Кукла на двоих

Глава 1

Знакомство

В небольшом доме на окраине города, в одной из комнат, стоял старый сундук. В него смотрели две сестры — Женя и Таня.

После того как их эксцентричная тётя ушла из этого мира, сёстры получили в наследство старинную куклу из пыльного сундука.

— Зачем она нам? — спросила Женя у мамы. — Она же такая уродливая. Выкинь её.

— Не надо! Мне она нравится, — сказала её сестра Таня. — В ней ощущается какая-то таинственность.

— Да ну тебя. Какая тайна? Она с прошлого века — вот и вся тайна.

Женя брезгливо поморщилась и отошла к окну.

— Мам, ну скажи ей, что это ненужный хлам.

— Не спорьте, девочки, — ответила мама, вытирая руки о фартук. — Кукла действительно старая, но тётя Надя очень просила её не выбрасывать. Говорила, чтобы отдали эту куклу детям. Мол, она им пригодится.

— Что за чушь? — ответила Женя. — Не понимаю, как она может нам пригодиться.

Таня бережно взяла куклу с пыльного сундука. Та была мягкой, но плотной. Таня держала куклу осторожно, как какую-то драгоценность, как живую.

— И что ты в ней нашла? — фыркнула Женя, подходя ближе и заглядывая кукле в глаза. — Страшилище какое-то.

— Зато глаза добрые, — тихо ответила Таня.

— Знаете, — сказала мама, — что-то сейчас вспомнилось. Тётя Надя всегда повторяла: «Эта кукла знает больше, чем люди». Я в те моменты смеялась. А теперь смотрю на неё и тоже ощущаю какую-то таинственность. Жень, приглядись ей в глаза. Тебе так не кажется?

— Нет, не кажется, — ответила Женя и скрестила руки на груди — такой позой она решительно показывала, что мама и сестра, вы не правы!

Тане в тот момент было четырнадцать лет, а Женя была младше на два года — ей было двенадцать. Они были родными сёстрами. Иногда у них случались разногласия, но в основном они жили дружно.

Жили они, как уже было сказано, в небольшом доме на окраине города. Три комнаты, небольшой огород. Лес начинался в двухстах метрах от них — почти как в деревне, но не совсем. А ещё на участке был колодец, которому завидовали соседи: колодезная вода сейчас редкость.

Что можно сказать о родителях? Папа был на пенсии и любил рыбалку. Кстати, сейчас он был на ней — уже второй день пытался что-нибудь поймать. А мама раньше тоже работала, но это было до появления дочек, а после стала домохозяйкой.

Жизнь текла размеренно. У сестёр в тот момент были летние каникулы, в школу им не надо, у них был отдых: на часах — середина июня. И с появлением куклы, в доме настроение как-то изменилось. Сначала никто не придал этому значения, но уже через несколько дней Таня стала замечать необъяснимое: кукла начала двигать глазами. Оставишь её с глазами в одном направлении — вернёшься, а они уже в другом. Мистика какая-то!

И это не всё! Как-то Таня поставила её на подоконник утром, а вечером кукла оказалась на кровати. Женя отмахивалась, что не трогала её.

А следующей ночью Женя проснулась от странного звука. Из зала слышались тихие шажочки. «Показалось», — подумала она, закрыла глаза и уснула.

Утром кукла сидела в кресле возле её кровати.

Женя закричала.

Прибежали Таня и мама. Женя, бледная, ткнула пальцем в куклу.

— Она сама! Она сама в кресло залезла! Она же на стуле была. Как она там оказалась? Таня, это ты её специально подложила?

— Я спала, — но в глазах Тани мелькнул ужас.

Мама взяла куклу в руки, осмотрела, покачала головой:

— Да нет, батареек вроде нет. Ты, наверное, ночью её переложила и не помнишь?

— Не знаю, — Женя задумалась, вспомнила звук ночных шажочков, и её глаза стали ещё больше.

Она вцепилась в одеяло и прошептала:

— Я слышала шаги ночью! Маленькие, частые. Она сама ходила, мама!

Мама нахмурилась, но всё ещё пыталась сохранять спокойствие:

— Женя, перестань, не неси чушь. Не выдумывай.

— Нет! — закричала Женя. — Я не брала её в руки! Откуда она здесь?

Таня молчала. Она стояла в дверях, прижимая руки к груди, и смотрела на куклу. Та сидела в кресле, и её стеклянные глаза блестели в утреннем свете. Выглядело это, мягко скажем, жутковато. Теперь обеим девочкам стало страшно.

— Мам, — тихо сказала Таня, — может, тётя Надя правду говорила? Эта кукла знает больше, чем люди?

— Всё это глупости. Всё, заканчиваем рпзговоры. Сейчас позавтракаем, а потом идите в лес, земляники соберите, заодно отвлечётесь. А я этой кукле, пока вы ходите, глаза промою, чтобы больше не пугала вас.

Завтрак прошёл тихо. Женя всё поглядывала на дверь в комнату — не выйдет ли кукла оттуда сама. А Таня — в окно, чтобы поскорее уйти в лес.

Лес встретил их привычной тишиной. Высокие сосны плохо пропускали свет и ветер. Таня шла впереди, Женя — немного позади, хмурая и всё ещё взвинченная после утреннего события.

— Ну и зачем мы сюда попёрлись? — буркнула Женя, пиная шишки по пути. — Сидели бы дома.

— Мама сказала отвлечься, — спокойно ответила Таня. — И потом, землянику надо собрать. Из неё же вкусное варенье получится.

— Ага, варенье. Нам сейчас только про него и думать, когда у нас кукла по дому расхаживает, неизвестного происхождения. С этой куклой вообще ничего непонятно. Я её боюсь, Тань. Честно.

Таня ничего не ответила. Она шла с небольшой корзинкой для ягод и старалась не показывать своего страха, хотя внутри всё сжималось. «Кукла двигалась — это же ненормально, как это возможно?» — думала Таня по дороге. «Это не просто показалось, это взаправду».

Они вышли на небольшую полянку, где прошлым летом собрали много земляники с мамой. В этом году ягода тоже уродилась — мелкая, но сладкая. Сёстры молча разошлись в разные стороны и начали сбор.

Вдруг Таня замерла. Ей показалось, что за ближайшим пнём что-то шевельнулось. «Что это?» Она осторожно обошла трухлявый пень и обомлела.

На пне, поджав тряпичные ноги, в расслабленной позе сидела кукла. Та самая. Кукла из их дома. Она сидела ровно, спинка прямая, будто живая, и её голова начала поворачиваться влево, рассматривая испуганную Таню.

— Женя! Иди сюда! — испуганно позвала Таня.

Женя подбежала, замерла в полушаге и побелела.

— Как она здесь оказалась? — прошептала Женя.

— Это не главное. Она сейчас повернула головой и смотрит на нас.

Сёстры стояли, не в силах пошевелиться. Кукла молчала. Но её стеклянные глаза под лучами утреннего солнца блестели, и она смотрела на них с каким-то озорством, будто изучала, как девочки поведут себя в такой ситуации. Смотрела на них, и с каждой секундой казалось, что она глядит всё глубже и осмысленнее.

— Надо бежать, — выдохнула Женя, хватая Таню за руку.

Но в этот самый миг раздался тихий, чуть скрипучий голосок — тонкий, как комариный писк, но удивительно чёткий:

— Не бойтесь. Я добрая. Я вас не обижу.

Сёстры вздрогнули. Таня инстинктивно прижалась к Жене, Женя — к Тане.

— Я хочу с вами познакомиться.

Женя попятилась, готовая в любую секунду сорваться с места и бежать. Но Таня стояла как вкопанная.

Кукла заметила этот страх. Голос зазвучал снова:

— Пожалуйста, не уходите. Я знаю, вы испуганы. Но я не сделаю вам ничего плохого.

Женя замерла.

— Ты... ты правда говоришь?

— Правда. Но если кто-то ещё мой голос услышит, то меня увезут в лабораторию на опыты, и вы меня больше не увидите. Пусть это будет нашей тайной.

Таня медленно присела на корточки, оказавшись с куклой на одном уровне.

— Кто ты?

— Я Василиса. Так меня назвала ваша тётя Надя. Мы с ней много лет прожили вместе. Я её знала ещё с детства, а теперь перешла к вам. Она обещала, что после своего ухода передаст меня вам. Так и случилось.

— А почему ты раньше не говорила? — спросила Женя. Она всё ещё стояла на расстоянии, но уже не бежала.

— Я к вам присматривалась. Думала, как подобрать момент, чтобы вы не запаниковали и не убежали от меня. Мне вас нужно было подготовить. Сначала я показала маленькие шажочки — вернее, их звук ночью, затем передвижения с места на место, меняла направление взгляда. Это чтобы вы привыкли, что я не простая.

— Мы не привыкли! — выпалила Женя. — Мы перепугались!

— Но вы не убежали. И не закричали. И пришли в лес. И нашли меня здесь. А если бы я сразу заговорила у вас дома, при маме? Что бы она сделала? Выкинула меня в помойку или, ещё хуже, сожгла бы как какого-нибудь демона?

Таня обернулась на сестру. Женя нахмурилась, но ничего не сказала. Потому что понимала — мама и правда со страху сделала бы что-нибудь такое.

— И что теперь? — спросила Таня, снова глядя на куклу.

— А теперь давайте знакомиться по-настоящему. Я расскажу о себе, а вы — о себе. Я не буду пугать. Не буду ходить по ночам. Не буду внезапно появляться там, где вы меня не ждёте.

— И ты... правда живая? — тихо спросила Женя.

— Наверное, да. Я не дышу, но у меня тоже есть сердце, а с ним я всё чувствую, как и вы: любовь, страх, ненависть. Только оно не бьётся, как обычно у людей. И я не старею.

— Сколько же тебе лет? — спросила Таня.

— Много. Очень много. Настолько много, что помню, как здесь было другое поселение, до постройки вашего города. Мою душу вселил в куклу один колдун, и вот теперь я так и живу. За это долгое время я научилась видеть то, что другие не замечают. Слышать мысли леса. Понимать язык ветра и воды. Ваша тётя Надя тоже сначала боялась, но потом мы подружились. Я могу и вас этим знаниям обучить.

Женя и Таня переглянулись. Страх ещё не ушёл до конца, но внутри уже зарождалось любопытство.

— И что мы должны сделать? — осторожно спросила Таня.

— Всего одно, — мягко ответила Василиса. — Никому не рассказывать обо мне. Ни маме, ни папе, ни кому-то ещё. Если есть подруги — им тоже доверять нельзя. Иначе мне придётся бежать от вас, а вас сочтут сумасшедшими. Договорились?

Сёстры снова переглянулись. Женя первая кивнула. За ней — Таня.

— Договорились, — сказали они шёпотом, будто в лесу кто-то мог их подслушивать.

Василиса спрыгнула с пня — мягко, почти бесшумно — и подошла к ним. Она была маленькой, едва доставая до колена, но в её осанке чувствовалась решительность.

Таня присела перед ней на корточки и спросила:

— Василиса, а как ты вообще в лесу оказалась? Мама же сказала, что она тебе глаза вымоет.

— Да нет, она пошутила про глаза. Она на кухню пошла и чем-то начала с интересом заниматься. Ну я и сбежала, поняла, что у неё дел много накопилось.

— И прибежав сюда, ты совсем не устала? — Таня взяла её на руки.

— Я же не человек, — мягко ответила Василиса. — Ткань не устаёт. Зато я теперь счастлива, что вы меня не боитесь и, наверное, не бросите.

Она посмотрела на сестёр тёплым взглядом и добавила:

— Помните: мои слова. Ни маме, ни папе, ни подружкам. Это наш секрет.

— Наш секрет, — шёпотом повторили девочки.

— А теперь идёмте домой, — сказала Василиса. — Только положите меня в корзинку с ягодами. По дороге я вам ещё что-нибудь интересненькое расскажу.

Таня осторожно уложила куклу в корзинку, присыпав сверху горстью свежей земляники. Женя стояла рядом, кусая губы, не веря в происходящее.

— Идёмте, — шепнула Таня, беря сестру за руку. — Только веди себя как обычно. Не оглядывайся всё время на корзинку — иначе будет выглядеть подозрительно.

— Я постараюсь, — ответила Женя.

Лесная тропинка тянулась обратно к дому. Солнце уже поднялось выше. Они спокойно шли назад.

Идя по тропинке, Василиса чуть выглянула из-под ягод и заговорила первой:

— Знаете, что сделала ваша тётя, когда я первый раз подала голос?

— Что? — почти одновременно спросили сёстры.

— Сначала упала в обморок, а затем отдала меня в будку Шарику. — В голосе куклы прозвучал смешок. — Целый день я просидела в будке с этим псом. Тот, кстати, понял, что я не простая, и не стал меня кусать. Собаки вообще лучше чувствуют.

Женя невольно хихикнула. Напряжение чуть отпустило.

— А потом? — спросила Таня.

— А потом она грозила меня сжечь, если я хоть раз пикну. Полночи не спала, ходила вокруг меня с кочергой. Так мы молчали два дня, а на третий она сама попросила: «Ну, скажи хоть слово, ну пожалуйста. Что тебе стоит?» Пришлось опять заговорить. Так мы и подружились.

— А сколько вы вместе прожили?

— Почти сорок лет. Она меняла дома, друзей, а я всегда была с ней. Даже когда она болела, я лежала рядом на подушке и успокаивала её. Она говорила, что ей со мной хорошо.

— А почему она не завела свою семью? — спросила Женя.

— Она боялась, что кто-то раскроет мой секрет. Я обрекла её на одиночество, я в этом виновата. Она доверяла только своей сестре — иногда рассказывала обо мне. Но потом та ушла, и тётя Надя осталась одна. А вашей маме она не рассказала — наверное, не доверяла. И знаете, она ни разу не пожалела, что прожила жизнь со мной. Мы с ней смотрели звёзды, гадали по травам. Я подсказывала, когда будет дождь, а когда заморозки. Она меня берегла. И я её.

Сёстры переглянулись. В словах Василисы чувствовалась настоящая привязанность и любовь.

— А нас ты будешь беречь? — робко спросила Женя.

— Больше, чем вы можете представить. Но и вы обещайте, что не расскажете никому. Ни маме, ни подругам.

— Обещаем, — сказали девочки почти хором.

Тропинка вывела к огороду. За забором виднелся их дом. На крыльце стояла мама и вглядывалась в сторону леса.

— Ну наконец-то! — крикнула она. — Я думала, вы там заблудились. Много собрали?

— Нормально, — ответила Таня, прикрывая корзинку сверху листом лопуха. — Завтра, может, ещё пойдём, если погода будет хорошая.

— Идите есть блинчики, пока горячие.

Сёстры прошли в дом, стараясь не смотреть на пустое кресло, где утром сидела кукла. В комнате было тихо. Таня аккуратно поставила корзинку на подоконник, затем подмигнула Василисе, и та скользнула из корзинки на кресло.

Сёстры переглянулись. В комнату потянуло запахом блинов.

На кухне мама раскладывала блины по тарелкам. Папа сидел за столом — он вернулся с рыбалки — и изредка поглядывал в окно.

— Чего такие бледные? — спросил он. — В лесу кого-то встретили?

— Никого, — быстро ответила Женя и тут же пожалела: ответ прозвучал слишком резко, будто они действительно кого-то встретили.

— Землянику мы там встретили, — поправила Таня, садясь за стол. — Земляника в этом году мелкая, но сладкая. Завтра ещё хотим сходить.

— Сходите, — мама поставила перед ними тарелку со сметаной. — А куклу я вашу в сундук уберу.

— Не надо! — выпалила Женя.

Таня под столом наступила ей на ногу.

— Не надо! — продолжила Женя. — Она же тёти Нади. Пусть лежит, где лежала.

Мама удивлённо подняла бровь, посмотрела на дочерей, но спорить не стала.

— Ладно. Как хотите. Но если она опять вас перепугает — я её тут же уберу.

— А что случилось? — спросил папа у мамы.

— Да утром Жене показалось, будто кукла сама передвинулась с места на место. Мол, ночью перешла со стула на кресло. Наверное, сама ночью переложила и не помнит.

— Ну да, такое бывает. Помню, в детстве из одной кровати в другую перелёг и не помню. Лунатил, наверное. Это ещё в лагере было. Потом некоторое время смеялись надо мной из моего отряда. Больше такого со мной не случалось.

Папа усмехнулся своим воспоминаниям и потянулся за очередным блином.

— Вот и у вас, девчонки, всё будет нормально. Один случай не будем считать. Кукла есть кукла. Старая, тряпичная. Просто вы таких раньше не видели, вот и реакция такая случилась. Привыкнете.

Завтрак закончился быстро. Папа ушёл во двор к своим снастям, мама принялась мыть посуду, а сёстры отправились в свою комнату.

Там их на кресле ждала Василиса, но теперь в более расслабленной позе. Одна нога свешивалась через подлокотник, руки были сложены на коленях. Глаза блестели в лучах солнца, падавших из окна.

— Ну что? — тихонько спросила Василиса. — Пронесло? Тайна будет жить?

— Да, — выдохнула Таня, закрывая за собой дверь. — Мама хотела убрать тебя в сундук, но Женя попросила, чтобы она этого не делала.

— Я слышала. У меня слух хороший. Спасибо, что вступилась.

— А ты вообще всё время нас слушаешь? — спросила Женя, усаживаясь на кровать и поджав под себя ноги.

— Не всегда, — честно ответила Василиса. — То, что не касается моей безопасности и теперь вашей, я не слушаю. Я стараюсь давать личное пространство.

— И что, ты правда умнее людей? — спросила Таня.

— Не умнее, — покачала головой Василиса. — А мудрее. Я вижу то, чего люди не замечают. Слышу то, на что они внимания не обращают. За много лет я научилась наблюдать. Но глупости я тоже иногда совершала. Хотите, расскажу смешной случай?

Таня кивнула, пододвигаясь ближе. Женя тоже невольно подала вперёд.

— Однажды, — начала Василиса, — я решила напугать Надину соседку. Та обижала бездомных кошек. Ну я и дождалась ночи, вылезла на её подоконник и давай тихонько стучать по стеклу. Соседка высунулась посмотреть — а я сижу такая и говорю: «Не трогай кошек, иначе пожалеешь!» Да таким низким голосом, чтобы наверняка до неё дошло. Ну она как заорёт — на всю улицу.

— И что было дальше? — выдохнула Женя.

— А то, что тётя Надя полгода ни с кем не общалась, да и здоровалась через раз. Соседка перестала кошек обижать, но какой ценой ей это понимание досталось.

Девочки переглянулись и одновременно хихикнули.

В комнате повисла какая-то уютная тишина, но не пугающая. Женя поднялась с кровати, подошла к креслу и осторожно дотронулась до руки куклы Василисы.

— А тебе не больно, когда тебя роняют?

— Мне не больно, — мягко ответила Василиса. — Но мне бывает грустно. Когда меня закрывают в чулане. Вы не представляете, сколько лет я пролежала так в одном старом чулане после того, как умерла одна девочка... Её мать так горевала, что не могла на меня смотреть. Я её понимала. Но всё равно было обидно.

— А что стало с той девочкой? — тихо спросила Таня.

— Она заболела, а таблеток в то время не было. Это было очень давно. Тогда врачи не умели такие болезни лечить. А народными способами у меня не получилось ей помочь. Я сидела рядом с ней до последнего. Держала за руку. Она прошептала перед смертью: «Пожалуйста, не уходи». Я и не ушла. Осталась в той семье. А потом меня передали дальше. Так и кочую из дома в дом, уже не помню сколько лет.

У Тани защипало в глазах. Она отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает облака. Женя шмыгнула носом и спросила:

— А ты можешь плакать?

— Могу, — просто ответила Василиса. — Но я пытаюсь быть сильной. Когда мне больно, я стараюсь не показывать, что тоже слаба, чтобы, глядя на моё лицо, на мою стойкость, вдохновлялись этим и продолжали жить дальше.

Она помолчала, потом добавила:

— Я рада, что вы меня не боитесь. И что не кричите. Вы хорошие девочки. Спасибо вам, что открылись мне.

— Ну всё, хватит слёз. А сейчас идите во двор, пока вас не хватились. А вечером, когда стемнеет, я вам покажу сюрприз.

— Что? — хором спросили сёстры.

— Сюрприз, — загадочно ответила кукла. — Вы такого точно никогда не видели.

Таня взяла Женю за руку и потянула к двери.

— Идём, — шепнула она. — Мама правда скоро придёт проверять.

— Только ведите себя естественно, — напоследок сказала Василиса. — Ведите себя так, будто ничего не случилось. Запомните: вы храните самую важную тайну, о которой никто не должен знать.

Сёстры вышли во двор. Солнце стояло высоко, пахло скошенной травой. Папа возился со своими рыболовными игрушками у сарая, а мама полола грядки.

Глава 2

Первый секрет

— Мам, можно помочь? — спросила Женя, хотя на прополку её обычно было не затащить.

— Не «можно», а «нужно», — обрадованно ответила мама, выпрямляя спину. — Только не здесь, а вон там. У забора много крапивы разрослось. Только перчатки надеть не забудьте.

Сёстры взяли перчатки и пошли к забору. Некоторое время работали молча, переглядываясь между собой. Затем снова заговорила Женя:

— Тань, а может, маме всё-таки сказать?

— Что сказать? — Таня вырвала особо крупный репей и отбросила в сторону. — Что кукла живая? Что она с нами разговаривала в лесу? Ты представляешь её реакцию? Ты с ума сошла? У Василисы опыт, она лучше знает, кому и что говорить.

— Но мама же не злая, — растерянно ответила Женя.

— Она не злая, она практичная. Она отдаст Василису в какой-нибудь институт или в печке сожжёт.

— Ладно, — сдалась Женя. — Молчим. Но это тяжело.

— Тёте Наде тоже было тяжело. И ничего, всю жизнь с этим прожила, а нас уже двое, кто об этом знает! Ты и я. И вообще, не забудь про сюрприз вечером от Василисы, а ты её хочешь сдать.

— Ну ладно, ладно, Тань, больше не буду об этом говорить.

— Вот и молчи! — добавила Таня.

После прополки они помыли руки и зашли в комнату.

Василиса сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и смотрела в окно. Услышав шаги, она повернула голову и хитро прищурилась.

— Ну что, готовы к сюрпризу? — спросила она тихо, чтобы никто её больше не услышал, хотя мама и папа были на улице.

— А что за сюрприз? — Женя быстро подбежала к ней. — Можно хоть намекнуть?

— Нельзя, — Василиса покачала головой. — Иначе это будет уже не сюрприз. Потерпите немного. До вечера осталось совсем чуть-чуть, солнце скоро сядет — и всё увидите.

Таня легла на кровать, закинув руки за голову, и уставилась в потолок.

— Что же это может быть? — задумалась она с улыбкой.

— Василиса, а ты умеешь летать? — спросила она вдруг.

— Летать? Нет, конечно, не умею. Я же не птица какая-нибудь, у меня крыльев нет. Меня как-то швыряли несколько раз со всего размаху, но я так и не научилась летать, — хихикнула Василиса. — Но могу прыгать высоко и почти бесшумно.

Женя хихикнула и села рядом с Василисой на подоконник.

— А покажи!

— Покажу, но не сейчас. Сначала сюрприз надо вам показать.

Сёстры заулыбались. С куклой было легко и интересно, глаза Василисы смотрели тепло и по-доброму, и девочки отвечали тем же.

Вечер не заставил себя ждать, он наступил легко и быстро. Мама позвала ужинать. Папа уже сидел за столом, перебирая в уме снасти, которые надо взять на следующую рыбалку.

— Завтра опять пойду, — объявил он. — В этот раз поймаю покрупнее.

— Ты всегда так говоришь, — усмехнулась мама, ставя на стол жареную картошку с укропом.

— Не-не, в этот раз точно, я чувствую: завтра клёв пойдёт, — уверенно ответил папа и подмигнул девочкам.

Женя и Таня переглянулись. Им казалось, что всё вокруг происходит как обычно, а у них внутри — целая тайна, от которой иногда распирает рассказать, поделиться.

После ужина они помыли посуду и под предлогом «посидеть во дворе, пока не стемнело» вышли на улицу. Таня взяла Василису на руки, и вместе с Женей вышли во двор.

— Идёмте в лес, — прошептала она. — Там, на поляне, я вам кое-что покажу.

— Сейчас? Темнеет же, — испугалась Женя.

— Так задумано, — ответила Василиса. — Не бойтесь, то, что я хочу вам показать, нужно смотреть в сумерках.

Сёстры взялись за руки. Таня подхватила куклу, и они втроём двинулись к калитке.

Лес встретил их тишиной и вечерней прохладой. Солнце почти село, меж сосен пробивался сиреневый свет. Таня по-прежнему несла на руках Василису.

— А теперь положи меня на землю и отойди, — попросила кукла, когда они подошли к знакомой полянке. — Дальше я сама.

Таня опустила её на траву и сделала шаг назад, к Жене. Сёстры замерли.

Василиса постояла несколько секунд, закрыла свои маленькие кукольные глаза и стала неподвижной. А затем подняла свои тряпичные руки и громко сказала:

— Покажитесь.

Сначала ничего не произошло. Только ветер чуть сильнее прошёлся по верхушкам сосен. А потом девочки увидели.

Из-за ближайшего ствола выглянул ребёнок. Маленький, размером с ладошку, но совершенно похожий на человеческого. У него были крошечные ручки и ножки, круглое личико и огромные светящиеся глаза, которые светились изнутри мягким золотистым светом.

— Кто это? — спросила Женя.

— Души, — спокойно ответила Василиса. — Они всегда здесь. Просто вы их раньше не видели, а с помощью меня теперь увидите. В каждом дереве, в каждой травинке есть своя душа.

Из-за второй сосны вышла ещё одна — девочка с длинными светлыми волосами, а из-за берёзы — третий, мальчишка с озорными зелёными глазами. Из-за старого пня, покрытого мхом, выбрался ещё один. С разных сторон вышло ещё много всяких разных. Они были ростом примерно от пяти до пятнадцати сантиметров. Одеты кто во что — кто в кору, кто в листья. Одни ходили по земле, другие сидели на ветках и свешивали ножки, наблюдая за сёстрами.

— Они живые? — прошептала Таня, боясь пошевелиться.