Икона Божьей Матери. Криминальный детектив
- -
- 100%
- +
– А вообще, по складу характера я аферистка. Подвержена повышенному чувству риска.
– Увлекаешься какими-нибудь азартными играми…
Я с интересом посмотрел на неё.
– Люблю играть в бильярд, но ещё больше в покер.
– Странно. Никогда бы не подумал…
– В этой игре могут принимать участие как два человека, так и более четырёх, – воодушевлённо пояснила Галина. – Главное, это продуманный риск и умение анализировать различные комбинации…
Я непроизвольно обратил внимание на тот факт, что она была не только слишком привлекательной, но и всесторонне развитой женщиной.
– А ещё я каждый год с нетерпением жду, когда наступит Крещение, – как бы, между прочим, выдала она.
– Зачем тебе это нужно?
– Чтобы искупаться в проруби!
– И ты получишь от этого удовольствие? – усомнился я.
– Да ещё какое!
– В этом году, тоже окунёшься в ледяную воду?
– Обязательно! В ночь с восемнадцатого на девятнадцатое января моё желание наконец-то исполнится.
Её объяснение стало для меня чем-то вроде красноречивого ответа. Некоторое время я стоял в полной растерянности. У меня было дикое желание крепко обнять её за талию и, прижав к себе нежно и страстно поцеловать.
– Лично меня, в эту жуткую прорубь, бешеными собаками не загонят! – после недолгой задумчивости, непреклонно заявил я, но тут же уточнил: – Если, конечно, не придётся окунуться ради того, чтобы кого-то спасти от неминуемой гибели!
Мне самому понравилось моё высокопарное высказывание, пусть немного напыщенное, но всё-таки наполненное истинным благородством.
– Я купаюсь потому, что мне это нравится.
– Вряд ли? – несдержанно возразил я. – Пытаешься кому-то доказать, что способна совершить любой, даже самый нелепый поступок. Только никак не могу понять, зачем тебе всё это нужно?
– Никому и ничего не доказываю. Вот такая я крутая женщина! – заявила Галинка, не обратив внимания на мою грубость, порождённую неадекватной вспыльчивостью.
Она приветливо улыбнулась и более мягко произнесла:
– Только напрасно не надейся. Спасать меня в проруби тебе не придётся. Я отлично плаваю…
Галина мне больше чем нравилась. По-моему, я ещё сам не осознавал, как сильно успел её полюбить. Она выглядела серьёзной, стабильной и надёжной женщиной. Совсем не такой, как другие её сверстницы.
– Кто бы сомневался в том, что ты отлично плаваешь? – отрешённо заметил я. – Но вообще-то, с тобой необходимо вести себя осторожно. Ты и впрямь крутая женщина! Не дай бог, сделаю, что-нибудь не так…
– Да перестань, – усмехнулась она. – Я слишком доверчивая и по этой причине очень часто страдаю. Но как бы жизнь меня не учила уму разуму, мне всё не впрок.
– Часто обманывают?
– Может не так и часто, но я действительно чересчур доверчивая. Несмотря на всевозможные неурядицы, всё равно продолжаю верить людям. Вот уж такая я простофиля…
Её слова подтолкнули меня к решительным действиям.
– Галочка! – подойдя к ней как можно ближе, смущённо произнёс я. – Не знаю, сможешь ли ты меня правильно понять и простить, но я должен сейчас уйти…
Мне показалось странным, но она продолжала смотреть на меня с обаятельной улыбкой. Во всяком случае, я ожидал другой реакции. Мне почему-то казалось, что Галине сделает обиженный вид и обязательно начнёт меня в чём-нибудь укорять.
– Главное, чтобы твоё желание уйти, было продиктовано сердцем, а не гипертрофированными мыслями, – спокойным тоном, выдала она.
Я машинально подумал о том, что в наших с ней отношениях явно не хватает романтического безумия. К сожалению, я был не в том состоянии душевного подъёма, чтобы мог отважиться на какие-то сумасбродные глупости.
– Каждое утро, когда будешь вставать с постели, обязательно говори себе: – «Всё прекрасно! Я самая лучшая, самая восхитительная, самая обаятельная и самая желанная на всём белом свете!» – посоветовал я, тщетно пытаясь хоть как-то сгладить тягостный момент нашего расставания.
Я отлично понимал, что намереваясь покинуть Галину, поступаю наперекор собственным желаниям, и не сомневался, что уже вскоре буду непременно об этом сожалеть.
– Если ты хотел меня заинтриговать, то можешь не сомневаться, тебе это удалось, – отчуждённо сказала она.
Я вдруг почувствовал, что мне трудно оторвать от неё взгляд
– Ты на самом деле необыкновенная женщина! Очень красивая, добрая, обаятельная… – с трудом выговорил я. – Ты словно экзотичный, уникальный и странный цветок Австралийской Протеи, наперекор всем законам природы, случайно выросший на ромашковом поле. Ещё раз, прости и прощай…
Галина слегка пожала плечами, стараясь не выглядеть так, будто оправдывается:
– Я действительно всё прекрасно понимаю, – тихо произнесла она. – У нас ощутимая разница в возрасте…
Я опустил руки в накладные карманы осенней куртки, хотел вывернуть их наизнанку и показать, что неожиданно для себя самого стал абсолютно нищим, не способным подарить ей даже самый дешёвый букетик кустовой гвоздики, но вместо этого резко отвернулся и поспешно направился в противоположную сторону.
– Прости, Галочка! – с горечью пробормотал я. – Прости и прощай…
Я шёл вдоль неведомой мне улицы, совершенно не понимая, куда иду, а главное зачем. У меня было такое ощущение, что с каждым шагом я всё больше отдалялся от собственного счастья. Я чувствовал, что Галина ещё долго продолжала стоять на месте и смотреть мне в след, но у меня не хватило мужества оглянуться назад.
– Прощай, Галочка! – повторил я, но тут же добавил: – Вернее, до свиданья! Я обязательно к тебе вернусь…
Я надеялся, что рано или поздно, но смогу добиться не только её истинного расположения, но и её глубокого уважения. Впрочем, я не мог не понимать, что такая изумительная женщина, не сможет долгое время оставаться в одиночестве. У неё обязательно должно быть бессчётное количество поклонников. Я не сомневался, что в ближайшем будущем мне придётся приложить максимум усилий ради того, чтобы отодвинуть в сторону всех претендующих на неё мужчин. В данный период времени, я не мог поступить иначе. Я не хотел даже думать о том, что могу позволить себе хоть частично зависеть от женщины. В этом заключалась не только моя гордость, но и было скрыто моё самоуважение. Я не могу сказать, чтобы город Зверево мне не понравился. Более того, я был от него в неописуемом восторге! Просто я не хотел выглядеть чёрным вороном в стае белоснежных лебедей. Вернее, у меня не было ни малейшего желания находиться в гостях у столь очаровательной прекрасной женщины на правах иждивенца. Лишившись своего портмоне, я не потерял чувство элементарной порядочности. Не скрою, возможно, было бы гораздо благоразумнее рассказать о досадном происшествии Галине, но, к сожалению, мною руководили эгоистичные понятия о чести, долге и совести.
Глава 3
Дальнобойщик, широкоплечий рыжеволосый паренёк лет двадцати пяти, с накаченными мышцами, с узкой талией и подтянутым животом стоял на обочине дороги. Он только что установил на прицеп запасное колесо и теперь мог позволить себе непродолжительный отдых.
– Может помочь? – машинально спросил я, заведомо не собираясь ничего делать.
Обычно, я терпеть не мог, когда кто-нибудь из посторонних людей бесцеремонно лез мне под руку, особенно в тот момент, когда был чем-нибудь занят. Именно поэтому мне не составило особых усилий представить, как взбесился водитель автопоезда после моего нелепого предложения!
– Чем ты мне поможешь? – язвительно, но более сдержанно, чем я предполагал, поинтересовался он. – Осталось гайки затянуть…
– Камеру клеить не нужно?
Он окинул меня оценивающим взглядом, негромко чертыхнулся, затем, спросил уже более строгим недоброжелательным голосом:
– Да откуда такой взялся? В праздничном прикиде, в самый раз заниматься ремонтом автомобиля…
– А что тебя не устраивает? – вспылил я, не сразу сообразив, что становлюсь похож на изрядно подвыпившего щёголя, который пристаёт к человеку, занятому тяжёлым физическим трудом.
– Светлую куртку или парадный костюмчик, не боишься испачкать? – поинтересовался он, пытливо посмотрев в мои глаза.
Я тупо промолчал, прикинувшись, будто не расслышал язвительного вопроса.
– Ты бы хоть галстук в карман припрятал, – ухмыльнувшись, подколол рыжеволосый паренёк.
Я на минуту замялся. Мне было крайне неудобно за своё поведение. Безусловно, я вёл себя недостойным образом. Даже не знаю, что на меня накатило?
– Извини, – сконфуженно сказал я. – Как-то не сообразил…
– В другой раз думай! – вновь чертыхнувшись, посоветовал он. – К тому же, разве не знаешь, что сейчас, практически на каждом углу можно найти шиномонтажный участок. Легче деньги заплатить, чем самому возиться.
Его слова явно противоречили его действиям.
– Почему же тогда на улице ремонтируешь? – резонно полюбопытствовал я.
Дальнобойщик озадаченно нахмурился. Я внезапно осознал, отчего его добродушное лицо вдруг стремительно изменилось. Если бы он замахнулся на меня монтировкой, то, пожалуй, я бы смог понять мотивы его поступка. Это я, собственным занудством, вызвал у него всплеск неадекватных эмоций.
– Тебе больше делать нечего? – взъелся он. – Решил до меня докопаться…
Внимательнее приглядевшись ко мне, водитель явно смутился. Если в самом начале нашего разговора его могла раздражать моя приличная одежда, то мой абсолютно трезвый вид, сбил его с толку. Я не был похож на слегка подвыпившего человека, не походил на бомжа, который за пятьдесят рублей готов был выполнить любую черновую работу. Тем более, я не был похож на какого-нибудь уголовника.
– Приезжал в этот тихий уютный городок к одной премиленькой женщине, – как бы, между прочим, произнёс я.
– Наверное, она ужасно сексуальная? – ухмыльнувшись, спросил паренёк. – Здесь живут не просто девочки, а спелые аппетитные клубнички…
Он тряхнул головой и усмехнулся. Его отношение ко мне постепенно начало обретать более дружеские очертания.
– Наверное, денег подкинула? – равнодушным тоном, уточнил он.
Я многозначительно пожал плечами, тем самым не опровергая, но и не подтверждая его предположения.
– Кто же лучше нас, дальнобойщиков, этих женщин знает! – не дождавшись от меня конкретного ответа, продолжил он. – Мужья где-нибудь в командировке шарахаются, шальные бабки зашибают, а их жёны с посторонними мужиками шашни крутят…
Он опять заметно помрачнел.
– Нельзя так огульно рассуждать обо всех женщинах! – твёрдо заявил я. – К тому же, моя не замужем…
Как бы странно не прозвучало, но я неожиданно почувствовав прилив ревности. Мне вдруг стало обидно сразу за всех женщин, проживающих в этом замечательном городе.
– Давно знакомы? – щёлкнув языком, без особого интереса, скорее интуитивно, спросил он.
– Общались по интернету. Проезжал по этим живописным местам, дай, думаю, загляну к ней в гости. Теперь позорно сбежал, – не желая раскрывать перед ним всей правды, выдал я слегка подкорректированную версию.
– Импотент, что ли? – съязвил он.
Меня словно ударило током.
– Почему сразу импотент? – обиделся я.
– Тогда зачем сбежал? Физиономией не вышла…
Мои пальцы невольно сжались в кулак. Я почувствовал, как кровь бросилась мне в лицо, и на мгновение даже опешил от столь некорректного вопроса, но всё ж таки собрался с мыслями и постарался достойно ответить:
– Красивая женщина. Я бы даже сказал, до такой степени красавица, что не может оставить равнодушным ни одного из проходивших мимо неё мужчин и постоянно привлекает к себе их завистливые заинтересованные взоры.
– А я, когда-то в армии, в двадцать городов письма рассылал. Служил в Архангельске, почти в центре города. В казарме Восстания. Приехала одна из моих подруг навестить. Маленькая, страшненькая, да ещё беременная на восьмом месяце…
– Ну и как? – полюбопытствовал я.
– До сих пор бывшие сослуживцы надо мной потешаются. При каждой встрече про этот случай вспоминают. В тот же вечер все письма порвал. С тех самых пор прекратил всякие несерьёзные знакомства.
– Галина Валерьевна, изумительная женщина! – не без гордости, произнёс я. – Высокая, стройная. У неё пленительные ярко синие, словно сапфиры глаза. Правда, я успел заметить, когда она начинает на что-либо сердиться, её глаза мгновенно меняют цвет и становятся серыми.
– Курит?
– Кто?
– Галина Валерьевна.
– Не знаю. Случайно заметил у неё на подоконнике пачку тонких импортных сигарет, но чтобы закурила, не видел. Да в принципе, какая разница?
– Если курит, значит пьёт. А если пьёт, значит, может позволить себе некоторую вольность, – философски подметил он.
В его глазах появились насмешливые искорки.
– Так рассуждать, то можно чёрт знает до чего додуматься, – отмахнулся я, и тут же возвышенно произнёс: – Она святая женщина! Учительница начальных классов…
– Интеллигентная что ли? – с нескрываемым сарказмом, спросил паренёк.
– Можно и так сказать, – простодушно отпарировал я. – Во всяком случае, уж больно правильная, а главное слишком наивная и чересчур доверчивая. Мне кажется, она способна быть отличной женой. Тихой, покладистой, покорной…
Он удивлённо посмотрел на меня.
– В таком случае, ты настоящий кретин! От таких женщин, мужики не уходят.
Его голос был холодным и внушительным. Я не мог с ним не согласиться и поэтому не стал оспаривать столь дерзкое высказывание. По большому счёту, он, конечно, был прав.
– Обязательно к ней вернусь, но только чуть позже… – объявил я.
На его губах заиграла тонкая полуулыбка. Я примерно понял, о чём он подумал в эту минуту, но сделал вид, что ничего не заметил.
– Ну, а сейчас куда направляешься? – резко сменив тему разговора, спросил паренёк.
Я немного помолчал, потом неопределённо пожал плечами и, глубоко вздохнув, отрешённо произнёс:
– Куда глаза глядят. Я птица вольная. Передо мной все дороги открыты. Выбирай любую.
– Родом откуда?
– Коренной мурманчанин. Есть такой областной город на Кольском полуострове…
– Бывал там и не один раз, – сказал дальнобойщик.
Его лицо при этом стало каким-то странным, смущённым и взволнованным. Я сразу заподозрил, что с Мурманском его связывали не только коммерческие поездки, но благоразумно решил не лезть ему в душу. Во всяком случае, у каждого из нас есть свои маленькие тайны.
– Я вообще с других краёв, – задумчиво добавил он.
Его глаза были полны тревоги. Он явно хотел мне что-то сказать, но всё ж таки не решился.
– Все мы на одной планете живём, – выдал я экспромтом.
– Так-то оно конечно… – протянул он и тут же спросил: – Родственников много?
– Никого нет.
– Это плохо.
– Вернее, почти нет, – сказал я. – Родители давно умерли, тётки и дядьки тоже. С двоюродными братьями и сёстрами не общаюсь.
– Живут в разных концах страны?
– Что-то вроде того! Отправил как-то письма, но ответа так и не получил. А больше и пробовать не стал.
– Значит, один на всём белом свете?
– Не совсем…
Я на несколько секунд задумался, потом сказал:
– Одна бабка Ульяна у меня осталась. В Мурманске живёт. Она мне вместо матери. Очень добрая, но уж больно набожная старушенция…
– Потому и добрая, что набожная… – подметил он, и неожиданно добавил: – У меня в твоём городе маленькая дочурка растёт. Только я её ни разу не видел…
Я не произнёс ни слова, но видимо по моему взгляду он понял мой риторический вопрос.
– Моя бывшая невеста два года назад замуж вышла! Так что у девочки теперь другой отец…
Мы немного помолчали. Потом он неторопливо убрал в багажник разбортированное колесо и аккуратно сложил инструмент. Тщательно помыв руки, он предложил с ним немного перекусить. Я не стал отказываться, тем более что был неимоверно голоден.
– Если не имеешь ничего против дискомфорта, могу до Москвы подкинуть, – внезапно сказал паренёк. – Разумеется, если тебе без особой разницы куда ехать.
Я демонстративно возвёл глаза к небу:
– О господи! – громогласно произнёс я. – Да мне как раз по пути. Для начала, хочу бабку Ульяну проведать…
Он как-то странно посмотрел на меня. Его лицо вытянулось от изумления. Вероятно, он подумал, что я верующий человек, что вряд ли соответствовало его первоначальному мнению обо мне.
– А я твой Мурманск вдоль и поперёк исколесил. Раньше часто там бывал. Приходилось на «Петушинке», часами простаивать в ожидании морепродуктов… – сказал он, и тут же спросил: – Кстати, что за странное название? Петушинка…
Мне представилась возможность блеснуть своими знаниями. Разумеется, я не мог упустить такой шанс.
– До революции наш город назывался: Романов-на-Мурмане. Сейчас там три основных округа: Ленинский, Октябрьский и Первомайский, – воодушевлённо объяснил я. – Петушинка, это всего лишь исторический район. Точно такой же, как Жилстрой, Промзона, Новое плато, Роста…
Я широко развёл руками и сконфуженно произнёс:
– Да разве сразу всё упомнишь…
Я был уверен, что смогу рассказывать о родном городе целую вечность, а уложился менее чем за минуту. Мои воспоминания как назло приняли расплывчатые и зыбкие очертания.
– Чаще всего я был в посёлке Дровяное, и на Абрам-Мысе, – уточнил паренёк.
Я облегчённо вздохнул. Той скудной информации о Мурманске, которую я выдал, ему было достаточно.
– Вот, на Абрам-Мысе, в частном секторе недалеко от причала, и стоит дом моей бабки Ульяны.
Мне даже показалось, что в моём голосе прозвучали какие-то живые, тёплые нотки.
– Так значит, ты живёшь не в самом городе? – поинтересовался он.
– Обычно снимаю комнату ближе к центру. А так, всё верно. Её полуразвалившаяся хибара находится на западном берегу Кольского залива. Абрам-Мыс официально считается микрорайоном города, а по большому счёту, отдельный посёлок…
– Да я об этом тоже наслышан, – отмахнулся он. – Одно время планировал на всю жизнь остаться в Заполярье.
Я подозревал что-то подобное, с того самого момента, как он рассказал мне о маленькой дочурке, у которой теперь был другой отец, но предусмотрительно решил не касаться столь щепетильной темы.
– Выходит, не судьба! – так и не дождавшись от меня никакой реакции, огорчённо протянул он и тут же поинтересовался: – Сам-то, наверняка, до скончания века там останешься? Я как не пытался, так и не смог понять, за что вы, северяне, свой холодный край любите? К тому же, полгода день, а другие полгода ночь непроглядная…
– Любим мы его не только за карликовую берёзку, за стада оленей блуждающих в тундре, за чистые родники и прозрачные озёра, даже не за северное сияние, переливающееся всеми цветами радуги на звёздном небосклоне в морозную зимнюю пору. Любим мы его потому, что люди на Кольской земле необычные: добрые, отзывчивые, бескорыстные, а главное трудолюбивые, не боящиеся никаких трудностей…
– Всё ясно, – улыбнувшись, произнёс паренёк. – Значит судьба твоя такая…
Он не договорил свою мысль, да мне это было и не нужно. Что бы я ему не сказал, он всё равно не смог бы меня понять. Однако обманывать его мне тоже как-то не хотелось.
– Перекантуюсь у себя на родине какое-то время, а дальше будет видно, – откровенно признался я. – Возможно, к Галине Валерьевне вернусь…
Он посмотрел на меня как на сумасшедшего и тут же подметил:
– Людям свойственно совершать ошибки, но с таким намерением, может и уезжать не стоит?
Этот рыжеволосый паренёк хоть и не был моим земляком, но, тем не менее, я смотрел на него с чувством глубочайшей дружеской привязанности. Так или иначе, нас связывали общие воспоминания.
– Как тебя зовут? – полюбопытствовал я, подумав о том, что этот вопрос должен был задать, как минимум, в самом начале нашего разговора.
– Артём, – ухмыльнувшись, ответил он.
Я не сомневался, насчёт нашего знакомства его посетили точно такие же мысли.
– А меня, Санькой, – сказал я, но подумав о том, что имею вполне солидный вид, тут же счёл необходимым добавить: – Если по батюшке, то Иваныч…
– Александр Иванович, значит… – произнёс он, посмотрев на меня добродушным взглядом, и тут же деловито осведомился: – Ну, ты едешь со мной или нет?
– Мне терять нечего. Конечно, еду, – согласился я. – Подбросишь до Москвы, а там и до Кольского полуострова рукой подать.
Артём на мгновение задумался.
– Вещи-то, где оставил? – ненавязчиво поинтересовался он. – Чемодан и прочее…
Я горько усмехнулся.
– Можно считать, что их у меня не было.
– А всё-таки?
– Пакет полиэтиленовый на железнодорожном вокзале в камере хранения лежит, так его и потерять не жалко. Вот только если бритвенный набор…
– Особенный какой?
– Импортный! Друг бизнесмен подарил. Сейчас такой днём с огнём не сыщешь. Все комплектующие сделаны из латуни с никелированным покрытием. У помазка настоящий барсучий ворс. Можно сказать, эксклюзивный раритет…
Я демонстративно махнул рукой и отрешённо произнёс:
– Да и чёрт с ней, с этой бритвой и прочими причиндалами! Без того, множество проблем. Ещё и с деньгами временный напряг…
– Не рассчитал расходы?
Его голос был таким дружелюбным, что мне захотелось рассказать правду о моём пропавшем портмоне и местных воришках, но эта нелепая история самому показалась не слишком-то убедительной, вызывающей недоверие.
– В бизнесе капитально прогорел. Но это меня не пугает. Возьму в каком-нибудь коммерческом банке кредит, миллионов на семь или восемь, и выкручусь, – развязно произнёс я. – Заместитель подвёл…
– Каким образом? – поинтересовался Артём.
– Без моего ведома, невыгодный контракт заключил. Мерзавец…
Для большей убедительности, я решил часть виртуальной вины взять на себя.
Да и сам тоже хорош! Жил на широкую ногу. Каждый вечер рестораны, девочки…
Артём понимающе кивнул головой, даже не заподозрив меня во лжи.
– Отсутствие денег, это не проблема, – заверил он. – Место на пассажирском сиденье ничего не стоит, да и вдвоём в дороге ехать гораздо веселее. На кусок хлеба, я и сам найду, не обеднею, а пить захочется, так воды в наших российских реках и озёрах больше чем предостаточно.
Мы ударили по рукам, и я поспешно забрался в кабину.
– Что-то мне сегодня неимоверно везёт на добрых отзывчивых людей, – подметил я.
– Хороших отзывчивых людей очень много! – возвышенно произнёс он.
– Сам-то, не с этих мест? – полюбопытствовал я.
– Нет. Родился, крестился и женился в Ярославле, – в шутливой форме, ответил Артём.
– В этом городишке, какими судьбами оказался?
– Работа такая, сегодня здесь, а завтра там…
На его губах заиграла мягкая улыбка, а в глазах отразилась таинственная загадочность.
– И что за жизнь получается? Ты постоянно в дороге, а жена с детьми одна мается. Или нет у тебя ни жены, ни детей?
– Всё у меня есть, – с воодушевлением произнёс он. – Жена на восемь лет старше. Взял её с дочерью, а теперь ещё, общий сынишка родился.
Я чуть не остолбенел от недоумения.
– Обычно жён помоложе выбирают, – подметил я, но, не желая его обидеть почти сразу же произнёс: – Любовь, это такое тонкое чувство, которое не подвластно разуму.
– Я этой разницы не замечаю. С уважением относимся друг к другу.
– Несомненно, это залог семейного счастья! – согласился я. – К тому же, не понаслышке знаю, какой коварной может быть судьба злодейка. Знаком был с одним человеком, у которого жена на двенадцать лет младше. Однажды встречаемся, а у него слёзы на глазах. Только что с похорон вернулся. Не научились ещё наши доктора злокачественную опухоль лечить…
– Может это и хорошо, что не ведаем, кому, какой срок жизни на роду отмерен? – протянул Артём.
– Так и я о том же… Твоя супруга старше тебя, а кто кого в последний путь проводит, одному богу известно.
В знак согласия он кивнул головой, почти сразу поборол волнение, и тут же ободрившись, произнёс:
– Она раньше диспетчером у нас работала, там и познакомились. Однажды зашёл к ней в гости. Помог продукты донести, да так и остался.
– Тоже, в гости зашёл, да остаться духу не хватило, – посетовал я.
– Может зря?
– Возможно. Только не хочется мне в её глазах выглядеть жалким альфонсом.
– Но ведь Галина Валерьевна тебе очень сильно понравилась.
– Больше скажу, влюбился я в неё, словно наивный сентиментальный мальчишка. Даже не представляешь, с каким тяжёлым сердцем с ней расстался.
– Выходит, у тебя любовь с первого взгляда?
– Теперь на собственном опыте проверил, что такое иногда случается.
– Тогда непонятно, зачем бежишь из этого города?
– Никуда я не бегу, лишь беру кратковременную отсрочку. Вновь открою свой бизнес и обязательно вернусь.
Артём укоризненно помотал головой.
– Смотри, Иваныч, чтобы потом поздно не было.
– Хочешь сказать, близок локоток, да не укусишь!
– Вернёшься через полгода, а там, у твоей Галины Валерьевны, уже на кухне какой-нибудь незнакомый мужик будет сидеть, в домашнем халате и в тапочках на босу ногу, да ещё пивко попивать.