Испытание для царственных особ. Принцессы особого назначения

Глава 9

За обедом Николай II предложил семье сразу после трапезы пойти погулять в губернаторском саду. Все согласились.

Когда вышли из дворца, то вся группа охраны рассредоточилась таким образом, чтобы подойти к царской семье было совершенно невозможно.

Чтобы пройти в сад, им пришлось обойти караул из казаков. Маша вдруг замедлила шаги, обернулась, всматриваясь в лицо одного из казаков. Потом вернулась и обратилась к одному из караульных:

— А я Вас помню, — начала Мария Николаевна. — Вы отца в ставке охраняли. 2-я Оренбургская сотня, так ведь?

— Так точно, Ваше Императорское Высочество, — громогласно ответил казак.

— Вы — Прохор Пантелеевич?

— Так точно, — раздался опять громкий голос казака.

— А виделись мы в пятнадцатом, я ещё разговаривала с вашим товарищем, односельчанином, он мне про свою семью рассказывал. Я ничего не напутала? Он здесь с вами?

— Господи, — воскликнул казак и, забывшись, стащил папаху с головы, — убили маво земляка, Ваше Императорское Высочество, в прошлом годе... у речки Стоход его схоронили.

— Убили? — Маша удивилась и расстроилась. Ненадолго замолчала, о чём-то задумавшись…

— Я помолюсь за вас… за всех, чтобы живы вы остались. Ненужно вам умирать, никому из вас умирать не нужно. Мы потом с вами поговорим, обязательно. Вы мне о жизни своей расскажите, как служится вам.

Стоявшая рядом и наблюдавшая за происходящим императрица вмешалась в разговор.

— Мы все вместе за вас помолимся, – пообещала она.

— До свидания, Прохор Пантелеевич, – лицо Марии было опечаленным.

Александра Фёдоровна обняла одной рукой дочь и увела в сторону, к остальным. Те остановились неподалёку, слышали разговор и видели, как казак перекрестил спины Марии и императрицы. И, обернувшись к сослуживцам, вытирал слезу.

— Столько времени прошло, а она меня по отцу помнит… Господи, братцы, сама чудом выжила, а о нас молится.

Маша шла расстроенная и взволнованная словами казака. Ей ещё раз напомнили, что смерть ходит рядом и никого не щадит. Она думала о том, что должна помочь отцу найти способ образумить людей и остановить кровопролитие. Обещала себе, что будет размышлять об этом каждый день. Ей захотелось прижаться к Глебу, но он, как и вся охрана, шёл в метрах 5 от неё.

— Папа, – обратилась она к отцу, — я в беседке посижу, а вы идите.

— Глеб Николаевич, – обратился Николай II к Вершинину, – останьтесь с Марией Николаевной.

Тот кивнул.

Глава 10

После обеда тоже были назначены встречи, на которых я должен был присутствовать, но с Шереметевским задержался. Взял его с собой, чтобы объехать местные редакции газет и типографии. И, как это бывает, встречи затянулись.

Доклад об ожидающем в приёмной Петре Васильевиче Вологодском делал Малиновский. Николай II не придал этому значения, распорядившись пригласить визитёра. Вошёл мужчина лет 50—55, приятной, интеллигентной наружности.

— Здравствуйте, Ваше Императорское Величество, добрый день Ваше Императорское Высочество, – Володарский прибывал в хорошем настроении.

— Разрешите представиться — Пётр Васильевич Вологодский, председатель Совета министров Временного Сибирского правительства… бывшего правительства. Мне передали, что и я должен к Вам явиться.

— Мари, – обратился Николай II к дочери, — ты не знаешь, где сейчас Герман Александрович?

– Он меня предупредил, – ответила Маша, – что они вместе с Андреем Андреевичем уехали знакомиться с газетчиками, а потом должны были заехать в несколько типографий. Герман Александрович мне пояснил, что Андрею Андреевичу придётся часто с этими людьми встречаться, поэтому тот должен со всеми познакомиться. Видимо задержались.

— Жаль, – заключил Император, – ну, тогда начнём без него. Каких вы взглядов? — сходу спросил государь.

— Я областник, выступаю за автономии регионов России и реформы…

— Опять про реформы, – вырвалось у Маши. — Вы против монархии?

— Разве не самодержавие виновато в том, что сейчас происходит в государстве? — произнёс Вологодский, заканчивая фразу не таким уверенным голосом как в начале разговора.

Николай II хотел что-то ответить, но взглянув на Машу, выражением лица, как бы сказал "вот, с такими людьми придется иметь дело".

- Да, уж – произнесла Маша вслух, толи в ответ, на немой монолог отца, толи начиная свой собственный.

— Всё последнее время, – сказала Маша, – мы только и слышим рассуждения о том, кто виноват. И только один человек, которого мы встретили, ясно представляет, что нужно сделать, для того, чтобы стало лучше. А все остальные не могут предложить ничего путного. Скажите, Пётр Васильевич, вы, критикуя чьи-то действия, сами имеете ясное представление о том, как сделать лучше? Вы готовы что-то сделать, не боясь, что и вас будут критиковать?

Пётр Васильевич растерялся, не ожидая от одной из младших дочерей Николая II таких речей.

— Наша семья, – продолжала Маша, — отчаянно ищет решение, чтобы всё исправить. Допустим, ошибки и недоработки есть. Но нужно ли сейчас говорить о том, кто виноват? Разве разумно тратить время на споры, обвинения и причитания? Нужно отбросить все обиды и претензии. Мы теряем время — и теряем государство. Стоит ему ослабнуть — и оно может перестать существовать. Неужели вы этого хотите?

— Нет, конечно нет, разве можно этого хотеть? Нужны реформы, может быть даже радикальные.

— Да, что же это! — Мария повысила голос, — радикальных реформ стране уже хватило! Вы чуть не погубили её! Из-за них к власти пришли злодеи со своими разбойничьими порядками, для которых грабить и убивать — дело простое. Время показало, что реформы нужны. Но мы будем категорически против любых радикальных реформ. Политики, предлагающие такие реформы, сейчас не помогают России, а участвуют в её разрушении.

— Но вы не учитываете… — начал Вологодский.

— Хватит! — отрезала Маша. — Вы либо с нами и будете делать то, что мы скажем, либо идите к чёрту со своими прожектами.

— Или — или, — произнесла Мария, глядя в глаза Петру Васильевичу.

Тот застыл, широко раскрыв глаза и открыв рот.

— Решайтесь, — продолжала она. — Когда будете готовы — приходите. Я надеюсь, вы сможете убедить нас, что вы готовы служить России, и что у Вас есть дельные предложения, светлые мысли и серьёзные намерения. Предстоит много работы и умные, преданные люди нам очень нужны.

В разговор вмешался Николай II:

— Идите и подумайте, сможете ли вы служить, не вдаваясь в политику?

Вологодский, пребывая в состоянии оторопи, откланялся и вышел. Маша обратила внимание, что настроение отца улучшилось.

— Молодец, — похвалил он Марию.

— Этот Вологодский не самый плохой человек, — продолжил Николай II, — и мне так жаль, ведь тебе придётся столкнуться не только с плохими людьми, но и с той гнусностью, которую они будут творить. И это тебя изменит, неизбежно изменит. И нашей милой, доброй Мари больше не будет.

— Папа, они доброту за слабость принимают, — в одну секунду вспыхнула и тут же погасла Мария. И уже спокойно продолжила:

— Нам всем суждено неизбежно измениться. Главное, чтобы мы были вместе и сохранили свою любовь, преданность и веру друг к другу...

Глава 11

По моему предложению завтракали и ужинали в столовой большой компанией. Помимо царской семьи, Софьи Карловны с Елизаветой Николаевной Эрсберг и Александрой Теглевой присутствовали Глеб с Дарьей, Андрей Шереметевский, Николай Деллингсгаузен, Дмитрий Малиновский, Константин Попов, Ахвердов, Гершельман и Ярцов. Собственно, все, кто жили на втором этаже, за исключением Кости Попова — его поселили в жилых помещениях для караула, находившихся в одноэтажной постройке за губернаторским дворцом. А вот обедала царская семья исключительно одна. И, кстати, ужин теперь Николай II, то ли с иронией, то ли серьезно, начинал с фразы:

— Ну, что хорошего вы сегодня сделали.

За ужином всегда было о чём поговорить. Все как-то быстро сдружились, легко общались и помогали друг друга.

А сейчас, после завтрака, Александра Фёдоровна попросила Марию и Глеба задержаться. Когда столовая опустела, Александра Фёдоровна обратилась к дочери:

— Ты говорила, что хотела прогуляться вместе с Глебом Николаевичем?

Маша лишь однажды просила у матери разрешения пройтись в сопровождении Глеба по Любинскому проспекту, но получила категорический отказ. И вот теперь, спустя несколько дней, она сама это предложила. Маша тут же уцепилась за это.

— Да, мы сегодня хотели прогуляться по Любинскому, пройтись по магазинам, я собиралась у Вас попросить разрешения.

— Да, прогуляйтесь. Когда планировали пойти? — обратился Николай II уже к Глебу.

Тот, растерянно смотрел на Машу.

— Так… сразу после завтрака — отрапортовала Маша, не давая Глебу вставить слово.

— Хорошо, отправляйтесь после завтрака, но до обеда возвращайтесь, – сказал император.

Первым делом они отправились в магазин Шаниной.

Маша очень хотела, чтобы Глеб сменил гардероб. Он был не против, и доверил выбор Маше, но, больше всего, ему хотелось заказать у Шаниной кобуру для своего Кольта, с портупейным ремнем, для ношения под рукой.

Глеб пытался объяснить Маше, как это практично, но она поняла только одно — эта вещь ему очень нужна. Он сетовал, что сейчас ему приходится носить оружие в кармане, а это очень неудобно.

Ничего из того, что им было нужно, не было в наличии, но Шанина, пообещала, что всё сможет достать в течение двух недель.

Они успели зайти в Успенский собор, прогуляться по саду возле Свято-Никольского казачьего собора, посидеть в беседке около Генерал-губернаторского дворца, но пришло время возвращаться.

Когда они поднялись на второй этаж, и приблизились к столовой, то увидели вышедших родителей Маши. Мария попросила Глеба обождать, подошла к ним и увидела, через открытую дверь, что в столовой ещё сидели сёстры и брат. Какая-то тревога охватила Машу.

— Что-то случилось? — поинтересовалась она.

— Нет, что ты, – успокоила её Александра Фёдоровна, — мы просто беседовали.

Но когда к ним вышла Анастасия и обняла Машу, тревога усилилась. После Алексей, Ольга и Татьяна присоединились к Насте, отчего волнение Марии достигло пика.

— Что случилось, пока нас не было? — У Маши началась истерика. — Вы что уезжаете, а меня оставляете?

— Нет, – совершенно спокойно произнёс отец.

— Тогда что? Я опять должна уехать с кем-то из вас? Учтите, я без Глеба никуда не поеду, — требовательно сказала Маша.

Николай II, поцеловав дочь в лоб, проговорил:

— Нет, Мари, никто никуда не едет, мы все остаёмся, Глеб тоже.

Маша громко выдохнула, но ей почему-то захотелось плакать.

— Но я чувствую что-то случилось, — её голос стал умоляющим.

Первой отреагировала Ольга:

— Ты со всем справишься.

— А мы тебе поможем, — добавила Татьяна.

Машу охватило внутреннее беспокойство: она не понимала, что происходит.

— Всё будет хорошо, — постаралась успокоить дочь Александра Фёдоровна. — Мы действительно говорили о тебе и все вместе приняли важное решение. Сейчас ты всё узнаешь.

— Давайте вернёмся. — Предложил Николай II.

Глеб, наблюдавший за происходящим, прокручивал в голове одну и ту же мысль. «Только бы мы остались вместе, только бы вместе». Когда он приблизился к двери, то услышал расстроенный голос Марии.

— Я не хочу! Мне это не нужно! Лучше бы я молчала, и рот не открывала …

Когда Дарья прибежала ко мне, чтобы рассказать, что Маша заперлась в кладовке их спальни и плачет, а она не знает, что делать, я попросил разыскать отца Марии и привести в их комнату, куда сам и отправился. Войдя, я услышал тихие всхлипы.

— Мария Николаевна, пустите. Мне тоже надо от всех спрятаться, и чтобы меня кто-нибудь пожалел. Давайте вместе грустить. Я вам о своих невзгодах расскажу, а вы, если захотите, расскажите о том, что вас так расстраивает.

Всхлипы прекратились. Маша открыла дверь, в руке у неё был рисунок.

— Так обидно, ведь мне совсем другого хочется. — Проговорила Маша, проходя мимо меня и вытирая рукой глаза. Она села на стул.

Дашка оказалась очень расторопной — Николай II появился сразу же, как Маша успокоилась. Меня разбирало любопытство узнать, что же изображено на рисунке.

— Можно взглянуть?

Маша молча протянула мне листок. Я стоял, ошеломленный. Моё состояние привлекло императора. Он тоже взглянул на рисунок. Там была изображена Мария в красивом платье с короной на голове и пистолетом в руке, заслоняя собой силуэт молодого парня, в котором угадывался Глеб.

— Это нарисовала Полина? — Спросил я.

— Да. — Ответила Маша обречённо.

Рисунок забрал Николай II. Он стал прохаживаться по комнате, не отрывая взгляда от изображения. Потом, не сказав ни слова, вышел из комнаты, и мы с Марией остались наедине.

— Это ведь вы всё придумали и подсказали отцу? Наверное, и Полину тоже вы подговорили? — Спросила она, пристально вглядываясь в меня.

— Ну, Мария Николаевна, это как-то даже обидно. Я с Полиной общался на ваших глазах. И ни о чем её не просил, не говорите ерунду. Ваша семья приняла это решение без моего участия. Но я действительно высказался, что считаю Вас лучшим выбором.

— Простите, Герман Александрович, ради бога. Я уже себе всякого насочиняла. Думаете, это судьба?

— Думаю, что вы будете не только самой красивой императрицей, но и умной, решительной, бесстрашной, ответственной, справедливой и удачливой. Я в это верю и хочу, чтобы вы тоже поверили.

— Я всё понимаю. Я должна, это мой долг.

— А вот и не всё, — вмешался я. — Вам предоставляется шанс устроить жизнь так, как вам хочется. Хотите любить – любите. Хотите, чтобы любимый был рядом с вами, так воспользуйтесь положением. Кто посмеет вас осудить?

Маша смотрела на меня внимательно и заинтересованно.

— Думаете, это возможно? — наконец спросила она.

— Всё зависит от вас. Только вы способны сделать так, чтобы ваши желания не навредили общим планам, чтобы счастливы были не только вы, но и подданные империи. Вам ведь это по силам?

Мария смотрела на меня взглядом человека, принявшего важное решение. Её глаза заблестели, а на лице появилась улыбка.

– Что ж… Да будет так! — сказала она, и в голосе прозвучало облегчение.

Глава 12

— Шанина Мария Александровна, купчиха первой гильдии, — представил Волков семье императора немолодую, полноватую женщину.

Она едва заметно улыбалась, скрывая радость и волнение от встречи. Шанина подошла сначала к Николаю II, засвидетельствовать почтение, затем к Александре Фёдоровне и к великим княжнам. С Марией они успели поговорить о заказе Глеба, она пообещала, что всё должно прибыть вовремя. Последним Волков представил меня:

— Это Герман Александрович Измиров, советник его императорского величества с чрезвычайными полномочиями.

О Марии Александровне я знал из публикации в интернете: о купчихе‑меценате Шаниной, о выдающемся хирурге Артуре Ивановиче Фогеле, который лечил в своей больнице и белых, и красных, о деятельном Фёдоре Васильевиче Мелёхине — основателе музея имени Врубеля, разместившегося во дворце генерал‑губернатора, и о многих других людях, живших в Омске, в те судьбоносные годы, и кем Омичи гордятся. С этими людьми мне очень хотелось познакомиться, и вот представился шанс.

— Восхищаюсь вами, вашим предпринимательским талантом, энергией, смелостью и современным подходом к ведению дел, а также участием в судьбе города и его жителей. Вас не зря называют княгиней торговли. Но я бы вас назвал по-другому — королевой сибирской торговли.

Шанина заулыбалась.

— Мне бы очень хотелось посетить ваш магазин, – продолжил я.

— Вы знакомы? — Поинтересовался Волков.

— К сожалению, нет, но я очень много слышал об Марии Александровне.

— И что же? — поинтересовалась Александра Фёдоровна.

— Мария Александровна, вы не будете против, если я вас отрекомендую Августейшему семейству?

Шанина кивнула.

— Мария Александровна – уважаемая, предприимчивая и щедрая дама. Вдова уже 21 год. У неё три дочери, которым она успевает уделять внимание, несмотря на очень большую загруженность. Омские власти наградили Марию Александровну званием почётного гражданина города. К сожалению, как женщина, она не могла быть членом думы. Хотя, могла бы сделать очень много на этом поприще. Тем не менее, власти всегда прислушивались, и прислушиваются к её авторитетному мнению.

— Мария Александровна — одна из главных благотворительниц Омска, — продолжил я. — С конца 1890-х входила в городское благотворительное общество. За благотворительную деятельность, в 1905 году, была награждена Малой золотой медалью на Станиславской ленте. Жертвовала пострадавшим, бедным, голодающим, на выставки и институты. Помогает сиротам, студентам, гимназистам, молодожёнам. Между прочим, на попечении Марии Александровны находятся одиннадцать детских приютов и школ. Она является покровительницей художников, артистов и писателей родного города, финансово поддерживает музыкальное общество Омска. На её деньги ремонтировали здания, в городе.

Два года назад, она сделала самый большой взнос — на создание в городе Народного университета. К сожалению, реализации этого замысла помешали революция, и Гражданская война. Но, думаю, что и это её начинание обязательно будет воплощено в жизнь.

Ну, и конечно же её магазин, на пересечении Любинского проспекта и улицы Гасфортовской — это просто архитектурная жемчужина Омска. Особенно он красив вечером, когда освещается ярким светом электрических ламп. Ассортимент огромен: от одежды, обуви и головных уборов до ювелирных изделий, часов, граммофонов и фотоаппаратов. Жаль, опоздали на распродажу, а то бы обязательно, прикупили хороших, качественных вещей, со значительной скидкой. Кстати, Мария Александровна, я бы хотел у вас кое-что заказать, для себя, но об этом мы поговорим позже.

— Надеюсь, что ничего не упустил? – посмотрел я на Шанину, а затем на царскую семью. — Моих рекомендаций, достаточно?

Александра Фёдоровна первой подошла к купчихе и, едва заметно улыбнувшись, сказала:

— Знаете, Мария Александровна, мне кажется, мы с вами подружимся.

Дальше было обсуждение того, что можно у Марии Александровны купить из имеющегося в наличии. Она предусмотрительно привезла с собой каталоги.

Мария, во время беседы с Шаниной указала взглядом на Дарью, стоявшую в углу залы, Мария Александровна внимательно рассмотрела девушку, потом кивнула Маше и они продолжили обсуждение. Ну, понятно, Маша попросила за подругу, чтобы та приоделась. «Держись, Андрей Андреевич, Дашка и так девка красивая, а если приодеть, так и вовсе придётся отбивать у соперников», — подумалось мне.

Ждать пришлось долго. Я успел несколько раз прогуляться по коридору, послушать разговоры охранников. Увидев освободившуюся Шанину, я попросил её задержаться.

— Скажите, – начал я, – у вас есть мастерицы, которые смогут связать одежду на заказ?

— Да, есть, что именно вас интересует?

— Вы, вероятно, заметили, что я не придерживаюсь правил и не ношу формы, костюмов и прочую официальную одежду. На мне был свитер, подаренный Ахвердовым.

— Вам это дозволяют? – поинтересовалась Шанина.

— А я никого не спрашиваю, им всем просто приходится с этим мирится. В общем, вместо пиджаков я предпочитаю вязаные свитера, джемперы и кардиганы. Собственно, их я и хотел у вас заказать. Я нарисую эскизы и подробно объясню, что мне нужно.

— Тогда мы обязательно это свяжем. Что-то ещё?

— Ну, брюки, рубашки и обувь я надеюсь подобрать в вашем магазине, как только вы сможете меня там принять. И ещё кое-что. Можете мне порекомендовать ювелира для изготовления ободка для волос?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.