Братья и сестры в реестре
- -
- 100%
- +
– Изложишь письменно. Не торопись, могу подождать. Главное, ничего не упусти. А пока держи.
РоДимыч достал из ящика стола пачку пятисотрублевок, перетянутую резинкой, и кинул Олегу. Тот поймал и не считая (даже не глядя) засунул деньги в задний карман штанов.
Шеф резко посерьёзнел и нахмурился:
– А теперь в части того, что касается тебя. В части, которая касается тебя, у меня абсолютный ноль: ни одной ниточки. Как отрезало.
Олег вскочил с кресла и сжал кулаки. Шеф остановил его поднятой ладонью.
– Пойми, Олег, я подключил к этому делу таких людей, от которых мне даже искреннюю помощь боязно принимать. Не то чтобы о чём-то просить. Себе дороже. Тебе вообще лучше не знать, о ком идёт речь. Но даже их весьма обширные связи, а уж поверь там такие связи, что можно землю по экватору обернуть… Так вот эти связи за месяц не дали НИЧЕГО! Ни по жене. Ни по… сестре.
Олег молча встал, развернулся и деревянной походкой вернулся на рабочее место. Перед тем как обратиться за помощью к шефу, брат которого умудрился не только пережить весёлые девяностые, но и снять с них пенки, Олег перепробовал всё: стучался во все двери, умолял, даже угрожал. Помочь ему не смог никто. Сегодня выяснилось, что и шеф бессилен. Надежды больше не оставалось.
Передача в кафе
После работы Олега встретил на остановке ещё один призрак прошлого. Иван Карпатский явно ждал его, нервно перекатываясь с носка на пятку, то и дело смотрел на часы и озирался по сторонам. Выглядел он как успешный, довольный жизнью человек, который попал в крайне опасную ситуацию. Или как драгдилер, который ждёт клиента, но неизвестно, кого дождётся, – может, и полицию. Невысокий, подтянутый, с правильным рельефным лицом, намёком на пушкинские бакенбарды и будущую лысину, он был одет в неброскую, но дорогую одежду: бежевые джинсы, пуловер цвета индиго поверх рубашки того же цвета и кроссовки в полоску.
Увидев Олега, Иван резво устремился навстречу, с ходу приветствуя старого знакомого. Обнял, похлопал по спине.
– Олежище какие люди рад тебя видеть ты как сам сто лет не виделись мне кровь из носу надо тебе кое-что показать давай отойдём подальше от любопытных глаз.
Под аккомпанемент скороговорки Иван повлёк Олега подальше от остановки.
Тот в глубине заснувшего разума понимал: со стороны всё это выглядит, как будто драгдилер окучивает клиента. Но ему было всё равно, и он шёл. Иван привёл собеседника в маленькую кафешку.
Вывеска над входом представляла собой медную полосу с буквенным трафаретом. Посередине из неё вырастал медный кулак с отставленным вверх большим пальцем. Слева от него трафарет гласил «Брат», а справа сообщал, что всё – «ОК». Инсталляция подсвечивалась сверху тремя акцентными фонариками.
Неужели у неведомого «брата» действительно всё «ОК?» Мне бы так, подумал Олег.
Внутри приятели заняли цилиндрическую стеклянную кабинку. Первым делом сполоснули руки едким антисептиком из вмонтированного в столешницу дозатора.
Иван заказал крепчайший кофе, Олег – ничего.
– Пф-пф-пф-пф… – запыхтел Иван. – С чего бы начать. А вот с чего, пожалуй. Мне нужно, чтобы ты меня выручил.
Иван покачал выставленными вперед ладонями.
– Нет, я понимаю, ты не обязан.
Нервно осмотрелся.
– Но может, выручишь?
Сбивчивый рассказ свёлся к тому, что он должен срочно Олегу кое-что передать, иначе ему, Ивану, крышка. Он связался не с теми людьми и наломал дров. Олега заинтересованные лица не знают и вряд ли вообще догадаются о его существовании. Дело в том, что эта… вещь… она при использовании очень быстро доводит до цугундера. Но! Если от неё избавиться, то опасность пройдёт мимо.
– Что ты мне тайны мадридского двора разводишь, да мудями крутишь? – устало сказал Олег, – Опасная так выкинь. И прекрати юлить. Если говоришь о чём-то, говори прямо.
Иван нервно барабанил пальцами по столу. Когда он остановился, Олег заметил, что кисти собеседника слегка дрожат, а лицо покрылось капельками пота.
Иван продолжил рассказ. Выяснилось, что речь о некоем мобильном приложении «для своих». Какое именно, для каких «своих» и как используется – тут Иван уперся как баран и подробности раскрывать наотрез отказался, добавив дежурное про «меньше знаешь, крепче спишь». Приложение это досталось Ивану… да неважно, от кого; от кого досталось, там его уже нет.
– Тут вот в чём цимес. Оно даёт драйв, радость победы, возможности. Ну, ты бывший паркурщик, поймёшь. Приложение обещает решить твои самые серьёзные проблемы. Но это как наркотик, который никогда не исполняет свои обещания. Только поманит… А потом жестоко надует.
– Мобильное приложение. Обещает. Решить. Все проблемы… Вроде сегодня было не очень жарко. Ты где успел перегреться?
– Именно так. Приложение, которое обещает решить проблемы. Но не решает старые, а плодит новые.
– Повторюсь, – Олег потер усталые виски. И разговор, и собеседник начали его бесить. – Удали пакость и вся недолга!
– Да не могу я его удалить! – заорал Иван так, что на их столик обернулись все немногочисленные посетители. – Не удаляется оно! Хоть телефон выкинь, разбей, уничтожь! Новую трубу купишь, так эта дрянь и в ней самоустановится!
– Ты мне втираешь какую-то мистическую дичь. Похоже, у меня вид придурковатый, поэтому все держат меня за дурака.
Олег начал вставать. Иван, перегнувшись через стол, умоляюще повис на бывшем приятеле.
– Я не знаю, в чём там дело! Может эта программа цепляется за все учётки! Как их в наше время удалить? Там же вся жизнь. Но я бы и удалил. Да, удалил бы нахрен. Но пакость даже так не вытравить. В общем, нет там никакой мистики! Ты про мистику и не узнаешь, если его не запустишь! – конец фразы Иван произнес невнятно. – Помоги мне, Олег! Богом прошу! Ну, будет у тебя висеть эта иконка, никого не трогать. Главное, не запускай. А знаешь что, есть ведь такая функция – прятать значки ненужных приложений. Вот и спрячь! Возьми эту программу! Иначе мне конец!
– А ведь мы когда-то были почти друзьями, – опечалился Олег. – И вот ты меня, когда-то почти друга, так подставить хочешь?
Иван вдруг со всей силы засветил себе кулаком в скулу. Потом еще раз. Еще. Ритмично, как метроном. Чёрная поверхность кофе в нетронутой чашке заволновалась.
Олег, только чтобы прекратить эту безобразную мужскую истерику, устало кивнул: передавай, дескать.
Трясущимися руками Иван достал дорогой телефон с треснувшим стеклом, открыл «Вконтакт» и послал ссылку Олегу.
Пиликнуло входящее.
– Тут вот в чём тонкость, – горячо зашептал Иван. – Ткни по этой ссылке. Приложение установится. Только ради бога. Если тебе дорого твое будущее. Никогда. Его. Не запускай.
Иван спрятал телефон, залпом выпил кофе и встал. Взгляд его упал на окно. Издалека к кафе осторожно приближались некие непонятные, но явно решительные люди. С двух сторон, словно беря кафешку в кольцо.
Иван горячечно зашептал:
– Вот сука! Как же она быстро-то… Ладно. Сейчас выскочу наружу, попробую отвести. Не выходи из кафе. Не выходи из кафе!
Он пулей метнулся к выходу, с треском распахнул плечом дверь и помчался прочь на пределе человеческих возможностей.
Странные личности сделали боевую стойку и бросились за ним. Олегу даже показалось, что он слышит выстрелы. Иван выскочил на тротуар, распахнул на ходу дверцу такси, ползущего в правом ряду в поиске «грачей»16, нырнул в него и, видимо, сумел убедить таксиста, потому что машина задымила покрышками и резво прыгнула в транспортный поток.
Олег не стал дожидаться, пока преследователи додумаются зайти в кафе и удостовериться: один был беглец или с кем-то. Поэтому расплатился за чужой кофе и спокойно покинул здание. Никто из заинтересованных лиц не обратил на него ни малейшего внимания. На тротуарной плитке перед дверью кафе от кулака на вывеске вытянулись три зловещие тени с поднятыми вверх большими пальцами.
Старикам тут не место
По пути домой Олег стал свидетелем и участником ещё одного безобразного происшествия. Откупорившись из маршрутки на остановку раньше, он решил проветриться на свежем воздухе – поразмыслить над странностями бытия, например. Навстречу, как принято, в щит-маске, дребезжащей походкой двигался пожилой человек в неопрятном коричневом костюме со старомодным портфелем под мышкой. Он был седой как лунь, но морщинистое лицо сияло вдохновением.
Начало темнеть. Вспыхнули прозорливые уличные фонари.
Старик, похожий на профессора, был ещё метрах в пятидесяти от Олега, когда от стены отделилась тень и длинными прыжками понеслась на деда. Молодой человек, почти юноша, в щит-маске глухой, чёрной, пакостной, а не как обычно – прозрачной на все лицо, налетел на несчастного пенсионера и в прыжке ударил ногой в спину. Старик улетел головой вперед и вспахал носом мостовую. Очки звякнули о тротуарную плитку.
Мужчина издал крик боли. Агрессор остановился, быстро и деловито осмотрелся. А потом повел себя вообще за гранью человечности. Парень подошел вплотную, наклонился, перевернул старика, а потом сорвал с него респиратор и точными ударами тяжелых берец раздробил старику суставы на правой руке и ноге. После этого урод ухватил портфель старика, посмотрел на экран телефона, который невесть откуда взялся в его руке и звякнул входящим, и исполнил торжествующий жест – «Йес!». Раздались крики случайных свидетелей.
Агрессор сделал три шага назад, достал из кармана пузырёк и замахнулся – явно чтобы разбить его о мостовую у головы старика.
Олег на секунду ошалел от такого беспредела, а потом рванул за подонком, который, не успев довершить начатое, задал стрекача с портфелем подмышкой. Олег бы догнал, двенадцать лет в паркуре, но у скулящего старика резко затормозил. Присел.
Старик посерел от боли. Лицо устилал холодный пот.
– Как же так? – обреченно стонал он, словно не чувствуя боль. – Такой важный симпозиум. Такое открытие! Чёртовы годы исследований! Завтра лететь! А тут такое.
Старик еще что-то бормотал, но Олег его уже не слушал. Метнулся в аптеку, которая была буквально в десяти метрах и вернулся с самым сильным обезболивающим, что можно приобрести без рецепта. Склонился над пенсионером. По щекам из разбитого носа стекала на тротуарную плитку беспомощная стариковская кровь.
Олег вложил в фиолетовые губы капсулу и уговорил её проглотить.
Винтили Олега, поначалу не разобравшись, кто виноват: жёстко, на болевых приёмах. Но старику вроде стало полегче, он раздумал уплывать в обморок и обеспечил железное алиби. Из потенциального вандала и подонка Олег в глазах полицейских превратился в едва ли не героя в плаще и трусах поверх трико.
А ведь он даже ничего не сделал! В отделение защитника слабых и обездоленных не повезли – торопливо сняли показания и отпустили.
Олег уходил, когда подъехала машина скорой помощи и медики начали свой привычный хлопотливый ритуал.
Ему показалось, или за ним, прячась в тенях, кралась рыжая шестилетка, которую он встретил утром на детской площадке?
Античная девчушка со страшной рябой щекой?
Наверняка показалось, но спиной он ощутил пронизывающий взгляд из другого измерения.
Спасибо за подставу
Олег вошёл в квартиру, снял щит-маску и приблизился к подвесному шкафу из белой текстурированной пластмассы. Такие стали обязательными к установке три года назад – на основании очередного федерального закона. Олег открыл дверцу, чавкнувшую уплотнителем. Затем извлёк из щит-маски фильтры и аккумулятор, разложил по специальным гнёздам, а саму маску повесил на специальном зажиме. Его бокс Самоконтроля был рассчитан на три маски. Олег закрыл дверцу и засунул руки в отверстия по бокам бокса. Под ладонями оказались специальные выемки. Ёмкость под стеклом наполнилась фиолетовым паром стерилизующей жидкости. Руки защипало, а правый большой палец кольнуло.
Бокс Самоконтроля взял экспресс-тест на Ковид-25.
Прошло десять секунд. Олег не шевелился.
Наконец, вебкамера шкафчика моргнула зелёной окантовкой, верифицируя пользователя по сохранённой в сети фотографии и отпечатку сетчатки – после каждого возвращения домой от каждого жителя квартиры система ждала именно этих действий. Если человек не выполнял последовательность в течение минуты, раздавалась тройная сирена. Ещё через тридцать секунд информация о правонарушении улетала в ближайший карантинно-полицейский участок. Реакция следовала незамедлительная – выезд защищенной биохазард-бригады по адресу нарушителя. Олег однажды пережил такую встречу, и повторения не хотел.
Ещё один писк – тест отрицательный.
Мужчина разулся и снял верхнюю одежду. Открыл люк в верхнем торце бокса и положил в лоток водолазку и штаны-карго цвета хаки. Чёрные ботинки с жёлтой строчкой он опустил в соседний с одёжным люк.
Перед выходом на улицу он достанет уже чистые и продезинфицированные вещи.
Стараясь не смотреть в глаза своей сестре на портрете, Олег прошёл в комнату. Миновал запылившуюся боксёрскую грушу (паркурщикам нужно тренировать сердце и лёгкие, а лучше бокса и велосипеда ничего не придумали).
Усевшись по-турецки на так и не заправленную кровать, он включил телефон. Фоновая картинка совпадала с портретом в коридоре: сестра, пальма, бездна. Олег открыл «Вконтакт», тапнул ссылку, согласился на «установить приложение из неизвестных источников». На рабочем столе появилась иконка – контуры планеты и спутника, который её частично перекрывал.
Олег вздрогнул, словно в эту секунду заржавевшая шестеренка его жизни, скрипнула и тяжело провернулась.
В руках у Олега зазвонил телефон. От неожиданности он его чуть не выронил. Олег снял трубку:
– Спасибо тебе! – Иван чуть ли не рыдал от счастья. Олег вдруг понял, что его «недодруг» всю дорогу не отрывал глаз от трубки, – Я тебе жизнью обязан. Но обещай мне… Нет, поклянись, что никогда не запустишь эту чёртову программу.
Олег, не отвечая, повесил трубку. Ещё раз посмотрел на подпись под новой иконкой – «PROфанации».
Гуглёж слова «фанации» ничего не дал. Нашёл только Фона́цию (использование гортани для порождения звука, который позже модифицируется в ходе артикуляционных движений речевого тракта) и Фанацио (сублидер Рыцарей Всецелого, которая скрывала свой пол, и занимала второе место в иерархии после Беркули из какой-то японской ранобэ17).
Хмыкнул. Вспомнил просительные интонации Ивана из телефонного разговора.
И запустил приложение.
У скамейки под окнами дети пританцовывали под песенку, что лилась из мобильника:
Я люблю, ненавижу – у меня срывает крышу.
Это все потому что
В голове моей психушка18.
***
Глава 2. Олег и Алина
Близнецы-альпинисты
Они родились семнадцатого августа 1998 года: однояйцевые близнецы, мальчик и девочка. Алина и Олег. Светловолосые и кудрявые. Серьёзные. Про таких говорят, «взгляд обращён внутрь себя». Счастливые родители называли их в шутку «детьми кризиса», и эта шутка было горькой, потому что отец в результате финансового обвала потерял работу, и семья едва сводила концы с концами. Дети росли, не отходя друг от друга ни на шаг. Вместе играли, хулиганили, сбивали коленки. Они были настолько близки, что стоило Алине однажды серьезно заболеть, как тут же слёг и Олег.
Вместе в садике, за одной партой в школе.
Быстро обнаружилось, что брат и сестра без ума от опасных занятий. Беготня по промзонам и подворотням, прыжки с крыш и заборов, лазанье по подземным тоннелям.
Стать бы в итоге брату с сестрой маргинальными диггерами, но в две тысячи десятом Олег случайно отыскал на ютубе канал городских трейсеров, и любовь всей жизни нашла рисковых подростков. Паркур стал их жизнью.
Поступили они оба, естественно, на один факультет – романо-германской филологии, и не от особой любви к лингвистике, а потому что туда был невысокий конкурс.
Чтобы не зависеть от небогатых родителей и совместить полезное с приятным, Олег и Алина устроились промышленными альпинистами.
Вешать кондиционеры на высоченные многоэтажки, которых за последние годы выросло как грибов после дождя, мыть стёкла на небоскрёбах. Брату с сестрой было всё равно чем заниматься. Высота и риск манили и пьянили их.
Сначала кот, потом жена
Воронеж-2024, март
Сначала исчез кот. Молодой, борзый, полосатый, умышленно не кастрированный и поэтому наглый и самолюбивый до безобразия. Пират. То ли Олег, то ли Кристина, его жена, за очередное нарушение домашней дисциплины заперли его на ночь в туалете. Никто из супругов ночью в дамскую комнату не заходил. Кроме них в квартире никого не было. Утром кота на месте не оказалось. Поиски результатов не дали.
Через год ушла на работу и не вернулась жена. Свидетельские показания позволили проследить её перемещения вплоть до двери родного подъезда: после работы села в такси, заглянула по пути в торгово-развлекательный центр, откуда вернулась к машине с несколькими пакетами, потом по пути заскочила в банк – что-то уточнить по ипотеке. Перед банком женщина отпустила машину, заплатив щедрые чаевые и поставив таксисту пять звёзд в мобильном приложении. Благодарный пенсионер вспоминал Кристину как чудесную отзывчивую женщину, которая явно чему-то радовалась и всё время улыбалась.
От банка, который располагался метрах в пятистах от дома, Кристина решила прогуляться летящей походкой, даже несмотря на пакеты в руках. По пути подала милостыню закутанной в бесконечные платки высохшей нищенке (её полиция искала особенно долго, и по пути в управление старуха жалобно причитала, ошибочно решив, что её задержали за попрошайничество).
У подъезда жена Олега поздоровалась со знакомым соседом, который выбивал на перекладине ковёр.
И зашла в подъезд.
Больше Кристину никто не видел.
Поиски снова не принесли результата.
Это был уже серьёзный удар. Жену Олег любил, пусть чувства со временем и притупились, а детей они не нажили.
Спустя три месяца, когда стало ясно, что поиски ничего не дадут, Олег продал за ненадобностью семейную ипотечную квартиру – вместе с долгами по ней – и переехал в бабушкино жилье, благо старушка к тому времени уже почила в бозе, и жилплощадь пустовала. Олег зажил сычом, и только частые встречи с Алиной наполняли его жизнь восторгом, радостью и смыслом. Они не могли друг на друга насмотреться. Всё время ходили, взявшись за руки. Касались друг друга, обнимались, поглаживали, целовали невинно в щёки, в макушку, в руку – но в этом не было ни грана эротики и чувственности Только сладостная тоска разделенной надвое души, которой посчастливилось на время соединиться. Увы, Алина по непонятной причине отказалась переехать к Олегу и жить одной семьёй.
Гримёр падает на хвост
Воронеж-2025, 17 мая
Это произошло ровно за два дня до безрадостного разговора РоДимыча с Голым, он же Голый Вицин, он же Наговицын, он же Олег Каспер о поисках сетры и жены. В кабинете Родиона Дмитриевича Перстова наличествовали трое: хозяин кабинета, умильный коротышка лет шестидесяти в непритязательном полосатом костюме, от присутствия которого вяли цветы на подоконнике, и Паша, он же Павел Ефимович Заречный, который невыносимо благоухал дорогими духами. Перстов стоял в своём кабинете, облокотившись на подоконник, гости же, не стесняясь, заняли свободные кресла. Все, естественно, были в обязательных щит-масках.
Коротышка при этом вид имел сложносочинённый, а томкрузовски-бредпитовское лицо Заречного беспрерывно скалилось позитивом, но особого интереса к происходящему не выказывало.
– И все-таки я настаиваю, чтобы господин Заречный…
– В узких кругах я Дикаприот, – по-голливудски улыбнулся объект обсуждения и снова потерял интерес к беседе.
– Так вот, – зло продолжил умильный коротышка. – Господину Заречному просто необходимо соблюдать короткую дистанцию… – коротышка невольно хихикнул горькой шутке последних лет, – С господином Наговициным. Вы же сами говорили – он странный, взрывной, ненадёжный. А у нас к таким особый интерес. Заречный, кхм, должен влиться в ваш коллектив, позаботьтесь об этом. Я настаиваю.
Собственно, Перстову деваться было некуда, поэтому он кивнул и покрылся красными пятнами.
– Один вопрос, – сказал он умильному коротышке. – Я так понимаю, этот человек будет следить за Каспером? Но зачем?
– Видите ли Родион Дмитриевич, у меня стойкое подозрение… – Умильный коротышка перестал быть умильным и поднял указательный палец. – А я привык доверять своей интуиции. Иначе до своей нынешней должности просто не дóжил бы… Подозреваю, что совсем скоро Наговицын-Каспер сделает неверный выбор. Неверный и очень опасный для окружающих.
Перстов наклонился к собеседнику:
– Для каких окружающих?
– Для всех, с кем контактирует. И для многих других людей.
– Вы уверены?
– Если поступит, как я подозреваю, то абсолютно.
Перстов нервно спросил:
– То есть если ваш человек будет следить за… объектом, всё обойдётся?
– Несомненно.
– Но это же шут гороховый. К тому же, с его… голливудской внешностью… Одевается, как будто аристократа пародирует, прости господи… Да он в любой толпе как белая ворона!
– Хе-хе-хе. Вы еще не знаете нашего Гримёра! Вот его истинное прозвище. И настоящее призвание. Что из себя клоуна строит – так это часть маскировки. Поверьте, когда Гримёр работает, он становится невидимкой. Бездари, повторюсь, у нас не выживают. Да, парень чуть ли не каждый день выдумывает себе новое прозвище. Но это так – невинная шалость, которая совершенно не мешает делу.
Гримёр стоял рядом и улыбался как голливудский актёр на церемонии вручения Оскара. Его обсуждали при нём же. Но это Гримёра ничуть не коробило. Наоборот! Ему вручали виртуальный Оскар.
– Но как…
Умильный коротышка приложил палец ко рту:
– А вот подробности работы наших сотрудников и их профессиональные секреты посторонним знать незачем. Убедительно прошу не лезть в это дело. Вы человека приняли, мы это дело как следует компенсируем, человек будет работать. Большего не требуется.
Гримёр улыбался и кивал.
– Ну что ж, Родион Дмитрич, – коротышка протянул руку для пожатия, – Мы друг друга поняли и теперь пора расстаться старыми друзьями. Рад был повидаться.
Перстов не спешил закончить рукопожатие, удерживая хилую лапку гостя. Тот вопросительно изогнул бровь.
– Мне нужно задать еще один вопрос. Тет-а-тет. Можете попросить вашего Дикаприота, чтобы он нас оставил?
– Павел, подожди снаружи.
Гример вышел, унося в голове полученный Оскар.
Перстов дождался, пока хлопнет дверь и спросил, почему-то в стиле дешёвых шпионских романов:
– Есть ли свежая информация по объектам Эй и Кей?
Умильный коротышка нахмурился. В его липком медоточивом голосе прорезалась сталь:
– Ничего нового, увы. И это мне очень не нравится. Не могут в нашем мире люди так бесследно исчезать. Даже если тело растворить в кислоте, останется очень много ниточек. А мы ж не полиция, нам букве следовать незачем. Идём прямо по ниточкам и ловим. Плёвое дело. Но не на этот раз. И знаете что? Бесследное исчезновение Алины Наговицыной и Кристины Каспер меня очень сильно тревожит.
Уходя, умильный коротышка обхватил пятернёй в кармане пиджака маленькое, со спичечный коробок, устройство с мягкой опушкой – высокоточный направленный микрофон.
Никто этого не заметил. Маленькие умильные радости.
Медуза-убийца
Воронеж-2024, 29 августа
Финальная точка невозврата, с которой началась эта история, была поставлена двадцать девятого августа две тысячи двадцать четвёртого года. Почти за год до того, как Олег Каспер посетил в осознанном сновидении Муну-2095.
Был пасмурный, но тёплый день – того рода, что не знает, разрыдаться ли дождем или снова улыбнуться солнечным сиянием.
Банда великовозрастных паркурщиков, в которой традиционно верховодили Алина и Олег, собралась штурмовать заброшенный элеватор. Зачем? Чтобы выложить трейс на ютубе и насладиться пятнадцатью минутами славы.
До места встречи добрались на горных велосипедах: Олег и Алина на дорогих и модных, с углепластиковой рамой, остальные на более доступных и традиционных.
Элеватор располагался неподалёку от станции «Придача» с её красиво отреставрированным шесть лет назад вокзалом. От вокзала до заброшенного элеватора было всего-то с полкилометра.
Артефакт незапамятных времен до сих пор не разобрали на запчасти, не снесли, чтобы освободить ценную землю – а ведь она в городской черте, в мире складов, грузовых дворов и пакгаузов. Элеватор так и торчал открытый всем ветрам, напоминая про глобальные планы и тщету всего сущего – хоть основательного, хоть хлипкого, всё равно.
Пятёрка остановилась на вытоптанном пригорке с островками выгоревшей травы. Спешились, держа велосипеды за руль. Точно ещё сомневались – остаться или уехать. Посмотрели на здание-цель.