Распродажа женихов

К тому же Рита была заинтересована. Хотя она была хорошо знакома со всеми, кто выставлялся на аукционе, она узнала для себя много нового и уже обдумывала, как ей использовать полученную информацию. Конечно, все это относилось к области сплетен и злословия, но Рита по опыту знала, что из подобных вещей можно извлечь немалую выгоду…

Девушки внимали Эшли, делали ставки, шумно обсуждали услышанное и хохотали до упаду. Предлагаемые для аукциона предметы становились все более интригующими, комментарии все более язвительными. Эшли и Кэтти веселились вовсю, лишь Анжела становилась мрачнее с каждой минутой. Она предчувствовала, что главный ужас еще впереди, так как имя Ника Хейлиса пока не упоминалось, а разве не он послужил причиной всего этого мероприятия?

– Уже довольно поздно, – произнесла Эшли, мельком взглянув на часы. – Я очень рада, что вам пришлась по вкусу наша распродажа, и я надеюсь, что в будущем вам пригодятся ваши приобретения хотя бы для того, чтобы не попасть на удочку этих весьма неприятных типов!

Эшли состроила гримаску и продолжила:

– Но мы еще не закончили. Впереди самый крупный экспонат нашей коллекции, – Эшли намеренно замолчала. Все затаили дыхание. – Итак, лот седьмой и последний – Ник Хейлис!

Рита вжалась в стенку. Она была уверена, что у Эшли не хватит наглости упомянуть Ника, ведь ее лучшая подруга недавно пострадала от него. Неужели она решилась признать, что Кэтти тоже принадлежит к когорте этих никому не нужных, брошенных девушек? Но, видимо, Эшли нельзя было смутить ничем.

– Давай уйдем отсюда, – предложила Джессика.

– Нет, – отрезала Рита. – Мы остаемся до конца. Посмотрим, до чего способна опуститься Эшли Коннорс.

– Ник Хейлис, – повторила Эшли. – Несомненно, вы все знаете его. Он очень дружен со всеми, кого я только что продала…

Хохот в зале.

– И, по-моему, является самым ярким представителем того типа молодых людей, который был выставлен сегодня на продажу. Одним словом, лот седьмой – Лучший Жених Университета. Кэтти, фотографию!

Кэтти развернула огромный плакат, на котором Ник был изображен в полный рост. Он стоял на набережной, засунув руки в карманы, и мечтательно смотрел вдаль. Дух захватывало от его красоты. По залу пробежал сдавленный стон. Ник Хейлис действительно был хорош…

Рита гордо подбоченилась. Эшли и Кэтти смогут выдумывать все, что угодно. Ник принадлежит ей, и с этим ничего нельзя поделать. Рита старалась гнать от себя мысли о том, что неизвестно, как долго продлятся их отношения. Неважно, ведь в данный момент она рядом с ним и постарается продержаться как можно дольше. Чего бы ей это не стоило.

– Ник Хейлис богат, красив, умен, – тем временем говорила Эшли. – Он прирожденный лидер, все его друзья прислушиваются к каждому его слову. Быть девушкой Ника не только приятно, но и престижно, и многие готовы разорваться на части, лишь бы запрыгнуть к нему в постель!

Эшли посмотрела в угол, где стояла Рита. Та презрительно фыркнула.

– Совершенно верно, – громко сказала Рита. – Например, Кэтти Моран.

Все замерли. Обстановка накалялась.

– Кто в жизни не ошибается? – Эшли пожала плечами, приведя этим философским вопросом Риту и остальных в полное недоумение. – Возможно, Кэтти тогда не осознавала, что связывается с недостойным ее человеком. Но теперь она прекрасно это поняла и предоставила возможность другим, менее разборчивым в связях, наслаждаться общением с этим сомнительным плейбоем.

– Ах ты дрянь, – прошипела Рита.

– Успокойся, – одернула ее Джессика. На губах Эшли появились триумфальная улыбка.

– Вот вам и первое доказательство того, что Ник Хейлис не достоин вашего внимания. Разве приличный молодой человек из хорошей семьи свяжется с таким безобразием, как Рита Бертсон?

– Ох, Эшли, как ты не права, – чуть слышно прошептала Анжела. Она боялась, что рано или поздно подруга не сдержится и выплеснет отрицательные эмоции прямо на Риту. Похоже, так и случилось.

Однако Рита не была так сдержанна в оценке, как Анжела.

– Что ты себе позволяешь, Коннорс! – развязно крикнула она. – Да к тебе ни один нормальный парень не подойдет…

– Кажется, в зале шумят, – отчеканила Эшли, делая вид, что не слышит, что говорит Рита. – Пора кое-кого вывести. Мисс Бертсон, вам здесь не место. Приходите позднее, через месяц-другой, когда вы пополните ряды девушек, брошенных Ником Хейлисом.

Рита задохнулась от возмущения. Эшли не поддалась на провокацию и сохранила спокойный, доброжелательный тон, который лишь подчеркивал издевательскую суть ее речи.

– Рита, пойдем отсюда, – Джессика дернула ее за рукав.

Рита колебалась. С одной стороны, ей не хотелось так бесславно отступать. Но с другой стороны, зачем нарываться на новые оскорбления? Коннорс явно хорошо подготовилась, и неизвестно, какую гадость она припасла для Ника.

– Мне надоело это дешевое шоу, – громко произнесла она, надеясь обидеть Эшли. Но та внимательно смотрела на нее и улыбалась, словно заботливая мамаша непоседливому малышу. – Мы уходим.

– Не смею вас задерживать, мисс Бертсон. В следующий раз, когда вы навестите нас, не забудьте принести что-нибудь пикантное из личной жизни мистера Хейлиса. Хотя, – Эшли картинно задумалась, приставив указательный палец ко лбу, – вряд ли вы узнаете что-то неизвестное нам сейчас. На Ника Хейлиса у нас много материала…

Красная как рак Рита выскочила из холла, вслед ей понесся заливистый хохот. Смеялись все, даже Эшли, которая изо всех сил старалась сохранить серьезное выражение лица. Лишь Анжела ограничилась легкой улыбкой. Рита была ей глубоко несимпатична, но разве можно ставить ей в вину то, что она полюбила Ника? Анжела украдкой посмотрела на его фотографию, которая по-прежнему находилась в руках Кэтти. Как не влюбиться в такого…

– Что ж, приступим к делу, – сказала Эшли, когда Риту с позором изгнали. – Теперь нам никто не помешает.

– На аукцион выставляется Ник Хейлис, – заговорила она совсем другим, звучным голосом, – парень, полный всяческих достоинств и переспавший почти со всеми привлекательными студентками нашего университета, за исключением, пожалуй, вашей покорной слуги.

Кое-кто недовольно хмыкнул после этих слов. Эшли смело приукрасила любовный список Ника Хейлиса и оскорбила тех, кто, не побывав в его постели, все-таки считали себя достаточно привлекательными.

Но Эшли уже не желала останавливаться. Она придумала эту распродажу лишь для того, чтобы вдоволь поглумиться над Ником Хейлисом, и не собиралась щадить чьи-то чувства.

Кэтти была с ней полностью согласна. Ее глаза горели мстительным огнем, и она предвкушала поток грязи, который сейчас прольется на голову ни в чем неповинного Ника Хейлиса. Без сомнения, вести о сегодняшнем событии завтра же разнесутся по всему университету, и Ник горько пожалеет о том, что так обошелся с ней.

– На первый взгляд Ник Хейлис безупречен, – голос Эшли был полон ехидства. – Он не храпит, не завивается, не курит в постели и не хвастается на каждом шагу. Но у него есть другие недостатки. Причем не менее ужасные. Например, он страшно боится змей. Разве его можно считать настоящим мужчиной, если он хлопается в обморок от одного вида безобидного ужика?

– Нет! – прозвучал дружный ответ.

А Эшли принялась живописать подробности единственного визита Кэтти и Ника в террариум, где Хейлис действительно чуть не потерял сознание при виде гигантского питона. Язвительные комментарии Эшли заставляли всех содрогаться в конвульсиях смеха.

Не понимаю, что в этом смешного, угрюмо думала Анжела. Если он мужчина, значит, он не должен ничего бояться? Как глупо… Неужели Эшли этого не понимает? И как только Кэтти допустила эту распродажу. Разве она не любила Ника? Неужели ей не жаль его?

Анжела поймала себя на очень странной мысли. На первый взгляд Ник Хейлис меньше всего должен вызывать жалость. Но в данный момент, слушая, как Эшли перечисляет все его страхи и комплексы, частью надуманные, частью правдивые, девушка не могла не чувствовать сострадания к нему.

А Эшли продолжала вспоминать многочисленные безобидные эпизоды, которые в ее устах превращались в нечто чудовищное, достойное всяческого презрения. Эшли отказывала Нику Хейлису в праве быть обычным человеком, с присущими любому человеку недостатками и слабостями…

– Итак, Ник Хейлис. Вы услышали о нем достаточно, чтобы составить себе о нем непредвзятое мнение, – насмешливо произнесла Эшли. – В принципе его можно было бы отдать абсолютно бесплатно, так сказать, в благотворительных целях, но раз он сам считает себя выше всех, то мы примем его мнение к сведению и назначим цену в… тридцать долларов!

– Тридцать два! – немедленно послышалось предложение от Энн Грит. – Он стоит того, а если еще и вывесить на доске объявлений список его любовных побед, то можно будет от души веселиться еще неделю!

Эшли и Кэтти заранее подготовили длинный свиток с именами девушек, в то или иное время пользовавшимися благосклонностью Ника. Этот свиток, оформленный в стиле древнего манускрипта, тоже входил в продаваемый комплект, и никого не волновало, что половина его содержимого выдумана. Анжеле это было прекрасно известно, так как она присутствовала при том, как Кэтти записывала имена даже тех, кто хотя бы раз просто восхищался Ником.

– Тридцать пять! – воскликнула Глория Баттонфилд. – Этот список лучше всего вручить Рите. Ей будет полезно изучить его…

Все дружно засмеялись, представляя реакцию Риты. Она несомненно будет в ярости.

– Тридцать пять, – объявила Эшли. – Кто даст больше за прекрасную возможность выставить дураком Ника Хейлиса? Ведь в нашей коллекции есть немало пикантных фотографий и откровений. Делайте ваши ставки.

– Тридцать шесть, – лениво произнесла Джулия Уандербрайт. – И ни центом больше. Надо будет на День Святого Валентина послать ему записочки от лица всех его поклонниц. Будет забавно…

– Неужели тридцать шесть – последняя ставка? – подзадоривала Эшли. Все пожимали плечами. Они неплохо повеселились, но выкладывать деньги за кипу бумажек и глянцевых фото им не очень хотелось…

Вдруг раздался чей-то робкий голос.

– Пятьдесят.

– Пятьдесят? – удивленно подхватила Эшли. – Кто предложил пятьдесят?

Она внимательно оглядела свою аудиторию. Непохоже, чтобы кто-то из них сделал ту ставку.

– Кто предложил пятьдесят долларов за Ника Хейлиса? – спросила Эшли.

– Я, – ответил робкий голос за ее спиной. Эшли резко повернулась и увидела Анжелу, которая чуть выступила вперед. – Я предлагаю пятьдесят долларов.

– Ты? – Эшли не скрывала изумления.

– Да, – спокойно кивнула Анжела, хотя внутри у нее все сжалось от всеобщего внимания. Все с нескрываемым интересом разглядывали простушку Анжелу Санчес, которая неожиданно подала голос.

– Но зачем это тебе надо? – не удержалась от вопроса Эшли.

Анжела едва ли могла ответить. В последние двадцать минут, когда шло бурное обсуждение недостатков Ника, она представляла себе, что бы он почувствовал, доведись ему быть свидетелем этой сцены. Пусть Ник Хейлис далек от совершенства, но они все равно не имеют права так издеваться над ним. Вывешивать какие-то придуманные списки! Посылать ему глупые записки! Весь этот аукцион давно перестал быть безобидной шуткой. Повинуясь внезапному порыву, Анжела решила прекратить его.

В кармане лежали последние пятьдесят долларов, оставшиеся от ежемесячной суммы, которую ей высылала мама. Анжела в тот момент не думала о том, что ей придется голодать неделю. Не принимала она в расчет и то, что Эшли и Кэтти безумно разозлятся на нее, если она выступит в защиту Ника. Она не могла допустить, чтобы над Хейлисом издевался весь университет. Это было бы так несправедливо…

– Я считаю, что вы не правы, обвиняя Ника во всех смертных грехах, – тихо произнесла Анжела.

Глаза Эшли расширялись при каждом слове подруги. Это было немыслимо. Чтобы робкая, застенчивая, нерешительная Анжела осмелилась идти против нее? Мир, кажется, сошел с ума.

– Он живет, как считает нужным, – продолжала Анжела, и голос ее окреп. Все внимательно слушали ее, но девушка видела одну Эшли, ей она пыталась объяснить, что она поступает неправильно. – Вы все перевернули с ног на голову. Даже если он и заслуживает порицания, не нам его судить. Мы неплохо повеселились, но позорить его перед всем университетом просто непорядочно…

– Пятьдесят долларов, – деревянным голосом сказала Эшли, отвернувшись от Анжелы. Ей был нанесен сокрушительный удар. Рита Бертсон очень бы порадовалась, если бы видела это. – Продано за пятьдесят долларов тайной поклоннице Ника Хейлиса.

Анжела залилась краской. Подобного предательства со стороны подруги она не ожидала. Разве из-за любви она кинулась на защиту Ника? Видит Бог, она даже не смела подумать о чувствах. Разве она имеет право мечтать о Нике Хейлисе? Нет, и еще раз нет. Лишь обостренное чувство справедливости заставило ее пойти наперекор Эшли.

Но дело было сделано. Кэтти торжественно вручила ей фотографии Ника и забрала у нее последние деньги.

– Что ж, мы можем считать нашу распродажу законченной, – объявила Эшли. Она уже пришла в себя после неожиданного выступления Анжелы и лихорадочно соображала, как бы извлечь из этого побольше выгоды. – Надеюсь, вы неплохо провели время, некоторые из вас получили на память сувениры, которые вы можете использовать по собственному усмотрению. Например, разорвать в мелкие клочки или подарить или…

Тут Эшли ехидно усмехнулась: – хранить под подушкой и любоваться перед сном…

Последнее явно относилось к Анжеле. Снова раздался дружный хохот. Девушки поднимались и, попрощавшись с Эшли и Кэтти, выходили из холла. По дороге они обсуждали услышанное и прикидывали, какие последствия это может иметь.

Вскоре Кэтти, Эшли и Анжела остались одни.

– А теперь, Анжела Санчес, объясни мне, пожалуйста, что все это значит, – прошипела Эшли. Ее вид не предвещал ничего хорошего, и Анжела с тоской поняла, что их дружбе пришел конец. Этого Эшли Коннорс никогда ей не простит.

Анжела молчала. Что она могла объяснить? Что ей внезапно стало жаль Ника? Что они перешли все границы? Как можно растолковать эти элементарные вещи людям, слепым и глухим ко всему, кроме собственного я?