Космология древних Вогуличей

Важный аспект этногенеза — взаимодействие с самодийцами (предками ненцев, энцев, нганасан). Самодийцы пришли на север Западной Сибири позже угров, примерно в I тысячелетии нашей эры, и имели иную космологию: у них было три мира, но небо делилось не на слои, а на «зоны ветров». Контакты между манси и ненцами были интенсивными, особенно в области торговли пушниной и оленьими шкурами. В результате произошел обмен не только материальными благами, но и космологическими идеями. У манси появляются ненецкие названия для некоторых тусклых звезд (например, «Хале-нёл» — «Звезда-бык», вероятно, заимствование из ненецкого), а у ненцев — мансийские представления о планетах как о блуждающих духах. Этот синкретизм затрудняет реконструкцию исконно вогульской космологии, поскольку мы не всегда можем отличить заимствование от параллельного развития. Единственный метод — сравнительный анализ на уровне языков: если термин имеет параллели в венгерском или хантыйском, но отсутствует у ненцев, он с большой вероятностью исконно угорский. Например, слово «тур» (звезда) есть в хантыйском и венгерском (Tűz — огонь? нет, но есть слово csillag, не родственное), в ненецком же свое слово — «нгу». Так что «звезда» у манси — «нёл» — это угорское наследие.

Нельзя обойти молчанием и роль иранского влияния. В первой половине I тысячелетия до нашей эры в лесостепи южного Урала господствовали кочевники савроматы и сарматы, говорившие на иранских языках. Контакты угров с ними были интенсивными, что доказывается десятками иранских заимствований в угорских языках. Среди них — слово для «бога» (Торум, от иранского *Thaur- — сильный, могущественный), а также, возможно, числительное «семь» (иранское *hapta). Если это так, то само священное число могло быть заимствовано у иранцев вместе с учением о семи небесных сферах, которое было развито в зороастризме (Амеша Спента — семь бессмертных святых, соотносимых с планетами). Однако, как мы уже отмечали, вогульские семь небес не соответствуют планетам напрямую, так что заимствование, если оно имело место, было не механическим, а творческим переосмыслением. Более вероятно, что иранцы передали уграм саму идею нумерованной иерархии небес, а конкретное наполнение (чем именно являются семь слоев) уже было делом самих вогулов.

В итоге, этногенез манси — это сложная мозаика. Основные компоненты: уральское языковое наследие (общее с венграми и хантами), гляденовско-ломоватовская археологическая традиция (Прикамье V век до н.э. — V век н.э.), влияние иранских кочевников (слово «Торум», число семь), влияние тюрков (некоторые астронимы), поздние контакты с ненцами (заимствования названий тусклых звезд), и наконец, русское влияние (христианские календарные термины). Каждый из этих слоев оставил след в вогульской космологии. Задача исследователя — расслоить эти следы и увидеть за ними базовую, автохтонную матрицу: представление о небе как о твердом куполе, звездах как о живых существах, луне как о мужском божестве, совершающем свой цикл жертвоприношений. Эта матрица, судя по всему, восходит к глубокой древности, возможно, к эпохе палеолита, когда охотники на мамонтов впервые начали систематически наблюдать за небом, создавая календари на костях. Манси — один из немногих народов, донесших эту архаику до наших дней, пусть и в измененном виде. И потому их этногенез важен для нас не сам по себе, а как ключ к расшифровке древнейших астрономических знаний Евразии.

Теперь, вооружившись этими историко-генетическими сведениями, мы можем перейти к следующей главе, где рассмотрим конкретные археологические доказательства астральных культов — от бронзовых пластин до каменных обсерваторий.