Испытание для царственных особ. Принцессы особого назначения

— И с чего следует начать? – Ксаныч слушал внимательно.

— Да с того же, с чего начали эти… мать их… революционеры. Нужна идея, как сделать жизнь народа лучше, но без всей этой большевистской банды. А их необходимо сделать в глазах народа виновными в происходящем. Обязательно обвинить в том, что, всё разрушив, они ничего путного не создали. И делать это надо быстро, потому что как раз большевики способны с помощью жесточайшей диктатуры подавить волю к сопротивлению и заставить всех смириться с новыми псевдокоммунистическими порядками.

— Необходимо обещать перемены, но без возврата к старому. Будущее нужно представить народу таким, чтобы в него поверили и желали его скорейшего осуществления. Такое будущее, к которому народ сам стремится. Объясните человеку на понятном ему языке, что нужно для этого сделать, и он станет вашим сторонником.

Помните я вам рассказывал, что большевики предлагают народу построить вместе с ними свободное, счастливое, сытое будущее, а вы боретесь с большевиками, значит вы против такого будущего народа. Вот так всё просто.

Царь морщился.

— И что в первую очередь нам нужно сделать?

— Нужно взять под контроль все вооружённые формирования, находящиеся на Урале и в Сибири, и в первую очередь — Чехословацкий корпус. Сейчас они формально подчинены французам, необходимо их переподчинить нам. Их придётся нанять на полгода, это будут решающие полгода. Обещать им платить золотом, а через полгода пообещать тем, кто продлит контракт, удвоить жалование.

— Как удвоить? — вскинул брови Ксаныч.

— Через полгода нам могут понадобятся лучшие из них. Которые будут стоить двоих, а то и троих. Они будут учить и командовать новобранцами. С остальными просто расстанемся и отправим домой. Также нужно подумать, как из военнопленных, находящихся в лагерях по всему Транссибу, создать интернациональную бригаду легионеров, если получится, корпус. Эти люди умеют воевать. Их нужно заинтересовать и привлечь в наши ряды.

— Вообще нужно переформатировать армию. Служба в ней не должна быть насильственной обязанностью. На первом этапе она должна быть финансово привлекательной, а в дальнейшем служащим следует предоставлять ряд привилегий — таких, чтобы они превосходили преимущества гражданской службы. Служение в армии должно стать престижным. Гарантией достойного уровня жизни военнослужащих и их уверенности в будущем должно выступать государство во главе с монархом — и никто другой. Я бы объявил о том, что формируется Белая гвардия и тем, кто в неё вступил, гарантировал бы приличное жалование и льготы. Оплата должно быть привлекательной, контракт на полгода. И не только с полным довольствием, но и с обязательствами — те, кто отслужит в Белой гвардии, предположим, двадцать лет, будут получать пожизненно пенсию, а всем, кто будет серьёзно ранен или получит увечье, будет обеспечена не только бесплатная медицинская помощь, но и пенсия по инвалидности. Как-то так.

— Мощности типографий, которые мы сейчас можем задействовать, слишком малы. Поэтому, необходимо срочно закупить оборудование и материалы для печати своих собственных газет, — продолжил я. — Печатать придётся миллионными тиражами и гораздо большими, чем это делают большевики. Эти вложения окупятся, должны окупиться. Поверьте, это может быть очень эффективным оружием. Также придется платить за то, чтобы подготовленные люди вели агитацию среди населения и в вооружённых формированиях красных. А это стоит денег. Их придётся не жалеть, потому что альтернатива — у вас отнимут всё имущество, капиталы, и скорее всего жизнь.

— А что делать с солдатскими комитетами?

— Это хороший вопрос. Во‑первых, новая армия должна формироваться кадровыми офицерами Императорской армии — без комитетов, с чёткой иерархией. Офицеры должны вернуть себе прежнюю силу и власть. Солдатские комитеты следует признать как представителей интересов военнослужащих. Соберём их в одном месте, чтобы обсудить их полномочия в новой армии. Сейчас их придётся купить и чем‑то занять: наделить рангом младших чиновников, обеспечить оплатой от правительства и предоставить определённые привилегии. Пусть сосредоточатся на собственных перспективах и не мешают нам. Чем больше они будут озабочены собственной судьбой, тем меньше станут нам препятствовать — и тем быстрее мы восстановим военный потенциал и сможем оказать давление на деструктивные силы, разрушающие страну. А когда окрепнем — всех сократим или попросту разгоним. Но это лишь малая часть того, что нужно сделать. — Нам нужно привлечь на свою сторону крестьянство, — я тяжело вздохнул. — Поэтому поступим, как большевики: передадим крестьянам все земли, принадлежащие царской семье, государству, дворянству, помещикам и церкви. И сделать это на основе справедливого, а главное, понятного им распределения. Также нужно решиться на приватизацию… Николай II смотрел на меня недоумевающе.

—Ах, да, это слово появится позже… В общем, передать безвозмездно государственную собственность в частные руки. Поделить это имущество на равные доли среди жителей, включая детей, стариков и женщин. И выдать эту долю в виде государственной бумаги, подтверждающей владение части всего богатства, что есть в государстве.

И пусть каждый захочет получить эту бумагу, и будет готов защищать новый порядок и своё право на получения этой доли. Пусть каждый представляет, как он сможет распорядиться своей долей превратив её в деньги, а полученными средствами распорядиться по своему усмотрению.

— Также придётся национализировать все предприятия страны, превратив их в акционерные общества, — произнес я. — Большую часть акций передать рабочим и служащим. Распределить их, между ними, равными частями. Часть, которую потом можно продать, передать государству. И ещё одну оставить собственникам вместе с правом выкупа доли у работающих и служащих этих предприятий. Думаю, владельцы сами поймут, что выкупить доли за 15–30% от реальной цены предприятия выгоднее, чем лишиться всего. Откупиться — безопаснее и разумнее.

Обязательно, нужно будет создать, что-то вроде, парламента с двухпартийной системой. Скажем, одна партия пусть называется Социалистическая, так как социалистические настроения очень сильны, а другая Демократическая.

— Зачем партии? — недоумевал Николай II.

— Ну, это политическое безобразие лучше поделить на двое.

— И как любил говорить генералиссимус Суворов, — цитирую я. — «Если ты не можешь предотвратить безобразие, нужно его возглавить». Социалистическую партию, например, может возглавить Ольга с единоличным контролем над финансами и имуществом партии, без возможности смещения. Партия будет доносить до народа идеи, а правительство, назначенное вами, — претворять их в жизнь. Фактически Ольга должна обеспечить реализацию предложений именно социалистической партии. Демократическая партия будет для всех остальных: от большевиков до народовольцев и социал-демократов. Все прочие партии запретить. Создадим им террариум единомышленников. Пусть грызутся между собой.

Какие-то идеи этих «буйных» тоже могут быть полезны для общества, к ним надо прислушиваться, а кого-то делать своими союзниками. В общем не давать будоражить общество.

— Я бы также создал два общественных движения. Первое для деловых кругов, где разрабатывают программы и инициативы в своих интересах, но и с учётом других слоёв общества. Власть будет взаимодействовать с ним напрямую. Второе же займётся борьбой с коррупцией, бюрократическим произволом и общественным контролем над непорядочными политиками. Туда я бы привлёк самых «буйных» и непримиримых, чтобы направить их энергию в полезное русло, подключить к настройке нового госаппарата. И, кстати, предлагаю Ольгу, сделать премьер-министром страны, по сути — главой государства.

— Почему Ольга?

— Во-первых, Вы ведь рассматривали вариант, где Ольга унаследует власть? Во-вторых, у нас любят женщин правительниц. А женщины премьер-министра ещё ни у кого не было. Подадим пример. Но, главное, ей под силу создать и отладить работу государственного аппарата. Мне кажется, именно энергия, ум, преданность Ольги позволит реализовать задуманное. Хотя её нынешнее душевное состояние вызывает беспокойство, но, мне кажется, она сможет взять себя в руки.

— А Татьяну? — спросил Николай II.

— Татьяна идеально бы подошла на роль главы Императорской канцелярии, чтобы все предложения и инициативы проходили через неё. Она могла бы некоторые из них отклонять, перенаправлять, переформулировать, дорабатывать. И определять предложения, на которые следовало бы немедленно сосредоточиться. Если говорить про остальных, то Александра Фёдоровна могла бы заняться социальной сферой — больницы, образование, возможно, пенсионное обеспечение. Анастасия, с её харизмой и энергией, по силам возглавить общественное движение, привлекая людей разного возраста, сословий и взглядов, для содействия в реализации программ правительства. Эта общественная работа может стать трамплином для многих людей, позволить общественности и правительству оценить их компетенции и в дальнейшем назначать на различные административные должности.

— А я? — Николай II смотрел мне в глаза.

— А вы, только не обижайтесь, отыгранная фигура. Вы отреклись и теперь должны оставаться в стороне, пообещав передать власть и всё имущество приемнику. При этом, я бы на вашем месте прилюдно и заявил: «На жизнь буду зарабатывать собственным трудом. И жить тем, что заработаю». Я повторяю, что и у вас, и у всех остальных собственников и владельцев капиталов, выбор между тем, чтобы потерять всё или отдать какую-то часть. Если монархия останется, а государственный строй укрепится, вы только выиграете, сможете наконец-то расслабиться и жить в своё удовольствие.

— И сколько понадобится средств? И чем же мы будем со всеми рассчитываться?

— Во-первых – это золотовалютные резервы в отделении государственного банка в Омске. Выдадим под них финансовые обязательства, которые необходимо выполнить позднее; во-вторых – это недра и ресурсы нашей страны, они должны контролироваться новой властью. Ими смогут заинтересоваться иностранные бизнесмены. Вместе с ними можно и нужно создавать новые предприятия, работать и зарабатывать. Кроме иностранного капитала, также привлечём внутренний капитал для реализации государственных программ. У нас тоже найдутся оборотистые люди, способные извлечь выгоду из сотрудничества с государством.

— А кто же тогда будет править? Вы ведь предлагаете оставить монархию.

— Да, оставить. Подойдёт конституционная монархия. С парламентом при двухпартийной системе. Выборы в пользу той или иной партии, в результате чего большинство формирует правительство.

— Почему всё-таки двухпартийная, а не больше?

— Так проще: чем больше партий, тем больше противоречий. Одни выигрывают, другие проигрывают. Без коалиций, где каждый будет вынужден чем-то жертвовать, что не позволит выполнять все предвыборные обещания.

— Что останется монархии?

— Утверждение премьер-министра и кабинета министров, или их отставка по вотуму недоверия, если парламент проголосует большинством. Утверждение законов, постановлений и актов. Присвоение наград, титулов, помилование — и прочее, о чём ещё предстоит продумать. Кстати, в нынешней ситуации, это может быть назначение премьер министра и министров, утверждение правительства, до выборов.

— И кого вы видите на троне? Раз я отыгранная фигура.

— Мне кажется, что для этого очень подходит Мария Николаевна.

— Почему Мария?

— А Мария, удивительным образом, нравится всем, устроит всех. В Ольге будут видеть вас, в Татьяне — Александру Фёдоровну, а Анастасию и Алексея будут считать неспособными управлять страной. И остается только Мария. Она, какая-то своя, единственная в вашей семье, кто умеет ладить со всеми. Она, как никто другой, подходит, чтобы привлечь умных, деятельных, преданных стране людей, которые объединятся вокруг неё, для построения, социально-ориентированного, справедливого общества. Генералы, предавшие однажды, вас могут не поддержать, а за Марию Николаевну, как мне кажется, встанут горой. А что касается административных задач, то она с ними прекрасно справится. Я уже рассказывал Вам, как о ней отзывались современники в моём мире. При этом у всех будет полное ощущение, что она на их стороне. Государству очень нужна именно такая фигура. А вы с Александрой Фёдоровной, станете почётными пенсионерами страны, Мария назначит вам достойную пенсию, за имеющиеся перед страной заслуги. И оставит в собственности, скажем, резиденцию в Крыму. Обо всём этом вам придётся поговорить с супругой, детьми и людьми, которым вы доверяете. Потом надо садиться и обсуждать возможные решения.

— Вы нам поможете? — спросил Николай II.

— Ну, на мои советы можете рассчитывать.

— Я о другом, Герман.

— Что вы имеете в виду?

— Найти эти решения и всё организовать? Вы могли бы занять какой-нибудь пост в новом Правительстве.

— Какой?

— Выберите сами – предложил Ксаныч. — Вы ведь видите ситуацию иначе.

Я задумался. Как же так, 18 лет назад я сознательно изменил жизнь, потому что надоело делать из несъедобного съедобное, помогать не очень хорошим людям становиться депутатами и давать рекомендации о том, как им бороться с конкурентами. И, чего уж греха таить, бывало, что советовал, как декретировать кого-либо и что-либо, поверив на слово заказчикам, что тем самым сделаю большое и доброе дело. А ведь я 18 лет жил спокойно и занимался только тем, что мне нравилось, без угрызений совести. И вот опять жизнь меня подводит к тому, от чего я старался держаться подальше.

— Так что скажете? — напомнил царь, глядя на меня в ожидании ответа.

— Вероятно, вы хотите, чтобы я возглавил что-то вроде министерства или ведомство пропаганды?

— Да Герман, именно это и хотел предложить. Ваши знания, навыки, понимание того, что нужно делать, нам просто необходимы. Если меня не будет рядом с девочками, я хотел бы надеяться, что рядом с ними будите вы.

— Это вы сейчас о своей пенсии или о чём-то другом? — Ксаныч смотрел на меня в упор и, кажется, не собирался ничего пояснять

— Нет уж. Даже не думайте. Больше никаких смертей…

Глава 7

Прошло два дня после роспуска правительства. С утра были назначены встречи. Мы втроём уже были в кабинете на первом этаже, готовились. Я расположился на диване. Ксаныч с Марией сидели напротив в креслах. Вошёл Шереметьевский и доложил, что в приёмной ожидает аудиенции Михайлов Иван Андрианович, бывший министр распущенного Правительства Директории.

— Иван Интриганович решил всё-таки сам прийти, — высказался я.

— Интриганович, – усмехнулась Мария.

— Так его здесь называют за глаза — прокомментировал я.

— Ну что ж, Мария Николаевна, поздравляю вас с первым рабочим днём, в должности секретаря его Императорского величества. Сделайте серьёзный вид. Не бойтесь задавать вопросы. Будьте в себе уверены. И помните, мы здесь главные.

— Начнем, – сказал Ксаныч, хлопнув по коленкам и вставая, — зовите.

Когда Михайлов вошёл, мы встретились взглядами. Он внимательно смотрел, в ожидании приглашения, команды или даже приказа. Я именно таким себе его и представлял. Высокий молодой человек, безупречно одетый, с высоким лбом и умными глазами. Михайлов, конечно, понимал, что ему жизненно необходимо встретиться с Императором и доказать не только свою лояльность, но и полезность. Ему не было дела до всех болтунов в правительстве, которых разогнали. Он был готов и хотел делать что-то значительное и масштабное. Здесь никто не думал о стране, все силы уходили на то, чтобы бороться с друг другом за власть. Он сразу же протянул мне руку.

— Иван Андрианович Михайлов, член правительства... бывшего правительства.

— Я знаю, кто вы, – я всматривался в его лицо.

— А вы, по всей видимости, господин Измиров, не так ли?

— Ну и чуйка у вас, Иван Интриганович.

Маша хихикнула, прикрывая ладошкой рот. Михайлов начал заметно нервничать.

— Простите, я Иван Андрианович

— А я что сказал? — глядел я сурово.

— А вы... — начал он, но сам себя оборвал. — Вас неверно информировали, интриги не по моей части.

— Проходите, — я указал рукой на диван и два кресла в центре комнаты. А сам остался стоять.

Михайлов уселся на диван, прям напротив царя. Занервничал. Я продолжал его пристально разглядывать, Михайлов забеспокоился ещё больше, глядя на меня снизу вверх.

Маша первая задала вопрос:

— А собственно, чем вы занимались в правительстве?

— Я министр финансов… был, — сказал Михайлов.

— И что же у нас с финансами? — продолжала интересоваться Мария Николаевна.

— Простите, что? — Михайлов приподнял бровь.

Маша спокойно и доброжелательно повторила

— Какими финансами мы располагаем?

— Ах, вы о деньгах. — Он достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, быстро пролистал страницы, бормоча что-то под нос. Найдя нужную страницу, Михайлов начал отчитываться:

— Вот, в Омском отделении государственного банка ... так, поступили средства ... так, так, — бормотал он, — вот всего на сумму … если округлить, то 650, даже чуть больше, миллиона золотом. Ну, с учётом изменившегося курса, то это почти 10 миллиардов рублей.

— Хорошо, – спокойно и сдержано сказала Мария.

Михайлов начал смотреть на Машу как-то по-другому, с большим уважением и вниманием.

— Может, ты ещё что-то хочешь спросить? — поинтересовался Ксаныч у Марии.

Маша по глазам отца поняла, у неё карт-бланш. Ей очень хотелось произвести на отца впечатление. Она быстро собралась,

Иван Андрианович был ошеломлён отчитываясь перед молодой девушкой, пусть даже дочерью царя. Может быть таким образом Николай II демонстрирует своё пренебрежение к нему? Или у неё реальное влияние, и от её решений многое зависит? Тогда нужно постараться понравиться ей. Эти дураки в Правительстве не понимают силу царской семьи. Царь не одинок: у него есть не только загадочный Измиров, но и семья: умные, смелые, отважные люди, от решения которых всё зависит. Все недооценили их. О Марии Николаевне говорили: кроткая, застенчивая, ничего не решает. Какие глупости! Царь не просто слушает её — он доверяет ей ответственные решения. Эти мысли заставили Михайлова мобилизоваться.

— Итак, – начала Мария Николаевна, — у нас есть средства для проведения первоочередных мероприятий и реализации намеченных планов, – она посмотрела на отца, тот кивнул. – И то, на что в первую очередь пойдут эти средства, вам объяснит Герман Александрович Измиров.

— Но, позвольте — начал было Михайлов, — кто же ему позволит тратить? ...

— Мы, – совершенно чётко и уверенно высказалась Мария Николаевна.

— Мы! - ещё жёстче произнёс Николай II.

— Бе-без одобрения правительства и Ду-думы? — слегка заикаясь спросил Михайлов.

— Ваше Правительство и Дума нам не нужны. Более того, они вредны, вводят в заблуждение своими заявлениями наших подданных, – заключил император.

— Как по мне, — вмешалась Маша, — всё ваше правительство нужно было не только разогнать, но и спросить с вас за устроенный бардак! Взялись за дело и не сделали ничего, одни склоки и хаос. Мне уже рассказали, что тут творилось. А нам нужны люди, готовые нести ответственность за слова и действия. И вообще, ваше Правительство — самозванцы, а с такими, сами знаете, как у нас поступают. Так что мы ещё к вам снисходительны. А может, всё‑таки расстрелять всех этих самозванцев?! — Повернулась она к отцу с предложением. Тот взглянул на дочь, пытаясь понять, шутит она или говорит в серьёз. Ему показалось, что всерьёз.

— Ну зачем же такие крайние меры, — Михайлов поверил. Поверил, что теперь члены бывшего Правительства могут обойтись не только домашним арестом. «Самозванцы», — пронеслось у него в голове. Он отчётливо представил, как эта девушка командует расстрелом всех находившихся в Омске членов бывшего Временного правительства, в том числе и его.

— Но я-то готов... Я готов... У меня есть предложение... Меня никто не слушает, они все дерутся за портфели... Об остальном совершенно не думают. Но я-то, поверьте... готов.

Михайлов вспотел.

— Хотите предложить что-то конкретное? — Царь смотрел на него с недоверием и пренебрежением. — Сколько времени вам нужно, чтобы подготовить детальный отчёт о финансовом состоянии на текущий период и необходимых мерах стабилизации финансовой системы в стране?

— Неделю, — засуетился Михайлов.

— Даю вам 3 дня… нет, это много... 2 дня. Через 2 дня, вы должны письменно предоставить конкретные предложения. – Царь, как будто, заведомо давал невыполнимое задание, чтобы затем приговорить к чему-то страшному. — Если в течение этих дней вам нужна будет информация или разъяснение, можете связаться с Марией Николаевной. Ей же и представите отчёт.

— Мы надеемся, – подключилась Мария Николаевна, — что ваши предложения будут не очередной демагогией, а реальными планами для улучшения ситуации в стране.

Маше и самой нравилось то, как она говорит и что она говорит. Она чувствовала себя уверенно и, кажется, всегда была готова к таким серьёзным беседам, просто раньше ей не предоставлялась такая возможность.

Царь поднялся с кресла — разговор окончен.

— Можете идти, – сказал он.

— Извините, Ваше Императорское высочество, – обратился Михайлов к Марии, — большая часть материала, с которым мне предстоит работать, находится в правительстве. А я слышал, что все его члены, кто ослушается и возобновит работу, будут арестованы. Как же тогда быть? Дома будет совершенно невозможно подготовить отчёт и успеть за отведённый вами срок.

— Вас это не коснётся, можете передвигаться свободно, — успокоил его Николай II, — а ещё мы бы хотели получить от вас некоторые рекомендации по поводу людей, готовых быть нам полезными в реализации планов. Мы вас посвятим в них, когда убедимся в компетенции. Ваши рекомендации будут не единственными, но, надеемся, что они помогут найти нужных людей.

— Я всё сделаю, – голосом верноподданного произнёс Михайлов.

Выходя, он был доволен, что прислушался к интуиции и всё-таки проявил некоторую решительность, заставив себя прийти на аудиенцию. Кажется, что теперь у него появился шанс не только проявить себя, но и добиться чего-то значительного не только в карьере, но и в личной жизни. Он по-прежнему ощущал какую-то дрожь в теле. Но и облегчение. Ему дали шанс, и он обязательно им воспользуется.

Вошедший в кабинет Шереметьевский доложил, что на первом этаже образовалась очередь, из желающих встретится с императором. Я не вмешивался и просто наблюдал.

— Жалобщики, — разочаровано произнёс Николай II.

— Это может быть нам полезно, — неожиданно сказала Маша.

— Чем? — поинтересовался Ксаныч, посматривая в мою сторону.

— Если они пришли жаловаться, значит признают за нами власть. Нужно выделить главные проблемы, которые мы сможем решить немедленно и тем самым укрепим авторитет и власть.

Я был впечатлён Машей.

Николаю II очень понравился ответ дочери.

— А на счёт расстрела, ты это серьёзно или пошутила?

— Серьёзно… – Маша сделала паузу, выжидая реакцию отца, лицо её было очень серьезным, – пошутила, – улыбнулась она. — Но ведь поверил…

Она стояла лицом к лицу с отцом. Николай II тоже улыбался.

— Ты очень быстро повзрослела, моя девочка. И у тебя окрылись новые таланты.

Глава 8

3 августа был оглашён приказ о переподчинении Чехословацкого корпуса Российским войскам и снятие с должности командира корпуса Шокорова Владимира Николаевича. Накануне я объяснил Ксанычу, что его и так сместят с должности и поставят Яна Сы́рового. Авантюрист, которого в моем мире считали причастным к исчезновению части золотого запаса Российской империи и предательстве руководителей белого движения. Его назначение нельзя было допустить. Вместо Шокорова я рекомендовал императору на первое время Дитерихса Михаила Константиновича, с чем тот согласился. Дитерихс предложил императору, как Верховному главнокомандующему, утвердить на своё место Сергея Николаевича Войцеховского с присвоением тому звания генерал-майора. В разговорах с Ксанычем о возможных приемниках Дитерихса, я упоминал несколько кандидатур. Одна из них — Войцеховский. Я рассказал Ксанычу, что, командуя чехословацкими пехотными полками, он в моей реальности, да и здесь тоже, без потерь взял Челябинск. После чего был назначен командующим армейскими частями Челябинского и Уральского фронтов.