Псалмы — это послания

Послание 5. Как представиться и как предстать

«Услышь, Господи, слова мои, уразумей помышления мои.»

Давид взывает к Господу, потому что люди не или хотят, или не могут его слышать, а тем более ему внимать.

«Словам моим внимай. Господи, пойми помысел мой!» — это несколько иной перевод стиха.

А Богу и не надо слышать, он именно внимает, и помыслы людские Ему известны. Тогда к чему такая молитва?

Она нужна самому человеку, чтобы взвесить и оценить свои размышления. Чтобы ПРОВЕРИТЬ и УВЕРИТЬСЯ, что они верны и праведны. Если помыслы соответствуют законам добра, если против них не восстаёт чистая совесть — они находятся на одной «частоте» с высшим, духовным миром. И тогда Господь как бы принимает в Своё сердце то, что исходит из нашего.

«Внемли гласу вопля моего, Царь мой и Бог мой! ибо я к Тебе молюсь.»

Но псалмопевец далее просит Бога, кроме оценки своих помыслов, внемлить гласу вопля его — проникнуться им. И это нечто большее, нежели выражаемое только словами молитвы, ведь это — чрезмерно эмоциональное звучание, вопль не может быть неискренним, надуманным.

Давид, понимая свою ущербность и своё несовершенство перед совершенством Творца, просит снисхождения. Обращаясь к Господу «Царь мой и Бог мой!», он выражает, что Господь не только его Бог, но и единственный Бог для него, которому он отдаёт себя.

«Господи! рано услышь голос мой, — рано предстану пред Тобою и буду ожидать,»

Давид уже уверен в том, что Господь его услышит, и теперь просит, чтобы это было рано. Не заранее, когда нет ещё света, а рано — как раз тогда, когда приходит нужный свет.

И в этом свете предстанет перед Всевышним, и будет ожидать…

Что ожидать? Как проявит Себя Господь, что сделает? Конечно, это не будет «голос с неба».

Мы слишком часто не ждём от Бога ответа. Точнее ждём, но только то, что нам нравится. И упускаем многие ответы.

Давид уверен, что в должное время получит ответ на молитву, и внимательно будет ожидать.

Здесь он задаёт эмоциональный настрой молитвы как общения в прошении, и как вызывания на себя света, или духа — кому как нравится.

«ибо Ты Бог, не любящий беззакония; у Тебя не водворится злой;»

Ещё есть такой перевод: «Ибо Ты не Бог, желающий беззакония, не водворится у Тебя зло». Не любящий беззакония и не желающий беззакония — несколько разные позиции, но обе они довольно «мягкие». Почему?

Это объясняется продолжением стиха: «не водворится у Тебя зло». Не потому, что Бог добренький и всепрощающий, а потому, что Он антагонистически противоположен злу и злому.

Бог не только милостив, Он также благ и свят, и если даже только в помыслах поселится беззаконие, Он не услышит молитвы такого человека.

В земной жизни делающие беззаконие могут процветать, но это не значит, что Богу нравится беззаконие или люди, которые делают вид, что почитают Его, и «прославляя» Господа, ненавидят своих братьев и творят злое.

Дерзну предположить, что особенно не нравится Богу беззаконие, прикрытое религиозностью.

«нечестивые не пребудут пред очами Твоими: Ты ненавидишь всех, делающих беззаконие.

Для Давида Господь — Бог, ненавидящий делающих беззаконие. Это будто бы опровергает ныне распространенный миф о всепрощающей любви Бога, неспособного на ненависть.

При этом мало кто удосуживается рассмотреть, как изменилось значение слова «ненавидеть» с историческим развитием «цивилизации».

Между тем, было слово «навидѣти», которое значило «охотно созерцать», «смотреть с удовольствием», — а смотрят с удовольствием на того, кого любят. А «ненавидеть» имело значение обратное: «не желать видеть», «терпеть не мочь», в том числе и в смысле не замечать, не видеть кого-либо из живущих, какую-либо вещь или явление на своем жизненном пути.

Поэтому вполне можно утверждать, что в Боговдохновенных текстах говорится о ненависти в плане сущностного и духовного неприятия каких-то свойств, противоположных свойствам Творца. Основные из которых — любовь и отдача.

Ненавидеть неправду и беззаконие означает не воспринимать их, не обращать на них внимания, не застить ими видение жизни души, а это и есть состояние любящего: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1 Кор 13:4—6).

И это подтверждает следующий стих:

«Ты погубишь говорящих ложь; кровожадного и коварного гнушается Господь.»

Вот и Иисус Христос прямо говорил, что лжецы и убийцы — дети дьявола. Ничто больше кровожадности и лжи не противоречит природе Бога.

Гнушается — значит, испытывает отвращение, отторгает. Несомненно, это — видение человеческого разумения, Бог не «оперирует» чувствами. Он оперирует категориями правды и добра.

«А я, по множеству милости Твоей, войду в дом Твой, поклонюсь святому храму Твоему в страхе Твоём.»

Войти в дом Творца можно только по милости Его, потому что этот дом — царство духа со свойствами любви, добра и правды, в которое невозможно вломиться по своей прихоти, или «оплатить вход».

«В страхе Твоём» ещё переводится как «в благоговении пред Тобой». «…Будем служить благоугодно Богу, с благоговением и страхом» — призывал Апостол Павел.

Эта тождественность объясняет суть понятия «страх Божий». Этот страх можно сравнить со страхом потерять возлюбленного. «Я не хочу быть вдали от Тебя, близость к Тебе — счастье, удаление — страдание» — так можно описать его действие. Это действие «методики» исправления возлюбивших Господа: они отвергают всё то, что Он не приемлет.

А нечестивые беззаконники уходят от Бога и сами делают себя отвратительными для святости и незащищенными от закона правды, который, в отличие от людских законов, не действует избирательно.

Давид возвещает своё благоговение и решение поклоняться Богу. Решение поклоняться вызывается ощущением противоположности между Богом и человеком. Давид полагается лишь на Его безмерную милость, а не на собственные заслуги или собственную праведность.

«Господи! путеводи меня в правде Твоей, ради врагов моих; уровняй предо мною путь Твой.»

Понятно, что человек молится, чтобы Бог всегда вёл ровным путём и хранил на этом пути. Но когда «ради врагов моих», это не встречает безусловного принятия. Почему? Потому что большинство людей, даже имеющих некую веру, не ощущают своего долга. В отличие от Давида — царя, согласно преданию, помазанного святым пророком, посланным Всевышним, на миссию не только земную, но и духовную.

Чем пристальнее наблюдали враги, чтобы обвинить его, тем охотнее он вручал себя божественному водительству, и тем настойчивее продвигался по Божьему пути и в исполнении долга. Так благодаря мудрому провидению свыше и из злого свершается добро.

«Ибо нет в устах их истины: сердце их — пагуба, гортань их — открытый гроб, языком своим льстят. Осуди их, Боже, да падут они от замыслов своих; по множеству нечестия их, отвергни их, ибо они возмутились против Тебя.»

Злые замыслы обращаются против них самих, умножение нечестия рано или поздно доходит до абсурда и отторгает даже многих нечестивых. Так как возмутившиеся против Бога отказались от Него, то они сами отказались от продолжения жизни в духе.

«И возрадуются все, уповающие на Тебя, вечно будут ликовать, и Ты будешь покровительствовать им; и будут хвалиться Тобою любящие имя Твоё.»

Почему будут хвалиться? Разве радостью и ликованием хвалятся? Вот и в других переводах вместо «будут хвалиться Тобою» говорится «радоваться будут Тебе». По-видимому, в синодальном переводе более возвысили Источник благодати над самой благодатью.

Вечное ликование может быть только в духе, и радость есть верный признак присутствия духа. Покровительство вошедших в пространство Духа Творца несомненно.

«Ибо Ты благословляешь праведника, Господи; благоволением, как щитом, венчаешь его.»

Не может быть никаких сомнений и в том, что Бог благоволит к праведнику, и оделяет его Своим благоволением, как щитом защиты. Праведные уповают на Бога, они уверены в Его милости и силе, уверены в Его защите. Да пребудет благодать Его со всеми нами.

Послание 6. Как вылечить душу, лишившуюся присутствия духа

«Господи! не в ярости Твоей обличай меня и не во гневе Твоём наказывай меня.»

Давид боится гнева Божьего, для него это «полынь и желчь» в его страдании и несчастье, и он молится. Давид не просит, чтобы Бог его не обличал и не наказывал, так как знает: кого любит Господь, того наказывает. Он принимает обличение и наказание, ибо Творец обличает и наказывает как отец, и при этом благоволит к своему сыну. Страдания телесные будут переносимы, если будет даровано утешение для души. Пусть сотрясаются кости, только бы сокрытие лица Божия не причиняло невыносимую душевную боль:

«Помилуй меня, Господи, ибо я немощен; исцели меня, Господи, ибо кости мои потрясены;»

В ряде не синодальных переводов используется вместо «немощен» слово «несчастен». Несчастье и есть немощность в страдании.

Давид просит милости, ибо уверен, что всё есть Бог и всё от Бога, и только в милости Его и исцеление, и спасение.

«и душа моя сильно потрясена; Ты же, Господи, доколе?»

Мольба об исцелении выразительна и красноречива. Но какое исцеление желанно псалмопевцу?

Стихи этого псалма — голос сокрушённой души, находящейся в великих страданиях. Давид знает и верит, что страдания посланы для пробуждения совести и исправления порочности. Он чувствует, что Господь медлит. Это вызывает в его памяти грех, и он рассматривает это как знак недовольства Божьего, а это — потрясение для души, стремящейся к праведности. Лишь это лишает душу возможности жить и действовать. Тот, кто стремится к благодати и наслаждается ощущением близости Бога, испытывает муку, когда Он удаляется. И просит не оставлять его без возможности чувствовать Творца рядом, без приятных воспоминаний о Его благе, ибо это будет ад для его души.

Так и Христос Спаситель, ощущая в момент совершения Крестной Жертвы мрак перед преисподней, куда должен был «спуститься» для искупления, воскликнул громким голосом: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?»

«Обратись, Господи, избавь душу мою, спаси меня ради милости Твоей,»

Единственная надежда — упование на милосердие Творца. Опыт «общения» с Господом подсказывает Давиду, что Бог особым образом хранит «внутреннего человека» и его благие стремления, при этом Всевышнего мало волнует тело. И Давид просит избавить от греха душу, — спасти её к жизни. Из этого стиха можно взять для себя наилучшее из кем-то произнесённых ободрение в молитве: «Спаси меня ради милости Твоей».

«ибо в смерти нет памятования о Тебе: во гробе кто будет славить Тебя?»

Если буквально рассматривать этот довод в пользу исцеления, то он имеет смысл только относительно тела. Но само по себе тело и не может возносить хвалу! При жизни это телу не надо, а в гробу — так в принципе невозможно. Поэтому и это моление касается души и духа.

И это не что иное, как намёк на позже раскрытое Христом откровение, по которому спасённые Им после смерти оставляют своё земное тело, чтобы быть с Ним, или, точнее — в Нём. Верующий не попадает в преисподнюю для сна души, но, сохранив сознание, существует в присутствии Господа, чтобы славить Его. «Славить Творца» по сути значит — открываться Его свету, восходить духом до Его высоты, менять наслаждения этого мира на то, чтобы насладиться Им, Его величием.

Или, другими словами, так изменить использование Его величия, чтобы это стало святостью.

«Утомлён я воздыханиями моими: каждую ночь омываю ложе моё, слезами моими омочаю постель мою.»

Вместо «слезами моими омочаю постель мою» в переводе Теилим звучит: «истаивает от слёз моих постель моя». Постель, истаивающая от слёз — не только поэтический, но и духовный образ.

В этом смысле слёзы есть проявление пассивного участия в исправлении, то есть духовной слабости человека, его души. Сказано: «Творец роняет слёзы в Большое море», потому что не может за человека сделать исправление. Человек должен захотеть исправиться, но не желает этого, и Господь страдает от этого ещё больше, чем сам человек, и роняет слёзы, а слёзы Творца — это свет в непроявленную темноту мира.

«Иссохло от печали око моё, обветшало от всех врагов моих.»

В еврейском переводе это звучит: «Истлело от огорчения око моё, вырвано оно из-за всех врагов моих», что сильнее отражает глубину страданий псалмопевца и указывает на более глубокий смысл, а не только на то, что его зрение ослабло из-за невыносимых притеснений врагов.

Давид, дерзнувший сразиться с Голиафом, противостоявший многочисленным и могущественным врагам, предстаёт в слезах от осознания своего греха и ощущения божественного гнева. Не может праведник так скорбеть из-за внешней беды, но может тогда, когда грех тяжёлой ношей лёг на его совесть. Его душа поражена ощущением того, что Бог отступил от него, и он лишился духовного видения, которое ранее приобрёл.

Иисус в Гефсиманском саду в кровавом поту воскликнул: «Душа Моя скорбит смертельно», когда предчувствовал страдания, которые Ему предстояло претерпеть для искупления всех грехов всего человечества. Отнюдь не физические страдания, ведь для этого нужно было «пропустить через себя» весь «негатив», весь энергоинформационный «беспредел», окутавший обитель человечества под названием Земля.

«Удалитесь от меня все, делающие беззаконие, ибо услышал Господь голос плача моего,

услышал Господь моление моё; Господь примет молитву мою.»

Излив свои прошения Богу, отдав Ему свою ситуацию, Давид в душе обретает уверенность в благоприятном ответе, ведь он на опыте уже испытал действие благодати. И на наших глазах его печаль превращается в радость. Радость — это работа, совершаемая в душе Божьей благодатью.

«Да будут постыжены и жестоко поражены все враги мои; да возвратятся и постыдятся мгновенно.»

В приведённом синодальном переводе, по-видимому, для усиления добавлено «жестоко», в других переводах говорится «сильно». «Возвратятся» — значит отступят, — и постыдятся.

Повторное использованное Давидом понуждение врагов именно ко стыду вполне можно воспринять и как молитву об их раскаянии и обращении. Они злорадствовали, когда он был повержен в духе, но зло бумерангом обращается на своего метателя, у которого остаётся только возможность «поймать» своё зло раскаянием, иначе он сам будет поражён.

Вообще-то призывы, которые многократно звучат в молитвах Давида, направлены не на то, чтобы подстрекать Высшую силу что-то сделать для него лично. Он не понаслышке знает законы Творца. Он использует такую «методику» для того, чтобы побудить самого себя к действию, к исправлению.

«Давид извлекает максимум из того, что знает, чтобы соткать из света этого знания чудесную ткань своих молитв» — свидетельствует один из признанных толкователей Святого Писания Уильям МакДональд. В своих псалмах он посылает проверенный рецепт того, как вылечить душу, лишившуюся присутствия духа.

Послание 7. Стань выше того, кто себя возносит

В предисловии 7-му Псалму говорится, что он был воспет Господу «по делу Хуса, из племени Вениаминова». Святые отцы Иоанн Златоуст, Афанасий, Феодорит, Августин и другие указывают на Хусия, и под «делом Хуса» разумеют совет, какой тот дал Авессалому, — гибельный для последнего и полезный для Давида. Из Второй Книги Царств, 16:16—17, известно, что Ахитофел рекомендовал Авессалому немедля напасть на Давида, а Хусий дал совет прежде собрать весь народ и тогда уже напасть. Авессалом послушался Хусия, а тем временем Давид собрался с силами, чтобы отразить нападение. Таким образом «Давид, спасенный как бы не человеческою помощию, — полагает св. Афанасий, — воспевает за сие песнь Богу, приписав всё благодати Его…». И даёт «…наставление тем, которые терпят от кого-либо обиду, советуя им возлагать упование на Бога, и от Него ожидать помощи» — добавляет бл. Феодорит.

А если рассматривать послания Давида от «духовных корней», то можно обнаружить описание им духовной работы по исправлению человеком своей эгоистической, или, на языке Писаний, сатанинской природы. Идущие по пути такого исправления ощущают в себе всё новые эгоистические свойства, но не имея сил с ними справиться, приходят к просьбе Творцу об исправлении, с чего исправление, собственно, и начинается.

В 7 Псалме раскрывается, как взрыв вражды, эгоцентризма гасится через обращение к Творцу с мольбой об исправлении, и действие Его духа не заставляет себя ждать.

«Господи, Боже мой! на Тебя я уповаю; спаси меня от всех гонителей моих и избавь меня;»

Давид вверяет себя Божьей защите. Оскорбления, нанесённые людьми, должны влечь к Богу, ибо, если выбрал путь добра, то только Ему ты можешь вручить свою проблемную ситуацию. Дух Давида не потрясён и не угнетён, а обращён к Господу. Поэтому все обиды, нанесённые людьми, воспламеняют не страсти, а веру в Избавляющего:

«да не исторгнет он, подобно льву, души моей, терзая, когда нет избавляющего.»

А когда нет Избавляющего? Когда нет веры в избавление. Тогда и душа терзается. Давид уже понял это и обращается к людям, чтобы поняли: гонение служит тому, чтобы подогнать к выполнению ими своего предназначения.

«Господи, Боже мой! если я что сделал, если есть неправда в руках моих, если я платил злом тому, кто был со мною в мире, — я, который спасал даже того, кто без причины стал моим врагом, — то пусть враг преследует душу мою и настигнет, пусть втопчет в землю жизнь мою и славу мою повергнет в прах. Сэла!»

Очевидно, что враги лживо обвиняли Давида, но он не отстаивает свою невиновность перед людьми, так как знает: это — тщетно. Великим утешением для него является то, что собственная совесть его оправдывает, и это вкладывает в душу уверенность в оправдании перед Всевышним.

«Сэла!» означает свершившееся прикосновение к категории правды, истинность (не только «истинно говорю», а правдой свыше подтверждается истинность).

«Восстань, Господи, во гневе Твоём; подвигнись против неистовства врагов моих, пробудись для меня на суд, который Ты заповедал,»

«…возбуди для меня суд, который заповедал Ты» — по-другому говорится в переводе Теилим.

А Писание говорит: «Заповедал Господь благословение…», то есть и суд Его — есть благословление. И судит Он действенно, ибо этого действия никто не может отменить!

«— сонм людей станет вокруг Тебя; над ним поднимись на высоту.»

Если сонм людей познает праведность заповедного суда, то они встанут к подножию Его престола, и со своей низости осознают Его высоту.

«Господь судит народы. Суди меня, Господи, по правде моей и по непорочности моей во мне.»

Бог судит народы, а Давид просит судить его соответственно его правде и непорочности. При этом он не утверждает, что был праведен на всех своих жизненных путях.

Когда Творец судит народы, человек не имеет права отделяться от народа. А те, кто отделились, даже если они праведники, попадают под суд первыми.

Суд — одно из проявлений Высшей силы в виде справедливости. Проступок, совершенный кем-то или всеми, неминуемо вызывает соответствующее ответное воздействие. Каким образом?

В людях вызываются всевозможные отрицательные действия, ощущения, и вместе с этим даётся возможность над ними, вопреки им, удержать себя в обществе.

Хотя, если кто от этого общества отстранится, ему станет комфортно, он избежит проблем — типа, все вместе идут получать наказание, а я могу отойти в сторону. Решить, что меня это не касается.

Но даже праведники, несмотря на то что не грешили вместе с остальными, если они отделяются от других, — то попадают под суд первыми. Иными словами, человека таким образом проверяют: желает ли он войти в эгоизм нашего мира и остаться в своём комфортном, потребительском состоянии, или ради достижения Высшего мира он согласен, даже вопреки всевозможным неудобствам, оставаться вместе со всеми «в связке». И поэтому не должен человек отделять себя от общества, так как милость Творца — на всех вместе, на всём народе.