Завуч. За порогом

Глава 1

Алексей

Маршрутка была на удивление пустой. Алексей глянул на часы – ну да, полседьмого, неудивительно, что так безлюдно. Протянув деньги за проезд, он по привычке двинулся в конец пассажирской газельки и устроился на заднем сиденье. Редкие пассажиры дремали, убаюкиваемые плавно подпрыгивающим на кочках транспортом.

Включив новую аудиокнигу Руса, Алексей прикрыл глаза и постарался погрузиться в волшебный мир меча и магии, где воля, умение и знание делали из рабов королей, где армии сшибались в яростных битвах, где все было по-другому, по-настоящему. Но после пяти минут увлекательнейшего повествования, Алексей вздохнул. Книга «не шла».

Все мысли молодого завуча – даже в газете писали! – были сейчас заняты предстоящей ученической конференцией, победа на которой повысит его шансы на директорское кресло школы. Алексей давно уже избавился от юношеских иллюзий и четко видел свою первоочередную цель – надежная команда, денежный поток и самая обычная власть. Ведь только имея под собой этот надежный фундамент можно заниматься действительно важным – искать, создавать и развивать магию в этом тусклом мире.

Молодой педагог бросил взгляд на салон газельки и в очередной раз удивился, как обычные люди – заспанные школьники, невыспавшиеся студенты, женщины с усталыми лицами и помятые мужики с хмурыми взглядами – умудрялись не просыпать свою остановку.

Волшебным образом только что похрапывавший мужичок открыл глаза, глянул в окно и не спеша побрел к выходу. Мужичок не крикнул классическое: «На остановке останови!», но водитель, даже не посмотрев в зеркало заднего вида, мягко, словно боясь разбудить спящих пассажиров, вильнул к тротуару. Алексей с интересом посмотрел на то, как пассажир молча выбрался из маршрутки, напоследок лишь тяжко вздохнув. Водитель ответил таким же вздохом, и газелька, приглушенно рыкнув, снова стремительно вклинилась в сплошной поток машин.

«А еще говорят, что в нашем мире нет магии», – Алексей давно смирился с тем, что маршрутчики при их полнейшей бесшабашности и абсолютном пренебрежении к правилам дорожного движения умудряются разминуться с соседней машиной буквально на сантиметр.

– Да какой бы ни был опыт, ну нереально из левого ряда в правый перестроиться за минуту, да еще и во время утренней пробки, и никого не поцарапать! – пожаловался Алексей сидящему рядом студенту, который в отличие от остальных пассажиров не дремал, вчитываясь в куцые строчки рукописного конспекта.

Студент молча покосился на своего соседа и сделал вид, что не расслышал этот крик души.

– Мэджик пипл, вуду пипл, – пробормотал Алексей, один в один скопировав вздох недавнего мужичка. – Она точно есть и я ее найду. Чего бы мне это ни стоило.

Магия не давала ему покоя с самого раннего детства.

– Витает в облаках! – говорили учителя начальной школы.

– Уважаемые родители, примите меры! – самая частая запись в школьном дневнике вплоть до 8 класса.

– Какой-то лунатик! – одноклассники косились на мальчика, с нетерпением ждущего перемены с книжкой под партой, чтобы снова окунуться в сказочный мир подвигов и сражений.

Родители прятали книги, заставляли беречь глаза: «Испортишь ведь – так много читать!». Настаивали на занятиях спортом, выгоняли Лешку на улицу, но он просто не мог жить без книг. Ведь только они давали ему возможность окунуться в мир приключений, в мир манящего волшебства. Магия была для него всем.

Мальчик рос, и интерес к магии рос вместе с ним.

Он приставал к цыганкам, нашел в своем городе сатанистов и даже пару раз сходил на их ночные ритуалы, выучил наизусть все сонники, наговоры и гороскопы. Занимался йогой, цигуном, медитациями, знал все ветки развития магов, колдунов и волшебников во всевозможных компьютерных игрушках.

В общем, Леша был одержим. Он был убежден, что не может быть такого, чтобы в этом мире не было магии. Она есть, ее не может не быть! Просто люди забыли, утратили это знание, сделали вид, будто ничего не было…

– Ну как, скажите, ну как можно было построить египетские пирамиды или индийские храмы без магии? А Каменная голова из Гватемалы? А артефакты Майя? А иракские статуи людей-ящериц? – он пылко убеждал своих одноклассников, не замечая смешков и перешептываний.

Ребята смеялись, а Леша недоумевал, почему большинство людей в упор не замечают следы магического присутствия.

«Может быть, легче сделать вид, что ее нет? Смириться с ее отсутствием? Да ни за что!»

Бесплодные поиски продолжалось вплоть до 10 класса. До тех пор, пока в начале учебного года к ним в школу не пришел новый учитель русского языка и литературы.

Лев Львович был крут – он знал все стихи на свете, на память цитировал отечественную и зарубежную классику, с легкостью мог провести урок, говоря исключительно аллюзиями и цитатами. Весь класс слушал этого учителя, открыв рот и затаив дыхание. Даже «реальные» пацаны с района не осмеливались перебить его или вставить крутой комментарий.

«Вот она, – подумал тогда Леша, – магия… Магия слова!»

И он твердо решил поступать на филфак.

Риторика, психология, школьная литература, философия – подросток, с грустью глядя на жалкие сорок недель, оставшиеся до окончания 11 класса, набросился на гуманитарные дисциплины. Единственное, что его отвлекало от волшебного мира слова, была гимнастика, на которой безоговорочно настоял отец:

– Не хочешь уметь драться, чтобы постоять за себя и за свою девчонку – твои проблемы! Хотя откуда она у тебя возьмется-то? Обложился книжками, как крот! В любом случае, дрыщем с никакущей дыхалкой мой сын не будет. И это не обсуждается!

Отец умел убеждать.

Его веские, тяжелые слова гранитными валунами падали в разум Леши, намертво вбиваясь в подкорку мозга. Справедливости ради стоит отметить, что сын не раз в будущем был благодарен бате за то, что тот настоял на своем.

Тело привыкло к нагрузкам, прошел хронический насморк, и – самое удивительное – улучшились память и внимательность. Хотя, если подумать, это вовсе и неудивительно. Попробуй сделать фляг на бревне так, чтобы не сломать себе ногу или, того хуже, спину! Куда поставить ногу, как правильно дышать, когда менять хват – вроде бы не стоящие внимания мелкие действия, но от них, на секундочку, зависит успех всего выступления.

Научиться слушать и слышать свое тело было непросто, но парень не сдавался, уделяя внимание каждой мелочи в приеме, каждой детали. И как только он начал быть здесь и сейчас – не в прошлом, сожалея о чем-то, не в будущем, мечтая или ожидая чего-то, но здесь и сейчас – дело сдвинулось с мертвой точки.

Леша научился доверять своему телу, к тому же гимнастика принесла ему еще один приятный бонус – времени на сон стало требоваться меньше, что, в свою очередь, освобождало лишние час-полтора в день на подготовку к экзаменам.

С отличием окончив школу, в университет поступал уже не просто зубрила, но «мега-мозг» и «профессор». Назвать ботаником высокого, широкоплечего парня, вечно читающего книжки и передвигающегося с ленивой грацией тигра, желающих не находилось.

А вот в приемной комиссии пришлось поломать голову между отечественной литературой и зарубежной. В первом случае гарантировалось более глубокое погружение в мир Слова, во втором бонусом шли английский и немецкий языки.

И Леша, в первый раз в жизни не послушав мнения родителей, стал «русаком». Старославянский, польский, латынь, греческий, современный русский язык, литературоведение, языкознание, частично знакомая уже риторика – пять лет учебы пронеслись мгновенно. Одержимый знаниями студент старательно вникал в тонкости НЛП, учил наизусть громадные объемы текста, работал, по совету одного из преподавателей, над дикцией и тембром голоса. Ни одна университетская игра типа «Что, где, когда?», «Русский мир» или «Дебаты» не проходила мимо него.

Леше понравилось побеждать умом, ведь это было интересно и… увлекательно.

– На следующей, пожалуйста! – Алексей на миг вынырнул из воспоминаний и посмотрел на очередного пассажира, покидающего маршрутку.

Газелька, как назло, попала в пробку. Пешком, может быть, было бы быстрее, но на улице было шибко холодно. Прям как в тот февральский день, когда он был «избран». Избран удивительной женщиной, которая разглядела в нем что-то особенное, видимое только ей.

Молодой завуч с ностальгией улыбнулся, выдыхая облачко пара. Тогда, на четвертом курсе, преподаватель философии попросила его остаться после пары, и между ними состоялся разговор, который еще на один шаг приблизил Алексея к его цели.

– Леша, скажите, пожалуйста, как вы относитесь к риторике в общем и публичным выступлениям в частности? – с мягкой улыбкой поинтересовалась молодая еще женщина, параллельно поправляя прическу.

– Положительно, Елена Владимировна, – широко улыбнулся в ответ Леша и самоуверенно добавил: – думаю, достиг на этом поприще скромных успехов.

– Наплевательски, Леша, вы относитесь и к риторике, и к публичным выступлениям, – припечатала преподаватель, убирая зеркальце в сумку. – Самолюбование, снобизм, высокомерие. Вспомни свой доклад на последней конференции. Даже наши кандидаты морщились от засилья заумных слов в твоей речи. А большая часть студентов и вовсе занимались своими делами. Что скажете, Леша?

– Вы своими словами вызвали когнитивный диссонанс в моих мыслях, – пробормотал, по заверениям многих преподавателей, талантливый студент, опешив от напора.

– Господи, парень, – закатила глаза женщина, – выкинь всю эту муть из головы, тебя что, не учили разве, как нужно разговаривать с залом и как вести диалог один на один?

– Ну, мы проходили на парах и на допах, ну и я читал тоже, – Леша все больше и больше запутывался, он просто-напросто не понимал, что от него хотят.

– Ладно, зайдем с другой стороны, – Елена Владимировна, нахмурившись, помассировала себе виски, – в принципе, ты подходишь, но придется много пахать.

– …?

Леша молча смотрел на своего преподавателя, ощущая, что он стоит на пороге чего-то важного, что еще на один шажок приблизит его к достижению своей цели. А по Елене Владимировне было видно, как она принимает какое-то важное решение.

– Значит так, весной будет конкурс «Молодой ученый России», состоит из трех этапов. Первый – нужно предоставить свою научную работу. Второй – публичная защита. Третий – командная работа с остальными финалистами. Предполагается, что нашей стране нужны не просто Кулибины и Гарины, а лидеры, способные разглядеть в соседе искру таланта, сколотить команду и выполнить поставленную задачу. Понимаешь, к чему я веду? – наконец-то решилась профессор философских наук.

– В общих чертах, – осторожно ответил Леша. Вроде бы за победу в этом конкурсе давали денежный грант на исследования, ну и престиж вроде как – это было все, что он знал об этом новом конкурсе, который, говорят, спонсировался напрямую Министерством обороны!

– Первый тур ты пройдешь с легкостью, в третьем тоже есть шансы, а вот второй, несмотря на все твои старания и весь тот объем информации, который ты впитываешь, словно губка, шансы твои, скажем так, близки к нулю, – Елена Владимировна достала блокнот и ручку.

– У меня хорошо поставлена речь и …

– И все. Парень, да ты посмотри во что ты одет!

Леша с удивлением посмотрел на себя. «Джинсы и свитер… При чем тут вообще одежда?»

– Вижу, что не понимаешь, – покачала головой эта странная женщина, – запомни раз и навсегда. Встречают по одежке, провожают по уму. Джинсы, кофта какая-то старая, ладно хоть по́том от тебя не воняет, про прическу вообще молчу…

– Но позвольте…

– Леша, последний раз тебе говорю, бросай маяться дурью. Ты живешь в каком-то параллельном мире. Ни черта не используешь и сотой доли своих возможностей. Ты хоть раз пробовал манипулировать своими одногруппниками? А построить словесную интригу так, чтобы зажечь огонек интереса у двадцати совершенно разных людей? – Елена Владимировна параллельно писала что-то на выдранном из блокнота листочке, не переставая говорить.

Леша серьезно задумался. Нет, он уже сотни раз прокручивал такие диалоги у себя в голове и вроде как был к этому готов, но вот так прям сразу?

– Готов поработать? – женщина перестала писать и пронзительно посмотрела Леше в глаза.

– Несомнен… кхм, да, готов, – слегка смутившись под пристальным взглядом, кивнул Алексей.

– Хорошо, вот список вещей, которые через две недели ты исправляешь в себе. Запоминай: раз в две недели, по четвергам, после четвертой пары, я готова выделить тебе четверть часа своего времени.

– Спасибо большое, Елена Владимировна! – само собой вырвалось у парня.

На несколько секунд воцарилась тишина. Женщина с легкой усмешкой наблюдала за лохматым студентом, теребившим свои старые очки и хмурившимся почему-то все сильнее и сильнее.

– Подождите-ка! Вы же сейчас мной манипулировали! Я, может, и не хочу ни в каком конкурсе участвовать! И вообще! – он осекся, поймав полный снисходительной насмешки взгляд.

– Ну-ну, продолжай, – приглашающе поведя рукой, поторопила его Елена Владимировна.

– Вы сначала меня заинтересовали, потом выбили почву из-под ног, потом показали проблему и предложили ее решить, а в конце это вообще гениально – четверг, четвертая пара, четверть часа, – принялся перечислять Леша. – Подождите, кажется, я понял, что вы имели в виду! Вот только насчет внешнего вида…

– А что тут непонятного? – деланно удивилась женщина, пожимая плечами. – Раз все остальное понял, то держи список и… увидимся через две недели.

Преподаватель, протянув Леше листочек, направилась к выходу из аудитории.

– А знаешь, – подойдя к двери, Елена Владимировна оглянулась. Косой луч зимнего солнца запутался в распущенных волосах, выгодно оттеняя ее на фоне аудитории.

«Луч света в темном царстве», – пронеслось у парня в голове.

– А знаешь, ты не так плох, есть с чем работать… Да и стержень внутренний имеется, не прогнулся, – улыбка исчезла с ее лица, и теперь на Лешу смотрела строгий преподаватель философии. – Не подведите меня, Алексей. Я на вас рассчитываю.

Алексей кинул и посмотрел на список, зажатый в руке:

Внешность – костюм, галстук, побриться, прическа, располагающая улыбка, начищенные туфли!

Помни с кем говоришь – не нужно умничать, говори на языке своей аудитории.

Не позволяй собой манипулировать, оценивай ситуацию со стороны.

Не думай слишком много, живи по-настоящему, играй в эту жизнь!

Тот разговор изменил парня, позволив воплотить на практике весь тот теоретический опыт, который у него был. Леша незаметно для себя стал Алексеем.

– Я рада, что не ошиблась в тебе, – благосклонно принимая диплом победителя всероссийского конкурса «Молодой ученый России», сказала Елена Владимировна.

– Я тоже рад, что полгода назад вы не ошиблись во мне, – с ироничной улыбкой ответил Алексей, слегка доворачивая корпус так, чтобы у фотографирующей их студентки-журналистки получилась хорошая фотография.

– Удачи, Леша, – тепло улыбнулась эта удивительная женщина, взмахом ресниц показывая, что оценила его работу на публику, – мне тебя больше нечему учить. Только смотри, не зазвездись.

– Гениальных учеников вам, Елена Владимировна, – с легкой ноткой грусти улыбнулся Алексей в ответ.

Впереди был заключительный год университета, по окончании которого завкафедрой все же уговорил парня поступить в аспирантуру, вдобавок предложив ему стать лаборантом. В аспирантуру Алексей поступил, тем более это была важная часть его Плана, а от второго предложения отказался – его ждала школа. Алексей вовсю готовился пойти по стопам Льва Львовича.

– На «Заходящей», пожалуйста, – обратился Алексей к водителю и приготовился к выходу.

Несмотря на то, что он все-таки стал самым молодым в городе завучем, своей привычке приезжать в школу к семи двадцати утра не изменил. Выйдя на остановке, он хмуро посмотрел по сторонам, улыбнулся только-только просыпающемуся солнцу и направился к устаревшему трехэтажному зданию школы. Своей школы.

Глава 2

Молодой учитель шел по проторенной дорожке от остановки до школы и вспоминал.

Это сейчас он знал всех учеников и родителей, представителей администрации района и города, нужных и важных людей как в управлении образования, так и в депутатском корпусе. Сейчас молодому завучу было по силам решить практически любую проблему, так или иначе связанную со школой.

А ведь поначалу было совсем непросто – старшеклассники не воспринимали парня, который был старше всего-навсего на несколько лет, в качестве учителя, а младшие классы были совсем еще глупенькие и какие-то ограниченные, что ли. На старшаках Алексей Александрович экстренно постигал особенности молодежной социализации и построение психологически и педагогически правильной модели взаимодействия, а на мелких – прокачивал терпение и дзен.

И вновь пришлось много читать: книги по психологии, пубертатному периоду, личностному росту и развитию – ведь, как оказалось, ученики от мала до велика понимают и начинают тебя слушать только тогда, когда ты сам выполняешь все, о чем говоришь. Личный пример – есть личный пример!

Тут-то и пригодилась гимнастика.

С крыши серой девятиэтажки сорвался пласт снега и ухнул на сугроб недалеко от Алексея, навевая парню воспоминания о том самом уроке. Уроке, где было положено начало формированию его личной команды. Уроке, когда он наконец почувствовал, что в его силах помочь ребятам решить их проблемы, заронить в их души семена разумного, доброго, вечного. Уроке, когда он наконец стал Алексеем Александровичем…

Тогда, через полгода работы в обычной школе, урок пошел не совсем по плану. На сдвоенном русском в 10 «В» классе Костя, лидер школьной «банды», в очередной раз попытался увести тему урока с деепричастных оборотов на более интересную, причем неважно какую – время-то идет.

– А вот скажите, какая польза будет от этого вашего русского языка, от владения Словом? – интонацией выделив заглавную букву, Костян спародировал Алексея Александровича, который всегда обращался к Слову и Речи с присущим ему пиететом. – Если, к примеру, к тебе вечером подойдут и без лишнего Слова, – в классе послышались смешки, – сломают тебе нос?

– А зачем кому-то ломать мне нос? – удивленно переспросил молодой учитель, внимательно смотря на ученика.

– Ну знаете, люди разные бывают, кому-то может ваш сотовый понравился или вы, к примеру, не понравились.

– Ну знаете, – слегка улыбнулся Алексей Александрович, – для начала я попробую решить дело мирным путем…

Дождавшись появления пренебрежительных гримас на лицах пятерки парней-заводил и укоризненных взглядов нескольких модниц, Алексей Александрович продолжил:

– А если владение нашим русским языком, к примеру, не поможет, только тогда я «втащу» ему.

Класс зашумел. Реплики и комментарии посыпались рекой:

– Хах!

– Это по-нашему!

– Пф, а сможете?

– Говорить в классе все могут, а попробуй на улице что-нибудь скажи!

– Ну-ну.

– Ну, не знааааю…

– А Алексей Александрович-то крутой!

– Лол!

Переждав эмоциональный выплеск, учитель снял очки и добавил:

– А потом, воспользовавшись Словом и Ногами, поясню тому маргиналу всю неправоту его точки зрения, опираясь на высокоточные пинки, вернее, я хотел сказать – цитаты из русской классики.

Шум вновь поднялся:

– Не перебор ли?

– А сможете?

– На словах-то все герои…

– На словах он Лев Толстой, хе-хе…

– Серьезное заявление!

– Алексей Александрович сможет.

Последний комментарий прозвучал как-то обыденно и повседневно, что ли. Весь класс синхронно посмотрел на Наташу Вяземскую, произнесшую эту фразу с таким скучным видом и таким снисходительно-уверенным тоном, что все (и даже сам Алексей Александрович) поверили, что да – сможет.

Алексей внутренне поморщился. Запланированная демонстрация гимнастических навыков летела к чертям.

«Так тоже, впрочем, неплохо вышло, но последний кирпичик в фундамент своего авторитета он должен был положить сам. Всего-то и нужно было подвести ребят на нужную ему тему – позволить взять себя на слабо… А дальше просто – стойка на руках на шатающемся столе, поднятие Васи Ищенко вместе со стулом и еще пара фишек, которые окончательно растопили бы эти черствые детские сердца!»

А класс все продолжал заинтересованно смотреть на Наташу, и Алексей поймал себя на мысли, что тоже внимательно и с каким-то даже удивлением ее разглядывает:

«Хм, а почему я пропустил ее, когда делал психпортреты всего класса?» – подумалось ему.

Первые три месяца работы в школе Алексей потратил на составление тех самых психологических портретов. Он собирал информацию как о детях и их родителях, так и об учителях и руководстве школы. С классными руководителями было достаточно завести разговор про их деток, и они с удовольствием выкладывали тебе про ребенка и его семью абсолютно ВСЕ, добавляя порой немного и от себя. Ну, а с предметниками хорошо работала маска учителя-новичка:

– 10 «А» вышел? Я у них тоже начал вести в этом году, никого не знаю, кто на что способен… – грустный выдох, потереть дужку очков.

– Заходите, Александр Алексеевич! Как-как? Простите, Алексей Александрович, дети неплохие, но…

Споткнулся Алексей лишь раз – на учителе английского, который хоть и давал четкую и полезную информацию по качествам детей касательно учебы, но всеми своими наблюдениями не делился, и вел себя хоть и приветливо, но настороженно.

– Понимаете, я еще никого не знаю, подскажите, пожалуйста, чего можно ожидать от 9 «Б»?

– План Б-то? Хах, да чего угодно. Вроде тихие, спокойные, но, как говорится, still water runs deep – в тихом омуте черти водятся. Ну а так, ребята хорошие.

– А вот, например, Никита что из себя представляет?

– Чуть скованный, умный, творческий.

– …

Вежливая улыбка в ответ и ни слова больше.

«КГБшник какой-то», – подумал в тот раз Алексей.

Тогда его мгновенно прошиб пот, но потом он внезапно успокоился, ведь что он, по сути, делает? Ничего противозаконного! И информация эта нужна ему не для каких-то там делишек, а чтобы выстроить из хаотичной школьной жизни упорядоченную систему. Свою систему.

Аналитик, сидящий внутри Алексея, рвал и метал, и готов был пытками вытаскивать сведения из этого англичанина, но Филолог, преданный адепт «Магии Слова», уважительно склонял перед ним голову: Этот владеть Словом умел.

Так или иначе, у молодого специалиста-русоведа к концу третьего месяца работы был составлен практически полный расклад на всю школу. Кто с кем дружит, кто кого ненавидит, кто курит и прогуливает, кто активист-затейник, кто серая мышь и так далее. Аналогичный расклад был и по учителям – кто, где, с кем, как и почему.

И то, что сейчас Алексей увидел в Наташе, ломало его систему. Из «Скромная, выдержанная, спокойная, занимается спортом или танцами (?), ходит в клуб английского языка, родители – состоятельные люди» – в общем-то классического образа ботанички и доченьки богатых родителей, она превращалась в теневого лидера класса? Что-то пошло не так…

– Хах, а Ната-то наша влюбилась, похоже!

Комментарий, прозвучавший в гробовой тишине, донесся с задней парты – да уж, только один человек в классе мог отважиться на такое – Максимилиан.

«Импозантный шатен, танцор, поэт, КВНщик, наверное, единственный парень в школе, который не посещал школьный тир, которым руководил ОБЖшник – полковник погранцов в запасе, Андрей Николаевич. Под его наставничеством ребята стреляли из пневматики, собирали и разбирали калаши, рыли траншеи саперными лопатками, играли в зарницу и занимались прочей полувоенной, можно даже сказать, скаутской подготовкой.

Вместо этого Максимилиан ежедневно (!) ездил на стрельбище, которое мало того что находилось где-то на другом конце города, так и тусовались там всевозможные толкинисты и прочие мутные личности, желающие научиться стрелять из спортивного лука.

Раздолбай, с высокой колокольни плюющий на все авторитеты и периодически демонстрирующий окружающим то разбитую губу, то «фонарь» под глазом. При этом является никогда не унывающим типом. Очень интересный паренек – этакий вальяжный потомственный аристократ из разорившейся дворянской семьи, хотя родители его простые, в общем-то, люди. Папа – рабочий, мама – продавец (?)».

Максимилиан находился у Алексея Александровича в графе «Резервы», куда в скором времени обещала попасть и Ната. Алексей вновь подметил ускользнувшую от него деталь: почему-то класс, весьма падкий на всевозможные едкие подначки и саркастичные подколы, до сих пор ни разу не комментировал Наташу.

Девушка тем временем развернулась, приподняла бровь и спокойно произнесла: