Зов павшего небожителя. В тени зверя

© Вукович М. Р., 2018

Предисловие

Внутри каждого из нас изначально таится искра света, добродетели, милосердия, чести и благородства, эти качества томятся внутри человека с момента рождения, начинают себя проявлять с того дня, когда мы впервые становимся на ноги и идём навстречу окружающему нас миру, нашей судьбе. Наши поступки не только определяют будущее, но и наглядно показывают, кто мы есть на самом деле, к чему стремимся, чего желаем и как мы относимся к миру и к людям, среди которых пролегает наш жизненный путь. Если стезя добродетели становится путеводной звездой души, то свет внутри начинает гореть всё сильнее и сильнее с каждым днём, наделяя нашу жизнь праведным смыслом и непреодолимым могуществом – нашу волю, не ведающую поражения в борьбе со стоящими перед нами преградами.

Человечество – великое порождение того светлого начала, что некогда, давным-давно, создало и распространило саму жизнь в изначально тёмной, холодной и бесплотной Вселенной. Мы явились в мир с целью созидать, благоустраивать и совершенствовать его в своём понимании: человек жаждал создать цивилизацию, не уступающую в своём подобии той силе, которая когда-то и пробудила в нём жизнь. Наши стремления были благородны, а помыслы чисты, но когда на своём пути мы встречали трудности, которые честным образом не решались без непосильного труда и страданий, нам нередко приходилось становиться на новую дорожку, переполненную бесчестием, скверной и жестокостью – теми пороками и тем злом, что начало своё брали из Тьмы.

Наш род впитал в себя темноту, со временем затмившую ту искорку света, что была в нас изначально. Деяния человека, загубившего в себе идеалы чести, благородства и милосердия, не описать иными словами, кроме как тщеславие, безразличие и ужас. Чтобы разграничить влияние Света и Тьмы внутри нашего общества, человек создал закон, суровый и одновременно справедливый – благодаря этому был достигнут баланс сил, гармония, которую и следует считать величайшим достоянием этого мира и важнейшей его ценностью. Следование закону позволяло людям строить великие и могущественные царства и империи, в совершенстве своём преображающиеся в республики – в страны, которые в свою основу ставят свободу и права каждого человека, ребёнка, старика и даже животного – всего общества в целом! Такие цивилизации дают нам условия для спокойной и размеренной жизни, полной созидания, гармонии, любви, сострадания и понимания. Но, к сожалению, наш горький опыт повествует и о другом пути: когда человек начал пренебрегать законом и даже искажать его, использовать в собственных корыстных целях. Этот тёмный путь приводит к зарождению тирании, рабства и деспотии. Построенные на этой дороге цивилизации переполняет боль, жестокость и страх, которые становятся столь же естественными вещами, как воздух, земля и вода вокруг нас. Всё это приводит наш мир к упадку и, в конце концов, к гибели.

И всё было бы ясно и просто во Вселенной, если бы борьба двух фундаментальных начал не приводила к появлению новых сил, непредсказуемых, могущественных и, что важнее всего, разумных, как и мы, люди. Эти древние существа совместили в себе целебный яркий свет жизни и губительную безжалостную тьму смерти и в итоге достигли бессмертия своих создателей. Их лик величественен и в то же время внушает ужасающий трепет: внешне они больше походят на животных, чем на человека, но в деяниях своих они таят куда больше мудрости и изящности, чем мы. Эти Первозданные звери преследуют разные цели, каждым из них движут собственные желания и стремления, берущие начало из великого множества событий, через которые каждый из них прошёл и оставил позади, в истории. Свой путь они порой прокладывают через наш мир, их влияние на нас может быть благотворным, а может быть и разрушительным – всё это будет зависеть от того, кто именно из Первозданных зверей стоит перед нами. За всю многовековую историю состоялось немалое количество встреч человека с этими сверхъестественными созданиями, им даже удалось найти отражение своего бытия в культуре и мифах некоторых из народов людских. Первозданным зверям присуждались такие имена, как Ра, Анубис и Бастет в Древнем Египте; Арахна, Сцилла и Ганеша в Древней Греции и Индии; а так же Фенрир, Имир и Ёрмунганд в веровании скандинавов – они появлялись и исчезали внезапно, а их настоящие имена оставались за завесой тайны, а перед человечеством по-прежнему стоит вопрос, друзья они нам или враги. Чуть больше тысячи лет назад Первозданные звери объявились и на территории зарождающегося древнерусского государства.

Пролог

В начале девятого века нашей эры в десятке вёрст к северу от города Киева стояла деревня Волох, которая принадлежала древлянскому народу. И правил этим селением мудрый и справедливый вождь Дархан, в прошлом – прославленный воин и ярый боец, а ныне миролюбивый и отзывчивый властитель. Народ жил при нём в достатке, без небольших «войн», конечно же, не обходилось, но вождю всегда удавалось быстро довести дело до мирного соглашения между враждующими племенами. Деревня Волох со временем становилась своеобразной столицей для всех древлянских земель: жителей в селении становилось всё больше с каждым годом, стремительно развивалась торговля и, на удивление, урожай выходил довольно богатым. Суть в том, что земледельческий труд у древлянского народа не пользовался особым почётом: Дархан проявлял куда больший интерес к военному делу и всегда говорил, что его племя прежде всего кормит меч, а не земля. Вождь не скрывал своей симпатии к одним из самых выдающихся воинов того времени, викингам, и даже воспитывал своего сына, Зидхана, по манерам жестокого северного народа. На этом его подражание варягам не закончилось: Дархан велел своим строителям возвести в центре деревни огромную твердыню, деревянную крепость, своими внешними чертами напоминающую именно варяжскую постройку. Что касается Зидхана, сына вождя, то он сам по себе всегда был замкнутым, необщительным и весьма «холодным» ребёнком, а норманнское воспитание и дисциплина пробудили в нём такие качества, как жестокость и тщеславие, им владела неутолимая жажда воинской славы. Древлянский народ зря не стал придавать варяжским интересам Дархана серьёзного значения, ведь в недалёком будущем этому было суждено аукнуться страданиями простых людей, когда дитя норманнской культуры придёт к власти.

Однако эпоха мира и спокойствия не могла длиться вечно, и в один ненастный зимний день восемьсот пятидесятого года в древлянские земли пришла беда – беспощадная стихия холода и льда. Неестественные смертоносные заморозки прошлись по владениям Дархана: окрестные реки и пруды покрылись нерушимым льдом; плодородная почва вокруг Волоха промёрзла насквозь и более не могла кормить древлянский народ своими плодами; начали погибать люди из-за чудовищного холода, что неожиданно возникал в самое разное время дня. Поначалу вождь считал, что всё происходящее – всего лишь тяжёлый жизненный период в истории Волоха, который следует выдержать, проявив невообразимую силу воли и духа, и оставить всё недоброе позади. Дархан собрал всё население деревни на главной площади, перед деревянной твердыней, чтобы речью вселить в древлян надежду и уверенность в своём будущем, но стоило ему закончить говорить, как вдруг произошло кое-что ужасное. Небо неожиданно померкло, переполнилось тёмными красками, и на землю вихрем обрушились морозные потоки ветра и снега, на площади воцарилась паника, и люди поспешили как можно скорее укрыться в своих домах. Вождь вскоре понял, что в Волохе прежде всего буйствует не стихия, а само зло в морозном обличье, ибо оно плетью охватывало горло многих жителей и в прямом смысле душило их, не позволяя сделать ни единого глотка свежего воздуха, вселяло безумный страх, моментально обращая самых сильных из людей в лёд. Дархана поразило отчаяние, он не знал, что ему делать в такой ситуации, а от свирепой стихии вождь отделался лишь тем, что внезапно налетевший ветер сбил его с ног и отбросил на несколько шагов назад, к воротам собственного замка. Через минуту всё прекратилось и настало затишье, древляне вернулись на улицы, чтобы узреть последствия сверхъестественной атаки, медленно начали вновь собираться вокруг Дархана, ожидая услышать его мнение обо всём, что случилось. Вождь, упав на землю, невольно обратил свой взгляд к небесам, и увиденное поразило его разум – над деревней Волох возвышался кровавый полумесяц, который окончательно убедил Дархана в мысли о том, что кто-то проклял его народ.

Зимние оковы не спадали с древлянской земли круглый год, и уже в первые месяцы после случившегося властитель народа, проигнорировав предостережения своих жрецов, волхвов, объявил войну соседнему племени – северянам, чтобы прокормить своих людей через разорение чужих владений. В Волохе была созвана огромная армия со всех древлянских земель, в ней насчитывались целые сотни, а то и тысячи безжалостных воинов. Оставив деревню под властью своего сына Зидхана, вождь двинулся с воинством на восток. Перед тем, как переправиться через реку Днепр, во владения северян, Дархан сперва вырезал всех представителей вражеского племени на своей земле, разорил и уничтожил все их селения и постройки, воздвигнутые в мирное время, пленных древляне старались не брать – кормить их было нечем. Однако само движение армии вождя на восток было непростым и, в некотором смысле, даже болезненным, ибо морозное проклятие не осталось в пределах Волоха, оно словно преследовало Дархана в его военной кампании, и чем дальше уходил он от дома, тем больше погибало людей в открытом поле. Это сыграло решающее значение в битве двух племён у реки Днепр, при пересечении которой древляне подтвердили начало настоящей войны вторжением и тем самым утратили возможность решить всё миром – северяне возненавидели за это захватчиков на многие годы вперёд. В итоге армия древлян была разбита, Дархан погиб во время сражения у реки, и его поражение прежде всего объяснялось внезапным вмешательством смертоносной ледяной стихии, а не силой северянского оружия, чей народ, как ни странно, не попал под удар разбушевавшейся природы.

После того, что произошло с Дарханом и его армией, восточное племя не стало преследовать остатки древлянских сил, бежавших назад в свои селения, северяне посчитали, что их врагов уже успели покарать сами боги за вероломное предательство и неоправданную жестокость. Война продолжилась, но из-за влияния холодов, ставшего в разы сильнее после смерти вождя, никакие военные столкновения физически не могли происходить, а беды древлян отнюдь не ограничились жуткими морозами. Деревня Волох сама по себе находилась посреди густорастущего леса, однако вскоре после объявления Дарханом войны дорога к селению стала не безопасна, и причиной тому были не разбойники и не северянские воины, а сам лес, вскоре получивший прозвище «Мрачный». Резко возросло количество нападений на путников со стороны хищников, а именно – волков. Зидхан не спешил решить эту, как ему поначалу казалось, не столь важную проблему, а когда новый вождь образумился, было уже поздно. Единственный путь из Волоха на юг, в сторону Киева, был отрезан целыми ордами кровожадных зверей, своим числом в разы превосходившие силы древлян в деревне. С этих пор дорога начала носить название Волчий клык, ибо в понимании жителей Волоха всякий, кто ступит на неё, рано или поздно найдёт свою смерть в волчьих зубах и когтях. Иные пути из деревни, такие как тропы, были напрочь засыпаны снегом – по ним человек не сможет выбраться из Мрачного леса, заплутает и, вне всякого сомнения, погибнет.

Раньше это природное владение славилось необычайной красотой и величием, ведь оно служило источником пищи и обогрева для людского поселения. Но теперь деревья почернели, пространство между ними заполнил неестественный ночной сумрак, и стараниями волков древлянские охотники всё реже и реже встречали какую-либо дичь в лесу, а уж охота на самих хищников считалась гиблым делом. Народ Зидхана оказался в ловушке, и если не случится чудо – деревня Волох в скором времени исчезнет с лица Земли.

Однажды из Волоха вышла группа охотников, среди них был и Зидхан. Несмотря на волчью угрозу, древлянам необходимо было выживать: ходить в лес охотиться на различную дичь для пропитания и добывать дрова для обогрева жилища. Ежедневно из деревни выходили по три или четыре подобные группы, однако возвращались они всегда с очень малым уловом и объясняли всё тем, что из-за клыкастых обитателей в пределах лесного владения не безопасно находиться более часа. Зидхан решил изменить положение своего народа. Поэтому вождь решил на своём примере показать людям, что страх не имеет власти над истинными сынами древлянской земли, что волки – просто животные, которых не составит труда разогнать. В Волохе тогда ещё не знали, что прямо за воротами деревни творилось нечто куда более зловещее и ужасное, чем можно было представить: разъярённые волки и беспощадный холод не были самой большой угрозой этой земли.

У опушки Мрачного леса охотники сразу приметили, как пространство вокруг них стремительно заполонила тьма, которую не могли развеять даже прямые лучи солнца. Это смутило Зидхана, но не пошатнуло его решимость, по настоянию вождя древляне продолжили уходить вглубь лесной чащи. Стояла зловещая тишина, птицы не пели, ветер не тревожил ветви почерневших деревьев, был слышен лишь сильный скрип снега у людей под ногами. Древляне несколько часов плутали по Мрачному лесу, сохраняя осторожность, и при этом старались найти хоть какое-нибудь животное, на которое можно было бы поохотиться, но тщетно. Однако они не стали даже предполагать, что в лесу не осталось подходящей дичи, так как свежие следы на снегу как раз свидетельствовали о её присутствии. Древляне больше не могли себе позволить безрезультатно бродить по просторам Мрачного леса, поэтому группа охотников разделилась на две равные части: вождь с двумя соплеменниками отправился прочёсывать северные наделы лесного владения, остальные – южные. Они уговорились встретиться в том же месте, где и разошлись, через пару часов.

Проходит время, и Зидхан со своими людьми возвращается из лесных земель к северу от Волоха. За прошедшие два часа им удалось выловить из замёрзшего ручья тройку окуней и щуку, подстрелить двух белок, горностая, а так же им довелось совместными усилиями завалить дикого кабана, который незадолго до встречи с охотниками уже успел угодить в самодельный капкан преследователей. Для кого-то такой улов можно считать весьма не дурным, да вот только не в том случае, когда его предстоит ещё разделить с остальными жителями деревни. Вождь возлагал большие надежды на то, что другая группа охотников сможет достигнуть гораздо большего успеха, чем они. Мрачный лес днём был местом, куда едва проникали лучи солнца, а теперь, когда сгущались сумерки, темнота в его пределах становилась всё плотнее и плотнее. Животные в таких условиях имели куда больше шансов на выживание благодаря своим природным инстинктам и более заострённым органам чувств, а вот человек здесь постепенно становился слепым котёнком, не видящим ничего дальше собственного носа. На обратном пути Зидхана и его соплеменников ждал зловещий сюрприз, который вождю было суждено забыть совсем не скоро.

Трое древлян шли по извилистой тропе, которая пусть и была засыпана снегом, но большинство жителей Волоха, включая охотников, при этом отлично знали её по памяти. И вдруг им на пути повстречалась огромная четвероногая фигура, гордо стоящая посреди дороги и внимательно глядевшая на людей. В условиях сгущающейся темноты охотники не могли хорошенько разглядеть зверя, не могли понять, кто стоит перед ними, а внезапно налетевшая вьюга не позволила им сделать какие-либо выводы по издаваемым животным звукам.

– Да это же олень благородной породы! – вскрикнул охотник Кимор.

Положившись на его слова, Зидхан и ещё один его соплеменник спешно ухватились за луки со стрелами, готовясь без промедления выстрелить в сторону зверя, пока тот стоял на видном месте. «Олень» был взбудоражен криком Кимора, насторожился и резко убежал вперёд, когда вождь выстрелил мимо него, выпустив стрелу едва ли не вслепую.

– Проклятье! – прошипел третий охотник.

– За ним! – скомандовал Зидхан, понимая, что лучшей дичи им сегодня уже не найти.

Началась погоня, люди при этом в условиях сумрака и вьюги чудом не теряли связи друг с другом, тяжелее всего приходилось бежать Кимору, неся на спине большую тушу дикого кабана. Их жертва не успела скрыться из виду, как внезапно вождь выпустил вдогонку вторую стрелу, в этот раз достигшую своей цели. Животное с сильным грохотом рухнуло в обширном заснеженном месте между деревьями, охотники вскоре нагнали подстреленную добычу. Время уже постепенно близилось к вечеру, за пределами Мрачного леса по-прежнему светило солнце, однако внутри природного владения создавалась видимость поздней ночи, поэтому группа Зидхана, подбираясь к туше благородного зверя, поспешила развести огонь – зажечь имеющиеся заготовки для факелов. Пламя смогло развеять мрак вокруг охотников на несколько шагов, но то, что оно выявило из-под тёмной завесы, тотчас вызвало жуткую дрожь у людей по всему телу, испуг. Ибо рядом с телом животного, угодившего при падении под глубокий слой снега, они увидели своих товарищей из группы, отправившейся на юг. Их разодранные тела лежали в трёх разных местах, везде были лужи крови и следы лунных хищников – волков, в этом месте шла ожесточённая схватка: в руках у мертвецов можно было увидеть окровавленные ножи, кинжалы и топоры, а вокруг было разбросано множество стрел. Выжившие с недоумением поглядывали на умерших, желая понять, что именно здесь произошло, дело осложнялось тем, что на телах убитых древлян были заметны раны, нанесённые кем-то покрупнее волков, возможно, медведем. Один из охотников с виду был разорван чуть ли ни пополам – явно работа огромного и весьма свирепого зверя.

Зидхан не был опечален, а скорее взволнован и слегка испуган, так как по виду свежих трупов понимал одну, крайне важную на тот момент истину – его соплеменники были убиты совсем недавно, с момента их смерти прошло не более пятнадцати минут, а значит, и хищники ещё не успели далеко уйти от этого места. Вождь чувствовал присутствие вполне реальной для себя угрозы: волки уже небось идут по его следу, поэтому Зидхан велел быстро хватать добычу и готовиться бежать за ним со всех ног. Кимор уже был серьёзно загружен, так что за поверженного зверя принялся вождь сам лично, третий охотник до сих пор ещё не смог прийти в себя от увиденного.

Властитель Волоха подошёл к громадному сугробу, в который рухнула подстреленная добыча, из снега выглядывала стрела, повергшая животное. Зидхан считал, что дичь уже мертва и сопротивления более не окажет – как же сильно он ошибался.

Человек выдернул стрелу из тела добычи и в следующее мгновение ощутил на себе ярость существа, встретиться сейчас с которым он боялся больше всего. «Олень» оказался крупным серым волком, серьёзно рассвирепевшим от причинённой боли: он вцепился острыми клыками в предплечье вождя, совершив сильный рывок вперёд, волк выпрыгнул из снега и, набросившись на человека, без особых усилий повалил его наземь. Зидхану вскоре удалось отбиться от обезумевшего хищника, отбросив того ударом обеих ног на расстояние нескольких шагов от себя, вождь испуганно заёрзал, лёжа на земле, когда увидел, что волк собирается вновь атаковать. На его счастье, хищника на бегу подстрелил охотник, долгое время находившийся в ступоре от вида мёртвых человеческих тел, Кимор так вообще отбежал, когда осознал, что один из озлобленных волков находится среди них. Зидхан с серьёзной толикой разочарования в глазах посмотрел на своих соплеменников, его посетила мысль, что на таких людей нельзя полагаться всецело, доверять, что они с радостью бросят своего вождя на произвол судьбы, если от этого будет зависеть их жизнь. Времени на выяснение отношений не было, выжившие схватили оружие и добычу и ринулись со всех сил на восток, в сторону деревни, однако далеко им уйти не удалось.

Вскоре за спиной живых охотников послышался протяжный леденящий душу вой, за которым последовали многочисленные жуткие звуки, говорившие о том, что в погоню за людьми отправилась вся огромная стая клыкастых убийц, что бродили неподалёку от места трагедии. Трое древлян бежали колонной, последним шёл Кимор, туша мёртвого кабана сильно замедляла его передвижение, его жизнь в этой ситуации напрямую зависела от уровня его выносливости. На горизонте уже виднелись крыши домов и клубящийся в небе дым – спасение было слишком близко, но неожиданно беглецов настигли суровые лесные обитатели. Кто-то внезапно набросился на Кимора со спины и потащил назад, в темноту, Зидхан остановился, а другой охотник побежал дальше, вперёд, не отреагировал даже тогда, когда вождь сам в этот момент приказал ему развернуться и помочь.

– При следующей нашей встрече – отрублю голову за проявленную трусость, – прошипел злобно властитель Волоха, глядя вслед убегающему человеку.

До Кимора с вождём успели добраться четверо волков, до прихода остальной стаи было чуть больше минуты. Пухлый юноша выглядел совершенно беспомощным: он отбивался от разъярённых зверей маленьким кинжалом, лёжа на спине, и при этом изо всех оставшихся сил старался не дать хищникам утащить его богатую добычу. Двое остроухих зверей налетели на вождя, тот быстро вытащил из-за поясницы одноручный топор и чуть ли не моментально расправился с нападавшими. В следующее мгновение Зидхан уже готовился оборвать жизни ещё двух серых бестий, жутко терзающих Кимора из-за доверенной ему добычи, но вдруг к месту сражения подоспел хозяин Мрачного леса. На вождя Волоха из ниоткуда набросился огромный волк, размерами вдвое больше медведя, с шерстью чернее самой ночи и глазами красными как кровь – при появлении зверь ударил человека передней лапой, да так сильно, что Зидхан отлетел и ударился спиной о жёсткую древесную кору. Сын Дархана был ошеломлён, от сильного столкновения с дубом его взор помутнел на несколько секунд, а когда ему удалось подняться на ноги, то он уже не увидел волков и их вожака, они словно испарились, вместе с телом мёртвого кабана.

– Где они?! Куда делись?! Где добыча?! – спрашивал разъярённо Зидхан, едва ли не вскрикивая каждое произнесённое слово.

Кимор не отвечал, а лишь хныкал от страшной боли у небольшого пня в паре шагов от места, где на него напали. Всё его тело было изодрано когтями, на открытых ранах виделись следы волчьих зубов, но хуже всего пришлось правой руке юноши, которую хищники разорвали вплоть до костей, чтобы человек более не мог удерживать свою добычу.

– Прости, вождь, прости… о боги! Как же больно! – молвил Кимор слабым голосом.

– С поражением… я более мириться не намерен! – воскликнул Зидхан озлобленно и, подняв топор с земли, в мгновение ока отсёк соплеменнику пострадавшую конечность. – Не намерен более прощать неудачи своим людям, Кимор, ибо теперь лишь страх передо мной не позволит им отступить, не позволит снова струсить и сбежать с позором!

Овальная поверхность древесного пня, на котором лежала кисть руки охотника перед самым отсечением, стремительно заполнилась кровью Кимора. Красная жидкость начала растекаться и вскоре ручьём утекла в землю. В момент удара Кимор закричал, и его голос раздался жутким эхом едва ли не по всему Мрачному лесу, но явившийся затем гнев вскоре унял боль юноши, и он, обратив презрительный обезумевший взгляд к Зидхану, проговорил:

– Будь ты проклят, вождь! Насколько же нужно быть безрассудным и испорченным человеком, чтобы в такие тяжёлые для народа времена добровольно становиться ещё одним угнетателем?! Ведь таким образом ты объявляешь войну собственным людям, соплеменникам, друзьям! Задумал зло учинить тем, кто не сможет дать тебе отпор, якобы им же самим во благо?! После такого предательства я тебе клянусь, норманнский выродок, что если судьба предоставит мне возможность отомстить – я несомненно вернусь с того света и убью тебя! Для меня отныне ты, Зидхан – главный враг, а не те адские твари, что сейчас шли по нашему следу.

Глава Волоха намеревался ответить на столь резкие слова умирающего охотника, но в чаще внезапно блеснули целые десятки глаз разъярённых животных, с их стороны доносился нарастающий бешеный рёв огромной волчьей стаи – если сейчас не обратиться в бегство, то смерть будет неминуема. В последние секунды своей жизни Кимор смотрел на вождя и, покашливая от притока крови к горлу, безудержно смеялся: перед смертью он хотел увидеть, как Зидхана постигнет заслуженное возмездие. Однако на деле случилось нечто совершенно иное, но при этом ещё более зловещее – орда кровожадных хищников, подобно огромному чёрному морю быстро захлестнувшая всё лесное пространство перед глазами человека, неожиданно остановилась в нескольких шагах от безжалостного вождя. С трудом воздерживаясь от нападения, волки будто бы ждали чего-то, их словно кто-то держал на невидимой цепи.