Как я стал кандидатом наук

А вот жизнь в общаге это была отдельная песня! Это был мир полный приключений вина и насилия! Первые драки случились в первую же неделю учебы. Ну тут понятно, лидеры делили «поляну». Я никогда не был ни хулиганом, ни лидером, избегал и боялся драк. Страх получения звездюлей дает человеку очень многое! Я мгновенно сориентировался, что не надо бравировать своей столичной жизнью, видя, как местные буквально забили чьего-то там не то, племянника, не то преподавательского внука, который был так же из Москвы, и с присущей всем мАсквичам гордостью надменно позволил себе заявить об этом. Я мгновенно понял свои сильные и слабые стороны. Боевитостью я не отличался, но и трусость свою мог преодолеть, пару раз подравшись и выплюнув кровь с куском губы, разбитой об мой клык, я прочно закрепился в «середнячках», а моя рассудительность и способность к коммуникациям сделали меня старостой и каким-то там командиром группы по ОБЖ. Мне пришлось командовать отъявленными хулиганами. Им я сказал, что все равно кого-то поставят, обрисовал свои плюсы и обещал находить компромисс между требованиями администрации техникума и нашими интересами. Короче, договорился. А вот с «мамиными сынками» договориться было невозможно. Были ребята избалованные матерями настолько, что совершенно не способны были собраться. Их как-то устроили в этот техникум и бесконечно «тащили», договорившись с их родителями. На них я просто «забил». Кстати, вовремя «забить» на то, что не поддается твоему влиянию очень важная черта, которую я в себе долго воспитывал. Весь первый курс нас били и вымогали деньги, которых у меня в общем-то никогда не было. Помню первое обустройство быта – половики и желтые занавески, купленные за литр спирта у четвертого курса. Помню, как меня отмудохали до отключки, за то, что я зашвырнул в драке, пьяного четверокурсника в шкаф – вся комната была буквально искорежена: сломали все дверцы в шкафах, выдернули даже проводку и сожгли плиткой весь пол, когда пинали меня вместе с плиткой на полу. Мать, увидев меня просто обомлела, а я просто сказал, что упал. Помню, как отключали электричество и в комнате пару дней был ноль градусов. Было очень весело. Потом четвертый курс нас покинул, кто выпустился, а кто сел в тюрьму. Мы с такой закалкой стали королями общаги!

А потом начался период, который можно было охарактеризовать как карнавал в Рио!!! Ты юн, искришься энергией и стремлениями. Ты до всего жаден, до денег, впечатлений, событий, эмоций, алкоголя и конечно женщин. Женщины вообще в моей жизни оказали огромное влияние на меня и на мою историю. Безусловно, они заслуживают отдельного повествования, которое я, может быть, сделаю. Тут же буду скупо отражать факты.

У нас была компания, человек пятнадцать, которая в разном составе постоянно тусовалась. Немного подрабатывая на разгрузке сигарет, склад которых был расположен в нашем же общежитии, мы умудрялись каждый вечер иметь еду и конечно алкоголь. Спирт Роял и порошковые лимонады Юппи. Этот отвратительный вкус как мне кажется, до сих пор стоит у меня в глотке (хотя тогда он казался нам амброзией и наши прыщавые пассии, жеманясь, просили другой вкус «потому что виноградный отдает химией, а вот апельсиновый ничего»). Мы стали настоящей городской шпаной, той, которая как стая меленьких шакалов всегда в движении и ищет хлеба и зрелищ. Новый год плавно перерастал в февральско – мартовские праздники, а потом и летние каникулы, когда я первый раз не поехал ни к бабушке, ни домой к матери. Я остался в городке и упивался бесконечными шатаниями в шортах и тапочках по городу, периодически окунаясь в дискотеки, пьяные танцы на крышах, отжимания мелочи и драки. Да да, спирт стоил денег и мы, конечно же, ориентируясь на «старших» «шакалили» мелочь у воспитанных и домашних детей. Кстати, тот товарищ, который сказал мне об этом техникуме, сам там учился, но был как раз из домашних и воспитанных. Он боязливо здоровался со мной и пробегал мимо. Впрочем, и нам постоянно доставалось от более сильных. Один раз мой друг Алексей, с модным «погонялом» Рэпер (почему, кстати, так никто и не знает) оскорбил чью-то подругу и придя на «стрелку» мы просто обоссались со страху, когда из черного БМВ вышли огромные ребята и с усмешкой оглядывая нас сказали, молодцы мол, что «вписались за своего», к нам претензий у них нет, а вот грубиян получит пару лещей. От первого леща Рэпер перелетел живую изгородь, улетая в палисадник около общежития, а от второго вылетел обратно. Лицо у него потом было как морда панды, и в общем то, ни я ни остальные ему не сочувствовали. Потому как я рассказал, что Леха вел себя в тот вечер ну очень отвязно. Сначала мы с ним пошли «к одной безотказной бабе, с которой ща все будет нормально», я стоял на лестничной площадке семейного общежития и ждал, когда Рэпер договорится, но вместо этого вышел грандиозный скандал, тогда разбушевавшийся, после приема «храброй воды», Алексей уронил сервант возлюбленной со всей накопленной посудой и потом пытался бежать. Сама же возлюбленная, вцепившись в его руку орала как фурия. Из всех комнат общежития стали выбегать люди (грохот от упавшего серванта стоял ужасный) и пытаться остановить Рэпера. Я застыл в растерянности и через секунду понял, если не выручить Леху сейчас, его просто скрутят и как минимум навешают звездюлей. В критические мгновения я всегда торможу, а потом у меня включается форсаж. Так произошло и в этот раз. Подбежав к этой куче народа, налипшего на моего другана, я схватил его за шиворот джинсовки и буквально вырвал из той кучи. Сила была такая, что Рэпер пролетел и открыл дверь своей головой. Так мы с ним вывалились на улицу под крики и ругань потерпевших. И тут же из-за угла выехала машина милиции, которую вызвали, по-видимому, ранее. Дальше мы с моим друганом бежали по каким-то огородам перепрыгивая ограждения и кусты, от милиционеров. Едва отдышавшись на перекрестке, Леха дерзко стрельнул сигарету у четверки подвыпивших мужиков. И конечно, его дерзость им не понравилась. Растащили начинавшуюся потасовку мы с одним из мужиков, видимо, как самые трезвые. Дальше я послал Леху на три буквы и пошел в общагу. Леха извинился и пошел со мной. Но по пути он решил забрать какую-то свою вещь у одного товарища, который ушел в армию. В подъезде нас хмуро оглядели три старые женщины, когда мы поднимались к другу Лехи. Буркнув что-то типа, ходят тут всякая алкота малолетняя. Дверь Алексею открыла подруга, ушедшего в армию парня. И тут алкогольные пары опять сыграли злую шутку. Рэпер сходу заявил, что та ведет себя неподобающе и аморально «шляясь по дискотекам, как шлюха, в то время, когда ее парень в армии». И был мгновенно послан сначала подругой, а потом и подошедшей матерью друга. Вот эта самая девушка, брат которой и вылез из БМВ и раздал грубияну Лехе пару воспитательных лещей. Но как говорится карма, настигла Леху еще ранее и с той стороны, откуда ждать приходилось менее всего. Старухи, слыша скандал, который разразился этажом выше, приняли боевую стойку. Но я, кротко опустив глаза еще прошел мимо них, а вот мой шумный друг попал. Как всегда дерзко буркнув в ответ, что-то «хрен ли вам тут надо» он нарвался на самое жестокое, в этот день приключение. Две старухи ловко вцепившись в руки грубияна, заблокировали их, а вот у третьей в руках оказались ножки от журнального столика, ну знаете, те, которые прикручиваются. Бабка стала безжалостно молотить Рэпера ими по всему, до чего смогла дотянуться. Старухи орали от боевой ярости, Леха от боли, а я заорал от неожиданности. Кому такое расскажешь, не поверят. Друзья наши и не поверили, но у Лехи тогда хватило силы духа все подтвердить. С трудом выдернув Леху от старух, мы позорно убежали от них. Взяв Леху за грудки, я припер его к ближайшей стене. Там я, брызгая слюной ему в лицо, наконец, выговорился о том, что я думаю о нем, его поведении и что, если он еще что-то вытворит сегодня, я лично «отпижжю» его. Я описал один день, а так мы прожили около года. Отметив новый год, двухнедельным загулом, мы вошли в предвкушение февральского праздника «мужчин». В этот период я редко бывал дома, но один раз я очень хорошо запомнил дорогу из Арзамаса в Нижний. Начало февраля выдалось очень снежным. Я наскреб последнюю мелочь на билет, но вот на автобус опоздал. Через час объявили, что будет еще один автобус, причем билет на него стоит гораздо дешевле. Просто потому, что одного заднего стекла в последнем окне недостает. Ерунда решил я и еще несколько человек, которым нужно было ехать срочно. В целом да, автобус идет пару часов, да и дыра заткнута целлофаном. Но мы угодили в самый сильный буран, который я когда-либо видел. Мы ехали двенадцать часов, потому что на половине дороги, недалеко от поселка Богоявление, вся низина была занесена снегом по крыши легковых автомобилей. Мы восемь часов ждали подхода специальной техники, которая пробила небольшой коридор в гигантских сугробах. В какой-то момент я перестал чувствовать холод и очень захотел спать. Начал отключаться. Это заметила женщина, которая ехала с дочерью, на соседних местах, и она растолкала меня. Плеснув глоток чая из термоса и отломив дольку шоколадки, она может спасла меня. Спасибо ей за это огромное! Сейчас передвигаясь на своей, хорошей машине, я не забываю этот случай. Автобус пришел на московский вокзал в одиннадцать вечера. Слава Богу, бабушка жила рядом, потому что квартира матери была в другом районе и не знаю, как бы я добирался. Доковыляв на негнущихся от холода ногах до квартиры бабушки, я долго дрожал от холода.

Потом я вернулся в Арзамас и вот тут произошло событие, которое сильно изменило мою жизнь и дало толчок в воспитании мужских качеств, стойкости и умения делать сложный выбор. Мне всегда было нужно определенное время на уединение. Сложно представить такое, читая описанное выше, но это действительно так. Живя в бесконечной круговерти общения и разных лиц, мне жизненно необходимо иногда день или два находится одному. В это время, я как бы перезагружаюсь. Фантазирую, раскладываю по полкам все, что случилось. Не исключение были и времена юности. Плюсом к потребности в уединении было мое любопытство. Я до сих пор очень любопытный и считаю это чуть ли не самой главной своей «секретной» чертой. В студенческие годы я разведал, где находится бассейн и стал вечерами ходить туда. Не то, чтоб уж очень я любил плавать, но вода меня успокаивала, отвлекала от всей суеты, но самое главное, что рядом с бассейном была библиотека, и я стал регулярно туда заходить. После бассейна, тишина читального зала была как сказочное лекарство, где я мог стать тем, кем я и был. Воспитанным мальчиком, который любит умных и спокойных людей и книги. Читал я, конечно, всякие журналы, которые в то время стали стремительно появляться и замещать книги. Проводя так пару или тройку часов, я возвращался в общагу, где с порога могли предъявить или вообще, ты мог угодить, к примеру, в самое пекло разборок. В тот раз было именно так. Наша компания в составе двух секций (это в сумме четыре комнаты и 10 человек) «отжали» у кого-то хорошей еды и намеревались устроить пир горой, где в праздничном меню, кроме отнятой еды значились спирт, клей, и даже кто-то достал травки. Веселье тогда вышло знатное, с драками, вытаскиванием обнюхавшихся из кухни прям за ноги по полу. А я упал со второго этажа, когда мы решили рвануть за добавкой в ночной ларек. Потом всем захотелось женского внимания, и мы рванули на третий этаж «по бабам». Кстати, у девушек «школа жизни» была ничуть не мягче нашей. Я помню одну деревенскую девчушку, которая просто не умела защищаться и «отказывать». Так вот, с первым ухажером у нее случилась «любовь», как и со вторым, а потом все поняли, что она из себя представляет. В общем-то, это определенное отклонение от нормы. Но не думаю, что в деревне кому-то было до этого дело. Как и тем, кто ходил к ней очередями стоя и ожидая, когда же наступит его время. Эту бедную девушку буквально затрахали до того, что она вынуждена была уехать из техникума. Я в этом не участвовал. Очень хотел, но мне всегда было, как говорили «западло». Да и, если честно я ее жалел, по-человечески. Я никогда не получал удовольствия от насилия, во всех его проявлениях. Но, понятное дело остановить его не мог. Надо было выйти против всего мира и своих же. Тогда у меня не было на это ни смелости, ни жестокости. Толпе подростков остановиться и «включить голову», то есть подумать о своих шагах и их последствиях, практически невозможно. Это неуправляемый болид, который несется с горы, уж куда вывезет. Ну, просто, чтоб вы понимали, четвертый курс, который был до этого королями общаги, как-то заперли преподавателя в шкаф, а когда он стал им оттуда угрожать, просто выкинули вместе со шкафом, прямо в окно. Их тогда посадили, так как человек получил увечья. В общем, один раз уступив, ты обрекал себя на бесконечную и жестокую оборону, в которой практически невозможно было выстоять. Так было и с теми, у кого «наши» отжали еду. Это продолжалось несколько раз, и честно говоря, я в этом тоже не участвовал, как и некоторые из нашей компании. В таких коллективах всегда есть зачинщики – садисты, которым насилие как раз доставляет особое удовольствие. Это они пинают, уже упавшего в драке человека, это они издеваются над животными, это они издеваются над сломленным морально человеком и насилуют женщин. Я ненавидел их, но они были и есть везде. Пару раз у нас случались драки внутри коллектива, и всегда, когда я участвовал, я дрался вот с такими садистами.

В общем, тех бедолаг, у которых мои товарищи по общаге отнимали продукты, а потом и деньги, кончилось терпение, и они привлекли к своей обороне третью силу. Своих родителей. И, как всегда, если бы это были простые родители, то может судьба бы мне стать фермером, но сложилось по-другому. Родители тех ребят как раз и были крупными фермерами, которые обрабатывали бескрайние поля с луком, которым так славен этот городок. Фактически именно они и были покровителями этого сельхоз техникума. В общем, нам всем объявили об отчислении и пригрозили, что, если будем качать права, а пуще всего, угрожать этим детям, будет заявление в милицию. Это было сделано быстро и жестко. А так как я был в администрации известен и со всеми в хороших отношениях, меня отозвали отдельно и предложили вариант. Или при всех ты раскаиваешься, просишь прощения и, самое главное, говоришь, что, мол, твои «дружки» тебя заставили вымогать у бедных детей последние деньги и даже еду. Или с треском летишь со всеми вместе. Вот это был выбор у семнадцатилетнего парня! С одной стороны мечта стать фермером, которая лелеялась со времен начальной школы, с другой стороны «пацаны», с которыми мы были друзьями. В этот вечер мы все конечно напились, и когда все вокруг громко оглашали планы страшной мести, я с тоской смотрел на них и думал, что же мне выбрать. Я не смог предать своих друзей и как следствие стоял в той же шеренге на торжественном мероприятии, которое было посвящено нашему исключению. Нет, конечно, пилюлю чуть подсластили, мол через год если будет желание и возможность, восстановитесь, но я тогда отчетливо услышал фальшь в голосе. И знаете, что, они нас боялись. Боялись реально нашей безбашенности и поддержки остального нашего «пацанского» сообщества. Мероприятие исключения решили сделать показательным «судом», чтобы немного охладить героически – тестостероновый пыл подрастающего поколения. Так как группа, пришедшая за нами, глядя на нашу веселую жизнь была еще более отмороженными «фермерами». Дурной пример, как известно, очень заразителен. В общем, жизнь с треском выбила стул у меня из-под задницы. Какое-то время мы все еще отирались по съемным квартирам приятелей, нервируя администрацию и всех окружающих, приличных людей.

Помню, что ходили по дискотекам и практически везде видя нас, почти сразу вызывали милицию. Нет мы не были самыми опасными, на эти танцы ходили и реальные бандиты, но мы были очень резкие и совершенно безбашенные. По сути, перед нами тогда встал выбор превратиться в шайку малолетних преступников или разойтись своими дорогами. Слава Богу, случился второй вариант. Бравада и пьянки сошли постепенно на нет.

Полное осознание того, что случилось, пришло ко мне в свой день рождения. Свое совершеннолетие я встречал у деда в деревне. Дед, кстати, послушал мой рассказ, грустно как-то помолчал и сказал, что это мой выбор и нести ответственность за него буду только я сам. Ну, как бы выгнали и выгнали, упал и упал, вставай и живи дальше. И все. Это разительно отличается от современных «психологов», которые оказывают бесконечную поддержку, слушая нытье своих клиентов, лишь бы те платили им деньги. Накануне дня рождения мы выпили с дедом водки с жареной картошкой и салом и легли спать. На следующий день, в сам день рождения, дед велел мне кидать снег через забор «чтоб забор не подтопило, и двор быстрее просох». А я отчаянно хотел вернуться в свою веселую и беззаботную жизнь гуляки – студента. Скучал по всем своим друзьям и по всей той жизни, которую вел, учась в этом «сельхознавозе», как между собой мы его называли. Мне было очень плохо. Я остервенело, кидал снег и кривил лицо в подступающих слезах. Приходило осознание, что прежней жизни уже не будет. Да еще и дед, выйдя на крыльцо, сказал пару ласковых.

– ты чего, еб твою мать, кидаешь как баба – угрюмо сказал дед – вода сейчас потечет обратно под забор, кидай дальше. И, да, кстати, с днем рождения тебя. Сказал и ушел обратно в избу. И тут все напряжение, которое копилось у меня с момента, когда нас начали мотать по разборкам, комиссиям по отчислению, вышло. Но, если тогда, на лыжне я расплакался, то сейчас я зарычал. Я кидал этот проклятый снег с такой силой, что он разлетался до соседского дома и рычал, кривя лицо от злости, боли, и конечно, слез. Вот такая закалка была в тот момент. Та самая «пружина злости», которая потом не раз выручала меня, закалилась именно в этот памятный, для меня день.

Затем я вернулся в Нижний Новгород, где уже жили мать с отчимом. Мать, совершенно справедливо, сказала мне тогда, что если я не учусь, то обязан работать, так как ей одной тянуть нас вдвоем тяжело, а я уже достаточно взрослый. Спасибо ей за это правильное решение, так как создание ситуации развития, подчас является самым важным. Так считал Джон Дьюи и моя мама, никогда его не читавшая, тем не менее, рассудила так же. Рассуждая сейчас с некоторой высоты отца, педагога и кандидата педагогических наук я совершенно точно уверен, что начинать трудовую деятельность нужно с раннего подросткового возраста. Я начал работать, и работал там, где приходилось. С работой в то время было довольно туго. Особенно если ты ничего не умел. Но, однако, моих коммуникационных способностей хватило, чтоб устроится садовником к одному банкиру, а затем и в фирму по продаже печатей, штампов и всякой канцелярии. Сегодня мало кто может представить, но тогда это была неплохая работа. Утром ты в фирме получаешь чемодан со всякой всячиной, а затем ты идешь куда хочешь и продаешь, то, что сумеешь. Современным молодым людям очень трудно описать, как это, когда тебя никто не обучает, наставляет и опекает. Мне были нужны деньги на хлеб насущный. Это прекрасная мотивация к обучению и развитию. На свои последние я купил плащ цвета асфальта, чтобы выглядеть более – менее прилично. И вот, ты заходишь в организацию и спрашиваешь отдел кадров или бухгалтерию. Если тебе удается проникнуть через охрану, то ты, зайдя туда, находишь главного или того, кто принимает решение о покупке всей той канцелярии, что лежит у тебя в дипломате. Первыми в применении такой технологии были продавцы пресловутого «гербалайфа», и они сняли «пенки» с ее применения. И изрядно испортили отношение к таким вот торговым представителям. Так что посылали на три известные буквы и выгоняли меня каждый день по несколько десятков раз. Но мне очень нужны были деньги. Поэтому сначала я выбился в небольшое число лидеров по продажам, а затем у руководства были планы по организации филиала, в Чебоксарах. Но тут мы с моим напарником узнали, что есть такие магазины, которые торгуют тем же самым и цены там гораздо ниже. Мы торговали как бы с доставкой, а конкуренты решили, что низкая цена будет достаточна, чтобы к ним приезжали сами. Продажи у нас как у представителей резко упали, но зато наша личная маржа так же резко выросла. Беря у конкурентов продукцию, мы продавали ее с бумажными накладными, которые в неограниченном количестве могли брать на своей работе. Конечно, такая схема не могла работать в долгую, поэтому в Чебоксары я так и не поехал. Нас попросили тихо уйти из фирмы. Владельцы очень боялись, что мы расскажем эту схему всем (как будто до нее трудно дойти самому). Мне пришлось уволится, но за время работы схемы, денег я чуть поднакопил. Так как во дворе, где я жил я никого не знал, я пошел и записался в ближайший спортзал, где потели здоровые дядьки и гремели самодельным железом. Там я познакомился с себе подобными пацанами и был приглашен в компанию, «к ним на лавку» была такая лавка, где все они и собирались вечером. В целом не сильно они отличались от той компании, с которой я учился. Шлялись по району, иногда выбираясь в «город», курили травку, пили пиво и иногда пробавлялись работой, типа грузчиков и неквалифицированных строителей. Однако, наша компания была еще приличной, так как почти все в ней учились, кто где. Начал думать об этом и я, но как-то постепенно, без внутреннего огня. Мне нужна была идея, которая бы окрыляла меня. И тут я в первый раз достал, как из потайного кармана вторую детскую мечту, стать учителем. Мечта эта шла еще с каких-то совсем уж юных времен. Ну, знаете, много воспитанников детсада, хотят стать воспитателем или первоклашек, учителем. Эти люди кажутся маленьким детям всемогущими! Наверное, так же было и у меня, я не помню точно, но мечта, что называется «прилипла». В общем, услышав от одного парня в спортивном зале, что есть такой педагогический техникум, я крепко задумался. Я был уверен, что в институт с моей-то характеристикой меня точно не возьмут. Для техникума же мне нужна была справка из того самого «сельхознавоза» о том, что я прошел программу одиннадцати классов школы. Поэтому, узнав сначала все в педагогическом, я поехал в Арзамас и взял там эту самую справку. К своему изумлению, узнав, что сделал это я один, хотя я думал, что я за эти полтора года шатаний и сидений на лавке самый отстающий. Я общался, потом с одним из своих старых друзей и даже спрашивал, почему он не пошел дальше учиться. Он ответил, что даже и не знает. В общем, такие вот «лавочки» засосали почти всех. Справку мне выдавали, чуть ли не с извинениями, но мне было на это плевать, я уже жил будущим.

И вот я в новой группе педагогического техникума. Из всей группы парней несколько. Ничего не могу сказать про них, так как я не знакомился с ними. Нет, я не был изгоем, скорее мне было с ними не особо интересно. Начались вопросы с призывом в армию. Тут у меня была принципиальная позиция. В армию я не хотел. Принципиально. Нет, ребята я патриот, и конечно люблю свою родину. Да и страха как такового у меня не было к армии. Просто я терпеть не могу, когда на меня навешивают долг, который я якобы должен отдать. Совершенно ясно мне это стало, когда на одной из комиссий в военкомате я увидел сцену. Из кабинета вышел парень моего возраста с явными проблемами нервной системы и опорно-двигательного аппарата. За ним вышел его отец, явно растерянный и все мы услышали часть диалога.

– я Вам сказал, ограниченно годен – донесся из кабинета строгий голос.

– да как ограниченно годен то – тряся кучей диагнозов, с мольбой спрашивал отец этого бедного парня, который, переваливаясь с бока на бок, шел к гардеробу – с таким заключением его же в стройбат определят, он там умрет в первый же месяц.

– я вам что сказал – начальственным голосом начал давить оппонент – выйдете и закройте дверь за собой. Отец закрыл дверь и в его глазах чуть ли не слезы стояли, когда он наблюдал, как его сын двигается по коридору военкомата. Я очень отчетливо тогда понял, что всем просто плевать на тебя и на твои желания и возможности. Система безжалостна, ей нужна смазка в виде людей. Я такой смазкой быть не хотел. Нет, нет, я вовсе не революционер и не провокатор. Я просто не хочу быть смазкой и сделаю все, что от меня зависит, а там уж как будет. Отец мне рассказывал про прадеда, что того звали «Санька коммунист» за его принципиальную позицию в жизни, из-за которой он разругался со всеми своими братьями и не общался с ними. Так вот прадед со своим отцом имели небольшую маслобойку в семье. Это как некий микро-бизнес сейчас. Они заработали ее своим трудом и с нее получали доход. Когда в их деревню приехал комиссар и было распределение кто «кулак», а кто честный крестьянин, мои предки предприняли меры заранее. Они договорились с тем комиссаром, но были готовы к худшему. Вот это я и называю, сделал все, что от тебя зависит. Я очень надеюсь, что этот мужчина отстоял своего сына и у того все в порядке, потому что при таких очевидных проблемах действительно надо сидеть дома, а не таскать мешки с цементом в стройбате. Рядом стояла компания парней, как я понял друзей и один спросил у другого, будет ли тот говорить о своей болячке с желудком на комиссии.