Под снегом темно

Под снегом темно

1. Отель «Неоновый свет»

Никогда не знаешь, что ждет тебя в следующее мгновение. Иногда кажется – все прекрасно, ты в полном порядке. И тут, хлоп, ты просыпаешься. Какое-то время ты даже не понимаешь кто ты. Потом начинаешь осознавать, что все не так прекрасно. Что вокруг холодно и темно. И сыро. Очень сыро. И скрип. Какой-то скрип из темноты. Что? Да ладно! Это не скрип? Это голос? Но откуда здесь голос?! Ах да, Сид… Это старик Сид опять скрипит из темноты.

Темнота. И сырость. Как на дне колодца. С другой стороны, как известно, когда ты на самом дне, у тебя есть только один путь – вверх. Осведомленные люди говорят, что дно – это только начало. Начало прекрасных перемен. Что ж, проверим.

Итак, твой выход, Сид. Удиви меня, старик.

*

– Ну, что там? – проскрипел Сид – мой сосед по купе, преклонного возраста отставной военный, следовавший в Аспервильд к сыну на праздники. Он не стал выходить из поезда, полностью доверив мне “разведку ситуации” и “оценку обстановки”.

– Там ничего хорошего, Сид. – Я рассказал ему все, что смог узнать.

С одной стороны, то, что случилось, было похоже на чудо – поезд остановился в метре от снежного завала, сошедшего со скалы. С другой стороны, ситуация выглядела удручающе – поезд не мог двигаться дальше, и никто не знал, когда расчистят пути.

– Перед поездом целая гора снега. Вполне возможно, Новый Год мы встретим здесь, в этом купе. А ведь я целый год мечтал, как в ночь с 31-го на 1-е буду скользить на лыжах по склонам Аспервильда с бутылкой шампанского в руке, – сокрушался я.

– Ну и мечта, – проскрипел Сид, подавив смешок.

– Мечту о карьерном росте я отложил на начало следующего года. Так что, да, Сид, для меня это была мечта. Мечта текущего года. Разве можно смеяться над мечтой? Как вам не стыдно?

– Как ты мог подумать, что я смеюсь?! – крикнул Сид, если можно назвать криком этот его скрип. – Никто и собирался смеяться! Я закашлялся, вот тебе и почудился смех.

– Я верю вам, Сид, – примирительно улыбнулся я. – Но что же мне делать с моей мечтой? Я в легкой панике, если честно…

– Смирно! Паника на передовой?! Знаешь, что делают с паникерами на передовой?

– Догадываюсь, – усмехнулся я. – Но это, Сид, не паника. Это констатация факта. На пути у поезда – гора снега, справа – скала, слева – пропасть. А Новый Год уже через день. Ситуация безвыходная. Или у вас есть другие соображения на этот счет?

– Вольно, – скрипнул Сид, нахмурив седые кустистые брови. – Послушай-ка меня, солдат. Безвыходных ситуаций не бывает. В этом я убедился ровно сорок лет назад. Я и десять моих сослуживцев были заброшены в одну очень горячую точку, чтобы выполнить одну очень секретную задачу, настолько секретную, что материалы об этой операции до сих пор находятся под грифом «совершенно секретно», и я не смогу открыть тебе всех ее деталей. Да и суть не в этом. Скажу только, что нашей задачей было устранение одного очень опасного для нашей страны человека. Мы должны были высадиться в нескольких километрах от его резиденции, незаметно пробраться в его неприступный замок, ликвидировать его, а потом в условленное время вернуться к месту высадки, куда за нами должны были прислать вертолет. Короче говоря, в то, что мы вернемся на Родину, не верил никто, включая нас самих.

– Сид, не кажется ли вам, что предисловие слишком затянулось? – спросил я.

– Еще пару слов, чтобы ты видел ситуацию в целом. В общем, случилось чудо – нам удалось ликвидировать врага, а двум из нас даже удалось выжить.

– И один из этих двух – вы, Сид?

– Вероятно, логика – твое второе имя, Майк. Как ты смог это понять? – в этот раз Сид не смог сдержаться и рассмеялся. Его смех был похож на скрип старой калитки, которую то закрывали, то открывали.

– Как вы думаете, Сид, уместны ли такие шутки в той ситуации, в которой вы… в которой мы сейчас находимся? – поинтересовался я.

– Думаю, что неуместны, – сказал Сид. – Но я не смог сдержаться. Простите. Мне продолжать, или мне конец?

– Конечно, Сид, продолжать, – сказал я. – Давайте вместе посмеемся над вашей шуткой, и можете продолжать. Ха-ха-ха. Вместе, Сид!

– Кха-кха-кха, – заскрипела калитка.

– Прекрасно, Сид. Я весь во внимании.

– Итак, отходили мы вдвоем – я и мой раненный, истекающий кровью товарищ. Его ранили в грудь, но пуля прошла навылет, чудом не задев сердце и крупные сосуды. Парень родился в рубашке. Мы не смогли вырваться за пределы замка, и пробились на кухню, откуда был единственный путь – в подвал. Это был тупик, но, в то же время, и шанс пожить еще какое-то время. Пока у нас были патроны, мы были в безопасности. Там была одна дверь, и мы ее контролировали полностью. Каждый, кто пытался сунуться, получал пулю. До сих пор не пойму, почему они не забросали подвал гранатами, возможно, они хотели взять нас живьем, чтобы выяснить, кто отправил нас устранить их босса. Я перевязал товарища, мне удалось остановить кровотечение. Так, периодически посылая пулю за пулей в дверь, едва там появлялось какое-то движение, мы ждали своего конца, условившись, что, когда у нас останутся два патрона, мы пристрелим друг друга, чтобы не попасть в плен. Я нашел на полках шикарное домашнее вино в кувшинах, в холодильниках нашлась ветчина и сыр. С такими припасами наша блокада превратилась в приятную вечеринку, с увлекательной стрельбой в движущиеся мишени, периодически мелькающие в дверном проеме. Мы пили вино прямо из кувшинов, рассказывали друг другу анекдоты и громко смеялись. У нас оставалось по последней обойме, когда моему товарищу вдруг пришла в голову идея поискать в подвале потайной ход. Ведь в таком древнем замке обязательно должны быть потайные ходы – предположил мой товарищ – почему бы потайному ходу не найтись и в этом подвале? Возможно, это была всего лишь его пьяная шутка, но я, тоже будучи изрядно пьян, отдал ему свой пистолет, а сам, вооружившись фонариком и кувшином с вином, стал обследовать стены подвала.

– Судя по тому, Сид, что я сейчас с вами разговариваю, вы все-таки нашли потайной ход? – предположил я.

– Шутить нельзя? – спросил Сид.

– Нет, не искушайте судьбу, – сказал я. – Лучше продолжайте свой рассказ.

– Отодвинув один из холодильников, я обнаружил, что кладка за ним заметно отличается от остальной. Это был прямоугольник в человеческий рост, выложенный современным красным кирпичом, тогда как остальные стены, как и весь замок, были построены из серых обточенных камней. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы схватить лавку и разломать к чертям эту кирпичную перегородку, за которой оказался узкий и длинный тоннель. Мы протиснулись в него, а я изнутри придвинул холодильник на прежнее место, полностью скрыв проем. Мы шли и шли по этому тоннелю в неизвестность. Мы не знали, что нас ждет в конце – тупик и гибель, или выход и спасение.

– А ваше второе имя, случайно, не Дюма? – спросил я.

– А-а-а, – проскрипел Сид. – Значит, тебе шутить можно?

– Мне можно, – сказал я. – Таков расклад сил на данный момент. Продолжайте, Сид.

– Где-то через сто пятьдесят метров тоннель закончился тупиком, но вверху мы увидели круглую железную крышку люка, как от канализации. К ней вела лестница – железные скобы, торчащие прямо из стены. Сначала по лестнице поднялся я. Отодвинув крышку, я осторожно выглянул наружу и увидел вокруг деревья… и все. Мы вылезли в лесу, Майк. Вылезли и рванули как ошпаренные, пока враги не обнаружили, что мы умудрились сбежать из подвала. Мы даже успели к вертолету, который ждал нас в условном месте. Вот так, Майк. Поэтому, когда я слышу про безвыходные ситуации, я вспоминаю эту историю сорокалетней давности, и говорю – не бывает безвыходных ситуаций. Надо просто хорошенько поискать выход!

– Или тоннель, – сказал я.

– Шутить по-прежнему нельзя? – уточнил Сид.

– По-прежнему нельзя, – подтвердил я.

– Тогда да, надо хорошенько поискать тоннель, – сказал Сид.

*

Воодушевленный подвигом старика Сида, я на полчаса засел в интернете, изучая карту местности.

– Хм… Совсем недалеко от нас проходит автомобильная дорога, ведущая до самого Аспервильда, – доложил я Сиду результаты своих исследований. – Там же, у дороги, есть отель «Неоновый свет». Добравшись до дороги, я смог бы вызвать такси. А если там не будет связи, то дойду до отеля, там-то уж я точно вызову такси.

– И? – скрипнул Сид.

– Есть одна небольшая проблема – между нами и дорогой, ведущей в Аспервильд, вот это, – я раздвинул занавески с вышивкой «Быстрая стрела» и постучал по окну, за которым до самых небес возвышалась отвесная скала.

– Там скала? – уточнил Сид.

– Именно. Если бы не эта скала, я в два счета сначала добрался бы до дороги и отеля “Неоновый свет”, а потом – на такси – и до Аспервильда.

– Эти места мне хорошо знакомы, – сообщил Сид. – То, что я тебе сейчас скажу, в интернете не найдешь. А ну-ка, на всякий случай, покажи мне карту местности.

Я увеличил карту на экране смартфона, показав Сиду наше местоположение. Сид нацепил на нос очки и несколько минут водил по экрану пальцем, пытаясь что-то найти.

– Я так и думал, – заявил наконец он. – Здесь этого нет.

– Чего “этого” здесь нет? – поинтересовался я.

– Когда-то, в позапрошлом веке, в этих местах добывали железную руду, примерно в полукилометре от нас, – Сид сдвинул карту вперед, по ходу железнодорожных путей, и ткнул крючковатым пальцем в середину пологого поворота, огибающего выступ в скале. – И вот именно здесь есть… как ты думаешь, Майк, что здесь есть?

– Неужели тоннель? – пошутил я.

– Смеешься… Не думаешь ли ты, что старик Сид выжил из ума? – спросил Сид, прищурившись. – И что ему повсюду мерещатся тоннели?

– Что вы, Сид! – воскликнул я.

– Мне показалось, что ты смеешься надо мной, – пристально наблюдая за мной, сказал Сид.

– Вам показалось, Сид, – сказал я. – Так что там есть, в скале?

– Теперь я в замешательстве, – проскрипел Сид. – Когда я скажу тебе, что именно там есть, ты действительно можешь подумать, что старик Сид выжил из ума.

– Можем сделать так, – предложил я. – Не вы, а я скажу, что там есть, чтобы ни у кого не возникло желания обвинить вас, что вы выжили из ума.

– Идеальный план, – согласился Сид. – Итак, что же там есть, прямо перед нами, в скале?

– Тоннель! – торжественно объявил я. – А что еще может быть в скале, учитывая тот факт, что мне нужно попасть в отель «Неоновый свет», находящийся по ту сторону скалы?!

– Довольно убедительно, – согласился Сид. – Итак, там действительно есть тоннель. Тоннель, по которому руду подвозили к железной дороге. Этот тоннель насквозь пронизывает скалу и выходит к автодороге, по которой ты спокойно сможешь добраться до отеля “Неоновый свет” – там не больше километра. Если ты не будешь терять время, и отправишься прямо сейчас, то доберешься до дороги и отеля еще засветло. Там ты вызовешь такси, и совсем скоро окажешься в Аспервильде.

– Этот тоннель точно существует? – я с сомнением рассматривал карту, на которой не было никакого упоминания о тоннеле. Если честно, мне не очень хотелось идти в одиночку по заброшенному тоннелю, но я не мог сказать об этом старому вояке Сиду, когда-то рисковавшему своей жизнью ради моей страны и ради моей шкуры.

– Не сомневайся, он существует, – сказал Сид. – Эх, я бы тоже отправился с тобой. Но куда мне, ведь я связан по рукам и ногам… Черт… Не то… СЛОВНО связан по рукам и ногам, так ведь надо говорить?

– Все верно, Сид.

– Всему виной мои больные суставы, из-за которых я СЛОВНО связан по рукам и ногам. Пойми, ты ничего не теряешь. Если тоннель давно засыпали, ты просто вернешься к поезду, и будешь вместе со всеми ждать, пока расчистят пути.

– Конечно, Сид, – промямлил я, лихорадочно пытаясь найти хоть одну причину, чтобы остаться здесь, и кляня себя за то, что рассказал Сиду про дорогу и отель “Неоновый свет”. – Я ничего не теряю. Ведь мне нечего терять.

*

С рюкзаком на спине и зачехленными лыжами на плече я перебрался через снежный завал и побрел по рельсам. Старый вояка Сид оказался прав. Десять минут энергичной ходьбы, и вот он – вход в тоннель. Я надеялся, что массивные деревянные двери, закрывавшие вход, будут заперты на тяжелый ржавый замок, который я не смогу открыть, и поэтому с чистой совестью вернусь к поезду. Но нет, замка на дверях не было вообще, и я, немного притоптав снег, легко открыл тяжелые двери. Поплевав через левое плечо, я включил фонарик и шагнул в тоннель.

Далекий полукруг входа, как символ хоть какой-то связи с внешним миром, некоторое время еще светился позади, когда я оборачивался, но потом, когда тоннель сделал длинный поворот вправо, исчез. Потеряв его из вида, я рефлекторно ускорил шаг. Меня вдруг охватил страх. Мне стало казаться, что я здесь не один. Мне то чудились какие-то звуки, похожие на невнятные голоса, то виделись какие-то неясные тени впереди. Я остановился, снял с плеча чехол, и прижался спиной к стене, вслушиваясь в звенящую тишину и всматриваясь вперед, насколько позволял свет от фонарика. Мне вдруг захотелось сломя голову броситься обратно к поезду, в теплое купе спального вагона. Выпить горячего чая и уснуть с наушниками на голове. Но тут я подумал… я даже явственно увидел, как старик Сид, увидев меня в дверях купе, презрительно скажет: “что, спекся, Майк?”, и, невнятно проскрипев “как девчонка”, повернется к стенке, закроет глаза, и до самого Аспервильда не промолвит больше ни слова.

– Старый дурак, – промолвил я, и, подхватив чехол с лыжами, устремился вперед.

Вскоре мне стали попадаться заколоченные досками боковые входы. От них веяло затхлым запахом, когда я проходил мимо них. Я предположил, что это входы в штольни, в которых когда-то добывали руду. Я шел уже около получаса, когда, проходя мимо очередного заколоченного толстыми досками входа в штольню, услышал тихий металлический стук. Я направил туда фонарик. Похолодев от ужаса, я увидел в щели между косо прибитыми досками два круглых желтых пятна. Словно огромный кот наблюдал за мной из глубины древней штольни. Не в силах сдвинуться с места, я смотрел, как эти два желтых пятна под аккомпанемент негромкого металлического перестука медленно приближались к доскам с той стороны. Подрагивая от противного мелкого озноба, овладевшего моим телом, я вскоре увидел, кому принадлежали эти два желтых глаза.

Я увидел два огромных шара – один, белый, где-то с метр в диаметре, стоял на красном, который был вдвое больше белого. На верхний шар был надет красный вязаный колпак с грязно-серым помпоном на верхушке. Из-под колпака торчали паклей серые клочья волос, под ними виднелись два круглых черных глаза с желтыми зрачками – они-то и отражали свет моего фонарика. В месте, где должен быть нос, торчала неестественных размеров морковь, с полуметр длиной. Под ним был рот – полукруглая улыбка-нить, с «галочками» на концах. Между верхним и нижним шарами был небрежно наброшен вязаный шарф, такого же красного цвета, как и колпак, да с двух сторон торчали «руки» – толстые засохшие ветки. Нижний шар был жестяной, с дырками по периметру, в виде замочных скважин. Внутри виднелись несколько железных шаров, перестукиваясь, они и издавали металлический звук.

Постепенно я стал успокаиваться. Я догадался, что этого снеговика, так похожего на елочную игрушку из моего детства, который сейчас чуть было не довел меня до инфаркта, оставили здесь люди, когда-то трудившиеся на рудниках, чтобы подшутить над чудаками, случайно оказавшимися в этом заброшенном тоннеле – идиотами, вроде меня.

– Ну что же, у вас получилось меня напугать!

Посмеиваясь над собой, я бросил на пол чехол с лыжами, и подошел поближе, чтобы получше рассмотреть механическое чудо. Мне было интересно, каким образом эта огромная кукла подъехала к доскам.

– Вероятно, там какие-то рельсы, – я просунул руку с фонариком между досками, пытаясь осветить пространство за снеговиком.

– Ма-а-айк, – тихо прошептал кто-то прямо над моей головой.

Мое сердце замерло, я медленно поднял фонарик, и увидел, что желтые зрачки снеговика смотрят сверху вниз прямо на меня, а нить-улыбка перевернута дугой вверх, из-за чего у снеговика теперь был очень недовольный вид. Судорожно вдохнув, я хотел было отскочить назад, но ветви-руки снеговика вдруг согнулись, мгновенно проникли в щели, обхватили меня с двух сторон, приподняли, и с силой прижали к доскам. Я попытался вырваться, всеми силами оттолкнувшись от досок руками и ногами, но руки снеговика оказались такими сильными, что я не смог сдвинуться даже на миллиметр. Я висел в метре от пола, а мое лицо было прижато к щели между досками, как раз напротив нити-рта. Нить начала раздваиваться. Между нитями сначала была черная пустота, потом, когда полость стала больше, появились желтые гнилые зубы.

– Боишься меня, Майк? – спросил меня снеговик.

От гнилостной вони, исходившей изо его рта, мне стало дурно. Теперь мне уже не нужно было ничего, только бы не чувствовать этот омерзительный запах. Мне даже было неважно, откуда эта злобная механическая кукла знает мое имя.

– Да, – сказал я, несколько раз поморгав, надеясь, что все это вдруг исчезнет, словно сон, и я снова окажусь в двухместном купе экспресса “Быстрая стрела”, и передо мной будет не снеговик, так похожий на елочную игрушку из моего детства, а старый вояка Сид, рассказывающий очередную байку про то, как он спасал мир.

– Очень боишься? – спросил снеговик.

Я почувствовал, что руки-ветви еще сильнее прижали меня к доскам.

– Очень, – признался я, поморщившись от боли и вони.

– Ты узнал меня? – спросил снеговик.

– Кажется, да, – сказал я. – Ты – елочная игрушка?

– Хорошая память. Давай вспомним кое-что еще. Помнишь, что ты сделал с Диззи той зимой?

Я снова уперся ногами в доски, пытаясь вырваться. В ответ мне под воротник куртки пролезла тонкая холодная веточка – палец снеговика. Несколько раз обвернувшись вокруг, палец легонько сдавил мое горло. Я тут же оставил свои попытки вырваться. Палец еще раз сдавил мое горло, а потом уполз обратно. Рот снеговика вытянулся в довольной улыбке.

– Как ты думаешь, почему мы встретились? – поинтересовался снеговик.

– Чтобы я в очередной раз вспомнил, что я сделал той зимой, и мне в очередной раз стало мерзко на душе от своего поступка.

– Как и в детстве думаешь только о себе. Эгоист, – снеговик презрительно скривил нить рта. – Нет, Майк, ты ошибаешься. Мы встретились не для того, чтобы потревожить твою ранимую душу. Мы встретились вот для чего. Я сделаю с тобой то же самое, что ты сделал с Диззи той зимой, и свидетелем чего я поневоле стал. Я тебя задушу.

– Какого черта?! – заорал я, извиваясь всем телом в крепких объятиях снеговика. – Какого черта?! Что здесь происходит?! Где я?! Ты не мог быть свидетелем чего-либо! Ты был елочной игрушкой! Ты просто болтался на елке!

– Все это время, – не обращая внимания на мою истерику, спокойно продолжал снеговик, – меня мучил один вопрос. Нет, не зачем ты это сделал, нет. Другой вопрос. Что ты чувствовал, когда делал это? Вот такой вопрос мучил меня все это время.

Поняв, что вырваться не удастся, я безвольно повис, закрыв глаза. Я вдруг отчетливо вспомнил тот вечер… Это было второе января. Мне было восемь, и у меня были каникулы. Родители ушли в гости, а я остался один. Я валялся на диване и смотрел мультфильмы, а с моей рукой играла такса Диззи, подаренная мне на день рождения. Совсем еще щенок, веселая, неугомонная собачка.

– На меня вдруг что-то нашло, – тихо проговорил я, открыв глаза и взглянув в желтые зрачки снеговика. – Какой-то приступ, вероятно. Мне захотелось сделать ей больно. Я приподнялся и довольно сильно ударил Диззи по голове кулаком. Она отскочила, удивленно глядя на меня. Еще никто в жизни не делал ей больно. Тут же забыв о случившемся, она снова подбежала ко мне, призывая продолжить игру. Я вдруг подумал, что, какая же она дура, раз снова подбежала ко мне. Ей надо было убежать в другую комнату, чтобы переждать мой приступ. Ненависть к ее глупости переполняла меня. Я взял поводок и обмотал его вокруг шеи Диззи. Я с силой затянул поводок, и все время, пока Диззи билась, пытаясь вырваться, кричал – “Ну почему же ты такая глупая?! Ну почему ты не ушла?! Сдохни теперь от своей собственной глупости!”. Потом я положил ее в пакет и отнес в парк, закопав в снегу. Родителям я сказал, что Диззи сорвалась с поводка во время прогулки, и я не смог ее догнать. Мы всей семьей искали ее несколько дней, развешивали объявления на домах…

– Ты тоже искал? – удивленно спросил снеговик.

– Да, искал, – кивнул я, отведя взгляд и тщательно подбирая слова для ответа. – Вероятно, моя неокрепшая детская психика стерла в памяти то, что я сделал с Диззи. Я поверил в свою же легенду, что Диззи просто сбежала, и теперь искал ее вместе со всеми.

Возникла пауза. Я молчал, выжидая реакцию снеговика на свой рассказ. Снеговик тоже молчал. Я не выдержал и поднял голову. Оказывается, все это время снеговик пристально наблюдал за моим лицом.

– Так значит, у тебя был аффект, и твоя “неокрепшая детская психика” стерла все, что ты сделал с Диззи? – переспросил снеговик тоном, по которому было понятно, что он не поверил ни одному моему слову. – Майк, тому, что произошло, были свидетели. Ты сделал это хладнокровно и осознанно. Ни о какой неокрепшей детской психике и речи быть не может!

– Да никаких свидетелей не было! – закричал я, извиваясь в крепких руках снеговика. Мне удалось освободить правую руку и засунуть ее в карман. – Я был дома один! А ты был елочной игрушкой! Ты неодушевленный предмет!

– Какая разница, кто отомстит за Диззи? Очень часто кармические долги возвращаются именно неодушевленными предметами. Молния, автокатастрофа, кирпич на голову, и так далее. В твоем случае – елочная игрушка. Мне кажется, очень даже неплохой вариант. Гораздо лучше, чем кирпич на голову. Просто мы такого навидались на своем веку. И теперь нам необходимо выпустить пар. Люди думают, что наш удел – безвольно висеть на ветках. Так вот, они очень сильно заблуждаются! Теперь висеть будут те, кто вешал нас!

Под мой воротник снова прополз холодный палец снеговика. Он несколько раз обвил мою шею.

– Ты обычный снеговик, – прохрипел я, чувствуя, как палец все сильнее сжимает мое горло. – Снеговики не могут вершить карму. Они очень глупые, потому что вместо мозгов у них обычный снег. Замерзшая вода.

Задыхаясь, я вытащил из кармана бензиновую зажигалку, зажег ее и бросил, пытаясь попасть в отверстие в нижнем шаре снеговика. Кажется, мне это удалось, потому что, уже теряя сознание от удушья, я увидел, что внутри шара вспыхнула какая-то труха. Верхний шар снеговика начал таять. Отвалились глаза-угольки и нос-морковь, съехал набок огромный вязаный колпак. Руки снеговика стали слабеть. Он уже не мог меня душить, просто какое-то время держал на весу, но это давалось ему с большим трудом – руки-ветки почти полностью вылезли из тающего снежного шара. Еще пара минут, и я упал на холодный пол. Я отполз к противоположной стене и, потирая шею, смотрел, как растекается грязной лужей снеговик, чуть не убивший меня несколько минут назад. Меня разобрал истерический смех:

– Елочная игрушка хотела меня убить! Тупая елочная игрушка хотела меня убить!

– Убить… убить… убить…, – эхом разносилось по тоннелю. – Убить… убить… убить…

*

Подхватив чехол с лыжами, я бросился бежать. Я бежал мимо заколоченных досками входов в штольни, боясь даже взглянуть на них. Вскоре я добежал до выхода из тоннеля. Там были старые деревянные двери, которые я без труда вышиб плечом. Я пулей вылетел наружу и только тогда остановился. Просто я не мог больше бежать – я по пояс увяз в снегу. Я огляделся по сторонам. Шел сильный снег. Я стоял у подножья скалы, а немного ниже, между соснами, виднелась заснеженная дорога, которая должна была привести меня в отель «Неоновый свет». Я выхватил смартфон, но связи здесь не было. Недолго думая, я надел лыжи и помчался вниз. Добравшись до дороги, я оглянулся. В скале зловещим оскалом чернел вход в тоннель, в котором я чуть было не отдал душу.