Братья и сестры в реестре

Странная вражда

Мурьета вёл пленницу по шикарным интерьерам бывшего лайнера, взяв сзади за замок вывернутых рук. Лицо Алевтины было мрачным и испуганным. У закрытой двери в капитанскую каюту стояли на изготовку двое здоровяков с бульдожими мордами. Морды были кислыми – им тоже хотелось на «праздник жизни», как называл свои безобразные рейды Мурьета. Но у капитана в рядах была железная дисциплина – не пикнешь. Поэтому кроме кислых физиономий недовольство никак не выражалось.

Поравнявшись с бойцами, Мурьета невозмутимо кивнул, вошёл с пленницей в каюту и хлопнул дверью.

Внутри он подвел Тину к прикроватному столику, потом столь же резко развернул лицом к себе:

– Наконец-то, любимая!

И хищно впился губами.

Разодрал строгий пиджачок магистрессы, сорвал, а следом в сторону полетели пуговицы, брючки, лифчик и трусики.

Посадив любовницу на резной столик, капитан с рыком вошел в неё.

Спальня наполнилась хриплыми животными стонами.

Надеемся, двери у каюты звукоизолированные. Иначе бульдогам будет очень завидно и стыдно.

Умильный коротышка сидел в полицейской машине, слушал стоны из тайного микрофона в кармане Романовой и постоянно поглядывал на часы.

«Ну погоди, скользкая сука! Отольются тебе скоро твои шашни с людоедом-Мурьетой. Ох, отольются! С говном сожру!»

Приз – атомная станция!

Хосе Игнасио Мурьета, однофамилец легендарного американского робин-гуда, героя дикого запада, был, наверное, самой необычной (и весьма, заметим, одиозной) личностью в галерее образов Войны капитанов, что прокатилась по всей стране и изменила политические и экономические расклады. Но здесь сходятся воедино звенья нескольких цепей, поэтому лучше всего объяснить по порядку.

После Сверхновой вспышки ковида, особенно яростной, за авторством очередного мутировавшего штамма, стало ясно, что прежними мерами с ситуацией не справиться. Всеобщего ношения масок и периодических массовых тестирований на заразу стало не хватать. Вирулентность подскочила до космических высот, а после заражения стал выживать хорошо если каждый десятый.

Массовая убыль населения грозила перерасти во всеобщий мор – по мере роста чудовищной нагрузки на медицину.

Тогда правительство тогда еще Российской Федерации приняло жёсткое, волевое и глобальное решение: определить список городов, которые будут спасены, и после глобального карантина расселить по ним оставшееся население РФ. Правительство понимало: чтобы остаться высокоразвитой цивилизацией, страна должна сохранить людей, крупные города и производства при них. Отдалённые объекты можно укрепить и изолировать – но кто будет на них работать, если люди собьются в небольшие враждующие общины, одичают и вымрут?

Ключевые города, к тому времени уже соединенные подземными хордами, окружили стенами и накрыли куполами – поначалу мембранными. Периметры снабдили надёжными шлюзами. В полисах появились централизованные системы очистки и дезинфекции воздуха, а также отопления – так называемые мегасплит-системы.

Всё это потребовало чудовищных ресурсов, но страна еще до Сверхновой успела продать на мировых биржах весь золотой запас, а вдобавок влезть в космические долги перед другими государствами, и после окончания вспышки объявила, что не в состоянии эти займы обслуживать. Странам-кредиторам пришлось утереться и затаить злобу – маршировать на войну по ковидным пустошам желающих не нашлось, правительство, которое было бы настолько глупым, чтобы затеять такой гамбит, моментально бы свергли. А пуляться ядерными ракетами – так Российская Конфедерация не какой-нибудь Эквадор, ответный гостинчик прислать может.

Но казна снова показала донышко. Нужно было жёстко порезать внутренние расходы. Вторым пунктом антикризисных мер правительство пустило под нож целые сферы, среди которых оказалась… армия. Зачем она нужна при наличии ядерного оружия и вездесущего ковида за стенами городов? Личный состав сократили в десятки раз, большую часть техники – кроме стратегической – распилили или продали. Тогда еще много оставалось на карте стран-дураков, готовых за бесценок скупить военную мощь. И где они теперь, эти страны?

Из армии повылетала большая часть контрактников и значительная – низших офицерских чинов. Бойцы якобы не существующих частных военных компаний, которые такие же частные, как недра – всенародные, тоже ощутили себя перелетными птичками с билетом в один конец в клювике. Заметим, армейские генералы-адмиралы да полковнички по большей части на своих местах удержались.

Проблема заключалась в том, что отправленные на мороз офицеры затаили на правительство злобу. Это второй кусочек мозаики. Третьим и последним стал тот факт, что для обеспечения герметичных городов, как выяснилось опытным путем, нужна прорва энергии. И энергетические объекты – электростанции всех типов, нефтеперерабатывающие заводы и проч. стали важнейшими стратегическими объектами. Которые до поры висят на карте разъединённой бессильной страны, как спелые яблочки, дожидаясь тех, кто осмелиться их сорвать.

А страна в хаосе реформ и строек, посреди кардинального слома привычной жизни.

Капитан Хосе Мурьета, позывной «Мур», оказавшись без службы и перспектив, собрал армию таких же вояк, ушел из Воронежполиса и на заброшенных военных складах вооружился до зубов. Тогда они еще толком не были разграблены или оприходованы властными силами. Потом эти бандиты в костюмах биологической защиты с автоматами, пулеметами и гранатометами всех мастей, обмотанные взрывчаткой, даже без использования бронетехники, захватили не готовую к новым раскладам Нововоронежскую атомную станцию и прочно там окопались. Им неслыханно повезло. Они совершили то, что в нормальное время было немыслимым и невозможным – настолько идеальна система безопасности АЭС. Но бандиты попали в узенькое окошко возможностей, скорее даже в приоткрытую форточку – как песчинка в хорошо отлаженные зубчатый механизм. И на секунду заклинили шестерёнки. То была переменка между привычным, пусть и измученным миром, и непонятным грядущим, только готовым соткаться из воздуха. Города спешно обносили стенами, подключая, как к капельницам, к уже готовым хордам, накрывая пологами. Та же нервотрёпка творилась и со стратегическими объектами, в число которых, естественно, попала Нововоронежская атомная станция. Стена-периметр была уже готова. Территория ощетинилась строительными кранами, с помощью которых возводили ажурные колонны для потолочных балок купола. Сновали толпы рабочих, грохотала и трудилась многочисленная строительная техника. На территории стало банально тесно, и большинство личного состава из воинской части, которая существовала исключительно ради безопасности станции, отправили в Воронежполис. Внезапного нападения никто не ждал – с такой-то стеной вокруг и подземным тоннелем снабжения, соединяющим объект с мегаполисом. Собственно, других входов на станцию не осталось.

Но нападение произошло, и увенчалось успехом.

Итак, головорезы Мурьеты захватили атомную станцию.

Мерзавцы таиться не стали, и сразу дали «Госатому» знать: вот мы, новые хозяева, просим любить и жаловать.

Расклад получился патовым. С одной стороны, засранцев надо кровь из носу выкуривать – а как? Грозят подорвать станцию, а это по половине страны ударит, короновирус только спасибо скажет. Более того, ржут окаянные глумливо, что попытки взять под контроль правительственными силами тот же ВОГРЭС (он не попал под купол, а полис не успел наложить на него лапы, ещё одна банда оказалась быстрее на подъём), они расценят как нападение и тоже подорвут станцию. «Мы честные поставщики, нам конкуренция нужна!» – вежливо говорил Мурьера в разъярённую трубку.

И что делать? Прекратить поставки ядерного топлива? Это значит лишиться энергии и нарваться на экстремистские ответные шаги? Подорвать станцию самим – тоже никакой выгоды.

Короче говоря, умные головы в штабах провернули несколько безуспешных диверсий в попытке отжать станцию. Неудача. Мурьета сам талантливый диверсант со стажем! По этой же причине попытки внедрить своих людей в воинство Мурьеты тоже провалились – удалой капитан знал, как отбирать и мотивировать бойцов, а главное – как распознавать подсадных уток.

Почесало правительство коллективную голову, да и признало новый статус кво – тем более, что Мурьета не борзел и был готов поставлять энергию пунктуально и по приемлемой цене. А «Госатому» – платить регулярную дань в обмен на технологии, обслуживание и специалистов. В качестве дружеского бонуса капитан обязался прореживать предместья Воронежполиса от чересчур агрессивных и наглых «внешек» (ну, то есть вольных банд) и мутировавшего зверья.

Правительство ему даже персонала подкинуло – взамен нескольких погибших во время штурма специалистов-ядерщиков.

И официальную должность присвоило – директор-распорядитель.

Чёрт с ним, пусть станцией рулит местный. В конце концов, он лучше понимает локальную специфику. Зарваться ему никто не позволит —поставщик зависит от покупателя едва ли не больше, чем покупатель от поставщика.

Ну, а на то, что для отдушины озорной капитан время от времени организовывал потешные рейды за бабами – на это все властные силы глазоньки-то и закрывали.

А вот нефтеперерабатывающие заводы в массе своей правительство вернуло под контроль. И то верно: шантажировать Родину бензиновые князьки, конечно, могли и делали это. Да только чем там особенно шантажировать?

Да и нефти в матушке-земле оставалось всё меньше и меньше.

Меж тем, бойцы людоеда Мурьеты, опьянённые вином свободы и вседозволенности, сновали по квартирам и магазинам. Из последних они, не обращая внимания на скрючившихся в ужасе продавцов, тащили дорогой кофе, элитный алкоголь и сигары, которые подавляющее большинство полисчан и так не могли себе позволить. В вещмешки летело всё, что может скрасить монотонный солдатский быт. В квартирах же налётчики одним пинком ломали двери, пытливым взглядом окидывали домочадцев и тянули с собой упирающихся женщин и девушек – тех, что приглянулись. На мужей, братьев и отцов они обращали внимания не больше, чем тапок на тараканов, если бы таковые в стерильном полисе могли завестись.

В городе царили паника и анархия, но испуганную съёмочную группу, состовшую из сутулого толстого оператора и вихрастого журналиста, никто не трогал. Невыгодно обеим сторонам: и нападавшей и спасавшейся бегством. Оператор судорожно снимал всю окрестную вакханалию видеодроном, а корреспондент лопотал отчёт в прямой эфир.

Подарок Тине

– Тебя не было уже два месяца. Я скучала.

Нагая Тина возлежала на шёлковой, цвета морской волны простыне, венчавшей широченную тяжёлую кровать. Она томно потягивалась и цедила дорогущее выдержанное вино. На одну руку женщина опиралась, в другой – держала шарообразный бокал на тонкой ножке.

Мурьета развалился на пафосном резном стуле с изящной круглой спинкой. Тоже голый и тоже с бокалом вина. Могучий торс капитана покрывали змеящиеся татуировки и шрамы.

– Мур, если бы я не знала тебя так давно и близко… Извини. Я бы подумала, что всё вот это… весь этот гигантизм… Это компенсация размеров твоего достоинства. Где ты раскопал такую дуру?

Мурьета, казалось, её не слышал. Вместо ответа он сказал простые слова:

– Любимая, так хорошо мне не было… С тех самых времён, помнишь?

Тина оценила. Она томно, с лёгкой хрипотцой ответила:

– Помню, мой капитан. Я служила при тебе связисткой. Мы ходили под пулями, а потом яростно любили друг друга.

– Жаль, те времена ушли. Хорошие они были. Настоящие. Эх, где теперь наш «Вагнер!» Сирийские сражения. Операция «Свободный Иран». Устранение Хуана Гуаидо в Венесуэле. Десятки приятных воспоминаний. Сколько ж мест мы с тобой исколесили, тигрица! А теперь вот только набеги мутировавшего зверья отбивать, атаки «внешек», да в рейды на ваш беспомощный муравейник ходить. Скукота…

– Ты становишься предсказуемым, Мур. В наши времена человеку с твоим образом жизни это может дорого стоить.

Мурьета допил вино, поднялся и галантно (хоть и совершенно голый) обновил порцию Тине и наплескал себе:

– Одного не могу понять, чего ты на меня так набросилась? Можно было и не так театрально подняться ко мне на борт. Например, в качестве переговорщика.

– Во-первых, за мной обязательно увязался бы наш мерзкий особист – он ведь тоже магистр, пусть и всего-навсего Глава Управления по Покрову Тайны. Или ещё кто из нашей надутой административной братии. А во-вторых, у нас выборы скоро. Пора работать на имидж и привлекать избирателей.

– Тина, честное слово… Что ты всё в эти свои игрушки играешься? Не надоело? Этот ваш город… Это же песочница, штаны на лямках. Вот у меня серьёзные дела – атомная станция, защита дальних подходов к этому вашему глупому муравейнику. Поехали со мной, плюнь ты на все!

– И кто я там буду? Верная жена при гиперактивном обалдуе? Рулить там у вас нечем, всё автоматизировано, людей мало. А у нас – политика. И почти двести тысяч подданных. Если б ты не был такой лихой кавалерийский мужлан, ты бы меня понял. Я вот не понимаю, зачем ты постоянно устраиваешь спектакли? Нет, моей нежной душе, конечно, льстит такое бурное внимание – весь свой бродячий цирк на свидание притащил. Но ты ж не только от любовной тоски к нам шастаешь?

Мурьета посерьёзнел и проглотил уже готовое выпорхнуть щедрое предложение: подарить к чертям собачьим Тине атомную станцию, со всеми потрохами и персоналом – только переезжай:

– Скучно у нас. Чересчур размеренно. У бойцов быт суров и скромен. Это, конечно, полезно для дисциплины, но давление растёт. Крышечку может и сорвать. Нападают на нас редко, на патруль тоже весь личный состав не возьмёшь. Бойцы хоть изредка хотят потешить себя лакомством, отведать дорогого бухла, закурить кубинской сигарой…

– Ага, и баб в рабство увести!

– Ну какое рабство, тигрица? Ты нас за каких-то зверей держишь. Да, первое знакомство трудно назвать добровольным и по обоюдному согласию. Но никто девок не насилует. Мы пристраиваем их по хозяйству, они работают и к мужикам присматриваются. Куда ж деваться – не за периметр же уходить. А когда мужиков много, каждой бабе со временем обязательно кто-нибудь понравится… А дальше – совет да любовь и прочая «выходила на берег Катюша».

Тина справедливо подозревала, что надоевших баб «станционары» спускают вниз по иерархии, продавая «внешкам», с которыми, конечно, бились не на жизнь, а насмерть… Но ведь и торговали. Дело-то военное.

На поруганных женщин с мрачными жизненными перспективами магистрессе было плевать. Этого добра в полисе с избытком. Тут как бы перенаселения избежать – город едва справлялся с текущим поголовьем.

Но тема эта была хоть и интересная, но явно не первостепенная. Поэтому Тина прямо спросила:

– Ты мне вот что скажи – привёз?

Мурьета кивнул, нахмурился, будто что-то вспоминая, а потом открыл ящик секретера, достал два серебристых браслета и передал Тине. Она хищно схватила аркан, и вещица в мгновение ока растворилась в сумочке.

Мурьета равнодушно пожал бычьими плечами.

– Где ты это взял? – равнодушным тоном спросила Тина.

– Да с чудика одного снял. Он среди последней волны внешек был. Пытались у нас станцию отжать. Слабаки.

Собственно, браслеты и были поводом к череде сегодняшних событий. Мурьета по телефону рассказал Тине, что у него для неё подарок. Как человек по-воински прямой, не выдержал расспросов и описал аркан тоже по-военному, детально.

– Да что мы всё о ерунде, – пробасил Мурьета и подмигнул. – Я ведь могу и повторить.

До новых встреч, девчонки!

– Мерзавец! Сволочь! Оккупант! – гвоздила Мурьету Тина: всклокоченная, в рваном костюме с выдранными с мясом пуговицами. Капитан ухмылялся, облокотившись на парапет носовой террасы, а женщина грозила ему снизу:

– Подонок! – обернулась на кстати оказавшийся рядом дрон-репортёр, – Он меня бил и пытал. Уничтожена не только моя честь, честь Первой леди! Он из-на-си-ло-вал весь наш полис! Это война, Мурьета. Ты горько пожалеешь!

К Левиафану возвращались пунктуальные бойцы. За ними следовала робкая любопытная толпа, которая глубинной чуйкой поняла: всё, на сегодня беды закончены. Журналисты местного телеканала уже упаковывали технику. Отъезд захватчиков и дрон прекрасно снимет.

Тина отыскала глазами нетерпеливого коротышку. Тот встретился глазами с магистрессой и вылез из машины. Подошёл для своего возраста весьма резво:

– Где?

Тина достала аркан из сумочки, передала в жадно трясущиеся старческие руки и гордо ретировалась, пробурчав что-то про то, что все вы мерзавцы – один другого гаже.

Загрохотало. Исполинский «белаз» монументально попятился в дыру. Мурьета стоял на своей террасе-капоте как на капитанском мостике и махал рукой почтеннейшей публике:

– Прощайте, мальчики и девочки! Не поминайте лихом, мы не со зла. И – до новых встреч!

Торжественность момента смазала только какая-то непонятная фигулина, вроде ветрячка, торчавшая на мачте верхней палубы. Она зацепилась за верхнюю границу пролома, оторвалась и полетела вниз, на мостовую, где и приземлилась с кастрюльным звуком.

***

Глава 9. Шумные проводы