Заговор во Флоренции

Впечатление, произведенное ее словами, можно было сравнить с эффектом разорвавшейся бомбы. С известным злорадством Анна следила за выражением его лица. Оно уже потеряло последние остатки цвета, губы приобрели синеватый оттенок. Он превратился в призрак.

«Вот так! Так тебе и надо, – со злостью подумала она. – Ну что, уже начал задыхаться? Давай дыши. Я тебе не реанимация».

– Через… пятьсот… лет? – прохрипел он. – Как это возможно?..

– Послушайте, я работаю для одной немецкой газеты. Приехала во Флоренцию по заданию редакции. Из ваших рук я получила приглашение посетить костюмированный бал. И я была на том балу – в палаццо Даванцатти. Там я встретила вас, вернее, еще встречу, а… Извините, я говорю сбивчиво… Постарайтесь понять: то, что для меня прошлое, для вас – еще далекое будущее. Все очень сложно.

Он покачал головой и посмотрел так, будто готов был свернуть ей шею.

– Это невозможно!

– Я тоже так думала, когда увидела вас здесь. Кстати, на том балу вы выглядели намного старше, чем теперь. Мы с вами разговаривали. Вы даже сказали, что долго ждали встречи со мной… А потом дали выпить странного красного зелья, после чего…

– Эликсир вечности! – вырвалось у него. – Вы знаете про эликсир? Но каким образом?.. Значит, я дал вам выпить эликсир?

– Да. И не только мне, а всем приглашенным на бал. Не знаю, как они себя чувствовали, но у меня были странные ощущения после того, как я его выпила: сначала – сильная головная боль, потом я заснула в какой-то каморке, а когда снова проснулась, уже была здесь. – Она подняла руку и обвела ею вокруг себя. – В 1477 году по Рождеству Христову. А теперь я спрашиваю вас, почему это случилось именно со мной?

Козимо не ответил. Он только качал головой, не веря в то, что услышал.

– Итак, вы знаете о существовании эликсира вечной жизни и утверждаете, что я дал вам его выпить? Но это невозможно…

– Вы хотите сказать, что я лгу? – Анна пришла в ярость. – Тогда я докажу вам, – крикнула она, вскочив со стула, затем подошла к комоду, где находилась ее шелковая сумочка. Схватив ее, она открыла ридикюль и высыпала его содержимое на стол. Козимо, раскрыв глаза, недоверчиво разглядывал высыпавшиеся из сумки предметы. – Это зажигалка, к сожалению, пустая, иначе бы я показала, как она действует. Это губная помада. Женщины XXI века будут красить ею губы. А это… – она показала письмо, – это и есть то самое приглашение за подписью Козимо Мечидеа. Полагаю, вы несколько исказили фамилию, желая скрыть, что принадлежите к роду Медичи. А в этой помятой пачке – сигареты. Табак в Европу завезут намного позже. Кстати, по другую сторону океана находится материк под названием Америка, который спустя несколько лет откроет европеец по имени Колумб…

– Сейчас же прекратите нести этот вздор! – закричал Козимо, прикрывая уши. – Я не желаю этого слышать!

– Не желаете слышать? Да что вы себе позволяете? Нет, вам придется выслушать меня, а потом я задам вам несколько важных вопросов. Во-первых. Правда ли, что ваш эликсир заставил меня совершить этот прыжок в прошлое? Если да, то как действует эликсир? И во-вторых. Неужели вы дожили до XXI века? В эликсире ли дело или вы обладаете и другими средствами?

– Эликсир вечной жизни способен перенести человека в прошлое. Но я не могу поверить, что… – Он смолк, уставившись на нее, как на призрак.

– Да говорите же наконец! Я хочу знать, что произошло в тот вечер на балу? В чем заключался ваш план? Возможно, вы собирались возложить на меня задачу изменить что-то в истории? К примеру, в заговоре Пацци…

Козимо навострил уши.

– Больше ни слова! – крикнул он в ужасе, словно боясь разрыва сердца. – Вы…

– Козимо, – Анна начала яростно трясти его за плечи, – я должна знать. Должна! Зачем вы дали мне эликсир? Какое задание я должна выполнить? И что произошло с другими гостями?

– Несмотря на все, что вам известно, держите язык за зубами. Ни во что не вмешивайтесь, – проговорил он, вырываясь из ее рук. Козимо задыхался, на лбу выступили капли пота. – Не вздумайте ничего предпринимать! Вы даже не представляете, в какую историю ввязались!

Он резко поднялся и бросился к выходу.

– Но… – Анна помчалась за ним вдогонку. – Вы этого не сделаете! Вы не можете так просто оставить меня.

Не успев убрать руку от двери, он обернулся.

– Я должен вас предостеречь, синьорина Анна. Откуда бы вы ни явились… – ледяным голосом произнес он, – оставьте при себе все, что вы знаете, и не пытайтесь ни при каких обстоятельствах повернуть вспять колесо истории. Иначе оно поглотит вас, как всех остальных. Это единственный совет, который я могу дать вам.

Он открыл дверь и исчез в темноте. Оцепеневшая Анна долго смотрела ему вслед. Что он имел в виду, говоря, что ее, как всех остальных, поглотит колесо истории? О каких «остальных» он говорил? Кто еще знает об эликсире? И перед чем или кем он испытывал страх?

Анна тяжело вздохнула. Она не узнала ничего нового, а вместо этого, выслушала несколько предостережений.

Единственное, что Анна узнала нового, было то, что Козимо подтвердил: да, на том балу он действительно угощал гостей колдовским зельем, которое и было причиной ее фантастического прыжка во времени. Правда, эта информация рождала тысячу новых вопросов. Теперь ей предстояло, засучив рукава, приступить к разгадке. Сначала надо выяснить все о таинственном эликсире. Анна была почти уверена, что это – разновидность того колдовского напитка, который имела в виду Джованна. Возможно, именно он упоминался в дневнике Козимо? Ей надо побольше разузнать об этом, а значит, ей нужен дневник.

Господи, если Козимо сказал правду и эликсир, обладающий волшебной силой переносить человека во времени, действительно существует, то речь идет о сенсации. Если же нет, если все это окажется сном, ярким, живым, но сном и завтра утром она проснется в собственной постели, у себя дома, то ей останется только сесть за компьютер и написать роман. Неважно, что за роман, важно описать всю эту историю.

Козимо мчался по лестнице как сумасшедший. Все представлялось ему как в кошмарном сне. Ступеням не было конца. Ноги отказывали, их словно сковали цепью. Он тяжело дышал. Срочно на воздух, иначе он задохнется.

Внизу не было никого из слуг, кто бы открыл ему дверь. Но он не стал ждать, толкнул ногой массивные ворота. В лицо повеяло ледяным ветром. Моросило. Козимо жадно глотал холодные капли дождя, острыми иглами впивавшиеся ему в щеки. Казалось, сама природа восстала против него: когда он шел сюда, звездное небо было прозрачным и чистым. Сколько же времени он находился в доме Джулиано? Час? Не больше. Но как изменилась погода!

– Синьор! – за спиной послышался взволнованный голос – Подождите, синьор!

С минуту помедлив, он оглянулся. Старый слуга Энрико на своих кривых старческих ногах торопливо ковылял навстречу ему. В его руках было что-то темное и длинное, волочащееся по полу. Погруженный в свои невеселые мысли, Козимо не сразу сообразил, что он забыл свой плаш.

– Синьор, вы забыли плащ, – сказал Энрико, страдая одышкой. – Холодная ночь выдалась нынче. Не простудитесь, ради Бога.

– Спасибо, – ответил Козимо, не думая о словах Энрико.

– Спокойной ночи, господин. Вызвать карету?

– Не надо.

Козимо вышел на улицу и, не оглядываясь, быстро зашагал вперед. Скорее отсюда! Чем быстрее, тем лучше. Он знал, что Энрико еще не закрыл дверь и провожает его любопытным взглядом – не выкинет ли чего-нибудь этот безумец Козимо? Взяв себя в руки, он зашагал степенной походкой, как подобало человеку его положения. Наверняка Энрико доложит хозяину все подробности, а Джулиано, в свою очередь, расскажет все брату Лоренцо. Не дай Бог, если им вздумается позвать врача или, того хуже, упечь его в сумасшедший дом. Как-никак он тоже Медичи. Козимо представил, как вокруг него шепчутся родственники, якобы озабоченные его состоянием. Если он попадет в лечебницу для душевнобольных, то никогда не выбраться оттуда.

Да, все хотят избавиться от него. Он стал бельмом на глазу не только у Лоренцо, мецената и благотворителя, самого знаменитого гражданина Флоренции, но и у Джулиано. В последнее время Козимо замечал, что тот побаивался его. А сейчас, наверное, вообще ненавидит. Ансельмо рассказал, как реагировал кузен, увидев его записку: Джулиано был вне себя от ревности. Да, эта женщина не на шутку околдовала его, поймала в свои сети. Она утверждает, что явилась из другой эпохи – из будущего…

Он потерял покой. Из головы не выходили ее слова. Неужто все, что она сказала, правда? Но зачем ей лгать? Козимо не видел причины обманывать его. Или она лжет?

На улице было тихо и пусто. Никто не встретился на пути Козимо, лишь гулким эхом в тишине отдавались его шаги. В лицо хлестал ветер с дождем, и в плотной пелене беспокойно мерцал свет уличных фонарей.

В голове Козимо постепенно вырисовалась такая картина: он дал ей выпить эликсир. Но для чего? Еще не познав всех тайн эликсира, он уже знал об опасности, таившейся в этом напитке. Он знал: эликсир обладает могущественной волшебной силой. Иногда Козимо испытывал непреодолимый соблазн посмотреть на своих предков или увидеть, как он появился на свет, но не решался сам испробовать эликсир. Он видел, как эликсир подействовал на его друга Джакомо, почти лишив его рассудка, и не желал такой участи для себя. Ах, если бы вернуть то время, когда их с Джакомо занесло на рынок, к злополучной гадалке. Лучше бы они в то утро остались дома и не испытывали судьбу. Видя первые признаки умопомешательства Джакомо, он дал себе слово не прикасаться к тому рецепту. Нельзя испытывать судьбу или пытаться изменить линию жизни. Джакомо лишился рассудка, обуянный жаждой власти, неудержимым стремлением руководить судьбами других людей и в результате был обречен на то, чтобы бессильно наблюдать за ними. Если бы рядом был человек, который мог на него повлиять, этого бы не случилось. Но Джакомо был совершенно один. И во всем был виноват он, Козимо. Ведь это он уговорил Джакомо расшифровать ту рукопись. Если бы тогда, тринадцать лет назад, он силой не вытащил друга из их домовой церкви, все обстояло бы совсем иначе. Но колесо истории не повернуть вспять.

Козимо сильно промок. Нижнее белье липло к телу, но он ничего не чувствовал. Его била дрожь… Она сказала, через пятьсот лет… Боже мой, значит…

Мысль эта настолько поразила его, что он остановился как вкопанный. Ночной стражник, обходивший улицы, завидев странную фигуру, тоже остановился – наверное, решал, не позвать ли на помощь. Козимо замер: не хватало еще выяснять отношения со стражей!

Мысли переполняли его голову… Эта иноземка по имени Анна, явилась сюда из далекого будущего и утверждает, что они встретятся здесь, во Флоренции… через пятьсот лет… Значит, эликсир вечности не только в состоянии переносить человека в прошлое, но и до бесконечности продлевать его жизнь, делать его бессмертным? Не потому ли волшебник Мерлин назвал зелье «эликсиром вечной жизни»? Не потому ли, ежедневно глядя на себя в зеркало, он видел лицо двадцатилетнего юноши, хотя к этому времени ему перевалило уже за тридцать? Невероятно, но это было так. А что касается возможности перенестись в прошлое, он сам неоднократно совершал такие экскурсы. Тогда зачем исключать вероятность «прыжка в будущее»? Да, придется смириться с мыслью, что он будет жить еще пятьсот лет и больше. Сколько людей отдали бы все на свете, чтобы обрести бессмертие! Как это ни парадоксально, но этот дар достался человеку, которому не нужна вечная жизнь. Наоборот. Ирония судьбы!

«Если мне уготована столь долгая жизнь, – с горечью размышлял Козимо, – у меня достаточно времени, чтобы не только досконально изучить эликсир, но и найти «противоядие», способное нейтрализовать его действие».

Эта мысль не принесла ему утешения. Единственное, к чему стремился Козимо, был абсолют, совершенство, а этого нельзя достигнуть даже через пятьсот лет.

Прием Лоренцо Медичи

Анна повесила на шею кулон с подвеской из граната и оглядела себя в зеркале. Она могла гордиться своей внешностью: кожа на лице гладкая, розовая – даже без грима, блестящие, зачесанные на прямой пробор волосы. Отсутствие косметики не портило ее. Наоборот. Хотя ее крашеные волосы начали постепенно отрастать и у корней заметно потемнели, она, как никогда, была ими довольна. Ради торжественного случая она заплела две косички, заколов их украшениями из граната. Темно-синее платье сидело на ней как влитое, прекрасно сочетаясь с цветом глаз. Анна выглядела истинной дамой из богатой флорентийской семьи конца XV века. Она была красива, о чем свидетельствовали восхищенные взоры мужчин, представленных ей Джулиано. У нее были все основания быть довольной собой, по крайней мере – своим видом. Что до всего остального…

Тяжело вздохнув, Анна отошла от зеркала. С той встречи с Козимо прошло уже две недели, а у нее по-прежнему не было никакой ясности. Хотя Козимо и сделал несколько намеков, которые могли бы привести к разгадке, она не продвинулась ни на шаг. Пару раз она пыталась расспросить слуг об эликсире, что им известно из поверий или слухов, но в ответ столкнулась с полным непониманием. Конечно, можно пойти в библиотеку, покопаться в книгах, да и у самого Джулиано было множество интересных книг. Если бы она попросила, он, вероятно, помог бы ей получить доступ в библиотеку брата Лоренцо: у него было богатейшее собрание рукописей и редких книг из разных стран мира. Но Анна никого и ни о чем не просила, даже Джулиано. На то было несколько причин и прежде всего недостаток времени. Часто приходилось наносить визиты многочисленным членам семьи Медичи или участвовать в приемах гостей в доме Джулиано. Анна ни на минуту не оставалась одна. До книг ли тут? То портной явится – надо выбрать ткань для нового платья, снять мерку, подобрать украшения. То Джулиано с его постоянным вниманием. Анна наслаждалась его обществом, забывая обо всем на свете, даже о том, что 26 апреля будущего года ему суждено умереть, если она ничего не предпримет, чтобы предотвратить трагедию. Анну словно парализовало. Она запретила себе думать о грядущих событиях, которые вскоре потрясут Флоренцию, закрыв глаза на правду. А между тем время неумолимо шло к трагической развязке. Близился к концу ноябрь. Оставалось пять месяцев. Всего пять месяцев…

Стук в дверь отвлек ее от размышлений, и не успела она сказать слово, как в комнату вошел Джулиано.

– Я не помешал? – ласково спросил он и, улыбаясь, приблизился к ней.

– Нет, – ответила она. – Но я еще не совсем готова. Мне еще нужно…

Джулиано подошел ближе и нежно погладил ее по лицу.

– Все великолепно, Анна, – тихо сказал он, целуя ее. – Ты прекрасна, и это не только мое мнение. Уверен, что все, кто увидит тебя на балу, будут от тебя в восторге.

– Хорошо, но я…

– Нам уже пора идти, – перебил ее Джулиано и, взяв за руку, нежно повел к выходу. – Лоренцо хотел, чтобы мы пришли немного раньше. А он ждать не любит.

Анна покорно согласилась, последовав за Джулиано. В вестибюле их уже ждали Энрико и Матильда, державшие в руках накидки и пледы для езды в карете. Были собраны и два маленьких сундучка, в которых лежало свежее белье и одежда. Празднество по поводу приобретения «Рождения Венеры» должно было состояться в загородной резиденции Лоренцо, в двух часах езды от Флоренции. Чтобы наутро не возвращаться рано в город, было решено, что они наряду с большинством других приглашенных задержатся там на пару дней.

Матильда укутала плечи Анны теплой накидкой, а Джулиано, как обычно, дал указания слугам на время своего отсутствия: в дом никого не пускать, письма оставлять в его рабочем кабинете, при необходимости послать гонца со срочным сообщением на виллу Лоренцо, хорошо топить помещения и тому подобное.

Возница помог Анне подняться в карету. Она удобно устроилась на мягком сиденье. Поездка предстояла дальняя, поэтому подали «большую» карету – широкую и просторную, в которой Анна и Джулиано уже совершали поездки по окрестностям Флоренции. Взяв у кучера одеяло, она укутала колени: за два часа в карете в такую холодную погоду легко простудиться. Два дня назад, когда они были в гостях одного из друзей Джулиано, у нее от холода страшно посинели руки. Теперь она старалась беречься. Когда Джулиано садился в карету, она как раз их прятала в муфту.

Кучер закрыл дверцу кареты, и сзади послышался стук сундуков. Наконец кучер взгромоздился на козлы, прищелкнул языком, и лошади тронулись. Карету слегка тряхнуло. Анна смотрела в окно. Было еще светло – насколько может быть светло пасмурным ноябрьским днем. Карета медленно набирала скорость, колеса тяжело стучали по булыжной мостовой. Не сдобровать прохожему, если он угодит под них!

«Вот оно, колесо истории», – подумала Анна, и по спине ее пробежали мурашки. После разговора с Козимо ей часто снилось огромное огненное колесо, медленно катящееся с горы, а когда она пыталась его задержать, оно сминало ее своей тяжестью. Каждый раз, видя этот сон, Анна просыпалась в холодном поту. Возможно, в нем таилась причина ее бездействия. Козимо предостерегал ее от соблазна вмешиваться в ход истории. Неужели он прав? Какой банальный и архаичный образ – колесо истории…

– Вы не замерзли? – спросил Джулиано, заботливо глядя на нее.

– Спасибо, мне хорошо. – Анна заставила себя улыбнуться. Она любила Джулиано – его прекрасные карие глаза, его завораживающий голос, мягкие вьющиеся волосы, ямочки на щеках, когда он улыбался, его холеные нежные руки. Иногда ее, словно ножом, пронзала чудовищная мысль, что 26 апреля будущего года все кончится, что менее чем через год его убьют и ее Джулиано будет в могиле. При этой мысли ее охватывала нестерпимая боль и на глаза наворачивались слезы.

– Кто еще будет из гостей? – спросила она, чтобы отвлечься от мрачных мыслей.

Джулиано пожал плечами.

– Насколько мне известно, приглашены все, – ответил он с загадочной улыбкой на губах. – Лоренцо строго соблюдает правила, принятые в нашем доме, а это означает, что будет все наше многочисленное семейство, кроме кузины Чиары, которая ждет ребенка. Проще говоря, будет вся флорентийская знать – банкиры, купцы, художники и поэты, которые в той или иной степени пользуются поддержкой нашей семьи. Кроме того, приглашен семейный врач со своим семейством, наш фармацевт и даже все семейство Пацци.

– Пацци? – переспросила Анна, и ее сердце забилось сильней. Поскольку пригласили семейство Пацци в полном составе, она наверняка увидит Джованну. Может быть, там она расскажет ей, чего не договорила в прошлый раз. Возможно, она встретит того Пацци, участника заговора, в результате которого погибнет Джулиано…

– Да, Пацци тоже приглашены. Раньше они часто бывали у нас, а мы у них. Наши семьи очень дружили. У нас были общие дела, но несколько лет тому назад дружба оборвалась. Все началось с пустяка. Они не пригласили нас на традиционную осеннюю охоту, а потом прислали письмо, в котором извинились, объяснив это простым недоразумением. Затем они все более отчуждались от Медичи и даже перестали посещать мессу, когда мы находились в церкви. – Нахмурившись, он грустно покачал головой. – Думаю, никто не знает истинной причины их неприязни. – Он подернул плечами, словно ему стало холодно.

– Ты говоришь, Пацци придут?

– Да, всем семейством. За несколько дней до праздника они сообщили о своем согласии. Мне любопытно, как отреагирует Козимо, увидев своего бывшего друга Джакомо: ведь они так долго избегали друг друга. Однажды Джакомо сказал мне, что готов покинуть Флоренцию, и все потому, что в одном городе им двоим тесно. Они стали заклятыми врагами, и только воспитание не позволяет им вцепиться друг в друга, если бы они встретились. А ведь когда-то были не разлей вода.

Анну поразил рассказ Джулиано. «Какая жгучая ненависть, не просто неприязнь», – подумала она.

– Но лучше поговорим о более приятных вещах, – сказал Джулиано и, улыбнувшись, обнял Анну за плечи и привлек к себе. – У нас впереди долгая дорога. Мы заперты в одной клетке, здесь нас никто не видит…

– Кажется, ты об этом сожалеешь. Если бы я знала, то попросила бы Матильду сопровождать нас.

Джулиано улыбнулся.

– Я только хотел сказать, что грех упускать такую возможность…

Анна прильнула к его груди. Они весело болтали, шутили по поводу известных им людей, но под веселой маской Джулиано скрывалась глубокая печаль. Он был таким добрым, таким замечательным человеком! Больше всего на свете он желал, чтобы все люди жили в мире и согласии. Поэтому ненависть со стороны Пацци расстраивала его до глубины души.

«Эта ненависть тебя и погубит, – подумала Анна, кладя голову ему на грудь. – Они тебя убьют. А я до сих пор не знаю, как предотвратить беду».

Сегодня вечером она увидит семейство Пацци в полном составе. Если она не в состоянии повернуть ход истории, то надо хотя бы не терять бдительность, быть всегда начеку – это, впрочем, никогда не мешает. Может быть, несмотря ни на что, представится малейший шанс предотвратить надвигающуюся угрозу и пятисотлетний опыт жизни подскажет Козимо, что нельзя безвременно лишать жизни Джулиано. Возможно, в тот роковой день – 26 апреля 1478 года – Провидение совершило ошибку? Что, если умереть было суждено совсем другому человеку? Маловероятно, но, может быть, все-таки есть возможность – пусть ничтожно малая – спасти Джулиано? Анна закрыла глаза и, крепко сжав губы, старалась не расплакаться.

Прошло около двух часов, и карета наконец остановилась. Почти стемнело, но двор виллы Медичи был ярко освещен. Горели сотни факелов, и перед дворцом было светло как днем. Двери распахнулись, и к ним уже спешили двое слуг, приветствуя прибывших гостей и помогая им выйти из кареты. Несмотря на теплые одеяла и удобные сиденья, Анна промерзла до костей.

«Хорошо бы выпить глинтвейну, – подумала она. Не внедрить ли этот дивный напиток в старой Флоренции? Красного вина у Медичи с избытком, а достать апельсины, корицу, гвоздику и мед вместо сахара особого труда не составит». Анна представила, какой переполох наделает ее появление на кухне, когда она будет давать указания слугам: наполнить котел красным вином, добавить специи, поставить на огонь. Правда, она не всегда понимала язык средневековых слуг, а некоторые из них ее откровенно презирали или боялись и даже принимали за сумасшедшую. Впрочем, она и сама не всегда понимала, явь это или сон – ее фантастическое путешествие в XV век. Нет, от глинтвейна придется отказаться. Жаль только, что флорентийцы лишь через сто лет узнают его божественный рецепт.

Джулиано взял ее за руку и повел к дому. Вестибюль торжественно освещали бесчисленные свечи. В огромном камине горел огонь, на котором жарился целый бык на вертеле. Из кухни в вестибюль и обратно сновали празднично одетые слуги, вынося тяжелые подносы с разнообразными блюдами.

В центре зала стояли хозяева дома Клариче и Лорен-цо, давая указания слугам. Увидев прибывших Джулиано и Анну, Клариче, слегка толкнув в бок мужа, поспешила к гостям.

– Добро пожаловать, – воскликнула она и с распростертыми объятиями бросилась к Джулиано. Расцеловав его в обе щеки, она обратила сияющий взгляд на Анну. – Рада наконец познакомиться с вами. Хорошо, что прибыли пораньше. Сегодня столько хлопот по дому, а слуги ленивы и нерасторопны. Вы, конечно, понимаете меня, синьорина Анна, что значит принять двести гостей, не правда ли?

Радость Клариче выглядела несколько преувеличенной. Анна не могла не заметить ее резковатого голоса и оценивающего взгляда, которым невестка Джулиано окинула ее с ног до головы. Клариче не была красавицей. Во всем ее облике не хватало грации и изящества: большой, широкий нос, тяжелый подбородок и некрасивый рот, широкие плечи – словом, фигура российской спортсменки, участницы олимпийских состязаний по гребле. Ей надо было родиться мужчиной. Однако во вкусе ей не откажешь: Клариче была безукоризненно одета. На ней было платье темно-красного цвета, фасон которого удачно скрадывал ее плечи и широкие бедра, а короткую шею украшало тяжелое драгоценное колье из изумрудов – каждый величиной с голубиное яйцо. Схваченные узлом на затылке волосы удачно подчеркивали ее профиль. Клариче держалась с неподражаемым достоинством: элегантные жесты, теплый приятный голос. Невестка Джулиано была живой иллюстрацией к тому, что можно сделать из человека, лишенного природной красоты, при помощи железной воли, самодисциплины и владения стилем.

– Благодарю вас за приглашение, Клариче! – сказала Анна.

– Не благодарите меня, дорогая, – возразила хозяйка. – Это само собой разумеется. Мы всегда рады видеть у себя возлюбленную Джулиано. Нам было приятно принимать и Симонетту – спаси, Господи, ее бедную душу. – Она сделала короткую паузу, как бы давая Анне время осмыслить ее слова. – Бедняжка. Каждый раз, когда я о ней думаю, мне становится грустно. Умереть так трагически, так рано. Она была так прекрасна. Симонетта и Джулиано так подходили друг другу.