Кредо викканки. Вина и грехи

ВСЕМ ВЕДЬМАМ И ВИККАНАМ,

КОТОРЫЕ НЕ ОТСТУПАЮТ ОТ СВОЕЙ ВЕРЫ

И НИКОМУ НЕ ПОЗВОЛЯЮТ СЛОМИТЬ ИХ.

ТОТ, КТО ТЕРЯЕТ ВЕРУ В СЕБЯ,

ЗАРАНЕЕ ПРОИГРАЛ.

Young Adult. Немецкие фэнтези-бестселлеры Мары Вульф

Marah Woolf

WiccaCreed – Schuld & Sünde

Copyright © 2023 by Marah Woolf (www.marahwoolf.com), represented by AVA international GmbH, Germany (www.ava-international.de). Originally published 2023 by Marah Woolf, Germany.

© Офицерова И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

REDE OF THE WICCAE[1]

Being known as the counsel of the Wise Ones:

Bide the Wiccan Laws ye must In Perfect Love and Perfect Trust.

Live an’ let live – Fairly take an’ fairly give.

Cast the Circle thrice about To keep all evil spirits out.

To bind the spell every time – Let the spell be spake in rhyme.

Soft of eye an’ light of touch – Speak little, listen much.

Deosil go by the waxing Moon – Sing and dance the Wiccan rune.

Widdershins go when the Moon doth wane,

An’ the Werewolf howls by the dread Wolfsbane.

When the Lady’s Moon is new, Kiss thy hand to Her times two.

When the Moon rides at Her peak Then your heart’s desire seek.

Heed the Northwind’s mighty gale – Lock the door and drop the sail.

When the wind comes from the South, Love will kiss thee on the mouth.

When the wind blows from the East, Expect the new and set the feast.

When the West wind blows o’er thee, Departed spirits restless be.

Nine woods in the Cauldron go – Burn them quick an’ burn them slow.

Elder be ye Lady’s tree – Burn it not or cursed ye’ll be.

When the Wheel begins to turn – Let the Beltane fires burn.

When the Wheel has turned a Yule, Light the Log an’ let Pan rule.

Heed ye flower bush an’ tree – By the Lady Blessèd Be.

Where the rippling waters go Cast a stone an’ truth ye’ll know.

When ye have need, Hearken not to others greed.

With the fool no season spend Or be counted as his friend.

Merry meet an’ merry part – Bright the cheeks an’ warm the heart.

Mind the Threefold Law ye should – Three times bad an’ three times good.

When misfortune is enow, Wear the Blue Star on thy brow.

True in love ever be Unless thy lover’s false to thee.

Eight words ye Wiccan Rede fulfill – An’ it harm none,

Do what ye will.

Глава 1

ПОЧТИ ДВА ГОДА СПУСТЯ ГДЕ-ТО В МУНТЕНИИ

Мужчина зарылся лицом в волосы жены. Ее веки были закрыты, щеки бледны. Она умерла полчаса назад, и тем не менее он продолжал бормотать ей на ухо ласковые слова. Умолял проснуться и не покидать его. От вида его горя мое сердце разрывалось на части. Она была едва ли старше меня и прошлым летом еще жила полной жизнью. А теперь, холодная, лежала в своей постели в одной сорочке, пропитанной ее кровью. Мне хотелось утешить мужчину, но я не могла. Не существует слов, способных облегчить эту боль. Теряя любимого человека, вместе с ним лишаешься частички собственного сердца, причем навсегда.

На улице в вершинах сосен завывал ледяной северный ветер. Для этого времени незадолго до Остары было необычно холодно, и деревни Мунтении все еще лежали под толстым слоем снега. Никто из соседей не придет, чтобы помолиться за эту женщину. Слишком опасно выходить за дверь в такую погоду. Потому что, если решившегося шагнуть за порог не заберет буря, за нее это сделают волки. Несмотря на то, что еще несколько часов назад исход родов был ясен, я по-прежнему в шоковом состоянии сидела на коленях между ног мертвой женщины. У меня на руках лежала крошечная девочка, которая пришла в этот мир и не сделала ни единого вдоха. Очень красивая, с пушком темных волос на головке и светлой, почти прозрачной кожей. Мое тело трясло, и в то же время я просто не могла пошевелиться. Три дня я сражалась за жизнь ребенка, не в силах вынести мысль о том, что она умрет, как и многие другие дети минувшей зимой. Я нежно погладила малышку по щеке. Мои слезы капали на закрытые глазки. Все в ней казалось таким крохотным и милым, и все напоминало мне о младенце, которого я в последний раз держала на руках год назад. Младенца, которого сама родила в такую же ураганную ночь в Аквинкуме и которого вскоре после этого мне пришлось покинуть. По всему телу побежали мурашки, хотя в комнате было жарко, как в печке. Я сдержала всхлип и внезапно почувствовала себя полностью опустошенной. Даже хуже, чем после смерти Кирилла. Жива ли еще моя маленькая девочка? Почувствовала бы я, будь это не так? Горло сжалось от тоски. Нельзя о ней думать. Всякий раз вспоминая ее, я разваливалась на части. Сейчас нужно завернуть мертвого ребенка в одеяло и отдать мужчине, чтобы он попрощался со своей дочерью, но я не хотела ее отпускать. Мне хотелось сжать девочку в объятиях и защитить. Но она умерла. Ее душа давно уже на пути в страну вечного лета. На руках у матери. Я прижала к себе маленькое холодное тельце.

– Мне так жаль, – прошептала я. – Так жаль.

Я просила прощения не только у нее, но и у собственной дочери. По крайней мере, я успела дать ей имя и назвала Эстерой, в честь одной из ее предшественниц, которая принесла мир в Ардял.

– Отдай ее мне! – рявкнул мужчина, огромными мозолистыми руками стерев слезы со щек.

В его глазах ясно читался упрек. Он винил меня в смерти своей семьи. И имел на это полное право. Ни мать, ни дитя не умерли бы, примени я свою магию. Но это подвергло бы опасности меня саму, поэтому я спасла себя, а не невинное существо. К горлу подступила горькая желчь. Схватив одеялко, я завернула в него малышку и передала отцу. Затем накрыла тело мертвой женщины потрепанной простыней и, не прощаясь, вышла на улицу, в холод и снег. Нужно уйти подальше от этого дома и воспоминаний. Только не думая об Эстере, мне удавалось сдерживать порыв возвратиться к ней. Но этого делать нельзя. Будучи ребенком ведьмы, она и так находилась под угрозой. А как наследница тернового трона и дочь палатина стригоев… Если Селеста о ней узнает, то не успокоится, пока не найдет. Она пленит ее и будет использовать, чтобы шантажировать меня и Николая. Королева ведьм причинит Эстере боль, если это поможет ей достичь своих целей. Этого допустить нельзя. Я не знала, бессмертна ли наша дочь, потому что мы зачали ее до того, как к стригоям вернулась их магия. Однако в ней текла кровь всех трех народов, и когда она родилась, я поклялась защищать ее от всего, что принесет с собой это бремя. Если это означало, что я больше никогда ее не увижу, то пусть будет так. Ради ее безопасности я готова заплатить эту цену и надеялась, что она простит меня за это решение, поскольку оно лишало ее родины и наследия. Точно так же Раду и папа поступили со мной, но у меня не было выбора. Единственное, что было в моей власти, – это позаботиться о том, чтобы даже Эстера не узнала, кто она на самом деле. Я заблокировала ее магию, как мой отец когда-то заблокировал мою. Теперь мне понятно, почему он считал, что обязан это сделать. Пока жива Селеста, других вариантов нет.

В поисках опоры я облокотилась на полуразрушенный забор, отделяющий заснеженный сад от дороги. За окнами такого же ветхого жилища не горел свет. Когда я в последний раз ела? Мне так и не удалось вспомнить. Ни одна из соседок во время бури не пришла мне на помощь из страха выйти за дверь. Но невзирая на то, что вчера ураган стих, я так и осталась одна. Последний взгляд через плечо. Раньше я бы предложила мужчине вместе помолиться Великой Богине о милости для душ, которые ступили на путь в страну вечного лета в такую суровую ночь. Сегодня же я сбежала от горя, потому что не могла его вынести. Потому что сама слишком долго была под ним похоронена. У меня не осталось сил на утешение. Особенно для людей, которые искали виноватых за судьбы, уготовленные им Великой Богиней, и никогда не считали виноватыми себя самих.

От усталости у меня так отяжелела голова, что едва получалось ее поднять. А разве сама я чем-то лучше? По телу пробежала дрожь. Я бросила дочь, чтобы защитить ее, сбежала в Мунтению так далеко от Ардяла, как только могла, и спряталась в этой деревне, чтобы натренировать свою магию. Но как долго мне еще удастся пользоваться этой отговоркой? Великая Богиня наделила меня особым даром, чтобы я сражалась за себя и за других. И в первую очередь – за своего ребенка. Пришло время все-таки это сделать. Я готова. Пора заканчивать игру в прятки. Ведь чтобы победить Селесту, мне необходимо вернуться в Ардял. Я расправила плечи. Больше нет оправданий бездействию. Моя магия – это оружие, способное спалить мир дотла. Однажды она уже продемонстрировала это на роковом Бельтайне, который мы праздновали заранее, два года назад. Если правильно ее применить, она принесет свободу моему народу и всему Ардялу. Что бы ни ожидало меня за туманной завесой, мне больше не требовались защитники – ни Лупа, ни тем более Николай. Конечно, я никогда об этом не просила, но вместе с тем и не доказала никому из них, что сама могу твердо стоять на ногах. Даже под конец. Тогда я просто-напросто сбежала. Я положила руку на живот, в котором что-то сжалось при мысли о выросшей в нем жизни. Сестра накричала на меня, и после стольких недель, за которые мы сблизились и познакомились заново, ее последние слова сочились презрением. А я не разглядела скрывающуюся за ними правду. Ее страх потерять еще и меня. Ее отчаяние из-за того, что она не смогла спасти нас с Кириллом. Моя сестра-боец думала, что проиграла битву, в которой сражалась со смерти наших родителей. По моей щеке скатилась слеза и тут же превратилась в лед. Николаю я не дала ни единого шанса объяснить, почему он так и не доверился мне полностью. Хотя сама утаила от него не менее важную информацию. Боль от утраты Кирилла теперь казалась мне недостаточной причиной собственного поведения. Однако к этому моменту я успела узнать гораздо больше о том, на какие жертвы можно пойти ради тех, кого любишь. Это ничего не оправдывало, но многое объясняло. Я подняла взгляд на звезды. Глаза жгло от слез, которые, как мне казалось, давно уже высохли. Николай и Лупа сделали бы то же самое, что сегодня сделала я, чтобы спасти Эстеру. Я бы лгала и убивала. Пошла бы буквально на все, чтобы она выжила. У меня внутри пульсировала магия, сильная и надежная. «Ты готова», – заверила меня она.

– Знаю, – прошептала я порыву ветра, оттолкнулась от забора и направилась к опушке леса, где находилась лачуга, в которой я жила.

Я готова взять на себя ответственность. С души словно упал тяжкий груз. Я вернусь в Ардял. И пускай неизвестно, ждет ли меня там смерть, сделав это, я хотя бы попытаюсь освободить страну от женщины, причинившей этим землям столько страданий. Во мне опять шевельнулась магия, вызвав одновременно улыбку и всхлип. Обычно она вела себя тихо, но тут, наедине со мной в темном лесу, где нас касался лишь свет луны и нескольких звезд, она отважилась указать мне путь. Мое место не здесь. Мое место в Ардяле, где я буду сражаться плечом к плечу с Лупой и Николаем, чтобы освободить наши земли. Я достаточно долго пряталась. Лупа достойна лучшей сестры, чем та, которой я была для нее до сих пор. Эстера достойна более храброй матери. А когда станет относительно безопасно, я расскажу Николаю о его дочери. Он имеет на это право.

Я не обращала внимания на сырость и холод, просачивающиеся под мой плащ, отчего он намокал все сильнее. Легкие наполнялись чистым зимним воздухом. Отныне никто и ничто меня не остановит. Мороз щипал за щеки, однако от напряжения у меня на лбу даже выступил пот, пока я продолжала идти вперед, раз за разом по колено проваливаясь в снег.

После бегства из Ардяла первое время я скиталась по Мунтении и пряталась в лесах. Слишком боялась преследований Селесты. И ни секунды не сомневалась, что она уже выяснила, кто я такая: дочь ее единственного внука, что делало меня ее наследницей. Я держалась подальше от селений и отважилась отправиться в Аквинкум, только когда поняла, что беременна. Противозачаточный сбор Бредики не сработал. Никогда еще мне не было так трудно решить, как действовать. Вариант вернуться и отдаться на милость Селесты я отвергла. Николай меня не искал, так что ответственность за ребенка целиком ложилась на меня одну. Случались дни, когда от одиночества и горя я была практически готова показать людям свою магию и надеяться, что они прикончат меня быстро. Но это означало бы, что Кирилл пожертвовал собой напрасно. Эта мысль поддерживала во мне жизнь и заставляла бороться. Каждый день заново. Ради него и моей дочери. Пока не рухну от усталости. И тогда, в самый мрачный час моей жизни, человек, от которого я меньше всего этого ожидала, протянул руку помощи и спас меня и мое дитя.

До хижины оставалось совсем недалеко, а как только я туда доберусь, сразу разведу огонь, согреюсь, вымоюсь, заварю себе чай, поем чего-нибудь и соберу свои жалкие пожитки. Путь предстоял неблизкий и сложный, однако я не хотела рисковать и лететь на метле. С полетами дела у меня обстояли немногим лучше, чем до побега. Правда, теперь будет не так трудно пройти сквозь стену тумана. С момента возвращения Селесты она стала почти прозрачной. Люди и прежде опасались обитателей Ардяла и их магии. Сейчас же буквально впали в панику. Не проходило и дня, чтобы до отдаленной деревушки, где я укрылась, не долетали новости об атаках и набегах. Боевые кланы Селесты регулярно совершали нападения на мелкие деревушки, утаскивая в Ардял людей, которые больше оттуда не возвращались. Никто не знал, что с ними там случалось, и эта неизвестность еще сильнее подстегивала страх. При малейшем намеке на магию люди собирались вместе и открывали охоту на подозреваемого. Если раньше все было плохо, то теперь происходящее напоминало настоящую войну. С тех пор как стригои снова обрели полную силу, им требовалось гораздо больше крови, чем прежде. Раз в месяц их начинала мучить жажда. Большинство из них не нарушали кодекс и кормились только от добровольцев. Кроме того, они не обращали людей без их желания, и тем не менее в прошлом году поползли слухи, что некоторые деревни, как в давние времена, приносили жертвы стригоям, требуя взамен защиту от колдовских кланов. Насколько добровольным можно назвать такое обращение?

Вдруг раздался волчий вой, и волоски у меня на шее встали дыбом. В эти дни нападения волков случались довольно часто. Зима затянулась, и стаи уже не могли найти дичь в горах. Поэтому они отважились выйти к человеческим жилищам и утаскивали людей, которые чересчур отдалялись от селений. Я внимательно прислушивалась к приближающимся звукам. Эти пронзительные завывания слишком ярко напоминали о нападении ликанов. Оно до сих пор иногда снилось мне по ночам, и я просыпалась с криками. К тому моменту, как я добралась до развилки, которая вела к хижине, опять усилился снегопад.

Деревенская травница нашла меня в лесу через две недели после рождения Эстеры. Она выходила меня, и выздоровев, я осталась у нее и помогала, потому что больше идти мне было некуда, как бы ни раздирала меня тоска по дочери. И вот именно я, никогда не отличавшаяся талантом в искусстве врачевания, стала целительницей. Работа не только отвлекала, но и помогала мне почувствовать связь с Кириллом. Так я постепенно примирилась со своим прошлым. В чем бы ни заключался план Великой Богини, который подарил мне ребенка и привел обратно к людям, теперь я была готова его принять. За весну и лето я вновь обрела покой, а потом, прошлой ветреной осенью, по деревне пронеслась болезнь. Бесчисленное множество людей скончалось от лихорадки. Умерла и травница. Незадолго до смерти она взяла с меня обещание дальше заботиться о деревенских жителях. Прежде чем сделать последний вздох, женщина накрыла мою щеку старой мозолистой рукой и сказала:

– Не отрицай свою магию. Она часть твоей души.

Затем она закрыла глаза и умерла. После ее смерти я почувствовала себя еще более одинокой, чем раньше, но потом наступила зима и люди из селения как ни в чем не бывало стали пользоваться моими услугами. Тем не менее, несмотря на все мои старания, люди продолжали умирать, как мать и дитя сегодня. Я решительно затянула завязки, плотнее укутавшись в плащ. Еще пара метров, и наконец попаду в тепло. Внезапно чей-то крик о помощи заставил меня замереть и обернуться.

Ко мне бежал маленький мальчик не старше семи-восьми лет.

– Помоги нам! – завопил он, схватив меня за руку. – Идем же. – Он потянул меня в противоположном направлении и всхлипнул: – Я не хотел…

– Что ты делаешь на улице в такую погоду посреди ночи? Это слишком опасно. – Я видела мальчишку раньше, но не знала, как его зовут. – Неужели не слышал волков? Возвращайся домой.

– Мы хотели проверить ловушки. – Он вывернулся из моей хватки. – Посмотреть, не найдем ли какой-нибудь еды.

В переводе это означало, что они с друзьями браконьерствовали. Если об этом станет известно охотникам, они накажут ребят, а браконьерство каралось смертью. Хоть я и заковала свое сердце в броню, она все же была не настолько толстой, чтобы бросить детей в беде. Даже человеческих детей, которые будут охотиться на меня, когда вырастут. Выбора нет. Я последовала за мальчиком к небольшому озеру, вдоль берега которого метались еще трое ребят, но на лед выходить не осмеливались. Когда я встала рядом с ними, они прекратили кричать. Один из них робко вытер слезы с грязных щек. Все трое до смерти перепугались, но тот факт, что они не сбежали, говорил в их пользу. У меня перехватило дыхание. В центре озера лед проломился, и там прямо в этот миг боролась за жизнь маленькая фигурка. Она отчаянно цеплялась за край разлома и пыталась выбраться, но лед под ее весом продолжал трескаться. Голова с темными растрепанными волосами ушла под воду. Я задержала дыхание и опять глотнула воздуха лишь после того, как ребенок вынырнул.

– У нее не получится, – прошептал один из мальчишек. – А мы не можем подойти к ней. Она собиралась вытащить зайца из ловушки. – Он указал на противоположную сторону. – Она самая легкая из нас. Мы думали, лед ее выдержит.

Но он не выдержал. Трещины виднелись даже у берега, и у ребят промокли края штанин. Один из них дрожал как осиновый лист, его губы посинели от холода. При взгляде на детей у меня в желудке все сжалось. Запавшие щеки, тонкие курточки и тусклые глаза. Ни один ребенок не должен расти вот так.

– Ступай домой, – сказала я трясущемуся мальчику, – пока совсем не продрог.

Тот так резко замотал головой, что грязные светлые волосы хлестнули его по лицу.

– Это моя сестра. Отец убьет меня, если я вернусь без нее.

Кивнув, я шагнула на лед, который тут же хрустнул и затрещал под моими ногами. Мальчик, который меня привел, тихо захныкал, потому что решил, что я тоже не смогу помочь. Но я смогу. Этого ребенка я спасу. Ступив на лед, я выпустила капельку своей энергии. Совсем чуть-чуть, чтобы не напугать детей. Объятые страхом, они даже не заметили легкое свечение. Потом я легла на живот, распределив вес, и скользнула вперед. Маленькое личико девочки то погружалось в воду, то снова появлялось надо льдом. Но малышка оказалась настоящим бойцом.

– Я иду. Я тебя не брошу.

Метр за метром мои слова звучали все громче. Холод и влага пробирались под плащ и платье под ним. Пальцы окоченели, но я ползла вперед. Лед подо мной скрипел. Видимо, где-то в озере бил теплый источник. Другого объяснения тому, почему настолько суровой зимой слой льда оказался недостаточно крепким, чтобы выдержать парочку маленьких детей, просто нет. Еще каких-то два-три метра, и я до нее доберусь. Нужно будет очень аккуратно вытащить ее на поверхность, чтобы под ней не проломились края льда. На заднем фоне возобновился волчий вой. Причем так близко, что я вскинула голову и посмотрела в ту сторону, откуда доносился звук. На другом берегу мелькнули тени, которые решились выйти на лед. Мальчики закричали от страха. Если ребята умны, то убегут домой, пока внимание волков сосредоточено только на мне. Интересно, какая смерть легче? Когда тонешь и одновременно замерзаешь или когда тебя раздирают на мелкие кусочки оголодавшие звери? Впрочем, времени развить эту мысль у меня не оставалось. Я проворно поползла дальше и достигла разлома ровно в тот момент, когда девочка с головой погрузилась под воду. Ее волосы веером раскинулись в темной воде. Я ухватилась за них и намотала на кулак, прежде чем ребенок пошел ко дну. Надеюсь, малышка уже потеряла сознание и не почувствовала грубого рывка. Надо льдом эхом разнесся рык. Вожак отдал какой-то приказ своим волкам, и стая ему ответила. Я проигнорировала парализующее чувство страха, подтянулась ближе и перегнулась через край разлома. Одежда ребенка размокла в воде, из-за чего маленькое тельце теперь весило в два раза больше, чем обычно. Я осторожно вцепилась второй рукой в воротник. Одновременно с этим магия продолжала укреплять лед по краям. Хотелось верить, что ребята и на этот раз не заметят предательское сияние. Впрочем, другого выхода все равно нет. В следующее мгновение я вытащила девочку из воды. Губы у нее посинели, а глаза оставались закрытыми. Положив руку на хрупкую детскую грудь, я не ощутила биение сердца. Проклятье! Не успела. Тени двинулись ко мне, и я без раздумий метнула в них молнию. Костлявое волчье тело взмыло в воздух и рухнуло на лед, который сломался под ним с громким хрустом. На заснеженной корке образовалась трещина и устремилась в мою сторону. А за ней еще одна. Остальные волки, почуяв опасность, бросились к спасительному берегу. Взяв ребенка на руки, я встала. Лед под сапогами задрожал. Независимо от того, побегу я или поползу, он не выдержит, так что нужно решать. Что ж, мое пребывание в этой деревне подошло к концу. Спустя секунду ступни оторвались от закованной в лед поверхности озера, и я полетела по направлению к берегу, крепко прижимая девочку к груди. Но, очевидно, не все волки сдались, потому что прямо у меня за спиной раздался скрежет когтей по льду. Мальчики подбадривали меня громкими криками. Либо они не замечали, что я летела над землей, либо в данный момент для них это не имело значения.

– Бегите! – заорала я, когда позади меня вновь послышался многоголосый вой.

Однако дети не сдвинулись с места. Когда я спустилась на берег, они от меня отшатнулись. Я бережно положила девочку на землю, и ее брат бросился к ней. Огромные волки следовали за мной по пятам, нас разделяло всего несколько метров. Лед под их лапами трескался, но хищники словно парили над ним. Я вскинула обе руки. Сверкнула яркая вспышка. Как только магия отшвырнула двух животных далеко назад, вой превратился в скулеж. Их тела исчезли в холодной воде. Третьему волку молния попала по задним лапам, и он откатился назад. Я стукнула по льду, и вода под ним поднялась вверх мощной волной. Вспенившись, она поглотила четвертого зверя. Волки, которые сбежали на берег, некоторое время нерешительно побегали туда-сюда вдоль постепенно успокаивавшейся воды и наконец скрылись в лесу. Тяжело дыша и опустив плечи, я удостоверилась, что они не вернутся. Получилось!

Я использовала свою магию, показав ее людям. Она до сих пор потрескивала на кончиках моих пальцев. Неважно, что это всего лишь дети, мне все равно было страшно к ним обернуться. Когда я наконец это сделала, то встретилась с глазами, полными ужаса. Надо отдать мальчикам должное: они не сбежали, а стояли на коленях вокруг безжизненного тела девочки. Брат малышки снял свою куртку и накрыл ею сестру. Оставшись в одной рубашке, он жутко дрожал от холода.

– Не притрагивайся к ней, ведьма, – велел он мне, стуча зубами.

Я тоже опустилась на колени.

– Позволь мне помочь ей. Иначе она умрет. – От настойчивости в моем голосе он содрогнулся всем телом. – Просто дай мне ее согреть. После этого ее судьба будет зависеть от Богини.

В широко распахнутых глазах светилась паника, он обменялся взглядом с друзьями. Через несколько секунд молчания самый старший, как мне показалось, мальчик кивнул. Я с облегчением выдохнула. Альтернативой было бы наложить чары на всех четверых, чтобы спасти девочку.

Наклонившись вперед, я услышала, как один из детей резко втянул в себя воздух. Но я просто положила ладонь на грудь малышки.

– Я не сделаю ей больно, – произнесла я и сосредоточилась на закоченевшем тельце.