцы. Все тот же очаровательный Эмметт. Прекрасные глаза цвета спелого лесного ореха, небрежно растрепанные черные волосы, ироничная улыбка, за которую любая женщина душу продаст дьяволу… Тело бога и лицо ангела, масса ума и обаяния. Неотразимый Эмметт Нортон…

У Эмили по спине пробежал холодок. Как часто она думала о том, что должна снова встретиться с ним! И как часто, когда она надеялась на встречу, судьба обманывала ее. А сейчас она видит Эмметта и сознает, что его время безвозвратно прошло… Печально.

– Как дела, Эмили? – улыбнулся Эмметт. – Я следил за твоими успехами.

– Не сомневаюсь.

– Я очень удивился, когда узнал, что ты отправляешь в Амазонию.

– Почему? Я всегда была безрассудной, – усмехнулась Эмили.

– Ты всегда была домоседкой.

– Ты не можешь помнить, какой я была. В любом случае, это давно прошло.

– Я помню гораздо больше, чем ты думаешь. – Темные глаза Эмметта подернулись дымкой печали. – И гораздо больше, чем мне хочется.

У Эмили задрожали губы. Надо же, она успела забыть, каким трогательным бывает Эмметт, когда хочет этого. Нельзя позволять ему говорить о прошлом. Это слишком опасно.

Тут кстати вошла Сесилия с подносом в руках, и Эмметт сменил позу и перестал поедать Эмили глазами. Секретарь поставила поднос, расставила чашки и вазочки. Эмили вдохнула аромат кофе. Запах был отменным.

– Спасибо, Сесилия, вы можете идти, – ровным голосом сказал Эмметт.

Эмили скорее почувствовала, чем увидела, как напряглась секретарь. Наверное, тоже пала жертвой его роковых чар, догадалась Эмили. Интересно, хоть одна женщина может остаться к нему равнодушной?

Эмметт молчал, пока Сесилия не вышла из кабинета.

– Милая девочка, – сказал он, когда за ней закрылась дверь. – Правда, не очень хорошо исполняет мои поручения. Пускает посетителей, хотя я ясно сказал, что занят…

– Она не виновата. Я сама вошла.

– Я знаю, – кивнул Эмметт. Лицо его было серьезно, но глаза смеялись. – Разве я забыл, что ты ворвешься в любую закрытую дверь?

Эмили размешивала сахар в чашке и ничего не сказала.

– Итак, по слухам, в твоей жизни намечаются грандиозные перемены? – Эмметт отпил глоток кофе. – Миссис Маверик в очередной раз собралась замуж?

Эмили чуть нахмурилась. Меньше всего она хотела обсуждать свою личную жизнь с Эмметтом.

– По-моему, у нас есть более важные вопросы для обсуждения, – сказала она неодобрительно.

– Да? И какие же?

– Меня в данный момент интересуют два вопроса. Первый – почему ты называешь себя Джорданом. Второй – зачем ты меня пригласил к себе.

– Кратко и ясно. Я понял. Никакой лирики, никаких воспоминаний. Впрочем, я и не рассчитывал. Ты никогда не была сентиментальной…

Эмили захотелось выплеснуть кофе Эмметту в лицо. Чтобы перестал наконец над ней издеваться и перешел к делу.

– Хорошо, хорошо, – вздохнул он, словно прочитав ее мысли. – Давай вначале о деле. Фрэнк Джордан – мой отец. До недавнего времени он управлял «АКА Медиа». Когда он решил, что с него хватит бизнеса, он передал бразды правления мне. Иногда я забавляюсь тем, что приглашаю к себе людей от лица мистера Джордана. Особенно тех, кто вряд ли придет на встречу с Эмметтом Нортоном…

Эмметт многозначительно посмотрел на Эмили, но его взгляд пропал впустую. Из всей его речи она поняла только одно. И это поразило ее до глубины души.

– Фрэнк Джордан – твой отец?

– Да, представь себе. Бывает и такое. Я тоже был поражен, когда узнал об этом. Как оказалось, родительские грешки порой приносят детям пользу. – Эмметт слегка улыбнулся.

– И давно ты об этом знаешь?

– Дай подумать… Где-то лет пять.

– Пять лет? – Голос Эмили сорвался на крик. – Но почему я ничего не слышала об этом? Почему я ничего не знала?

– Я старался это не афишировать. Все пять лет жил с матерью в Орегоне. Тихая сельская глушь пришлась мне по вкусу. Но отец решил отойти от дел, и мне пришлось взвалить на себя тяжкое бремя ответственности.

Эмили потерла виски. Все это просто не укладывалось в голове.

– А ты уверен… – Она запнулась, сообразив, как прозвучит ее вопрос.

– В том, что я на самом деле сын Джордана? – подсказал Эмметт.

Эмили кивнула.

– Я прошел тест ДНК. Это тебя убедит?

– Я и не думала сомневаться, – возмутилась Эмили. – Я просто…

Она не договорила. Слова Эмметта были так же невероятны, как и эта встреча с ним. И все-таки это происходило на самом деле. Кофе был горячим и сладким, а печенье, как и положено, рассыпалось во рту. Значит, она не спит, не бредит, не умерла… Значит, Эмметт действительно сидит напротив и разглядывает ее своими невообразимо прекрасными глазами…

Ну и что. Это абсолютно ничего не меняет.

– Хорошо, с первым вопросом разобрались, – невозмутимо произнесла Эмили. – Теперь перейдем ко второму. Что тебе от меня нужно?

– А ты ничуть не меняешься, Эмили Браун. Все такая же самоуверенная и непрошибаемая. Хотя прости, мне следовало сказать миссис Маверик… Или, может быть, уже миссис Уолш?

Фамилию Даррена Эмметт выговорил с такой ненавистью, что Эмили похолодела. Неужели, несмотря на то, что было между ними, он все еще… Нет, ей всего лишь показалось. Слух обманул ее. Эмметт только интересуется, как ее дела. Он сует нос туда, куда не следует, но разве он не делал это всю свою жизнь?

– Ты можешь звать меня просто Эмили, – сказала она с вежливой улыбкой. – Как раньше.

– Да, – эхом отозвался Эмметт. – Как раньше.

2

Когда они познакомились, Эмили было двадцать, а Эмметту – двадцать три. Они встретились на приеме у Бренды Холлидей, куда Эмили ни за что бы не попала, не будь у нее богатой тетушки со связями, и куда бы ни за что не попал Эмметт, не будь он так сногсшибательно красив. Эмили была уверена, что все, кто бывают у Бренды, богаты до неприличия, и решила, что молодой черноволосый красавец непременно должен быть миллионером или его сыном.

Они чудесно смотрелись вместе, и гости Бренды то и дело оглядывались на разговаривающую парочку. Хрупкая блондинка, воплощение грации и женственности, и неотразимый брюнет, похожий на киноактера. Они были созданы друг для друга. Даже их имена были похожи – Эмметт и Эмили. Она была уверена, что это знак свыше.

Впоследствии тетушка просветила Эмили, что знаки не всегда означают то, что нам хотелось бы. Эмметт Нортон с глазами расплавленного шоколада и обхождением арабского принца был голодранцем. С Брендой Холлидей он познакомился случайно в театре через одного из своих многочисленных приятелей. Приятель представил его Бренде как начинающего писателя, и та, очарованная незаурядной внешностью молодого человека и его романтическим занятием, пригласила его к себе.

Постепенно Бренда выяснила, что Эмметт был не писателем, а журналистом, да и то посредственным. Второе разочарование было серьезнее. Эмметт не был склонен с помощью своей редкостной красоты пробиваться в жизни. Авансы стареющей кокетки были им безжалостно отвергнуты, и высший свет с помощью оскорбленной Бренды поставил на Эмметте Нортоне жирный крест.

Что ни капли его не расстроило. Мнение высшего света Эмметта волновало мало. Он не сомневался в себе и знал, что и без этих людей пробьет себе дорогу в жизни. Главное они для него сделали. Они познакомили его с Эмили.

Эмметт был влюблен так, как никогда в жизни. Он знал, что красив, что нравится женщинам и что при желании ему ничего не стоит затащить любую в постель. Все это сильно охлаждало его пыл. Эмметт был борцом по натуре, ему нравилось сражаться за обладанием. Сам процесс битвы он ценил едва ли не больше, чем результат. Но с Эмили все вышло иначе. Стоило ему только увидеть ее, такую нежную, изящную, похожую на редкий оранжерейный цветок, как он понял, что пропал. Это была его девушка. Его половинка, призванная внести гармонию в его беспорядочные искания. Вот ради кого он принял ненужное приглашение Бренды Холлидей и терпел ее двусмысленности. Чтобы увидеть ее…

Все мысли о сражениях и завоеваниях вылетели из головы Эмметта. Он боялся приблизиться к незнакомке и заговорить с ней. Он впервые в жизни чувствовал себя неуклюжим, несообразительным и скучным. Он не сумеет развлечь ее. Он покажется ей неинтересным. Вокруг столько мужчин, которые гораздо достойнее его, что у него не может быть ни одного шанса…

Взгляд исподтишка, который случайно перехватил Эмметт, придал ему храбрости. Не стоило забывать, что он по-прежнему красив. Если спрятать волнение, если не показывать, как сильно она задела его, может, он сумеет поддержать сносную беседу и узнает хотя бы ее имя…

Эмметт остановил официанта, пробегавшего мимо с шампанским, и взял с подноса два бокала.

Она стояла в уголке, в тени колонны, явно не желая попадаться никому на глаза. Эмметт глубоко вздохнул и с открытыми глазами ринулся в пропасть.

– Привет, как я погляжу, вы здесь скучаете? Я тоже никого тут не знаю. Вот, решил принести вам шампанское, – выпалил он на одном дыхании заранее придуманную фразу.

Получилось слишком быстро и скомкано, и девушка в изумлении посмотрела на него. Эмметт смутился. В то время его вообще было легко вывести из себя.

– Нет, не то… Простите, я говорю слишком быстро… Хотите шампанского?

Он уже предчувствовал жестокий отказ и насмешку, но девушка улыбнулась и кивнула:

– Да, большое спасибо. Я боюсь выйти отсюда, потому что тетушка тут же потащит меня знакомиться со своими приятельницами. А мне этого очень не хочется…

У Эмметта отлегло от сердца.

– А которая ваша тетушка? – спросил он, оглянувшись.

– Видите крупную женщину в красном бархатном платье? Она стоит к нам спиной и беседует с мисс Холлидей.

– Вижу. Но рано или поздно она все равно начнет вас разыскивать.

– Лучше поздно, чем рано, – улыбнулась девушка и отпила глоток. – Я рада уже тому, что сейчас она меня не трогает.

– Из вас получился бы философ.

– Ну что вы, это всего лишь теория приспособленца. С тетушкой приходится держать ухо востро и жить по ее правилам.

– Вы рассудительны не по годам, – заметил Эмметт.

– И вам это не нравится. – Глаза девушки лукаво блеснули.

– Зато мне нравитесь вы.

Она поперхнулась шампанским. Эмметт почувствовал себя хозяином положения.

– Я Эмметт Нортон, журналист, – представился он.

– Эмили Браун… э-э… студентка.

– И что же вы изучаете?

Эмили покраснела.

– Это не очень интересная тема, если честно.

– Простите.

– Давайте лучше поговорим о вас. – Голубые глаза внимательно изучали лицо Эмметта. – Где вы печатаетесь? О чем пишете?

На тот момент Эмметт сотрудничал с одним второсортным спортивным изданием и писал серию репортажей о боксе. Это было совсем не то достижение, которым ему хотелось бы похвастать перед Эмили.

– Боюсь, что это тоже не очень интересная тема, – засмеялся он.

Эмили рассмеялась вместе с ним.

– О чем же нам тогда говорить?

– А о чем принято говорить на великосветских приемах? Я здесь впервые и поэтому ничего не знаю…

– Я тоже, – призналась Эмили. – Тетушка никогда раньше не брала меня с собой.

– Значит, нам повезло.

– Почему?

– Мы могли и не встретиться.

Эмили снова покраснела. Румянец так трогательно смотрелся на ее нежных щечках, что у Эмметта защемило сердце. Как она прелестна… Такая юная, чистая, наивная… ее хотелось защищать от всего на свете… Он впервые в жизни пожалел, что до сих пор не сделал ничего значительного. Как здорово было бы кинуть к ее ногам роскошные дворцы и бесценные драгоценные камни… Но она вряд ли в них нуждается. Такую девушку не купишь баснословным богатством. Только любовь способна завоевать ее. Истинная любовь, перед которой тускнеет золото и меркнут бриллианты…

– Эмили, детка, пойдем я представлю тебя своим друзьям, – пророкотал за спиной Эмметта низкий женский голос.

Девушка вздрогнула. Эмметт обернулся. К ним незаметно подошла тетушка Эмили, та самая крупная дама в красном бархатном платье. Она сразу не понравилась Эмметту. Маленькие глазки тетушки быстро оббежали его с ног до головы, словно прикидывая его ценность. Ему показалось на секунду, что эта дама способна даже назвать адрес магазина, где он взял напрокат свой смокинг.

Но, конечно, это была всего лишь игра воображения. Тетушка Эмили только пыталась вспомнить, кто такой Эмметт.

– Тетя, познакомься, это Эмметт Нортон, – представила его Эмили. – Моя тетя, мисс Гортензия Брэкенридж.

– Очень приятно. – Тетушка протянула Эмметту руку, и он был вынужден прикоснуться к ней губами. – Я раньше не видела вас у Бренды, мистер Нортон.

– Я здесь в первый раз.

– Надеюсь, не в последний. А сейчас с вашего позволения, я украду у вас Эмили. Мне хочется познакомить ее с кое-кем…

Эмметт склонил голову в знак согласия.

– Конечно, мисс Брэкенридж.

Весь оставшийся вечер Эмметт украдкой наблюдал за тем, как тетушка таскает Эмили от одной разряженной дамы к другой. Иногда среди знакомых мисс Брэкенридж попадались и мужчины, рядом с которым они задерживались подольше. Эмметт видел, что Эмили отнюдь не в восторге от тех, с кем ей приходится беседовать. Пару раз ему удалось перехватить ее взгляд. Казалось, Эмили просит о помощи. Но что мог сделать он? Приличия обязывали его не вмешиваться. В конце концов, тетушка Эмили имеет полное право знакомить ее со своими приятелями… А ему остается только выжидать минутку, когда Эмили освободится, чтобы подойти к ней…

Но женщины не давали Эмметту сосредоточиться на Эмили. Они бесцеремонно подходили к нему, знакомились и трещали как сороки, пребывая в полной уверенности, что развлекают Эмметта. Ему приходилось постоянно напоминать себе, где он и как нужно себя вести. Иначе он мог бы наговорить много грубостей всем этим раскрашенным светским красоткам.

Через пару часов Эмметт понял, что выносить эту муку он больше не в состоянии. Эмили была по-прежнему занята. Тетушка зорко следила за каждым ее шагом и знакомила с нужными людьми, а хозяйка дома Бренда Холлидей не сводила глаз с Эмметта. Он понял, что самое время спасаться бегством.

Ночью, лежа на узкой кровати в своей тесной комнатушке в Квинсе, Эмметт ругал себя за то, что не попросил у Эмили разрешения позвонить ей. Если бы они познакомились на улице или в магазине, он бы не переживал из-за этого, а просто позвонил. Но так как она принадлежала к этому дурацкому высшему свету, то он должен был вести себя соответственно. Ее напыщенной тетке вряд ли понравится, если Эмили начнут названивать случайные знакомые.