Без чувств 2020 (III)

СНЕЖНЫЕ КАЧЕЛИ

…Представляете, я вчера такого парня встретила, он так симпатично выглядит…

На улице так хорошо, наконец-то пошёл первый снег. Теперь серость и хмурность города покроется красивым снежным пейзажем. На скудные детские площади станет нормально смотреть, но к сожалению это будет лишь в первое время, а дальше их испортят бычками, бутылками от алкоголя, а рядом с лавочкой будет лежать пьяница, который по синьке повёл ребёнка на полщадку, а с собой взял всего одну бутылочку. Вот только вернётся домой один, его будет пилить такая же пьяная жена и спрашивать о потерянном ребёнке, а их мнения сойдутья на том, что он им и вовсе не нужен был, только ради капитала родили, а искренно не любили. Снег на время закроет кровь после драки альфа парней за проститутку, которая выбрала никого из них. Этот грёбанный снег позволит одеть шарф, что бы никто не видел моё недовольное лицо и не задавал все эти тупые вопросы, на которые устал отвечать и уже бесят, не смотря на то, что уже к ним привык. Но знаете, иногда так хочетсявзять голову этого человека и швырнуть куда подальше, а лучше в стену.

К счастью, я умею себя сдерживать и не показывать на сколько сейчас зол. Да, я счастлив, но счастлив по своему, не так как другие, которые видят счастье в вечных тусовках, гуляний и всей этой подобной хераборине.

Конечно, бывает такое, что я радуюсь, я радоюсь тому, что со мной всё нормально, я не такой как всё то быдло, у меня есть нормальная мечта, адекватные цели, я живу как нормальный человек, но у меня есть большой секрет. Этот секрет мешает мне нормально жить, и я не могу никому рассказать о нём. Я могу погибнуть из-за него.

      …А фото его есть?… Да, я его знаю, он красивый, но какой-то странный…

Чёртов кабинет, эти цифры на его двери станут для меня самыми несчастливыми, из бесконечного числа цифр, только эти. Это ли особенность? Мне стало инересно, а можно ли потерять особенность, лишиться её, что бы выйти из стада особенных и стать тем самым, который живёт не так как всё стадо?! Ну и бред я несу, когда жду автобус.

…Нет, с ним не разговоривала, мне сестра про него как-то рассказывала…

Наконец-то домой еду, сейчас покушаю и лягу спокойно спать ни о чём не мечтая, и не имея всякие цели, кроме тех, что надо принимать пищу, пить, спать, делать вид, что я хорошо учусь, с кем-то хорошо общаюсь и тому подобное. Лишь бы не задавали лишних вопросов и не делали вид, что любят меня. Наконец-то, пора выходить.

…Это не он там, на остановке…

Что-то устал я за этот день, надоело видеть эти довольные лица, что меня окружают. Надоело видеть тех баб, что палят на меня с момента выхода. Хотят что-то от меня? Подойду, украшу свой день.

– Привет, Фирсес. А куда ты идешь, не хочешь с нами погулять?

Я был прав, именно этого не хватало в моём дне. Я так сильно давно не смеялся. Так красиво с сарказмом похлопать по плечу и одними словами плюнуть в них и послать способен только я.

Возможно, когда я буду в лучшем настроении, я бы гулял с кем-нибудь и смеялся вместе с ними, но я решил для себя, что буду мудаком для всех и никого не любить, даже себя и пусть меня никто не понимает и ненавидит, мне на них наплевать, пусть это будет моим проклятием, пусть и помру таким, но не молодым. Я буду держаться и докажу, что сильнее тебя, и ты поймёшь, что зря потратил на меня время и помрёшь вместе со мной. Можно покончить с этим прямо сейчас, но мне интересно дальнейшее развитие.

Но если честно, я устал быть таким, я хочу быть таким же как все, хочу любить, быть любимым, иметь много нормальных друзей, а не то быдло, с которыми я сейчас. СУКА, ты не увидьшь мою слабость, пойдешь так длеко и глубоко, что страшно стане тебе, а не мне. Мне не будет страшно, никогда. Воздух…

– Мудила грёбаный, сейчас позвоню своему парню, он из него отбивную сделает.

– Стой, не надо звонить, я хочу чтобы он поменял своё мнение о людях, хочу узнать его ближе.

– Хорошая идея. Ты сделаешь так, что бы он в тебя влюбился, а потом швырнёш как тряпку, он ещё не знает на какой буллинг нарвался…

Опять эта хрень… Воздух…

Фирсес бьёт по мусорным бакам и раскидывает по всей улице мусор, словно сумашедший. Прохожие, стараются не замечать его и обходят стороной, показывая свой страх перед такими людьми и отношение к другим людям, которым нужна помощь. Например Фирсесу, который совсем недавно столкнулся с паническими атаками.

Раньше у него не было таких проблем, но неся на себе большой психологический груз и большая сдержанность эмоций и мыслей, со временем, начнут давить на тебя и паническая атака только начало. Такими темпами он доведёт себя до смерти. Но даже у такого отрицательного для общества человека есть люди, которым не всё равно на него, как он думает.

– Братуха, души, глубоко дышы, медленно, – Фирсесу стало легче. – У моей матушки такая тема была, когда я третий раз завалил экзамены и пятый раз встал на учёт в ментовке.

– Я и без тебя бы справился.

– Без меня ты бы загнулся, а это потеря для банды хорошо по нам ударит. И как давно у тебя эта, ну как её, ну эта штука?

– Неважно.

– Если ты не знаешь как с этим справляться, значит недавно. Держи сигарету, поможет, – Фирсес и Гэмби сели на дороге. – Тебе от этой штуки нужны таблетки, а если обратишься к врачу и приукрасишь, то он, наверняка, даст разрешение на покупку более мощных таблеток. Я как-то попробовал пачку таких и меня весь день штырило.

– Ты куда-то собирался, так иди дальше.

– Тут, короче, дело такое, что на нашего Эзиса кто-то выделывается, говорит, что всю нашу банду один разнесёт. Давай со мной, посмотришь на это зрелище и сам даш ему пару пинков.

Наконец-то згляд Фирсеса поднялся с пола и сразу стало понятно, что он хочет там быть. Всёже лучше, чем сидеть дома.

РАЗЛОЖЕНИЕ

Прошло около часа, в заброшенном дворе на каждом метре валяется десяток студентов с разбитыми носами, зубами и глазами. Некоторым повезло, и они лежат скрючившийсь от боли в животе.

На поле поединка, стойко на ногах стоит некий Арагар. Он спокойно поправляет большие круглые очки и отрехает белую рубашку от пыли. В метре от него стоит Фирсес, немного шатаясь.

– Фирсес, верно? Я вижу в тебе силу, но ты не умеешь ею пользоваться.

Арагар сделал шаг вперёд и обратной стороной ладони ударил Фирсеса. Удар, словно молния и сильный на столько, что Фирсеса перекрутило в воздухе, всё что он теперь мог, это смотреть как его будут добивать как и остальных.

– Сегоня у меня будет настоящий пир.

Арагар развёл в стороны руки и высоко поднял голову, широко открыв рот. Фирсес не может пошевелиться, даже закричать от того ужаса который наблюдает. Он никогда не видел ничего подобного.

Из пасти Арагора начинает выбираться демон. Его горло пульсирует и разширяется до нереальных размеров, а из рта вылазиют скользкие щупальса. Продолжают вылазить и ползти по земле, а их конца не видать. Они как куча змей хватают тело Эзиса и поднимаю над землёй. Арагар опускает голову, его челюсть свисла до груди, а во вту полная тьма. Из этой казалось бы пустой тьмы вылезает тонкая как палка рука, её длины хватает , что бы дотянуться до тела Эзиса и схватить его как игрушку своими длинными, ещё тоньше чем тело пальцами.

Фирсес окаменел, не способный двигаться и как оказалось бы дышать, он смотрит, как Арагор медленно всасывает тело Эзиса, которое ломается от напряжения себе в пасть. Его глаза мертвы и смотрят так высоко, что не видно зрачка. Вся эта мерзость сопровождается гулом желудка Арагора и большим колличеством слюней, которые текут по его телу, перемешанные с кровью Эзиса.

Крик, это всё на что хватило сил у Фирсеса. После того, как у него на глазах демон съел человека, после того, как голова демона разлетелась на маленькие кусочки, и всё вокруг окрасилось в красный цвет; после того, как из шеи вылез демон, представляющий из себя только массу щупалец и руки с огромным, как сам человек желудком; после того как этого монстра начали рубить и метать отрубленные куски тел незнакомые люди с мечами; после всего этого безумия только крик снял оковы Фирсеса и позволил закрыть глаза и заглушить звук.

– У того парня наверное будет травма после такого, – спокойно говорила подчинённая своему напарнику, – надо бы его в больницу хоть отвезти.

– Мне всё равно, что с ним будет, – сказал напарник, убирая на пояс меч, больше похожий на мачете, – мы свою работу выполнили, а ты лучше свяжись с отрядом очистки.

– Слушаюсь.

НОВОЕ НАЧАЛО

Я был словно в аду, мне сложно передать все те эмоциии чувства, что я пережил. А было ли всё это настоящим, точно ли я не уснул?

Фирсес бежит как можно быстрее от туда, сталкивая других людей на своём пути и храмая добегает до дома, где его дядя сидит на кухне и пьёт кофе, читая газету. Фирсес забегает в дом так же моментально, как закрывается у себя в комнате. Громкий крик из комнаты: 《Эриль》. Дядя никак не реагирует и продолжает пить кофе.

– Малыш, давай просыпайся, – поглаживала по голове мать, – у нас сейчас будут гости.

– А кто к нам приходит, – с просони отвечал Фирсес.

– Как кто? Сегодня день рождения у Неки, не забудь её поздравить с восьмилетием.

Мать ушла на кухню, не закрывая дверь комнаты, а Фирсес начал не торопясь подниматься с кровати и одеваться. На кухне сидит мать с отецом и тихо разговаривают между собой, словно, что-то скрывая от Фирсеса. Через пару минут Фирсес сел за стол, в этот момент постучали в дверь, так как отец сидит ближе к двери, он пошёл открывать дверь, за которой ждёт Амиль со своей единственной дочерью Неки. Они не должны были приходить и поэтому у отца Фирсеса на лице приятное удивление, он гостеприимо запускает домой Амиль и поздоровался с маленькой Некой.

– Амиль пришла, – мать подошла к Амиль и обняла её, – мы же договаривались, что мы к вам в гости заглянем, – продолжился разговор, который Фирсес уже не слышит и ему не было интересно, он просто, тихо подошёл к Неки и поздравил её с днём рождения, а она скромно поблагодарила его.

– Дети, готовы прогуляться по зоопарку?

Мы были рады понулять в зоопарке, нам было весело, тем более там были новые животные, змеи и прочие, которых раньше мы не видели, особенно Неки, она сияла от радости и удивления.

– Настоящий жираф, у него такая высокая шея.

– Погляди, там большая ящерица.

– Фирсес, там крокодил.

И снова эти пустые голоса, ничего не понятно, но ясно сейчас только одно. Там, в кустах, Фирсес услышал как щенок скулит и, незаметно для всех, взял его на руки, пробираясь через густые и колючие кусты. Щенок полностью обессилен и тяжело дышит, Фирсес, как может, быстро бежит к родителям, что бы те помогли маленькому, пародистому щенку. Если бы у Фирсеса было больше времени, он бы принёс его в таком состоянии, в котором можно чем нибудь помочь, но Фирсес прибежал к родителям с мёртвой собакой.

Родители удивленно смотрели на мёртвую собаку и опечаленное лицо Фирсеса, не понимающего, что щенок погиб, они не хотят ему вот так сразу сказать, но избежать этого диалога так же сложно. Их бестолковое мычание прерывает Неки, которая подошла погладить щеночка и заметила, что он не дишит, а его язык уже полностью вывалился из открытой пасти.

Этот щенок умер у меня на руках, я не успел ему помочь и грустил по этому поводу, но это было только началом. После того случая нас отвлекли парком аттракционов и вкусной едой, я даже на время забыл про щенка. В тот день мы вдоволь веселились, это был последний день, когда я видел Неки такой счастливой и весёлой.

– Мы хорошо, провели это время, большое спасибо вам. Честно говоря, я не ожидала услышать такое желание от Неки, она счастлива как никогда, так рада за неё, всей душой рада.

– Иди ко мне, не плачь, это помогло тебе и ей отдохнуть от мужа, надеюсь у вас всё будет в порядке.

– Большое спасибо, как придём домой, я тебе сразу позвоню, думаю, он сейчас уже спит.

Семья Фирсеса попрощались со семьёй Неки и разошлись по домам. По приходу домой, Фирсес скинул с себя обудь и быстро, радостно побежал в свою комнату спать. Мать хотела, чтобы все по-ужинали, но Фирсес отказался и как можно быстрее начал засыпать, дабы этот день прошёл и начался следущий, в котором он встретиться с Неки. А мать с отцом в это время кушают пирожное и пьют по стаканчику игристого белого вина. Им этот день понравился не меньше чем детям, для них нет ничего лучшего улыбки ребёнка, который радуется жизни и смеётся, это напоминает им о их детстве, от чего появляется тёплое и приятное чувство ностальгии.

Дядя продолжает читать утреннюю газету и не обращать внимание на быструю пробежку Фирсеса по дому. Он продолжает сидеть на своём кресле, пока не обратил внимание на странные звуки из комнаты Фирсеса. Эти звуки учищённого дыхания и тошных криков ни с чем не перепутаешь. Он быстро спешит успокоить панические атаки. Запертую дверь пришлось сломать, для этого ему потребовался лишь один удар. Отец в шоке, он видит Фирсеса, часть его одежды в крови, а паническая атака прошла. Для отца это было большим удивлением, раньше Фирсес не мог сам справиться с атаками, а теперь, отец видит, что Фирсес стал сильнее, а его состояние стабильней. Отец сильно испугался и наклонился к Фирсесу. Объятия, буд-то, растопили сердце Фирсеса и он тихо начал плакать, смотря в угол комнаты, ничего не чувствуя, а в глазах отражается пустота.

ПРИНЯТИЕ

Прошло, всего, несколько дней. За эти дни, к Фирсесу успела прийти полиция и психолог, новость разлетелась по всему городу, а в школах до сих пор обсуждается.

… Смотрите, идёт, словно проклят…

Тяжело вот так жить, без друзей и, банально, людей которые тебя поймут. Я могу доверять лишь себе и любить только себя. Такая одинокая жизнь приводит к душевной усталости и внутреннему вымиранию.

… Мне даже смотреть на него неприятно, вдруг…

Где мне найти покой, когда мне станет легче? Какие же простые вопросы я себе задаю, конечно знаю где и когда, но вот освободиться от всей той тяжести, что сопровождает меня не первый год не так легко, как кажется.

… Лин, а помнишь, ты говорила, что хочешь узнать его лучше, сейчас такой шанс есть…

И как я буду в будущем, ко мне никто не подойдёт, никто не возьмёт на работу, да и в принципе, я сам не знаю как со мной работать, и как со мной жить? Если только полностью не принять меня, но никакая дура на такое не пойдёт.

– Фирсес, – раздалось за спиной, – меня Лин звать, давай подружимся, – улыбка на её лице фальшива, а эта рука воняет лицемерием, как-то тошно стало.

– Лучше иди подальше, если хочешь жить. Со мной нельзя дружить, меня нельзя любить, – Фирсес пошёл дальше своей дорогой.

– Мне плевать, я понимаю тебя больше всех.

Одна эта фраза заставила его остановиться и оглянуться на неё, что бы громко посмеяться ей в лицо. Это далеко не лёгкий смех, напоминающий больше насмешку, а настоящий, искренний смех, который прячется далеко внутри человека и слышат его редко, и дано услышать только избранным.

– Ты полная дура ты ничем не отличаешься от всей этой массы и говоришь что понимаешь меня иди лучше в подушку плачь или что ты там делаешь что бы понимать меня а если тебе так хочеться понять меня то для начала посмотри как на твоих глазах пожирают человека или как тебя все бросают как ты лишаешься всего лишаешься всех а в душе у тебя…

Фирсес получил хороший удар ладони по руке, но не от Лины. Рядом стояла старая преподовательница. Она всё слышала, и как только подошла ближе к его плечу, резко развернула и ударила ладонью. Такой пример является для учителя унизительным, но другого лучшего выбора не нашлось. Фирсес бысто успокоился, а преподователь оставил его после уроков для повторения конспектов и тем.

Время около трех часов дня, все смотрят выступление школьного концерта, кроме Фирсеса и ещё нескольких учеников, которых так же оставили после занятий. В кабинете очень тихо и скушно, за дверью слышло стучание каблуков и проходящие разговоры преподователей. За мутным стеклом, установленном в двери видно женский силуэт, больше напоминающий ученицу, а не преподователя, она открывает дверь и взгляд Фирсеса с полусонного меняется на удивленный, переменный с радостью. В кабинет вошла Неки.

– Без твоего дяди, я бы тебя не нашла.

Глаза Фирсеса начали дрожать, выпуская несколько капель слёз. Такое ощущение, что он забыл как разговаривать.

– Я тоже рада тебя видеть, спустя столько лет, я желала хотябы обнять тебя.

Неки подходит к нему ближе, сверкая улыбкой и расправляя руки, но Фирсес в страхе отходит от неё на каждый шаг, который она делает. Широкая улыбка Неки становиться меньше, а взгляд сильнее фокусируется на испуганное лицо Фирсеса.

– Я не понимаю, Фирсес, что с тобой случилось, почему ты так меня боишься? Разве ты не рад меня видеть?

Фирсес продолжает отходить, ничего не отвечая в ответ, а лишь тяжело дыша. Неки продолжает подходить, на её лице уже сочувствие, а не радость. Фирсес уже прижался к стенке и отводит от неё взгляд, тёплые и нежные руки приковали тело Фирсеса к Неки. Его дыхание стало стабильнее, но сердце так и продолжало бешено стучать, Неки чувствует это стучание и своей рукой она по-глаживает спину Фирсеса.

– Неки, пожалуйста…

– Давай немного помолчим и дадим друг другу насладиться этим моментом.

– Пожалуйста, уйди… – Неки прижимает Фирсеса ещё сильнее.

– Зачем мне уходить, я так ждала того дня, когда смогу тебя встретить, после стольких лет, что прошло, после того дня, когда наши судьбы пошли по разным дорогам, я никогда тебя не забывала, ты был моей единственной поддержкой.

– Я не могу, Неки, – она отпустила Фирсеса, слёз стало больше.

– Ты не можешь быть рад? Я столько времени потратила, что бы найти тебя будучи в другом регионе, мои приёмные родители были против, но я копила деньги на дорогу, в надежде увидеть тебя. Ведь ты мне как брат, единственный родной человек. Последний, родной человек, который меня бросает.

– Неки, прости, но ты не понимаешь…

– Всё и так понятно, Фирсес, мать была права, зря я приехала.

Неки убежала из кабинета, сильно захлопнув за собой дверь, а мутное стекло на нём треснуло, как Фирсес, после осознания своих слов и действий. Его дыхание сново учищается, но воздуха в лёгкий больше не становиться, ноги словно проваливпются в пол, но Фирсес не падает, а продолжает держаться.

Неки, прости меня, ты тоже единственный для меня родной человек, я тоже тебя понимаю, ты мне как сестра, возможно, единственная которая сможет меня понять и принять. Какой же я идиот, мне надо вернуть её, но я не могу допустить, что бы из-за меня она погибла. Она должна знать правду, только она.

Фирсес перестал операться на парту, а полностью встал на ноги и побежал за ней, на автобусную остановку, которая стояла перед школой. Он бежит так сильно, что не видит на своём пути учеников и учителей, все они что-то кричат ему, но он никого не слышит, кроме слов Неки.

Неки, только ты должна это знать, только тебе я могу это рассказать. Мне будет абсолютно всё равно, примешь ты это или нет, но я буду знать, что ты знаешь правду. Не знаю когда мы потом встретимся, но я буду готов к этому и буду готов изложить свои чувства.

Фирсес выбежал из школы и уже пробежал половину школьного двора, он открыл ворота и видит Неки, сидящую на скамейке, она вытерает слёзы и смотрит на Фирсеса, этот зрительный контакт приковал обоих.

– Неки, прости, я сейчас всё расскажу, тогда, тем утром…

Фирсес не успел договорить, а Неки, даже услышать. Автобус на безумной скорости влетел в остановку, превдатив её в пустое место, а тело Неки улетело далеко вперёд, забрызгав всё вогкруг кровью. Часть капель упало на лицо Фирсеса, и снова крик. Фирсес смотрит на мёртвое тело Неки и кричит от ужаса.

– Я увидела у тебя в душе любовь, увидела странную заботу…

– Эриииииииль!

Мать Фирсеса достала вино и приступила к ужину вместе с мужем. Они кушают сдержанно, будто находяться в ресторане. Отец обратил внимание на Фирсеса, убежавшего спать.

– Это нормально, он даже зубы не почистил, не умылся.

– Хватит, он устал и хочет чтобы следущий день быстрее наступил.

– Каникулы так быстро кончаются, он должно быть, отвык от учёбы.

– Он всего ребёнок, когда-то и мы были такими, помнишь?

– Да, мы с тобой дружили с самого детства, как Фирсес и Неки. Интересно, повторят ли они наш опыт.

– Чесно, я буду очень рада, если они в будущем поженятся. Их связь очень крепкая, ничто её не разрушит.

– Прямо как нас, дорогая.

Фирсес лежит на кровати, ему в глаза светит яркий солнечный свет, время явно не утреннее. Фирсес проснулся, в доме тишина. Фирсес встаёт с кровати и протирая глаза зовёт родителей и идёт на кухню, ожидая там завстрак.

– Мам, пап, а мы не проспали школу, сегодня же…

Вся кухня в крови, Фирсес с задержкой заметил, что идёт по луже крови. Тело матери лежит на полу, у неё нет головы, а туловище пробито. В дыре видно, как кишки свисают. В стороне от тела матери, в стене, огромный кровавый отпечаток, а под ним каша из раздробленных костей и мяса, куски которого разлетелись по всей комнате. В этой каше сложно понять, что это когда-то был отец Фирсеса. Это привело в шок и оцепинение Фирсеса, в обморок ему не давал падать темный, грязный силует девочки, сидевший на столе, держась за свои ноги, плотно прижимая к телу. У неё не было видно глаз, но с лица капала черная жидкость, напоминающая слёжы, вот только они сразу изчезали, как падали на землю.

– Фирсес, я запрещаю тебе любить, и проявлять любовь, иначе я каждого убью.

ЗАНАВЕС

… Срочно, вызывайте скорую… …Надо сообщить директору… …Чёрт, снова этот проклятый… … Реально проклят… … Быстрее, уходит… … А вы знали, что он убил своих родителей… … Не просто им было с таким демоном… … Не смотрите ему в глаза… … Почему так долго нет скорой… … Не подходи к нам… … Господи, что происходит…

Весь этот ваш поток тупых голосов, он меня бесит, заткнитесь уже. Демон? Проклят? Убийца? Кто бы я не был, я буду для вас кошмаром, тем кого вы называете проклятым, или демоном. Отныне я проклятый, демон, я Фирсес.

Фирсес вытаскивает из своего живота осколок стела, вылетевшего из автобуса. Фирсес успел лишь на пару сантиметров вонзить его в себя. Он швырнул осколок в стоящего человека, пробив ему шею. Человек крепко держался за горло, но это не помогло сдержать сильный поток крови. Все вокруг в панике и разбегаются в разные стороны, но скорости им не хватает и все в радиусе двадцати метров разполовинело на две части. Всё, что они успели увидеть перед смертью – мёртвые глаза Фирсеа, в них не отражается свет, словно, покрыты матовой поверхностью.

Фирсес, не много храмая от боли в животе, идёт обратно в школу. Заворачивая за один угол школы, он попадает в тамбур, соединяющий помещение школьного театра со школой. Главные ворота театра разлетаются в щепки, весь зал напуган и смотрит на Фирсеса. Его взгляд смотрит строго в низ, при попытке подойти к нему, Фирсес резко поднимает взгляд на преподователя, который крадётся к нему. Он лишился каждой части своего тела, даже пальзы отрезало от ладоней. Куски тела преподователя, и его части, вместе со внутренними органами разбросало по всему театру.

Все начали кричать и убегать через запасной выход, но из-за сильной толкучки мало кому удавалось пройти серез узкую дверь, а Фирсес продолжал не спеша идти и превращая в фарш всех ближних к нему. Из-за паники, они не замечают как забивают других ногами, из многочисленных криков, сложно что-либо понять. Многие от страха потеряли сознание, забивались под креслами. Фирсес не пропускал никого, фантаны крови и разлетевшегося мяса везде. С каждым шагом в низ, по ступенькам, он становиться ближе к толпе, пытающийся протиснуться в дверь. Каждая ступенька, после его шага окрашивалась в цвет крови, крики не кончались они, словно, возбуждали Фирсеса и он начинает смеяться, не свойственным, для себя смехом. Ему достаточно бросить свой нечеловеческий взгляд и из человека пойдёт фантан крови с органами.

Мне противно на это смотреть, но почему, почему я не хочу тебя останавливать? А смогу ли я остановить тебя? Незнаю! Можно подумать, что ты так защищаешь меня, но это слишком жестоко, я не хочу это видеть, дай мне закрыть глаза, позволь закрыть уши.

У меня ничего не осталось, ради чего мне жить, ради кого? Эриль, если честно, я знал, что однажды такое произойдёт, я не верил, что смогу полностью закрыть свои эмоции, я сделал большую ошибку. Знаешь, а ведь ты была единственной с которой я мог спокойно разговаривать, не боясь, что человек превратиться в фарш. Можно ли это считать доужбой? Мы ведь с тобой, по сути, дружили. Можно ли это считать твоей ревностью?