Сказка На Ночь II: Имаго
- -
- 100%
- +
– Пёс тебя забери, – нахмурился великан. Следовало попробовать другую тактику. Бить не по кукле, а по тому, кто дёргает за ниточки. – Отвлеките это!
Перерождённые завладели вниманием Пакоша и Кайер смог хорошо примериться. Молот высшего Игрока ударил по созданию из живой кости и тут же отдёрнулся, не фиксируя попадание. Кукла даже не покачнулась, а вот её душа явственно отлетела от тела, но сразу же вернулась обратно. Великан повторил приём и когда эфирный призрак покинул Пакоша, ударил уже по нему, молекулярным резонансом разрушая душу. Живая Кость застыла так же нелепо, как совсем недавно Кибир.
Раздались громкие хлопки. Некромант поаплодировал.
– Великолепно, – с сарказмом поздравил Игроков эльф. – Это был интересный тест, не правда ли? Но вот скажите, что будете делать, когда таких будут два? А десять? А сто?
– И не мечтай, – прохрипел поднимающийся с пола Кренг. Жутко скалившийся клыкастый череп с расползшейся кожей выглядел страшно. Красными червями по посеревшей кости ползли восстанавливающиеся мышечные волокна. – Такого не будет никогда, ведь ты сейчас сдохнешь!
– В кои-то веки я соглашусь с созданием Тьмы, – добавил Сэраф. – Ты готов к смерти?
Тёмный эльф по-прежнему стоял спокойно, не делая попыток убежать, или хоть как-то защитится.
– Сколько пафоса. А ты? Ты готов к смерти? – в голосе Мордрака слышалась насмешка. Он наставил на приближающегося паладина руку и сказал одно слово: – Умри!
В тоже мгновение сердце Игрока остановилось и Перерождённый рухнул лицом вниз, споткнувшись на середине шага. Остальные замерли. Какой же силой нужно обладать, чтобы словом убить Игрока?!
– Кто следующий? – любезно поинтересовался эльф.
Кайер сжал зубы. «Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Может, я хотя бы добраться до него успею?» Великан покрепче взялся за рукоять хрустально-серого молота.
Морок бросился за убегающей Беллой. Короткий коридор закончился массивной каменной дверью, которую вампирша захлопнула перед носом мужчины. Чёрное Марево яростно ударило в створку, вырывая петли, и Максим ворвался в обширную пещеру. Судя по обилию аппаратуры, стекла и странных агрегатов это была лаборатория. Так же здесь была джакузи, заполненное кровью. «Так вот почему Белла суда сбежала!» – успел сообразить Макс, прежде чем острая стрела крови вонзилась ему в плечо, пробивая чешую. Чёрная жидкость вытолкнула красную, заливая рану. Морок метнулся к вампирше, переходя в ближний бой. Полуторный фламберг сшибся с рапирой, щупальца Марева вступили в противоборство со струями крови, заключив сражающих в серо-красную сферу.
Максим начал с классики, чертя воздух перед собой крест накрест. Вампирша даже не пыталась парировать, уклонами уходя от атак. Сберегая силы, мужчина её выпады отбивал в последний момент клинком почти у самой рукояти. Оружие Беллы было плохо приспособлено для рубки, но резать, как сабля, могло хорошо. Перерождённая уклонилась от очередного удара Морока и прошмыгнула мимо его, успев прочертить Максиму по рёбрам. Броня разлетелась осколками чешуи, но Макс развернулся вслед её движению, зацепив вампиршу поперёк спины кончиком меча. Белла вскрикнула, таран крови ударил в грудь Максиму, отбрасывая назад. Сокрушив спиной пластиковый стол и стеклянную посуду на нём, Морок, не вставая, выбросил перед собой руку, посылая в Перерождённую Волну Марева. Вампирша выстояла, лишившись части кожи с кистей рук и лба, а вот пространство за ней превратилось в мешанину взметнувшихся в воздух осколков. Кровь, ранее клокотавшая в пяти больших цилиндрах, водопадом обрушилась на пол. Белла обернулась, и на её лице отразилось отчаянье, потом обида, тут же сменившаяся бешеной яростью. Почти столетие исследований и преобразований, которые вампирша проводила с помощью Сердца Уробороса на крови существ, оказались уничтожены в один момент. И что самое опасное – Высший Игрок теперь вырвался из-под контроля Перерождённой.
Дикой фурией налетела она на Морока, рапира замелькала волнистой молнией, разя со всех сторон. Тот не оставался в долгу, столь же стремительно отбивая выпады и контратакуя. Лаборатория заполнилась переливающимся черно-красным туманом, в котором метались две сражающиеся тени. Морок прыгнул на вампиршу и, используя инерцию и собственный вес, при приземлении рубанул фламбергом. Белла сблокировала, отскочила, раскрутив рапиру за спиной, обманным финтом попала в висок мужчине. Тот припал на колено, Перерождённая наступила на него, потом на плечо, взбегая по Максиму и пнула его в лицо, впечатывая каблук в подбородок. Противники разлетелись в разные стороны, вампирша сделала сальто назад. Морок ускорился, пронёсся под ней и выставил меч. Вампирелла нанизалась на подставленный кромешно-чёрный клинок. Белла рубанула Макса по шее, упёрлась ему ногами в грудь, сдёргивая себя с лезвия. Отлетела на стену, оттолкнулась от неё, и снова кинулась на Морока, из-за головы замахиваясь на него рапирой. Тот в последний момент поймал оружие за лезвие и перебросил Перерождённую за спину.
Столкнувшиеся в противоборстве силы уничтожили все предметы в пещере, но им словно не хватало места, и окружающие стены начали таять, будто разъедаемые кислотой. Мироздание вокруг Морока и Беллы меняло свойства: часть вещественной составляющей мира обращалось в чистую тьму, другая – в кровь. Но последней было меньше, гораздо меньше. Вампирша так и не стала Имаго, она не получила силу от Уробороса в дар, а вероломно похитила её. Максим давил, сминая её защиту, и, несмотря на то, что его броня в нескольких местах была разрублена или даже проколота насквозь, Перерождённой досталось гораздо больше. Вот фламберг едва не снёс ей пол головы. Белла успела немного уклониться, и поэтому лезвие только соскребло с её черепа кожу и левый глаз. Вампирша закричала от боли и на миг ослабила контроль. Чёрное Марево взломало защиту, всей накопленной мощью обрушиваясь на Беллу. Оно содрало плоть с её костей и бросило в стену покорёженный освежёванный костяк, меж рёбер которого застряла туманная сфера. Но Перерождённая тут же поднялась, из пустых глазниц хлынули потоки крови, облекая кости в подобие жидкой плоти. Карминовая жидкость, будто струящаяся вода на твёрдом каркасе, сформировала обнажённое тело вампирши. Она захохотала:
– Я бессмертна!!
В тот же момент Морок оказался рядом с Беллой, его рука, наполовину состоящая из маслянисто-чёрной жидкости, вонзилась в грудь, ломая рёбра, и тут же вернулась обратно, с зажатым Сердцем Уробороса в ладони.
Вампирша хотела закричать, но не смогла. Кровь, создавшая ей новое тело, стекла вниз обнажая кости, которые, утратив связь, грудой осели на пол. Глухо стукнул череп об каменные плиты. Медленно словно дым рассосался туман, заполнявший комнату. Так же не торопясь, у чёрной фигуры, стоявшей над размётанным костяком, стали проявляться человеческие черты. Из маслянистой жидкости, в изобилии покрывающей тело Максима, начали показываться новые кости, плоть и кожа, которая тут же закрывалась новенькой чешуёй. Спустя какое-то время, восстановив почти половину себя, Макс создал на плечах плащ и убрал под него сферу, будто там был внутренний карман. Затем он вышел из бывшей лаборатории.
Его взору предстало интересное зрелище: полуразрушенный зал с остановившимся и потому запружённым телами конвейером, костяная статуя с отбитой головой и рукой, застывшая посередине, груда металлолома, лежащий рядом ничком Сэраф, Зима с посеревшим лицом и тёмными кругами под глазами, обгоревший Кренг, поднимающийся с пола, и Кайер, со сдвинутыми бровями осторожно подбирающийся к тёмному эльфу. Последний стоял спокойно, даже как-то расслаблено, просто скрестив руки на груди.
– Кто следующий? – Максим услышал насмешливый голос местного божка. После этого Кайер сделал шаг вперёд, удобнее перехватив оружие.
– А можно я? – спросил Морок, подходя ближе. – Кстати, а в чём «следующий»?
– Конечно же, умереть! – доброжелательно ответил ему Мордрак.
– Тогда точно я!
– Зед! Стой! – Великан бросился наперерез, стараясь заслонить друга. Морок резко махнул рукой, и волна Чёрного Марева отбросила Кайера в сторону вместе с Зимой и Кренгом.
– Ты сделал выбор, – эльф вытянул вперёд руку, указывая на Максима. – Умри!
Сердце мужчины остановилось, но он продолжал идти, как ни в чём не бывало. Через два шага сердце снова застучало. И то только потому, что Мороку так было привычнее.
Не дождавшись желаемого эффекта, Мордрак снова закричал:
– Умри!!
Могущественное заклинание послушно выполнило задачу, но Макс и в этот раз даже с шага не сбился. Тёмный эльф никак не мог понять, в чём же дело. Он не ощущал никакого сопротивления со стороны цели, Перст Смерти работал, но странный Игрок продолжал идти. К тому же он почему-то не доставал оружия.
Мордрак заметил, что воздух вокруг него замерцал, переливаясь будто от сильного жара. Потом он почувствовал мгновенные уколы по всему телу, кожа неприятно зудела, заломило кости, и сильно заболела голова. Морок остановился, застыв без движения. Эльф почувствовал, что его тянет к этой чёрной фигуре, будто невидимые цепи натянулись и теперь помимо воли тащат к Игроку. А под плащом того вдруг стала беспроглядно черно, абсолютная тьма свила там гнездо в бездонной пустоте. Мордрак хотел схватиться за что-нибудь, чтобы удержаться на месте, но смог только едва-едва повернуть голову. И всё же этого хватило, чтобы тёмный эльф увидел собственное тело, с расширенными пустыми глазами, от которого он удалялся всё дальше и дальше. Некромант хотел закричать, попытаться порвать невидимые сети, опутавшие его душу, но не смог сделать ничего. Наверное, то же самое испытывали каменные звери, когда он использовал их для создания веп’шемов.
Морок втянул душу эльфа, растворив её в себе, получив способности, одна из которых была особенно важна для мужчины. Затем он принял человеческий вид, заполнив пустоту под плащом физическим телом, и наклонился к Мордраку. Подцепив когтями чешуйчатой брони края костяной маски, он сорвал её. Под маской обнаружилось полуразложившееся лицо обычного зомби. Сгнившая плоть расползалась, обнажая череп, гноящиеся глаза запали глубоко внутрь, часть зубов отсутствовала. Тёмный эльф глухо заворчал и начал вставать, широко распахнув рот. Максим тычком в грудь опрокинул его обратно, а затем наступил сапогом на голову, давя в кашу из осколков костей и гнилого мяса.
Восстановившийся Кренгоур подошёл к Максу сзади.
– Отдай её мне, – тихо попросил он.
Не ожидавший этого мужчина резко обернулся. От движения полы плаща Морока распахнулись, будто открыв портал в мир ночи. Из темноты, словно из-под воды, вынырнули круглые чёрные морды с гладкой, похожей на резину кожей, бесцветными мёртвыми глазами, треугольными клыками и бледно-сиреневыми мясистыми языками. В следующее мгновение Максим узнал орс Греммора и запахнул плащ, принимая обычный вид.
– Ты чего подкрадываешься?! – проворчал он.
Орс Греммор промолчал.
– Я… задумался… – Морок потёр лоб. – Чего нужно то было?
– Отдай мне её. Маску, – уже без особой надежды повторил вампир.
Макс покачал трофей в руке, рассматривая со всех сторон, а потом небрежно бросил её Кренгу.
– На, забирай.
– Спасибо, – не веря своей удаче, пробормотал тот, пряча подарок за пазуху.
– Когда-то давно я добыл Копьё Праха вместе с Вероникой. Но она его у меня украла. Для тебя. Не вижу причин заставлять тебя красть ещё один артефакт, – усмехнулся Морок.
Поднявшийся с пола Кайер с сильной тревогой наблюдал за происходящим. «Теперь понятно, куда девались шемы, когда их засасывал чёрный меч Морока. Наверняка он себе приличную армию успел собрать! Только как он ими управляет?! Неужели то, что Зед проделал с тёмным эльфом, дало ему такую власть? Пёс меня забери! Мы избавились от Беллы и этого некроманта, но не появилось ли теперь большее чудовище, стоящее тех двоих вместе взятых…» Великан даже не решился подойти к так хорошо знакомому ранее другу.
Зима кинулась к Кевину. Девушка содрала с любимого странный браслет, под которым обнаружился длинный порез. Лишившись преграды кровь хлынула струёй. Зима заплакала, не осознавая того, заклятьем замораживая рану. Огонь в венах Кевина мгновенно уничтожил её старания. Тут к парочке подошёл зеленокожий вампир и остановил кровотечение, воздействовав на саму кровь. Спустя минут пять Тёмный Огонь сел на навесе. Он изменился: лицо осунулось, кожа стала будто пергаментной, глаза не видно из-за чёрных кругов вокруг, а волосы… Волосы стали огненно-рыжими, только у самых корней и на висках была видна былая смоль.
Морок со стороны смотрел на суету вокруг сына. «Я нашёл его. Вроде как случайно. Потому что выбрал правильную дорогу, решил помочь Люку, Кренгу, даже Кайзеру. И вот она награда, за то, что поступил хорошо. Или же просто доказательство того, что никакого выбора у меня не было. Чтобы я не делал, как ни сопротивлялся – рельсы привели меня сюда, к развязке.» – Кулаки Максима сжались и разжались. – «И снова передо мной выбор, что сделать. Может, подойти и сказать: -Хххппшшш… хххппшшш… Кевин, я твой отец. Будь со мной, мы уничтожим Серого и вместе станем править Уроборосом… Будет забавно. Хотя, он же родился в Игре, он не поймёт в чём тут юмор. Дам ему время отдохнуть, побыть с Зимой. Главное, я его нашёл. И Саламандру. Жаль только счастливого воссоединения не вышло.» Мужчина развернулся и незаметно вышел из пещеры.
Спустя несколько часов, на изломанном горном хребте, средь разбросанных в первозданном хаосе скал, под огромным мертвенно-голубым солнцем, встретились трое. Огненная Имаго, Высший Игрок и Имаго Тьмы. Новые Боги Уробороса.
– И что теперь нам полагается делать? – спросил Максим.
– Всё что захочешь, – пожал плечами Кайер.
«Серый оставляет нам свободу выбора? Неожиданно. И как-то даже пугающе. В играх тебе всегда дают задание, часто отмечая место на карте куда ты должен прийти и даже путь к нему. А тут, прямо «песочница», делай что хочешь? Подозрительно и пугающе.»
– Где Сердце? – настороженно спросила Саламандра у задумавшегося Морока.
Макс достал сферу из-под полы: – У меня предложение – давайте по такому случаю сотворим ещё один мир?
– Ещё один, а зачем? – великан закинул молот на плечо. – Не, ну идея меня, в принципе, заинтересовала.
– Так Арену рушат постоянно, надо бы новую…
– А, поэтому. Зачем новую? Давай старую улучшим!
Морок на время задумался.
– Точно! Давай улучшим! Сделаем как монету – с одной стороны будет средневековый антураж, с другой – урбанистический. «Чтобы её можно было подбрасывать, пусть случай решает, какой выбор сделать. Орёл или решка?»
– Нет, как монету не интересно, – включилась в обсуждение Сал. – Давайте лучше, как песочные часы.
– Тоже неплохо, – согласился Максим. – А в самом узком месте, посередине сделаем зал, для нас, для Богов. И чтобы попасть туда могли только Имаго. И Высшие.
–Угу. И Сердце Уробороса туда поместим. – Высший Игрок серьёзно посмотрел на обоих Имаго. – Чтобы оно не было чьей-то личной собственностью.
– Мне оно никогда и не было нужно, – тут же сказал Макс.
– Я не против, – как можно безразличнее согласилась огненная женщина.
– Замечательно. – Кайер потёр ладони. – Приступаем?..
Глава 0.0
Высоко в горах, среди вечных снегов, на далёком продуваемом всеми ветрами перевале, стояли двое. Мужчина и женщина. Одеты они были слишком легко для суровой зимы, властвующей в тех краях. На нём – всё мягкого серого цвета: рубаха на выпуск, матерчатые брюки, лёгкие мокасины. На ней – мрачно-чёрного: длинное приталенное платье со свободным подолом, который трепал ветер, летние туфли, казалось состоящие из нескольких кожаных ремешков. Редкий снег застревал в шапке чёрных, немного выгоревших, волос мужчины, но не в силах был потревожить прямую причёску женщины, широкой прядью прикрывающей половину её лица. Мужчина и женщина стояли перед грудой ледяных осколков, заполнявших заиндевевшую кольчугу.
– Опоздали… – с сожалением сказал Серый. Смерть промолчала.
– Забавно, да? Он думал, что все его чувства умерли, что, как там в моей любимой песне «…и не знает боли в груди осколок льда…». А оказалось совсем наоборот. Ледник спасал любимую от смерти, отдал за неё жизнь и что? Она стеснялась его, называла не иначе как братом и в итоге разбила сердце. В прямом и переносном смысле. И великий воин, практически неуязвимый, просто взял и умер от смертельной душевной раны. Понимаешь, Карина? Как я и предсказывал, всё изменилось. Это больше не Игра.
Женщина некоторое время помолчала, а потом спросила:
– Выходит, твой Пантеон незакончен?
– И да, и нет. То, что одного Имаго не стало – конечно плохо, но не смертельно. Начало Пантеона сформировано, дальше уже ваша забота.
– Наша? Это чья же?
– Твоя, и всех тех, кто, так или иначе, причастен к последней битве. – Демиург Игры заморгал от попавшей в глаз снежинки. – Сменим обстановку?
– Как хочешь, – ответила флегматичная Смерть, и в тоже мгновение вокруг мужчины и женщины оказалась чёрная пустота, потом под ногами проявился вновь плывущий Змей, пытающийся ухватить собственный хвост. Он проглотил множество разноцветных пузырьков, в которых Карина без труда узнала знакомые ей миры Игры.
– Это не подпространство. Ощущения другие. Где мы? – непонимающе спросила она.
– В Сердце Уробороса, – Серый заложил руки за спину и прошёлся между сферами миров.
– В этом маленьком шарике?
– Ага. Сердце Уробороса и есть сам Уроборос. Маленький и огромный одновременно. Забавно, да?
– Что это тебя всё забавляет?! – Смерть уперла руки в бока.
– Я уже разучился удивляться, но может тебя это заставит задуматься…
– Задуматься? Я задумалась.
– Над чем?
– Над всем. – Смерть обвела руками окружающее пространство.
– И что скажешь?
Карина подошла к одному из шаров, и тот послушно приблизился, увеличиваясь в размерах. Под прозрачной поверхностью сферы виднелась планета – голый кусок камня и голубой шар солнца.
– Что всё получилось очень… забавно. Грандиозная битва, в которой сошлись сильнейшие создания Уробороса, произошла в мёртвом мире, о котором мало кто слышал, не говоря уж о том, чтобы бывал. Так что о ней даже никто не узнает.
– Ну и что? Важно то, что всё участвующие в этом событии тем или иным способом оставят след в Игре.
– Ты имеешь в виду нас, Богов?
– Не только.
– Ах да, есть же ещё и другие, – Смерть перешла к соседнему миру. Там, под багрово-красными облаками на балконе старого замка стоял крепкий мужчина. Его белые волосы были коротко пострижены. Он вёл неторопливую беседу с двумя бледными молодыми людьми, Лласаром и Элизой. – Например, Лука дар Тоовин. Тот, кто по поверьям оборотней отмечен Луной. Тот, у кого твои правила отняли мать. Наследник благородного рода, ему пророчили великие свершения и место следующего рров-мара. И что же? Его свершения известны врагам, но не сородичам, а сам Лука стал изгнанником, Отступником.
– А его друг? – Карина перешла к следующему шару. В нём по булыжной мостовой быстрым шагом шёл высокий широкоплечий господин с бледной, немного зеленоватой кожей. – Кренгоур орс Греммор. Отвергаемый и ненавидимый многими мутант, жертва эксперимента. Единоличный обладатель уже двух артефактов Эпохи Сна – Копья Праха и Маски Мортис. Он был бы великолепным Королём, это признают даже его враги. Но его это не интересует. Не знаешь почему?
– Неа, не знаю. – Серый хитро улыбнулся. – Могу только предположить: может быть ему нужно нечто большее, чем просто быть Королём Бессмертных?
– Кто у нас там дальше? – перед Смертью оказался мир, где двое молодых людей, парень и девушка, принесли цветы на могилу. На ней был установлен памятник в виде печального воина с булавой и щитом в виде солнца, прикрывшегося двумя огромными крылами. – Наша милая Зима. Обычный человек, получивший в дар от любимого силу Высшего Игрока. Но с ядом холода. И теперь каждое мгновение частичка её существа умирает и каждое мгновение Перерождается. Как ты думаешь, сможет ли пламя Кевина не дать застыть её сердцу, или она бросит парня так же, как и Ледника?
– Никогда не думал об этом. Меня больше интересует, сможет ли она со временем стать Имаго и заметить «брата» в Пантеоне.
– Наверное, сможет.
– Не всё так просто. Имаго не стать просто по названию. Чтобы быть Богом, нужны и соответствующие усилия. А она до сих пор ни разу не прикладывала их, даже чтобы спасти Кевина.
– Да, бедный мальчик. Белла с помощью его крови создала армию шемов. Отец Кевина – вобрал в себя эту армию. Мать увидела, что случилось с Зедом, во что он Переродился, испугалась за сына и послушала тебя. Понадеялась, что всю тьму из него выкачает в своём эксперименте Белла. Только она не подумала, что постепенно мрак в Кевине снова накопится, ибо, как и в случае с Мороком, это происходит не без причины.
Перед Серым был мир, в котором в мрачном пустом замке на каменном троне сидел человек. Вокруг него – тусклый сумрак, редкие факелы бледны и чадят в покатый потолок. Несмотря на темноту, глаза мужчины были заполнены мраком, так что казались отверстиями в подпространство. И он улыбался, смотря по сторонам.
Карина подошла к Демиургу Игры и обняла его за плечи.
– Что ж, переходим к нашим Богам. Твой протеже, Морок, новоявленный Бог Ночи. Всемогущий во мраке и обычный Игрок на свету. Думаешь, чему он сейчас улыбается?
– Ему нравится то, что он видит.
– Именно. Для него сейчас все краски ярки, а тени от лучащихся ясным светом факелов бархатисты. Для Морока оказалось недостаточно Игры, он сотворил для себя ещё одну иллюзию и стал жить в ней. У него нет ничего настоящего, вся его жизнь – фантом. И он раб этого морока, ибо не способен видеть реальные вещи и жить среди них. Богу нужно постоянно прятаться в собственном мирке, как улитке в домике.
Смерть развернула Серого к другой сфере. Её заполнял пышущий пламенем шар, в котором как в коконе застыла маленькая фигурка женщины.
– А вот верная исполнительница твоей воли и зачастую просто слепое орудие – Саламандра, Богиня Огня. Даже ставшая плоть от плоти Уробороса, она так и осталась разумом Параллельной. Всё её существование подчинено долгу, которому она отдаётся самозабвенно и без остатка. Раба предназначения, готовая ради этого забыть семью и близких. Ибо по-другому она не может.
Серый вздохнул и сбросил руки Карины со своих плеч.
– У меня была хорошая задумка. – Жёстко сказал он. – Вот посмотри: муж и жена, он – Тьма, она – Свет, противоположные, но не способные жить друг без друга, вечно друг к другу тянущиеся и вечно отталкивающие друг друга.
– Это очень жестоко, – грустно сказала Карина.
– А жизнь вообще жестокая штука! – с какой-то непонятной злостью ответил ей Демиург. Женщина отошла в сторону, встав к нему спиной, перед очередным миром. В нём в высокой стройной башне в кабинете за столом сидел очень крупный мужчина в синей бандане. Недалеко от него расположилась молодая женщина, что-то внимательно конспектировавшая.
– Милая Авийя, так старательно учащаяся у наставника, чтобы быть когда-нибудь достойной объекта своей любви. Похвальное стремление, вот только не стоит закрывать глаза на то, что тебя использует Кайер, Высший Игрок. – Смерть рассматривала великана, а потом, не оборачиваясь, спросила Повелителя. – Он тоже вошёл в Пантеон?
– Да. Ему отводится роль беспристрастного судьи средь остальных Богов.
– Итак, наречём его Богом Равновесия, так как не принадлежит он ни к одному элементу, а может управлять всей Игрой. И её же является рабом, ибо не может вернуться в Реальность. Как он раньше был прикован к инвалидной коляске, так же сейчас прикован к этой Вселенной. Да, размеры не сопоставимы, но для духа разница небольшая.
Женщина в чёрном отвернулась от кружащихся сфер и подошла к Демиургу.
– И, наконец, я. Смерть. Вершительница судеб, безжалостный палач. Ещё одна раба своей миссии – что роднит меня с Параллельными – я просто не имею времени отвлечься на что-то иное! Должна постоянно обрывать чьи-то жизни. Думаю, в привязанности к делу я похожа на Саламандру. Вот только ей не досталась такая внешность. Скажи, Серый, ты сам придумал, когда меня творил, чтобы я была прекрасной женщиной, но те, за кем я прихожу, видели голые кости вместо половины моего лица?
– Да. Ты конец и начало. Смерть не только завершает круг существования, но и начинает новый. Надо было как-то отразить двойственность этого явления…
– Ну спасибо, теперь мне стало легче, – горько усмехнулась Карина, поправив чёлку. – Теперь я понимаю, насколько всё… забавно. Боги-рабы – что уж может быть… забавнее?
– Такова жизнь. Чем больше сила, тем больше ответственность. Ты бы это знала, если бы читала комиксы, – улыбнулся Серый и продолжил декламировать, водя руками как дирижёр в оркестре, – Нищий гораздо свободнее короля, а уж имеющий абсолютную власть, так же абсолютно ограничен. Ну, да, это банальность, какой смысл их повторять… Мне пора.