Икона Божьей Матери. Криминальный детектив

Глава 2

Я вышел на улицу и сразу начал искать глазами цветочный киоск. Мне хотелось как можно скорее исправить допущенную ошибку, взять самый большой букет пышных алых роз и преподнести его Галине. Я не мог и предположить, что с первых минут нашего знакомства, словно наивный сентиментальный юноша, смогу влюбиться в эту изумительную загадочную женщину. Я не допускал и мысли о том, что мои чувства могут быть переполнены глубокой признательностью и что у меня не останется ничего кроме чистых непорочных желаний. У меня на душе было светло, радостно и вместе с тем как-то тревожно. Несмотря на то, что подспудно я был готов к любым превратностям коварной судьбы, ей всё же удалось застичь меня врасплох. Я опустил руку в карман моей куртки и тут же почувствовал, как холодный озноб пробежал у меня по спине. Я с ужасом вспомнил придорожное кафе, стойку бара, где выпил чашечку «капучино», и постоянно озирающихся подростков, стоявших рядом со мной. Моё портмоне и вместе с ним две тысячи долларов остались лишь в моих горьких воспоминаниях.

– Картина Репина «Приплыли»! – изрядно выматерившись, проворчал я.

Ещё не успев окончательно осознать весь ужас своего положения, и продолжая посылать жуткие проклятия в адрес местной молодёжи, я услышал, как открылась входная дверь подъезда. Обернувшись, я тут же обомлел и как вкопанный замер на месте. В этот раз передо мной вновь была не просто изумительно красивая женщина, а я видел настоящую богиню, достойную кисти великих художников. Она была в длинном двубортном пальто с приталенным покроем, который лишь подчёркивал достоинства её стройной фигуры. Это было шерстяное пальто насыщенного чёрного цвета с отложным воротником, с контрастными пуговицами и двумя внешними карманами, с широкими плечами и рукавами – реглан. Оно было распахнуто, и поэтому я сразу заметил, как это пальто идеально смотрится в сочетании с широкими брюками такого же цвета, а длинный, ярко красный вязаный шарф из меланжевой пряжи, с крупными полосками и этническим узором придавал Галине изысканную индивидуальность. Если учесть, что я не слишком разбирался в композиции женской одежды, всё же имел, пусть и некоторое представление, об итальянском дизайне.

– Позволь за тобой немного поухаживать, – попросил я.

– Да, пожалуйста… – согласилась она.

Я подошёл к ней и осторожно застегнул пуговицы её пальто. В этот момент мне безумно захотелось её поцеловать, но я не только не осмелился прикоснуться к её щеке своими губами, а даже не решился взять её под руку.

– Никогда не думал, что мне представится возможность пообщаться с такой солидной серьёзной дамой! – признался я.

Галина неловко улыбнулась.

– А что ты ожидал? – полюбопытствовала она.

Я не сразу нашёлся что ответить.

– Чего я ожидал? Всего что угодно, но только не такого светского приёма, на который не стыдно пригласить даже самого высокопоставленного чиновника.

– Я спросила не об этом…

– Интересует моё мнение, сложившееся о тебе?

– Вот именно.

– Ты безупречна!

Я прямо-таки впился в неё глазами. Невольно заметив, что держу слишком продолжительную паузу, которая могла выйти за рамки элементарного приличия, поспешно пояснил:

– Уж во всяком случае, надеялся встретить совершенно иную женщину…

– Какую именно? – нетерпеливо, с откровенным волнением, переспросила Галина.

Я начал что-то говорить о женском коварстве, о какой-то безответственности и назойливости. Понимая, что меня понесло куда-то совсем не в ту степь, а моё красноречие начинает выливаться в обыкновенную грубость, смешанную с пошлостью, я мгновенно замолчал.

Обратив внимание на то, как Галина непроизвольно нахмурилась, я решил срочно исправить создавшуюся нелепую ситуацию. Но прежде чем вновь заговорить, непроизвольно обратил внимание на её мягкие пухленькие губы, созданные для долгих страстных поцелуев.

– Имею в виду самую обыкновенную женщину, – на этот раз, с особой осторожностью, обдумывая каждое слово, произнёс я. – Обыкновенную, но, ни в коем случае не богиню! Ты, наверное, сама не знаешь свою настоящую цену…

– Ты что имеешь в виду? – сильнее нахмурившись, полюбопытствовала она. – О какой цене идёт речь…

– Только не подумай ничего дурного! – спохватился я, опасаясь угодить ещё в более запутанные дебри словоблудия. – Мне кажется, ты сама не знаешь, какая ты добрая, нежная, красивая. Ты сущий ангел, внезапно спустившийся с вершины небес. Глядя на тебя, можно подумать, что ты сошла с полотна великого мастера живущего в эпоху Возрождения, чьи бессмертные картины сохранились до сих пор, и по-прежнему поражают воображение людей, смотревших на них заворожённым взглядом.

Галина резко изменилась в лице. Она посмотрела в мои глаза профессиональным взглядом строгого учителя.

– У тебя что-то случилось? – напрямую спросила она.

В её голосе не прозвучало твёрдой уверенности, но она уже явно почувствовала, что со мной происходит что-то неладное.

– Наверное, я сделала что-нибудь не то или не так? – робко поинтересовалась она. – Я такая непутёвая…

Я из всех сил постарался скрыть истинную причину моего упаднического настроения.

– Непутёвая? Да я ни разу в жизни не встречал такой святой женщины! – высокопарно произнёс я. – Ты что-то такое сверхъестественное? Даже не ангел, а гораздо выше. Выше моего понимания. Выше здравого смысла. Тебя невозможно обидеть и невозможно…

Я резко умолк. У меня не хватило духу признаться в том, что такую женщину как она, невозможно не полюбить. Её завораживающий взгляд требовал от меня продолжения незаконченной фразы, но я так и не смог заставить себя произнести эти заветные слова.

– Мы сейчас же возвращаемся ко мне домой! – настойчиво проворковала Галина. – Обилие кислорода оказывает на тебя плохое воздействие…

Она взяла меня под руку. В её глазах засверкал озорной огонёк.

– Обязательно вернёмся, но чуть позже, – категорично заявил я. – Посмотри, какая сказочная красота осеннего листопада…

На самом же деле, настоящая проблема заключалась в потере моего портмоне. Я боялся остаться у неё в роли жалкого альфонса.

– Не можешь налюбоваться нашей берёзовой аллеей? – ненавязчиво, поинтересовалась Галина.

Она с особым наслаждением втянула воздух, и при этом непроизвольно сверкнула белозубой улыбкой.

– С одной стороны, вроде бы ничего особенного, – туманно ответила я. – Аллея, как аллея! А с другой…

Мой голос прозвучал несдержанно, даже резковато.

– Я вижу её каждый день и до сих пор не могу без восхищения пройти мимо, – прощебетала Галочка. – Мне она кажется неповторимо загадочной. После изнурительного трудового дня, прогуляться по ней, то же самое, что достичь вершины духовного блаженства.

– Неужели, правда? – с излишним цинизмом, поинтересовался я, и тут же ответил на собственный вопрос: – Вероятно, не зря говорят, что мы зачастую не ценим то, что имеем.

– Вот смотри, – непринуждённо сказала она. – Даже, на первый взгляд, казалось бы самые обыкновенные жилые здания…

– Но в них-то, однозначно нет ничего привлекательного, – ухмыльнулся я.

– Ты так думаешь?

– Уверен.

– Ну и напрасно…

– Это почему же?

– Неужели сам не догадываешься?

– Нет.

– Мне катастрофически не хватает времени. Постоянно куда-то спешу, куда-то опаздываю, но при возможности всегда ими любуюсь и, причём, ничуть не меньше чем берёзовой аллеей.

– Не спорю, аллея сказочная! У нас в Мурманске такие высокие деревья не растут. А вот какой смысл глядеть на обычные, ничем не примечательные жилые дома? – опасаясь невзначай обидеть Галину, я полюбопытствовал как можно мягче.

– Они тоже по-своему прекрасны!

– Жилые дома? – переспросил я.

– Вот именно!

– И чем же?

– Да ты обрати внимание, какая архитектура! Какой колорит красок! А окна, светящиеся на солнце яркими бликами? Если внимательно приглядеться, то можно заметить, как от них исходит положительная энергетика семейного счастья…

– Мне сразу понравился твой город, но чтобы его улицы могли тебя так сильно заворожить…

Я вопросительно приподнял брови.

– Вы мужчины какие-то инфантильные, дальше собственного носа ничего не видите! – посетовала Галина.

Она произнесла эти слова с такой уверенностью, что я даже не решился их оспорить, и лишь попробовал оправдать собственную чёрствость и хроническое безразличие ко всему прекрасному.

– Всё познаётся в сравнении, – безапелляционно заявил я, – но в наибольшей степени зависит от среды обитания.

Я смотрел на Галину, но мои мысли были слишком далеки от неё. Она же, в свою очередь, терялась в догадках не в силах понять, что же всё-таки со мной происходит.

– Своей задумчивостью ты ставишь меня в очень неловкое положение, – наконец-то не выдержала она. – Я не могу избавиться от ощущения собственной вины…

– Все мои мысли только о тебе! – поспешно изрёк я.

– Да? – натянуто улыбнувшись, спросила Галина. – Это уже становится интересно…

– Ты необыкновенная, загадочная женщина! Лучшая модель сезона… – запинаясь на каждом слове, произнёс я. – У меня складывается впечатление, будто ты, Галочка, только что сошла с обложки журнала современной итальянской моды.

Она слегка покачала головой, затем лукаво улыбнулась и тут же уточнила:

– Ты уж как-нибудь определись, сошла с полотна великого мастера эпохи Возрождения, или с обложки журнала мод…

Я с трудом избавился от странного оцепенения, вызванного её гипнотическим взглядом.

– Это не столь важно, – отмахнулся я. – При любом раскладе, тебе следовало бы работать модельером, а не школьным учителем.

– Это почему же? – изумилась она. – Мне нравится обучать несмышлёных малышей. Недавно, по своей профессиональной деятельности, прошла аттестацию и получила высшую категорию. Мало того, устроилась ещё на одну работу. Занимаюсь дистанционным обучением.

– Это как? – полюбопытствовал я.

– Обучаю через интернет тех детишек, которые по инвалидности, или просто по состоянию здоровья, не имеют возможности посещать школу.

Я с каждой секундой чувствовал себя всё более нелепо. Моя мужская гордость не позволяла сознаться в том, что её юные земляки оставили меня без копейки в кармане. Однако я так же не мог не понимать, что Галина не сможет слишком долго пребывать в состоянии неопределённости. Именно по этому, я ничуть не удивился, когда она посмотрела на меня в упор:

– Мне кажется, что ты искренне сожалеешь о своём приезде, – строго сказала она, но вопреки произнесённым словам, в её голосе прослушивались отзвуки мягкого покладистого характера.

Галина глубоко вздохнула, словно попыталась успокоить биение своего сердца, вызванное чрезмерным волнением.

– В принципе, это нормальное состояние, когда двое малознакомых людей, впервые встретившись друг с другом, начинают непроизвольно испытывать элементарный дискомфорт, – размеренно добавила она. – Тем ни менее, неплохо разбираюсь в людях и понимаю, что сейчас тебе хочется уйти. Не просто уйти, а уйти навсегда…

Я уклончиво пожал плечами. Меня поразила жёсткость взгляда её сапфировых глаз.

– У нас ещё будет возможность, как следует подружиться! Для этого впереди целая вечность… – то ли в шутку, то ли всерьёз, произнесла она.

В этот момент мне вновь безумно захотелось её обнять и поцеловать.

– Перестань обманывать себя и меня! – протянула Галочка голосом, в котором явственно слышалось огорчение – Насильно мил не будешь! Если хочешь уйти, я ведь не держу…

– Но… к чему такие крайности? – спросил я осторожно.

– Потому что вижу…

– Что именно?

– Вижу, что тебе у меня не нравится…

Я нахмурился, и уже был готов сказать ей правду, но испугался, что она поймёт меня превратно, а мои объяснения насчёт пропавшего портмоне действительно воспримет как хитрую уловку жалкого альфонса.

– Галочка! – размеренно сказал я. – Не нужно больше ни о чём говорить. Насколько мне известно, в твоих жилах течёт горячая кавказская кровь…

Мой голос наверняка прервал бурный поток её мыслей. На какое-то мгновение она словно оцепенела.

– Откуда такие глубокие познания? – удивилась Галина.

– Ты как-то рассказывала мне о своём отце по интернету…

– И что из того?

– Ты как никто должна меня понять. Понять как мужчину…

– Всё отлично понимаю, – улыбнувшись, ответила она.

Я не мог не заметить, что в этот раз её улыбка была какой-то натянутой и неестественной, даже слегка отчуждённой. Я больше не мог спокойно смотреть в её добрые открытые глаза, излучающие неподдельную нежность.

– Мы ещё обязательно посидим за твоим праздничным столом, и я с превеликим удовольствием попробую приготовленное тобой тушёное мясо в горячих глиняных горшочках.

– Непременно попробуешь… – поникшим голосом, промурлыкала Галочка.

– Я с удовольствием выпью твоей фруктовой настойки и попробую твоё самое сладкое и самое вкусное варенье.

Она немного откинула голову назад и чуть слышно пробормотала:

– Если захочешь, угощу клубничным…

– Конечно, захочу! – заверил я.

– Тогда, договорились…

Хотя моё сердце то и дело грозило вырваться из груди, мне показалось, что Галина была более взволнованной, чем я.

– А сейчас, прости… – не выдержав её поникшего и одновременно укоризненного взгляда, произнёс я. – Не нужно меня провожать…

Она понимающе улыбнулась.

– Ты свободный человек. Волен поступать так, как посчитаешь нужным. Если вдруг чем-то не угодила или непреднамеренно обидела…

Галина понизила голос до шёпота.

– Ты здесь абсолютно не причём! – почти выкрикнул я. – Буду вечно благодарить судьбу, за то, что предоставила мне возможность побыть рядом с самой очаровательной экстравагантной женщиной…

– Смотри, не то сглазишь! – подметила она. – А вообще, спасибо за комплимент…

Я молча кивнул головой, продолжая думать о том, что мне всё ж таки необходимо как можно скорее исчезнуть из этого города и больше никогда не появляться на его горизонте.

– Не стану скрывать, конечно, твой приезд причинил мне некоторое беспокойство, – призналась Галочка. – Но можешь не сомневаться, это были приятные хлопоты. Остаться в моём городе или вернуться на Кольский полуостров, будет только твоим выбором и твоим решением.

Мне было стыдно смотреть ей в глаза.

– Я твой вечный должник! – с чувством откровенной признательности, проговорил я. – Наверняка тебе уже не раз говорили, но я всё ж таки хочу сказать, что ты поистине обворожительна!

Она снисходительно улыбнулась.

– Не будь занудным циником! Запомни, пожалуйста, ты ничем мне не обязан и ничего мне не должен!

Мне пришлось выдержать её прямой и открытый взгляд.

– Учти, делать людям добро, гораздо приятнее, чем самому получать от них всевозможные знаки внимания, – нравоучительно высказалась Галина. – Так что, ещё неизвестно, кто и кому из нас должен быть благодарен.

– Спасибо! – в который раз понуро опустив голову, пробурчал я, стараясь ничем не выдавать своих твёрдых намерений покинуть её как можно скорее.

Со мной ещё никогда не происходило что-либо подобное. Впервые мне безумно понравилась женщина, но вместо того, чтобы добиться её расположения, вопреки здравому смыслу, я стремился оставить её в покое и освободить от собственного присутствия. Как ни странно, но теперь я не столько стыдился признаться в пропаже портмоне, как опасался окончательно в неё влюбиться.

– Ты о чём опять так сосредоточенно задумался? – словно невзначай, поинтересовалась она, не отводя от меня своего пронизывающего взгляда.

– Мне кажется, благодаря тебе, я впервые заметил какой изумительной и прекрасной может быть наша жизнь! – вдохновенно ответил я.

С каждой минутой Галина нравилась меня всё больше и тем самым вводила меня в тревожное смятение.

– Что так заинтригованно смотришь? – полюбопытствовала она. – Пытаешься сохранить в памяти мой образ…

– В тебе что-то есть твёрдое и открытое.

– Как это понимать? – нахмурившись, спросила Галочка.

– С одной стороны ты добрая отзывчивая женщина, которая на первый взгляд кажется кроткой и безобидной…

– А с другой?

Она встревоженно насторожилась.

– Непомерно строгая и беспощадная.

Галина облегчённо вздохнула. Вероятно, ожидала наиболее дерзкого высказывания.

– Это у меня профессиональное, – отмахнулась она. – Не забывай, я ведь работаю учителем в начальных классах и всегда должна быть доброй по отношению к своим ученикам…

– Но при этом, не имеешь права расслабляться! – вставил я, не позволив ей договорить.

– Если перестану быть строгой, то эти же детишки быстро пресекут и сядут мне на шею.

– Наверняка бывают случаи, когда хочется лишний раз улыбнуться?

– Бывают, и довольно-таки часто.

– И что ты делаешь?

– Конечно же, улыбаюсь! Мой многолетний опыт подтверждает, что строгость необходима, но добротой можно добиться гораздо лучшего результата.

– Но ведь если дашь своим ученикам слабину, то можно считать, что урок прошёл для них впустую, – заметил я. – Сразу начнут шалить…

– Так это же хорошо! Они не оловянные солдатики, которые должны стоять по стойке «смирно». Иногда им просто необходимо расслабиться. Минуту – две, я делаю вид, что не замечаю их шалости, а потом быстро призываю к порядку.

Галина, явно старалась не поддаваться отрицательным эмоциям, вызванным по моей вине.

– Значит, у всех учителей, за долгие годы, проведённые в школе, вырабатывается особый характер? – уточнил я

– Не знаю, может быть? – засомневалась она, но тут же добавила: – Как бы тяжело не было, а я люблю свою профессию. Люблю моих коллег…

– Да ты вообще уникум! – с чувством глубокого уважения, подметил я. – По-моему, нет ни одного человека, к которому ты не отнеслась бы с душевным пониманием и соответствующей благосклонностью.

На какое-то мгновение Галину словно подменили.

– Не вижу в этом ничего плохого! – на повышенных тонах, заявила она.

Я сделал вид, будто не заметил её мимолётной вспыльчивости.

– Не удивлюсь, если твои бывшие ученики, которые теперь сами стали родителями, до сих пор слетаются к тебе как пчёлы на цветочный нектар, – вызывающе подметил я.

– Скорее, как птенцы к родному гнезду, где их никто не обидит, всегда приютит и обогреет…

Она улыбнулась. Её лицо светилось от любви и гордости за своих воспитанников.

– Мне безумно нравится проводить с ними вечера встреч. Многое вспоминаем. Зачастую не расходимся до самого утра, – с восхищением произнесла Галина.

– Сидите за чашечкой горячего кофе в твоей квартире?

– В основном…

– Что и требовалось доказать.

– Зато, именно в такие торжественные минуты начинаю понимать, что не зря живу на этом свете.

Она на мгновение отвела взгляд, потом снова посмотрела в мои глаза и меланхолично добавила: