Псалмы — это послания

Послание 34. Все кости скажут

«Вступись, Господи, в тяжбу с тяжущимися со мною, побори борющихся со мною;

возьми щит и латы и восстань на помощь мне; обнажи меч и прегради путь преследующим меня; скажи душе моей: «Я — спасение твоё!»»

В других переводах значится не меч, а копьё.

Давид воображает Бога в образе воителя и предлагает выступить с оружием на его защиту, и между делом успокоить его душу.

Здесь есть и скрытый смысл. Латы — символ защиты от зла. Щит означает перенос защитных функций на духовный план. Щит символизирует слово Господне, веру, спасение.

Рука щита — левая; правая же — для копья, меча.

Mеч наделяется двойственной семантикой, сводимой к основному противопоставлению: жизнь — смерть. С помощью меча, символизирующего высшую справедливость, отсекается всё недостойное и бесплодное, тем самым охраняется в образе библейского рая область бессмертия и вечной жизни. Получается, что мечом охраняются границы понимания!

Если меч широко используется в священных смыслах, то копьё — это

оружие земного предназначения, а в духовном смысле оно есть обозначение устремлённости, направления.

«Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злый и, всё преодолев, устоять. Итак, станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие» (Еф 6:13—17).

Давид ещё просит, чтобы Бог дал внутреннее утешение, когда извне одолевают беды. Если Бог через душу свидетельствует духу, что Он — наше спасение, — что ещё может сравниться с такой поддержкой?

«Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей; да обратятся назад и покроются бесчестием умышляющие мне зло; да будут они, как прах пред лицом ветра, и Ангел Господень да прогоняет их; да будет путь их тёмен и скользок, и Ангел Господень да преследует их,»

Молитва Давида не содержит злобы или мстительности. «Да постыдятся и обратятся…» — эти слова скорее молитва о покаянии умышляющих зло, ибо только кающиеся стыдятся своих грехов и отворачиваются от них.

Оставшихся на пути зла этот выбранный ими путь приведёт к погибели. А если Ангел Господень будет прогонять и преследовать их, то это значит, что они не найдут покоя.

«ибо они без вины скрыли для меня яму — сеть свою, без вины выкопали ее для души моей.»

Более точно смысл передаёт перевод Теилим: «без причины подкапывались они под душу мою». Они — это «ищущие души моей».

И становится ясно, что в образе врагов выступают тёмные злые свойства, мешающие продвижению души, приводящие на гибельные пути. Исправить которые получится, только призывая Божественные силы — Ангелов.

«Да придёт на него гибель неожиданная, и сеть его, которую он скрыл для меня, да уловит его самого; да впадёт в неё на погибель. А моя душа будет радоваться о Господе, будет веселиться о спасении от Него.»

В этих строках многочисленные «они» оборачиваются единственным врагом. По сути, так и есть — враг един. Это гордыня, мутировавшая из естественного свойства эгоизма в злокачественную форму. Ему дано было имя Сатан, в нашей традиции — сатана. Его метастазы стали другими злокачественными свойствами: лживостью, жадностью, жаждой власти и прочими.

Но в то же самое время Давид предсказывает, что этого врага поразит Господь, и скрытую сеть, которую приготовил сатана, уловит его самого, и он впадет в неё на погибель.

«Все кости мои скажут: „Господи! кто подобен Тебе, избавляющему слабого от сильного, бедного и нищего от грабителя его?“»

Кости могут говорить? Этот казус указывает на ещё один скрытый смысл.

Давид обещает, что прославит Бога тем, что скажут его кости.

Строение костей удивительно и искусно, и «Как ты не знаешь… того, как образуются кости во чреве беременной, так не можешь знать дело Бога, Который делает всё» (Ек 11:5).

Работа, выполняемая костями — основа движения, а после воскресения они получат жизнь, которая «войдёт в сухие кости и заставит их расцвести, как траву».

То есть, как кости находятся внутри и представляют основу силы тела, так вся основа, сила и энергия души выражают значение для человека высшего Божественного действия.

«Восстали на меня свидетели неправедные: чего я не знаю, о том допрашивают меня;

воздают мне злом за добро, сиротством душе моей.»

Не сиротством, а «гибелью — душе моей» — звучит в не синодальных переводах.

Лжесвидетельство практикуется меж людьми испокон веков. Таким образом преследовали пророков, даже самых великих. Лжесвидетели встали и против Спасителя (Мф 26:30), обвинив неспособного иметь вины.

Неблагодарность — ещё одно низкое, непорядочное людское качество. И так же самую большую неблагодарность явил нечестивый мир по отношению к Христу: «Много добрых дел показал Я вам от Отца Моего; за которое из них хотите побить Меня камнями?» (Ин 10:32).

«Я во время болезни их одевался во вретище, изнурял постом душу мою, и молитва моя возвращалась в недро моё. Я поступал, как бы это был друг мой, брат мой; я ходил скорбный, с поникшею головою, как бы оплакивающий мать.»

Возвращение молитвы назад к праведнику — это удар по его душе.

Кого он спасал, оговаривают его и обвиняют в том, против чего он же и выступал. За его духовную работу, за самопожертвование платят ему ненавистью.

Но скорбь праведника — более из-за их грехов, чем от обид. Он скорбит о грехах тех людей, которые сами не скорбят о них. Ведь он отменяет себя, совершая служение для других, как бы неблагодарны они ни были.

«А когда я претыкался, они радовались и собирались; собирались ругатели против меня, не знаю за что, поносили и не переставали; с лицемерными насмешниками скрежетали на меня зубами своими.»

Это описание в очередной раз относит к Иисусу, представшим перед толпой пожелавших распять Его за благо любви, которое он им нёс.

Они преднамеренно злословили его доброе имя, чтобы прилепить к нему все лживые порицания, на которые только был способен их озлобленный ум.

«Господи! долго ли будешь смотреть на это? Отведи душу мою от злодейств их, от львов — одинокую мою. Я прославлю Тебя в собрании великом, среди народа многочисленного восхвалю Тебя, чтобы не торжествовали надо мною враждующие против меня неправедно, и не перемигивались глазами ненавидящие меня безвинно;»

Давид молит Господа о спасении души, одинокой в окружающем зле. Именно душа в опасности; но она особым образом принадлежит и Богу, и поэтому Бог приближается к взывающему спаси её.

Он так же считает важным, чтобы у врагов не было повода радоваться: «да не торжествуют они надо мною» — часто можно услышать в псалмах. И не потому, что ему тягостно, если по нему, как по презренному, будут топтаться нечестивые, а потому, что это было бы бесчестьем для Бога и пошатнуло уверенность в Нём. Это ожесточило бы врагов в их злодеяниях, а также привело бы к великому огорчению среди поддерживающих его.

Это имеет более глубокий смысл, если под врагами понимать нечистые, разрушительные желания, под нечестивыми — эгоистические состояния человека.

«ибо не о мире говорят они, но против мирных земли составляют лукавые замыслы;

расширяют на меня уста свои; говорят: «хорошо! хорошо! видел глаз наш».»

«…но против кротких земли замышляют коварные замыслы» — читаем в Теилим.

Благочестивые живут мирно и кротко в Господе и прилагают усилия, чтобы жить мирно со всеми людьми. Это земная проекция духовного качества.

Их враги — нечистые свойства «составляют лукавые замыслы» и возводят неправду. Всё это делается для того, чтобы вырвать кротких, вместе с духовным корнем. Давид и обращает это в повод для Бога встать на защиту мирных и кротких.

Это — фактически очередная ссылка на Иисуса Христа, и это исполнилось в Нём: «…возненавидели Меня напрасно» (Ин 15:25).

«Ты видел, Господи, не умолчи; Господи! не удаляйся от меня. Подвигнись, пробудись для суда моего, для тяжбы моей, Боже мой и Господи мой!

Суди меня по правде Твоей, Господи, Боже мой, и да не торжествуют они надо мною;

да не говорят в сердце своём: «хорошо! по душе нашей!» Да не говорят: «мы поглотили его».»

Настала пора пробуждения, и пора рассудить всё по правде. Обращённый к Господу жаждет, быть оправданным Им, и просит не дать злу поглотить его душу.

Давид молится, чтобы его невиновность была доказана исчерпывающе, чтобы не оставалось сомнений в правде. Он не устаёт повторять, что доверяет только Божьему суду.

«Да постыдятся и посрамятся все, радующиеся моему несчастью; да облекутся в стыд и позор величающиеся надо мною. Да радуются и веселятся желающие правоты моей и говорят непрестанно: „да возвеличится Господь, желающий мира рабу Своему!“»

Обратим внимание, что Бог возвеличивается как радением, так и радостью верных и праведных.

«И язык мой будет проповедовать правду Твою и хвалу Твою всякий день.»

Давид не устаёт и свидетельствовать о справедливости и славе Бога. Это потребность обращённой к Господу души.

Как олицетворение всех свойств человеческих душ, в каждой строке своих псалмов он описывает состояние души, её ощущения на всех этапах её восхождения.

Сколько всего должен перенести человек, прежде чем поймёт, осознает и найдёт правильный путь! Ведь никто не подскажет ему следующий шаг, а если и подскажет, то подсказки не послушает. И только споткнувшись, упав и встав, он выбирает правильное действие. И чем большее испытание проходит, тем быстрее использует возможность вырасти духовно.

Послание 35. О лжи и правде, нечестии и чести

«Нечестие беззаконного говорит в сердце моём: нет страха Божия пред глазами его,»

Такой сюжет даёт синодальный перевод, а вот переводе в оригинального еврейского текста Теилим содержание строки привязано к преступному слову: «Слово преступное искусителя к нечестивому в сердце моём чувствую я — нет страха Божия пред глазами его».

Рассматривая эти разнящиеся подходы, имеем в виду: когда нечестие беззаконного говорит в сердце, это значит, что оно проходит через сердце и принимается им.

А если сердце только чувствует, то оно может отторгнуть преступное слово, и такое восприятие более близко праведному. Конечно, нечестие тоже проходит через его сердце, но оно никак не может в нём говорить.

Искуситель не заявляет открыто, а нашептывает своё в умы людей, стремится сыграть на их жажде только получать и наслаждаться. Беззаконный уверен, что его невозможно уличить в нечестии, и он останется безнаказанным. Тем более, что нечестивый человек, даже зная правду, убеждает себя и утверждается во лжи:

«ибо он льстит себе в глазах своих, будто отыскивает беззаконие своё, чтобы возненавидеть его;»

«Ибо он льстит ему глазами своими, чтобы найти грех его, чтобы Господь возненавидел его» — альтернативный вариант из Теилим. А из этого варианта явно проступает «двойное дно», — более глубокий смысл, заложенный в эти строки: коварный искуситель к беззаконию — он сидит в тебе самом!

Образ искусителя с его преступным нечестивым словом — это описание нашей собственной самости и гордыни. Того самого эгоизма, который в нас раздулся до отрицания Господа Бога.

Это мы успокаиваем свои души приятным самомнением, льстим себе в глазах своих и, согрешая, уверяем себя, что поступаем мудро и вполне себе хорошо. И называем зло добром, а добро — злом. Самоуверяемся, что распутство — просто свобода, что жульничество — это просто бизнес.

Но неминуемо настанет день, когда человек увязнет в беззаконии своём, чтобы возненавидеть его.

Беззаконие не Богу вредит, оно наносит вред самому грешнику. Однако, даже понимая это, он останется в грехе, ведь благодаря ему получает мирскую выгоду и чувственное наслаждение, и признать вред может только после череды страданий. «Если сладко во рту его зло, и он таит его под языком своим, бережёт и не бросает его, а держит его в устах своих, то эта пища его в утробе его превратится в желчь аспидов внутри его» (Иов 20:13—14).

Грех явится во всей своей мерзости, а ложь самому себе станет отягчением для собственного осуждения. И только ощутив чёрную пустоту и бессмысленность такой жизни, человек может вернуться к правде и смыслу — к Богу.

И здесь — выражение простоты и сложности для мирского понимания промысла Божия, и объяснение того, почему свыше не пресекается беззаконие: единственный путь исправления — только через осознание зла беззакония, когда сам возненавидишь его.

А до момента, когда сие произойдёт:

«слова уст его — неправда и лукавство; не хочет он вразумиться, чтобы делать добро;

на ложе своём замышляет беззаконие, становится на путь недобрый, не гнушается злом.»

«Слова уст его — нечестие и ложь, перестал он понимать, как исправить путь свой» — и здесь Теилим даёт более точный смысл и призыв: посмотри внутрь себя!

Не имеющие страха Божия уже не осознают, что мыслят и говорят, истину или ложь. Зло одевают в благовидные одежды и украшают правдоподобными измышлениями.

Обманывающий сам себя замышляет, как обмануть всех других, — «на ложе своём замышляет беззаконие», ибо будет ли говорить правду тот, кто лжёт собственной душе? И ни за что не захочет вразумиться, ведь он не гнушается злом.

«Господи! милость Твоя до небес, истина Твоя до облаков!»

— «милость Твоя, верность Твоя — до туч небесных», — можно уточнить по-иному переведёнными словами. Милость и верность — это уже незыблемое упование, объемлющее не только облака, но и тёмные тучи жизни. В таком резком контрасте с нечестием, будь оно внешнее или твоё собственное внутреннее, блещет фейерверком света совершенная правда Господа и милость Его!

Превыше ограниченного человеческого понимания находится неизменная верность Бога. «Бог не человек, чтоб Ему лгать, и не сын человеческий, чтоб Ему изменяться. Он ли скажет и не сделает? будет говорить и не исполнит?» (Чис 23:19).

«Правда Твоя, как горы Божии, и судьбы Твои — бездна великая! Человеков и скотов хранишь Ты, Господи!»

Горы — образ надёжности и незыблемости. Всё сделанное Господом — праведно.

«Божья праведность видна

В святой Спасителя крови,

В кресте Его заключена

И праведность, и благодать любви»

(Альберт Мидлейн).

«…судьбы Твои — бездна великая» означает, что Ему присуща поразительная глубина и мудрость.

Размышляя об этих атрибутах Бога, апостол Павел восклицает: «о, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» (Рим 11:33).

А вот перевод Теилим говорит не о судьбах, а о судах — «суды Твои — бездна великая». Это расширяет и развивает смысл сказанного: «Даже когда тучи небесные и мрак окрест Его; правда и суд — основание престола Его».

«Суд же состоит в том, что свет пришёл в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идёт к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идёт к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны» (Ин 3:19—21).

Да, взирая вокруг и вглядываясь в себя, Давид со скорбью отметил людскую порочность. В мире нет ни истины, ни милосердия, ни суда, ни правды. Он, как многие из нас, видел мир осквернённым, свою душу — находящейся в опасности погибели.

Но затем он взирает на благость Бога, как на предмет восхищения. Он признаёт всё превосходящие совершенства божественной природы. Размышляя о правде и благодати Божьей, он направляет к Нему своё сердце и тогда видит свет.

«Как драгоценна милость Твоя, Боже! Сыны человеческие в тени крыл Твоих покойны: насыщаются от тука дома Твоего, и из потока сладостей Твоих Ты напояешь их, ибо у Тебя источник жизни; во свете Твоём мы видим свет.»

Ничто не драгоценно так, как драгоценна вечная, безграничная, беспричинная и неизменная милость Божия. Праведные восхищаются любовью и милостью Творца более всего, а тот, кто не восхищается, не знает Его; и те не знают самих себя, кто не жаждет близости Его.

Давид зовёт возложить на Творца всё свое упование, ибо уповающие получают ответ на свои сущностные, истинные желания, наполняются нетленным духом.

Богатства этого мира и чувственные наслаждения никогда не удовлетворят. Только то, что получено божественным благоволением и по благодати, удовлетворит с избытком. Господом даруемые наслаждения изначально духовны, они имеют ту же природу, что все иные состояния и свойства высшего мира, вечного Разума.

Сотворивший мир является и источником жизни. В Нём мы живём, движемся и чувствуем. Всю силу и утешение, все божественные, духовные движения душа получает от Бога. Он — Источник и Творец всех духовных ощущений, все движения души Он направляет к ним. И всякий, кто захочет, может прийти и взять у Него даром «воду жизни».

Души будут желать больше Бога, но нет чего-то большего, чем Бог, потому что нет ничего больше Бога. Души, испытавшие благодать, не желают ничего большего, кроме жизни в общении с Богом. Бог Своим Духом наполняет души радостью; и «дан источник жизни во Христе, и жизнь эта — свет человеков» (Ин 1:4).

Так же, как физический свет даёт возможность видеть, Свет Божий показывает духовное значение. Он помогает почувствовать духовные реальности, трезво судить о мире, о других людях и о самом себе. Божественный свет, и особенно в лице Христа, который есть свет миру, несёт в себе истину, которой больше нет нигде.

Блаженство достигшего праведности — в ощущении и оправдании всех действий Бога, возможность быть близким к Господу, постоянно ощущать Его любовь и не бояться её потерять. А эта боязнь и есть тот самый страх Божий, — страх лишиться близости с Ним.

Последующие молитвы, ходатайства и святое ликование Давида основаны на этих размышлениях.

«Продли милость Твою к знающим Тебя и правду Твою к правым сердцем,»

«…и справедливость Твою — к прямодушным» — ещё так переводится этот стих.

Псалмопевец сам принадлежит к тем, кто имеет правое сердце, кто искренен в своём исповедании. Душа, не стоящая прямо перед Богом, не знает Его так, как нужно.

«да не наступит на меня нога гордыни, и рука грешника да не изгонит меня: там пали делающие беззаконие, низринуты и не могут встать.»

«Нога гордыни» — или «нога высокомерного», «рука грешника» — или «рука нечестивых», «делающие беззаконие» — или «творящие нечестие», «низринуты» — или «отринуты», — довольно существенных различий переводов в этом псалме почему-то много больше, чем в других.

Вероятно потому, что в нём содержится выражение простоты и сложности для мирского понимания промысла Божия, и объяснение того, почему свыше не пресекается беззаконие, которое как бы тоже работает для главного — духовного развития.

Тогда как синодальный перевод продолжает акцентировать внешние воздействия, в некоторых других переводах есть непрозрачный намёк на внутреннюю борьбу и эгоистические свойства человека, требующие исправления.

Как уже отмечалось, Давид посредством псалмов как бы олицетворяет в себе все свойства человеческих душ. Когда последовательно и довольно явно, когда двусмысленно или размыто. Тем не менее, в каждой строке своих псалмов содержится описание состояния души, её порывы и ощущения на разных этапах развития. Эти описания, дающиеся в изумительно простой и проникновенной форме, складываясь вместе, или накладываясь друг на друга, и дают особое воздействие псалмов на исправление и развитие души.

Послание 36. О жизни с Богом. Как к ней прийти

«Не ревнуй злодеям, не завидуй делающим беззаконие, ибо они, как трава, скоро будут подкошены и, как зеленеющий злак, увянут.»

Давид в своей бурной жизни претерпел много лишений и страданий от рук безбожных и бессовестных людей. В старости и праведности своей он уверился в том, что жить надо с Богом в сердце и душе.

И в псалме-послании он делится о том, как сохранить душу, когда становишься жертвой произвола, беззакония или злобных интриг.

В таких случаях неизбежно нарушается душевное равновесие. Человек снова и снова прокручивает всё в уме, вспоминая, что сказали и сделали обидчики, что он на это ответил или сделал, и начинает сожалеть, что сразу не сообразил, как нужно было дать отпор. А нужно было…

Продолжаются тягостные переживания, которые вредят только ему самому и ни к чему хорошему привести не могут, и ничего не изменят.

«Не соревнуйся со злым» — такое значение первой строки даёт дословный перевод.

А ведь это не что иное, как искушение!

Узнавая этот мир, мы видим, что в нём благоденствуют и процветают злодеи и беззаконники, которые имеют всё, что хотят, и поступают так, как хотят, и обладают властью вершить зло.

И мы либо испытываем искушение возревновать и завидовать им, сбросить «оковы совести» и поступать так же, подражать им, присоединиться к ним, чтобы отведать их наслаждений.

Либо возмущаемся и предъявляем претензии Богу, позволяющему подобным людям жить, процветать и достигать неправедных целей.

И именно против этого нас предостерегает псалмопевец: «Не ревнуй злодеям, не завидуй». Возмущение и зависть — это грехи, которые сами являются наказанием; они несут в себе беспокойство духа и «испорченность костей»2. Поэтому хотя бы из милости к самим себе следует остерегаться подобных чувств.

И что бы ни происходило, — предостерегает Давид, — не поддавайся этому искушению! Не завидуй беззаконным! Этот земной мир — единственный для них. Они скоро будут подкошены косой Божьего воздаяния — и все их блестящие достижения увянут и превратятся в прах.