Знак из зазеркалья

Глава первая

Начало всех начал

Когда двоюродная сестра пригласила меня на день рождения, сказав, что соберутся только самые близкие друзья, а родители (с этого надо было и начинать) на все выходные уедут на дачу, я, конечно же, согласился прийти. Купил Лизке накладные наушники, она давно о них говорила, сосчитал оставшиеся деньги, решив, что в субботу утром их хватит на букет цветов.

Как же сильно я ошибался – словами не передать. Нет, денег на цветы хватило, даже двадцать рублей осталось, а праздник разочаровал. Скука смертная! Сижу теперь один на кухне, смотрю в окно и проклинаю ту минуту, когда дал согласие приехать к сестре.

Вообще-то у нас с Лизкой нормальные отношения, как сестра она меня полностью устраивает, и лично к ней претензий нет, но её гостей я успел возненавидеть.

Они старше меня на два года. Скажете, два года не такая большая разница? Как бы ни так! Она незначительна, когда вам перевалило за тридцать, ну, или на худой конец за двадцать. А когда ты учишься в средних классах, а они в старших – разница колоссальная. Строят из себя… Хочется послать их всех куда подальше. Такие кадры. Козлы одни словом!

Для них я всего навсего «мелкий». В данной ситуации надо мной очень удобно прикалываться, и даже если я не спасую и смогу удачно парировать, из меня по-любому сделают посмешище. Они-то в большинстве, я – один. Не надо было приезжать к Лизке. Она тоже хороша, находясь в ударе, начала подливать масла в огонь, зачем-то ляпнула, как я в пять лет рассказывал стихи, стоя на стуле – все очень громко ржали. Потом вспомнила про Новый год в старшей группе детского сада, и меня в костюме зайца – ржачь стоял такой, что заложило уши.

Вечер окончательно потерян, для меня праздник не удался. Теперь чтобы ни произошло, а для Лизкиных гостей я буду лопоухим зайцем, стоящим на табуретке.

Я ел мандарин и рассматривал через запотевшее стекло опостылевший дом напротив. В нем двенадцать этажей, шесть подъездов, двести восемьдесят четыре окна… Или двести восемьдесят восемь? Опять сбился. А все они виноваты – ржут в большой комнате, веселятся. Ладно, начну считать снова. А может, плюнуть? Лучше пересчитаю кондиционеры и спутниковые тарелки. Раз, два, три, четыре…

Я был готов сойти с ума, когда вдруг дремавший внутренний голос очнулся и громко спросил, почему я до сих пор не рванул домой? А действительно, с какой стати я сижу на кухне оскорбленный и униженный, когда можно встать и громко хлопнуть дверью?

Я встал. Постоял и снова сел. Вспомнил, что в холодильнике стоит пятикилограммовый торт. Тортище! Его сделали на заказ и доставили только сегодня утром. Не прощу себе, если добровольно уйду, так и не попробовав кусочек. Нет, лучше кусок! Точно, съем огромный кусок. И сразу первую мысль сменила вторая, более хитрая и шальная. А что если не дожидаться остальных, открыть холодильник…

Меня настолько поглотила моя вероломная идея, что я напрочь отключился от реальности, и когда уже собирался достать с полки торт в виде шикарного букета бордовых и белых роз, услышал за спиной ироничный голос Ритки:

– Чего здесь застрял, иди к нам.

Ритка была толстой и на редкость несимпатичной. Удивляюсь, почему она не стала в своей компании объектом приколов и насмешек. Учитывая её внешность и страсть остальных над кем-нибудь поиздеваться, Рита просто обязана быть центром внимания приколистов.

– Я там уже был – не понравилось.

– Да ладно тебе, Саш, не сердись, мы шутили.

– На дураков не обижаются.

– Слушай…

– И я не Саша, я Слава.

– Тьфу ты! Прости. – Ритка попыталась меня обнять. – Пошли, Женька нас сфоткает сейчас.

Я не успел вывернуться и отскочить в сторону – Рита упорно тащила меня в коридор – а длинный Женька с идиотской ухмылкой уже нарисовался в дверях кухни.

– А у вас здесь весело, – заржал он и, повысив голос, крикнул: – Диня, подь сюды, у Ритки бой-френд новый появился.

– Жень, заткнись! – попросила Рита.

Из комнаты в кухню уже бежали любопытные. Женька в красках начал рассказывать про то, как толстая ручища Ритки лежала на моём плече, а я якобы смотрел на неё – на Ритку в смысле – с таким трепетом, что словами этого описать невозможно. Все смеялись, причем громче всех смеялась Ритка. Диня – я так понял, он был парнем Риты – шутливо толкнул меня в плечо, сказал что-то невнятное и в очередной раз я услышал ненавистное «мелкий».

Обдумывать свои действия было некогда – я взорвался. На Диню набросился резко, и он, не ожидая атаки со стороны «мелкого», получив удар, не устоял на ногах. Рухнув на пол, посмотрел на меня как на существо, прилетевшее с другой планеты, а потом схватил за руку. Завязалась потасовка. Разняли нас быстро, растащили по углам, сказав, что мы портим день рождения.

– Пацаны, давайте, миритесь, – потребовал Женька.

– Миритесь, – попросила Лизка. – Это вам не свадьба, чтобы драки затевать.

Мириться я не планировал, Диня, по всей видимости, тоже. Но нас заставили помириться в принудительном порядке.

Мы пожали друг другу руки, что-то пробурчали в ответ, и гости сразу вышли из кухни, поспешив в гостиную. Мы с Диней выходили последними. И в тот момент, когда нас никто не мог услышать, Диня нагнулся и сказал:

– Твоё счастье, мелкий, что нас разняли. Я б тебя по стенке размазал.

– Пошел ты! – ответил я, пожалев в трехсотый раз, что согласился прийти на этот злополучный день рождения.

…В одиннадцать вечера, когда половина торта была съедена, а на оставшуюся половину смотрели с полным равнодушием, все разбрелись по квартире. Официальная часть днюхи давно закончилась, есть-пить не хотелось, веселиться тоже, атмосфера из тусовочной плавно перетекла в непринужденно-расслабляющую.

Я сидел в маленькой комнате с Толяном и Олесей – из всей компании они единственные общались со мной на равных, и даже над приколами Женьки смеялись нехотя, что не могло меня не радовать. Мы болтали о пустяках, когда дверь в комнату с шумом распахнулась, и рыжая Нинка с порога объявила:

– Подтягивайтесь в гостиную, ща мы там спиритический сеанс устроим.

Олеся с Толяном переглянулись, я не смог сдержать улыбку.

В гостиной полным ходом шли приготовления к спиритическому сеансу. В центре стоял пустой стол, Лизка доставала из шкафа свечи и громко ругалась, так как не могла найти благовония. Рита твердила, что необходимо найти блюдце побольше, Нина настаивала на срочном изготовлении спиритического круга. Женька с Диней – никогда бы не подумал, что их может заинтересовать спиритический сеанс – вслух перебирали имена покойных знаменитостей, с духом которых были бы не прочь пообщаться.

– Необходимо приоткрыть окно, – сказала Рита.

– Зачем?

– Чтобы дух мог беспрепятственно пройти и выйти.

– А разве для духов существуют преграды? – недоверчиво спросила Олеся.

– Не знаю, но окно открыть надо.

– Нигде нет благовоний, – сокрушалась Лизка.

– Забей на зловония, – отмахнулся Женька, – без них обойдемся.

– Благовония, – поправила его Нина и расхохоталась.

– Ребят, а скатерть нужна?

– Да.

– Нет.

– Без разницы.

– Так нужна или нет?

– Забей на скатерть.

Я стоял у входа, наблюдал за всеобщим оживлением и не верил, что это происходит наяву. Спиритический сеанс. Мрак!

– Славка, не мешайся. Отойди. Лиз, достань другие свечи.

– А чем эти не устраивают?

– Здесь две поломанные.

– И что?

– Достань другие, говорю!

– Хорошо-хорошо, достану. Когда начнем, ровно в полночь?

Я посторонился, а Лизка и её гости продолжали безумствовать.

– Ещё нужен маятник.

– Не обязательно. Слав, принеси из комнаты маркер.

– Зачем тебе маркер?

– Стрелку на блюдце надо нарисовать.

– Слав-Слав, и мел захвати, – попросила Рита.

– Откуда я тебе его возьму?

– Лиз, – Ритка сделала удивленное лицо. – У тебя нет мела?

– Не-а.

– Ну все, тогда мы обломались!

– Не нужен нам мел, – Нина начала расставлять на столе свечи, а Лизка наконец нашла благовоние.

– Ну вы даете, – не выдержал я и от души рассмеялся. – Вы реально верите в духов?! Капец.

– Здесь только один капец – это ты! – съязвил Женька.

Я пропустил его остроту мимо ушей.

– Бросьте, это ерунда. Духов не существует, во всяком случае, вызвать их невозможно. Это туфта!

– Моя сестра с подругами вызывала духов, – ответила Нина, не глядя в мою сторону. – И они к ним пришли.

– Не верю!

– Спорим?

– Не буду спорить.

– Тогда умолкни, – прикрикнул Диня.

– Как хотите, – хмыкнул я и вышел в коридор. До сих пор не пойму, кто дернул меня за язык едва слышно назвать всех шизиками. Но я был услышан, и насильно втянут Женькой в комнату.

– Кто шизики, мы? Ты за свои слова отвечаешь?

– Пусти его, – крикнула Ритка. – Пусть валит в другую комнату. Он боится до одури спиритического сеанса, поэтому и говорит, что не верит.

– Боюсь?! – вспыхнул я.

– А то нет.

– Да я ночью могу по кладбищу пройтись.

– Да, конечно. Это ты здесь заливаешь.

– Могу!

– Динь, отвезем мелкого на кладбище?

– Не вопрос.

– Идите вы! – я выбежал в коридор.

На кухне просидел минут тридцать. Домой уже не уедешь – поздно. Лизка живет на другом конце города, надо было раньше валить отсюда. А почему я не уехал? А-а… соблазнился тортом. Дурак! А он оказался самым обыкновенным: кроме громадных размеров и пафосных цветочков ничего удивительного в нем нет. Чересчур сладкий, приторный. Какая гадость!

Как бы отомстить Женьке? Ничего в голову не приходит. Но отомстить надо. Он в компании заводила, пока молчит, все хорошо, а как рот откроет, ему начинают поддакивать. Стадное чувство. Лизка тоже хороша, обещала веселую тусу, а пригласила на какой-то праздник шизофреников. Спиритический сеанс устроили, духов вызывают, благовония жгут – каменный век.

Задумавшись, я не услышал, как в кухню прошла Лизка.

– Славик, а почему в темноте? – она включила свет, а я сразу зажмурил глаза.

– Выключи.

Щелкнув выключателем, Лизка подошла ко мне, и положила руки на плечо.

– Не называй меня Славиком, знаешь же, не нравится.

– Что высматриваешь?

– У тебя на редкость скучный двор. Полный штиль.

– А тебе бы хотелось, чтобы там началась перестрелка?

Я промолчал. Лизка открыла холодильник, вытащила половину торта и посмотрела на меня.

– Будешь?

– Нет.

– Не понравился?

– Слишком сладкий.

– А я люблю сладкое.

– Знаю. Поэтому у тебя кликуха – толстозадая.

Лизка разинула рот.

– Что ты сказал?!

– А ты не знала?

– Кто меня так называл?

– Твои друзья.

– Врешь!

– Не веришь, сама спроси у них.

– И спрошу, – Лизка положила торт на стол и выскочила из кухни.

– Стой, Лиз, – крикнул я. – Пошутил.

– Дурацкие у тебя шутки. Хватит здесь на стекло дышать, пошли в комнату.

– Не хочу я никаких духов вызывать.

– Спиритическим сеансом позже займемся, мы сейчас на сайте одном зависаем. Супер сайт! Там гадать можно в онлайн режиме.

– Знаю я такие сайты. Их в инете сотни.

– Этот – особенный. Прикинь, можно вызвать дух, задать ему вопрос и получить ответ через тридцать секунд.

– Лиз…

– Я вызывала дух Мэрилин Монро.

– Пришла?

– Ну да.

– Гонишь ты.

– Ответ на вопрос я получила.

– Только не от Мэрилин Монро.

– И что? Прикольно ведь. – Лизка засмеялась. – Ритка вызвала дух Людовика XIV, спросила у него, как к ней относится Диня, в ответ ей написали, что Диня её не любит. Ритка сидит, рыдает.

– Да ладно?

– Серьезно. Диня её успокаивает.

– Здорово, – у меня вдруг начало подниматься настроение.

– А ты что у Монро спросила?

– Как ко мне Женька относится.

– И?

– Все у нас будет хорошо.

Лизка так заразительно и так искренне смеялась, что я решил одним глазком взглянуть на этот сайт. Динамо это, конечно, полное, зато посмеяться можно.

Когда мы пришли в комнату, Толян пытался вызвать дух Пушкина. Для этого он ввел в графу «Вызываемый дух» его имя и фамилию, представился сам и нажал на «Отправить». Все погрузились в ожидание. И я тоже стал ждать. Правда, не ясно, чего именно мы ждали.

– Нас сейчас с Пушкиным соединят? – спросил я.

– Заткнись! – шикнула Нинка.

Прошло две минуты, прежде чем на экране появилась мерцающая надпись: «Александр Сергеевич Пушкин приветствует вас».

Я засмеялся. Лизка с Женькой тоже прыснули. Толян оставался серьезным и сосредоточенным.

– Толь, задавай свой вопрос, – торопила его Олеся.

– Дай сконцентрироваться.

– Концентрируйся быстрее, – съязвил Женька, – а то Пушкин уйдет.

Я опять засмеялся.

– Толян, не тормози. Спроси у Пушкина, какие будут темы сочинений по русишу?

– О, Толь, точно, про темки спроси.

– Я вообще-то хотел про мотоцикл спросить.

– Забей ты на мотоцикл.

– А нельзя спросить у Пушкина и про мотик и про темы? – удивился я.

– Нельзя, – ответила Нинка.

– Почему?

– По одному вопросу.

– Кто это сказал?

– Я сказала! Хватит бубнить. Толь, решайся.

И Толян решился. Он спросил у Пушкина о темах сочинения, и ровно через минуту получил ответ: «Анатолий, Вы обидели близкого Вам человека. Сделайте ему подарок и все у Вас наладится».

– Пушкин рулит! – сказала я, и сразу получил подзатыльник от Нинки.

– Стремное гадание, – хмыкнул Женька.

– Ты только сейчас это понял?

– Идемте в гостиную, пришло время провести спиритический сеанс.

И снова я остался в меньшинстве, снова отправился на кухню и начал жадно есть мясо и крабовый салат. Наевшись, вернулся в гостиную, но меня оттуда быстро выставили, заявив, что я могу испортить возникшую атмосферу.

Комп в маленькой комнате был включен, станицу с сайтом гаданий Лизка не закрыла. Сев за стул, я ради прикола обновил страницу и задумался. Всем можно, а мне, что ли, нельзя? И к кому бы обратиться с вопросом? Думай, Славка, думай. Вот, блин, невезуха – появилась возможность «пообщаться» с духом знаменитости, а выбрать не из кого. Может, вызвать дух Чапаева? Или Наполеона? Не то! Ёлки-палки, кого ж вызвать?

В итоге я представился и написал, что хочу задать вопрос графине Белозубовой. На экране появились песочные часы. Прошла минуты, вторая, третья… Однако, что-то задерживается дух графини, подумал я с усмешкой. Наверняка в базе фамилий, представленных на сайте, нет никакой Белозубовой, вот сайт и тормозит – не может сообразить, как выкрутиться.

Наконец графиня Белозубова меня поприветствовала. Вопрос я собирался задать самый простецкий, заранее не рассчитывая получить правдивый ответ. Все-таки сайт предназначен для развлечения, потому и вопрос ерундовый.

«Как и где я проведу летние каникулы?».

Отправил. Сижу, жду. Даже интересно стало, что мне ответит графиня. Сам-то я прекрасно знаю, что летом поеду на дачу, и буду тусить там все три месяца, и другие варианты не рассматриваются.

И вдруг пришел ответ: «Жди».

И все? Это они называют ответом на мой вопрос? Ради приличия могли бы написать более-менее подходящий ответ. А то – ни туда, ни сюда. Чего ждать? Где ждать? Когда ждать?

Нет, Лизкин день рождения не удался. Скука!

***

Я встал и прошелся по комнате. В зеркало посмотрел случайно, по инерции. Шумно вздохнул и отпрянул назад.

Тело покрылось потом, у меня затряслись руки, а в желудок как будто бросили кубик с острыми концами. Во рту пересохло, язык отяжелел, перед глазами появилась пелена, которая мешала видеть то, на чем было сосредоточено моё внимание.

Я стоял перед зеркалом и вместо своего отражения видел бледное лицо незнакомой женщины. Лицо изнеможенное: узкий подбородок, впалые щеки, леденящий взгляд, пристальный и властный.

На голову был наброшен капюшон, из-под него выбивались две пряди волос: одна доставала до переносицы, вторая, более длинная, спускалась по правой щеке, заканчиваясь у края тонких губ.

Я не мог пошевелиться, хотя прекрасно понимал, что должен закричать и выскочить вон из комнаты.

Нелепица! Я смотрю в зеркало и вижу женщину, а она видит меня. И надо что-то делать, но что? Что?!

Внезапно женщина подняла руку, как будто намеривалась выйти из зеркального мира и дотронуться до меня. Я отшатнулся. Женщина едва заметно вздрогнула, продолжая тянуть руку вперед. Я увидел, как рука прошла сквозь зеркальное полотно, и уже не по ту, а по эту сторону зеркала появились сначала тонкие пальцы, а затем ладонь целиком.

Закричал я громко, истошно – и сразу все вокруг погрузилось во мглу. Мне было холодно и легко, я куда-то летел и ничего не боялся. Я потерял сознание.

…В себя пришел, ощутив легкие, но настойчивые удары по щеке. Меня кто-то бил. Ладонью! Это она – женщина! Я открыл глаза и, закричав, попытался лягнуть ногой того, кто стоял рядом.

– Он сбесился, – услышал знакомый голос.

– Слава богу, жив! – надо мной склонилась перепуганная Лизка. – Слава, что с тобой случилось?

Ритка плакала, бледная Нина сидела в кресле, с ужасом глядя на меня, Женька – лягнул я именно его – стоял рядом и зачем-то начал махать у меня перед глазами ладонью с растопыренными пальцами.

– Сколько пальцев видишь?

– Пять.

– А сейчас?

– Два.

– А теперь?

– Отвали, – я попытался подняться. Голова кружилась, было жутко холодно и страшно.

Ребята выглядели не лучше: бледные, испуганные, дерганные.

– Слав, может, тебе врача вызвать? – это спросил Толян.

– Нет.

– А воды хочешь?

– Да.

Выпив стакан сока, я начал озираться по сторонам.

– Куда она делась?

– Кто?

– Женщина?

– Какая женщина?

– Из зеркала, – я обернулся, и едва взгляд скользнул по зеркалу, тело начал сотрясать озноб.

– Ты прикалываешься?

– Лизка, нет. Нет!

– Что произошло, ты можешь сказать?

– Я… Я видел женщину. В зеркале. Она долго на меня смотрела, потом потянула руку и я… Закричал, и сразу оказался в темноте.

Все переглянулись.

– Женщину, говоришь? – скептически спросил Диня. – А не от страха ли ты в обморок грохнулся?

– От страха, – не стал я изворачиваться. – Ты бы тоже рухнул.

– Никого он не видел. Остался один в комнате, сидел, таращился в зеркало, нагнал сам на себя страха и в отключку ушел.

– Придурок, я её видел.

– За придурка отвечать придется.

– Отвечу, – я поспешно встал с кровати, на которую меня перенесли, и чуть не упал. Ощущалась слабость, к тому же к горлу подступила тошнота.

– Да гонит он все, – услышал я голос Дини, когда Лизка с Толяном повели меня в ванную.

– Не гоню. Лиз, я видел её. Клянусь!

– Ладно-ладно, Слав, это уже не столь важно.

– Для меня важно. Пойми, я видел… видел…

– Слава, забудь о ней, – Толян протянул мне полотенце. – Тебе выспаться хорошенько надо, а утром мы поговорим.

– Только моим ничего не рассказывай, – попросила Лизка. – И своим родителям ни слова. Договорились?

Я кивнул. Меня душили обида и беспомощность. И страх, который никак не хотел отпускать.

Глава вторая

Паническая атака

Прошло две недели…

У Таньки Петрищевой был не только голос нудный – она сама была нудной, скучной и неинтересной. Отличница, любимица всех учителей, всегда первая, всегда вся такая положительная – белая и пушистая. Правда, друзей у Таньки нет: стремление быть впереди планеты всей, плохо скрываемый подхалимаж к учителям, прохладное и немного высокомерное отношение к одноклассникам не способствовало развитию дружбы.

Танька была сама по себе, типичная ботанка с завышенной самооценкой и желанием во что бы то ни стало и любыми способами угождать тем, кому хотела понравиться. В школе, если не брать в расчет учителей, она никому не нравилась, поэтому, угождала Танька только учителям, с безумным рвением и усердием выполняя их многочисленные просьбы.

– Короче, – сказала Петрищева нудным голосом, – через неделю у нас контрольная по алгебре, постарайся выздороветь. Ты понял меня?

Я посмотрел на Таньку и подумал, что лет через шестьдесят из неё получится отличная злющая старуха. Я даже прикинул, как она будет смотреться немного располневшей, с седыми волосами, крючковатым носом и кривоватыми губами. Жесть!

– Ты понял, что я тебе сказала? – повторила Петрищева. – Чтоб через неделю выздоровел!

Или прикидывается или действительно не понимает, что ангина за два-три дня не пройдет, и терапевт ясно сказал, в школу я отправлюсь недели через две. Не раньше.

Но для Таньки это пустой звук, что ей моя ангина, если через неделю у нас контра по алгебре. А я плевать хотел и на контрольную, и на алгебру и на Таньку Петрищеву в придачу. Кем она вообще себя возомнила, или считает, если староста, то имеет право вваливаться после школы к одноклассникам и трепать им нервы? Кто её сюда звал, кто просил тащить домашнее задание – можно подумать я буду его делать – ха!

– Петрищева, вали отсюда. У тебя дома собака с ума сошла от одиночества, её выгуливать пора. Принесла задание и топай.

– Я тебя предупредила – контрольную пишем на следующей неделе.

– Повтори ещё пять раз, а лучше на обоях красным маркером напиши. Здесь же все идиоты, с одного раза никто ничего не понимает.

Танька чихнула.

– Во! Видишь, значит, я прав. Давай, ещё разок про контру скажи. Когда, говоришь, она у нас? Через месяц?

Чих повторился.

– Будь здорова, Петрищева. Не боишься, что заражу тебя прямо перед контрольной?

– Меня ангина не возьмет, я закаленная, и в отличие от некоторых не болею каждый год. У меня иммунная система сильная.

– Иди со своей сильной иммунной системой к себе домой, я спать хочу.

Танька встала со стула и чихнула так, что у неё заслезились глаза. Потом она проверила, правильно ли я переписал домашнее задание, снова повернулась ко мне, но я не дал ей раскрыть рта.

– Отваливай!

В коридоре эта малолетняя фашистка сказала моей маме о контрольной по алгебре, что-то там прогундела об ответственности, опять чихнула и, попрощавшись, хлопнула входной дверью.

– Неужели свалила? – крикнул я, не веря своему счастью.

– Слав, – мама зашла в комнату, придвинув стул, на котором сидела Петрищева к компьютерному столу. – Что за выражения, откуда ты их нахватался. Не свалила, а ушла. Спасибо скажи Танюшке – заботится о тебе, домашнее задание приносит. Другая бы по телефону позвонила, а Таня лично заходит. Ответственная она.

– Она навязчивая подхалимка! – парировал я. – По-твоему, она по доброте душевной ко мне заявилась? Ага, жди. Шестерит Танька, а домашку принесла, чтобы классухе угодить.

– Кому? – не поняла мама.

– Классухе нашей.

Минут пять пришлось слушать лекцию на темы: «Говорим и пишем правильно» и «Избавляемся от словесного мусора». В итоге, чтобы поскорее остаться в комнате одному, я сослался на усталость и отвернулся к стенке.

– Поспи, во сне организм лучше с болезнью борется.

– Ага, – наиграно зевнул я. – Посплю. Хочу иметь сильную иммунную систему, как у Петрищевой.

Как все-таки много несправедливости, рассуждал я, лежа с закрытыми глазами. Я болею ангиной, хожу с перевязанным горлом, пью лекарства, то есть, получается, я уже несчастный человек. Тогда зачем меня пытаются сделать ещё несчастнее, принося ежедневно домашнее задание? Я на больничном. Имею полное право ничего не делать!

…Проболел я ещё ровно две недели. Контрольная по алгебре, как и коварная ангина, осталась в прошлом, чему я был несказанно рад и даже начал скучать по школе. Завтра понедельник, первым уроком у нас по всем законам подлости алгебра, но меня вряд ли вызовут – как-никак я после болезни, математичка должна быть снисходительна.

Ночью не спалось, я ворочался на кровати, переворачивался с боку на бок, представляя в каком гнусном настроении приду в школу. На алгебре точно буду спать, и опять Галина Егоровна скажет какую-нибудь колкость, напомнит про оценки и, усмехнувшись, добавит, что кому-то придется остаться на второй год. Любимая фразочка, чуть что не по ней – останешься на второй год. А когда она это скажет, на её круглом лице появится злорадная улыбка, точно такая же улыбка будет замечена на губах Таньки. Петрищева всегда действует в унисон с учителями.

Да нет, успокаивал я сам себя, перевернувшись на спину, до конца года время ещё есть, я успею исправить свои тройки, поднапрягусь к концу четверти, посижу за учебником.

Внезапно на потолке и стене я увидел отблеск света. Обычно такое происходит, когда во двор приезжает машина с включенными фарами. От света фар на потолке и стенах появляются отблески и хитросплетения теней отбрасываемых высокими березами и тополями, растущими под самыми окнами.