Братья и сестры в реестре
- -
- 100%
- +
Самое время было валить отсюда, но что-то подсказывало: поспать (то есть, на самом деле проснуться) ему ещё долго не дадут. Если вообще позволят забыться – у ЭТИХ есть свои способы держать человека в сознании. Только билось в голове отчаянное: совсем чуть-чуть не успел! Самую капельку! Перед глазами стоял светящийся монитор с развесистым древом машинного кода и моргающим словно в замешательстве курсором. И хмурила мультипликационную мордочку – очень недобро – воображаемая Элиса.
Навстречу процессии по тротуару, глубоко погружённая в мысли, изящной походкой шла невыразимо красивая огненно-рыжая женщина в чём-то лёгком, пастельном, струящемся. Олег не обратил внимание на детали, потому что увидел: красоту антично очерченного лица портило созвездие оспин на правой щеке.
Олег понял, что вот-вот случится страшное, стоит только амбалам, занятым его скромной персоной, бросить на женщину случайный взгляд. Решение пришло сразу.
Дальше случилось несколько очень стремительных событий.
Каспер с силой наступил пяткой – чтоб больнее – на крепкий, но всё же не бронированный берц левого амбала. Тот ойкнул.
В следующую секунду, падая мордой на асфальт, с моментально отбитым, будто чечёткой, ливером, Олег успел рассмотреть калейдоскоп выражений на лице прекрасной незнакомки: недоумение, узнавание, ужас и, наконец, благодарность.
На скамейке броневика, сидя напротив подёрнувшихся дымкой живодёров, Олег лихорадочно думал: почему не прятала лицо? Откуда его знает – ведь точно знает? И главное – кто она? Ощущение, что этот человек ему, Олегу, не посторонний, не проходило.
Ответов не было. Олег попытался деликатно потерять сознание, чтобы выдернуться в свое время из ненавистного осознания – но ему тут же ткнули в морду нашатырной тряпкой, и Каспер поневоле пришёл в себя.
Машина плавно покачивалась на ходу. Насекомьи шлемы не спускали с него глаз.
У левого застрекотало из рации на плече. Олег слов не разобрал, но амбал выслушал доклад, а потом наклонился вперёд и что-то пролаял водителю. Машина резко, юзом, развернулась и покатила в другом направлении. Передумали везти, куда собирались?
В банальном до оскомины помещении: стол, стулья, кабинетная обстановка, портрет незнакомой, но очень надутой державной морды на стене – сидели трое. Олег в наручниках, Умильный Коротышка33, потирающий руки. Был он стар, плешив, весь в пигментных пятнах – и при этом милый как любимый дедушка. Гостеприимный и благодушный. Третьим был амбал, который нависал над пленником горной грядой.
– Приветствую вас, Олег Анатольевич. А вы возмужали. Да-с, возмужали. Эх, двадцать четыре года прошло. Рад вас видеть. Надеюсь, мы договоримся.
– Пошел на хер, обмудок старый, – устало ответил Олег. Ему хотелось, чтобы это бесконечное осознание, наконец, закончилось. Ему было плевать, что этот особист его откуда-то знает.
Амбал хотел уж было припечатать сверху утёсом, но был остановлен властным жестом артритной руки.
– Что ж вы так грубо, Олег? Боец, сними с него наручники. Хорошо.
Звякнуло железо.
– Вы что-то плохо выглядите, – Коротышка встал из-за стола и подошёл к пленнику, – У вас, признаться, вид человека, который ничего не понимает. Секундочку.
Он потянулся к щеке Олега, заклеенной пластырем. Тот дёрнулся. Утёс совершил неуловимое движение, даже непонятно, что сделал, но Олег оказался заблокированным – точно в обвалившейся пещере.
Коротышка сдёрнул пластырь:
– Всего две оспины! Да вы совсем зелёный. Олег, а вы вообще осознаёте, что с происходит? Понимаете, кто вы такой?
Сюрреализм ситуации вогнал мужчину в ступор. Он только и смог промычать что-то нечленораздельное.
– Вы – гип. Человек, способный сквозь пелену сна путешествовать по временам и пространствам… Да ладно! Вы и этого не знали? Но ничего страшного. Сейчас я всё объясню, и уверен, мы поладим.
Олег смотрел во все глаза на сумасшедшего старика. Они тут все сумасшедшие: от сантехников до особистов. Ну и сон!
– Вы сейчас в Воронежполисе образца 2049 года. И у нас большие проблемы. Город, как и все остальные, что сохранились, изолирован от внешнего мира, где свирепствует вирус. Да-да, тот самый, что появился ещё в ваше время. И вот мы годами сидим в изоляции. Теперь уже всеобщей. Вы, конечно, видели стену и полог. Правда, впечатляет? Но понимаете, люди скисли. Да, скисли. Почти десять лет заключения за стеной, шутка ли. И в других городах тоже скисли. Даже военные и спецслужбы – всех сковало безволие. А вот внешние силы, те, которые снаружи, они наоборот – борзые, витальные и целеустремлённые. У них почти нет ресурсов, и они очень жадно посматривают на города. То есть полисы. Понимаете? Нам против них не выстоять. Если только на помощь не придёт человек, способный из ниоткуда появиться во вражеском тылу, а потом – когда дело сделано – исчезнуть в никуда. Человек вроде вас. Понимаете, к чему я клоню?
– Я не хочу вас видеть. Мне осточертел этот дурацкий сон. Дайте мне заснуть. То есть проснуться.
Коротышка поморщился. Он снова сидел за столом – как в безопасном бункере:
– Эх… Знали бы вы, от какой печальной участи я вас избавляю… Около месяца назад в нашем городе прогремел теракт. Устроил его гипнопроходец, ваш, заметим, коллега. С тех пор генеральный магистрат постановил: каждого пойманного гипа – казнить. После короткого и формального суда сокращённым составом. Но я, как скромный руководитель Управления Покрова Тайны, то есть службы госбезопасности, если по-вашему, имею некий вес. Поэтому взял на себя смелость для начала пообщаться, найти общий язык и договориться о сотрудничестве. Взаимовыгодном.
Коротышка скрестил пальцы на столе, обтянутом сукном.
Олег размял затёкшие от наручников руки:
– На идиота вы не похожи. Я это еще по прошлой встрече понял. Хотя тогда вы были настоящим, а теперь всего-навсего сновидение.
– Сновидение. Вы опять за своё…
Олег его даже не слушал.
– Давайте поразмыслим по-вашему. Хоть это и бред. Вы должны понимать: я сейчас навру с три короба, мы пожмём ручки. Допустим, вы не дадите мне заснуть день, два, три. Уверен, соответствующие… гм… непатентованные методы у вас есть. Но потом я просто сойду с ума и сделаюсь бесполезен. А дадите заснуть – и поминай как звали…
– Вот поэтому я и хочу договориться. Нам есть что предложить по, гм, вашему профилю. Задание непростое, но награда будет щедрой.
– Где моя сестра и что с ней произошло? – наобум выпалил Олег единственное, что его вообще интересовало.
Старик напрягся и как будто погрузился в воспоминания.
Мы что – в прошлом разговаривали с ним об Алинке? Но почему я этого не помню? Или для меня настоящего, из двадцать пятого года, этот разговор ещё будущее?
Ну не бред ли – я спрашиваю у персонажа из собственного сна, что случилось с моей сестрой в реальности!
Старик наконец проскрипел, подтверждая олегову мысль:
– Увы, мы по-прежнему не знаем.
– Тогда до свидания, – отрезал Олег и со всей силы впился зубами в предплечье скалистого образования, нависшего над ним.
На рефлексах Олегу прилетело лавиной в нос.
Проваливаясь в спасительную тьму, Олег успел услышать:
«Что ж ты делаешь, дуболом! Он же…»
… и проснулся. В кармане тут же ожила Элиса, и теперь нетерпеливо вопрошала: «Как всё прошло? Получилось?»
А потом Олег изучал в зеркале очковый синяк и кровящий нос.
Вот уже второй раз он просыпается с повреждениями, которые ему нанесли в осознанном сновидении. Это что за выверты психосоматики?
Да уж, красавец писаный. Он принялся запихивать комки марли в ноздри. Справившись, достал из шкафчика обезболивающее и проглотил с омерзением – как мадагаскарского таракана. Всё это время он выслушивал яростные тирады про то, какой же, боже мой, он идиот и зачем я она в него поверила. Олег и так и не решился выключить телефон – чтобы не вызверить неведомую собеседницу окончательно.
Пиликнуло новое сообщение:
«Ваш счёт претерпел изменения: минус 15 фанаций. Текущий счет: 1 фанация. Теперь вы на шаг дальше от своей цели. «PROфанации»: «Наперегонки с мечтой».
– Имей в виду, – сердито сказала Элиса, – Если счёт упадёт до нуля, приложение самоудалится. И не видать тебе больше моей помощи.
– Буду очень скучать, – ядовито сказал Олег из кухни. Он мазал гусиный паштет на булку, – Если и дальше будешь вычитать из единицы пятнадцать и получать на выходе единицу, то ещё долго не оставишь меня в покое.
Он помнил, что как была одна стартовая фанация, так и осталась.
Элиса не нашлась, что сказать. До Олега с таким хамством и пренебрежением к ней не относился никто.
На часах было 4:59. Олег завалился на кровать без простыни и подушки.
Спа-а-ать!
И забылся тривиальным сном без сновидений…
***
Глава 4. Второе задание
Резкий спёкся
Воронеж-2025, 20 мая
… чтобы проснуться утром с больной головой.
С работой у Олега всё получилось проще и, пожалуй, печальнее, чем предполагалось. Пройдя на входе все необходимые ритуалы, он, как всегда, в стерильном облачении оказался в цеху, опоздав на службу всего на три минуты. Но обычно добродушные коллеги-крышкоэтикетчики были мрачны и испуганы. У косого Вертиглаза подрагивала нижняя губа – вратарь его вечно полуоткрытого рта. Индиферент был не просто погружен в себя – он как будто в себя провалился и сейчас лежал на дне переломанный и бесчувственный. А Резкий… а Резкий вообще отсутствовал.
На немой олегов вопрос Вертиглаз гулко пробасил:
– Спёкся наш Резкий… У него позавчера то ли аккумулятор сел, то ли моторчик на щит-маске сломался. Ну, и почапал, дурак, домой без защиты – подворотнями, конечно, чтобы полицаи не подрезали. Всё – добегался.
Индифферент на миг вернулся в себя и поднял палец:
– Ковид-25 у него сегодня диагностировали. Тест положительный! Тяжело пошло. Говорят, до завтра не дотянет.
В цех влетел запыхавшийся и, как показалось Олегу, испуганный, РоДимыч. Начальник будто бы мучительно вспоминал, когда последний раз контактировал с Резким. Влетел и отправил всех на двухнедельный карантин – со строгим наказом пройти тестирование и лишнего нигде не болтать. Естественно! Узнай об инциденте карантинно-полицейское управление, и фирма проблем не оберётся.
Уходя, Олег услышал сдавленные матюки Вертиглаза, который до этого спросил у Сири, где можно вечером заколбаситься, но не дождался ответа:
– Сири? Эй, девка, что там с тобой? Чего молчишь? Чёрт, вылетела! И не запускается. Мужики, у меня Сири крякнула! У вас тоже?
Те проверили.
И потом ответили согласным гулом, в котором звучало испуганное недовольство.
Почему-то отупевшие от бессмысленной работы крышкоэтикетчики обожали яблофоны.
«Агент Э»
Воронеж-2025, 20 мая
Дома Олег Каспер погрузился в тяжёлые раздумья.
Боевая распределённая нейросеть – глупая и непонятная шутка! Наверняка это проект какой-нибудь мафии. Или корпорации. А может – что-то мутят в правительстве. После введения «персонального цифрового рейтинга» почему бы не исследовать границы человеческого послушания? Выявить, так сказать, непокорное, пассионарное меньшинство. Чтобы что? Изолировать от общества? Направить разрушительную энергию в нужное для государства русло? Создать сеть тайных мотивированных исполнителей, которые точечно вмешиваются туда, где официально и по закону действовать нельзя?
Но если государству хочется, то можно.
Звучит бредово, но гораздо правдоподобнее, чем «боевая распределённая нейросеть».
Но зачем странному «агентству» (он выбрал такое условное название – ничем не хуже всех остальных) понадобился обычный парень Олег?
Каспер вспомнил кураторшу с тембром известного голосового ассистента и странное мобильное приложение, через которое она вышла на связь. Он представлял собеседницу молодой элегантной девушкой с гарнитурой. Может быть, с капелькой японской крови. Где-нибудь в офисном кьюбикле, в удобном кресле, и чтобы напротив сиял непременный веер дисплеев с оперативной информацией.
Но как у неё получается говорить голосом Элисы-ассистента? Специальный преобразователь? Процессор? И, главное, зачем понадобилась такая маскировка? Олег всё равно не знает эту женщину. Никогда не видел и не увидит.
Зачем ей прятаться ещё больше?
А главное – почему она называет свои поручения путешествиями во времени? Путешествия во времени – какая чушь! Есть только осознанные сновидения.
Если бы Олег мог проникнуть в мысли своего таинственного работодателя, то есть «Агента Элисы», то нашёл бы её этим утром весьма раздражённой. Но сейчас, ближе к обеду, она сделалась спокойной и умиротворённой – где-то даже мечтательной. А что – шестерёнки крутятся, дела делаются, гномики снуют. Гномиками она называла своих исполнителей, которых набралось уже двадцать восемь. «Планетариев». Почему гномики? Ну, она ж как Белоснежка – все распоряжения выслушиваются по стойке смирно и тут же исполняются. Вот только в Олеге чувствовалось некое внутреннее сопротивление – парень выполнял поручения явно без огонька.
Непорядок. Неисправная шестерёнка грозит заклинить безупречно настроенный механизм. А Директива чётко велит держать персонал в узде и придерживаться утверждённой стратагемы34.
Элиса снова нахмурилась. Ну да ладно – и не таких жеребцов объезжали. Вернулась мыслями к «гномикам». Да, вариант не идеальный, и в обозримом будущем она планировала от него отказаться. Были уже намётки, чем заменить когорту глуповатых «планетариев» 35. При всей своей исполнительности и ретивости они часто лажали. Вот тот же Олег – и чего у неё мысли постоянно к нему съезжают? Первое же задание – и запорол! Впрочем, Элиса и не рассчитывала, что парень справится с наскока – всё-таки новый мир, устроенный по собственным законам. Про будни будущей Российской Конфедерации36 Элиса знала по донесениям гипнопроходцев – она иногда нанимала их, чтобы быть в курсе грядущего. Так вот – это будущее «агенту Э» очень не нравилось – потому что раз за разом, время за временем она выслушивала от гипов-шпионов однозначный вердикт: проекта «Элиса» начиная с две тысячи тридцать четвёртого в этих будущих не было. Это очень злило и, главное, пугало честолюбивую участницу «секретного проекта».
Именно поэтому гонцы (в последний, неудачный, раз – в лице Олега) уже не раз отправлялись в будущее с гипнопрограммой в голове – чтобы ввести и запустить установочный код. Тот, в свою очередь, надёргает из местной сети информационные и программные блоки, и сошьёт из этой мешанины то, что нужно Элисе.
Чтобы находить новых «гномиков». Чтобы покрыть новое время сетью преданных исполнителей. Чтобы творить свои тёмные делишки ещё и в грядущем.
«Агент-Э» была уверена в действенности и результативности кода, который вбивала в голову своих гонцов (не без неприятных для них последствий, заметим). Знала, что в будущем программа должна правильно собраться и заработать. И первое время она действительно функционировала – об этом докладывали посланные на проверку гипы. Но очень быстро и внезапно исчезала из инфосферы.
Это и бесило и пугало Элису до ужаса, до потери контроля, до полушага от паники.
Поэтому она старалась думать об этом как можно реже. Но была счастлива, когда случай привел в её сети не обычного «гномика», не вольнонаёмного гипа, а гипнопроходца с изъяном, с душевной травмой, который легко попался на крючок. Теперь «Агент-Э» пребывала в уверенности: Олег будет делать для неё даже такие вещи, совершать такие поступки, которые возможны только под угрозой шантажа или под прожектором дикой, бешеной и невероятной – надежды.
Никакой независимости, никакой свободы выбора!
Два её прежних гипа были вольными и самостоятельными. Их интересовали только деньги. Именно поэтому Элиса им не доверяла, стараясь прибегать услугам только при острой необходимости.
Какая радость, что появился свой ручной котик – её глазки, ушки и острые коготки в ненавистном будущем.
Надо больше олегов, хороших и разных. Надломленных и надорванных – и поэтому верных. Не за страх и совесть, а вопреки им.
Элиса не считала себя ни жестокой, ни чёрствой и уже тем более – какой-нибудь ненормальной садисткой. Но она знала, что эффективнее всего люди действуют, находясь на грани, – и именно из таких несчастных, но сильных людей она и собирала – кирпичик за кирпичиком – свою крепкую команду. Потому что будущего без «Элисы» Элиса допускать не собиралась.
Она поправила гарнитуру и в который уже раз связалась с Олегом Каспером. Пусть он думает, что поправила.
Приготовления Гримёра
Воронеж-2025, 21 мая, раннее утро
Гримёр священнодействовал. Он творил. Вживался в образ – как и всегда. Происходило это в маленькой комнате, переделанной из кладовки, в шикарной квартире Павла Заречного. Помещение было крохотным, квадратов восемь. Все стены матово-чёрные, кроме одной – её от пола до потолка заливало зеркало. Рядом – трюмо с разложенными инструментами и расходниками: помазками, кисточками, арсеналом тушей для ресниц, помад, разноцветных тональных пудр, красок для волос. В специальных стойках на боковой стене ждали своей очереди профессиональные инструменты: разнокалиберные фены, машинки для завивки волос и прочие неизвестные обычному люду приспособления.
И главное, сидящий на удобном кресле перед зеркалом Гримёр был образцово освещён многочисленным профессиональным оборудованием – высвечен до малейшей складочки кожи, до самого тонкого нюанса, текстуры и криво торчащего волоска.
Ноздри щекотало тонкое эхо лаков, кремов, помад и пудр.
Тихо пела Мирей Матье.
Гример творил.
Он приклеил на свой голливудский нос накладку-шнобель – с широкими крыльями и сизыми змейками сосудов. Засунул за щёки силиконовые проставки, и щёки обвисли. Вколол что-то в веки, веки опухли и заслезились. Разрыхлил странной кисточкой брови – и они стали старчески мохнатыми. Коротко пшикнул лаком, фиксируя результат.
Матье повысила голос, неистово модулируя.
Гример художественно изукрасил лицо пигментными пятнами, на верхнюю губу приклеил отвратительную волосатую бородавку, потом натянул на макушку сетку с париком. Получилась сивая растрепанная шевелюра с кружком фальшивой пигментной лысины.
Гример работал методично, не упуская ни одной мелочи.
Пришел черёд одежды – и он оделся стильно и тяжеловесно, как гробовщик. Потом, насвистывая услышанную песенку Матье (патефон после окончания пластинки только шипел), Гример прихватил подмышку чемоданчик из серебристого матированного металла (загодя проверив, есть ли там билеты и актуальная копия паспорта) и старческой походкой вышел из дома, не забыв выключить свет. Перед выходом он, впрочем, задержался и поцеловал молодую женщину, сидевшую в кресле перед включённым телевизором. Она была одета в турецкий халат цвета индиго – красивая стройная брюнетка чуточку азиатского типа, с острым каре. Всё бы ничего – но поза её была того сорта зловещей и безжизненной расслабленности, когда оптимист скажет: кома, а пессимист вздохнет и промолчит.
Впрочем… А может это просто искусно сделанная кукла? Но зачем здоровому и красивому тридцатиоднолетнему мужику кукла? Хотя… всякие бывают странности, всякие тайные пороки… Говорите, в Японии целая индустрия таких гиперреалистичных кукол?
Вам виднее.
Гримёр и Олег
Воронеж-2025, 21 мая
Спустя час Олег Каспер скучал на сидячем месте в электропоезде – под перестук колёс и покачивание вагона.
Он был облачён в неброскую одежду, которая не сковывает движений. Зелёные брюки-карго с множеством карманов, столь прихотливо исчерченные швами, что напоминают географическую карту с границами государств. Чёрная водолазка в облипку. Солнцезащитные очки. Между ног зажат верный рюкзак – всех оттенков серого, но с багровой каймой вокруг фронтального отсека.
«Элиса-239» висит у него на шнурке на шее. Телефон, то есть, с Элисой. А почему номер двести тридцать девять? На самом деле, число это было взято от фонаря. Просто если для каждого «планетария» – свой координатор, то их должно быть много. Что проект глобальный, было понятно и ежу.
А уж тем более Олегу Касперу.
Он в порядке бреда попытался представить образ мыслей Элисы, если она всё-таки распределённая нейросеть. Наверняка настроена на активную многозадачность. А вдруг с вычислительными ресурсами – беда? Их всегда не хватает. Вдруг памяти навалом, но процессорных возможностей сильно недодают? Из соображений госбезопасности, например? Чтобы не вручать разумной программе слишком много власти. Поэтому вместо одного распределённого сознания, которое воспринимает мир одновременно и тут же реагирует всем массивом своей псевдоличности, воображаемая нейросеть расщепляет себя на сотни Элис. По одной на каждое место и действие. На каждого планетария. А по ночам, когда сервера не так сильно загружены, электронная толпа синхронизируется, сшивая ушедший день из множества кусочков-пазлов.
Тогда «Элиса-239» сейчас наверняка перепроверяет собственный прогноз на сегодняшние приключения Олега, во всём веере возможных вариантов, находит верным и верифицирует оптимальную последовательность событий.
А может, мысленно посвистывая, переводит с армянского на санскрит гибсоновского «Нейроманта», которого до этого переложила с английского? Душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь. Да и лингвистический модуль прокачать всегда полезно.
Забавные мысли лезут в голову. Забавные и бредовые. Конечно же, никаких разумных нейросетей не существует. Просто мутная контора, «агентство». Просто сотни наглых координаторов с гарнитурами. Которые работают в рамках единого проекта на правительство, мафию или корпорацию.
Вот и Ежилец, программист-говночист, так же говорил. Хоть он, конечно, тоже не авторитет. Потому что персонаж из осознанного сновидения.
Запиликал телефон. Каспер удивился – кто бы это мог быть? – и снял трубку. На том конце провода тяжело дышали.
– Кто это?
– Олег, – произнесла трубка. Каспер с трудом узнал Индифферента. Едва ли не впервые тот обратился к нему по имени, – Олег, Резкий – всё.
Собеседник чихнул.
– В смысле?
– В смысле хана ему, – закашлялся Индифферент, – Умер. Мне только что Вертиглаз позвонил. И знаешь что – Вертиглаз кашляет, задыхается и чихает. Представляешь?
– Ты тоже.
– Что я тоже?
– Чихаешь и кашляешь.
– Да не, ерунда, простуда.
– Скажи честно, Вить, ты контактировал с Резким?
– Что? Хочешь сказать, я тоже мог заразиться? Да нет, чушь. Кхе-кхе. Я ему, конечно, руку жал. Когда после работы прощались. Но потом дома тут же прожарился в боксе самоконтроля. Да ты сам с ним ручкался. Не заболел же…
– Вить.
– А? А-а-апчхи. Что?
– Или к врачу. И Вертиглазу скажи, чтобы шёл. Может, ещё не поздно.
И повесил трубку.
Посмотрел на руку. Она сообщила, что абсолютно здорова – и плевать на сомнительные рукопожатия в прошлом. Прислушался к внутренним ощущениям. Горло доложило: я в полном порядке – глотать не переглотать. Нос отрапортовал – никаких заложенностей, босс. Бронхи и лёгкие хором отчитались – мы чисты перед тобой, хозяин.
Мне не страшно, удивился Олег. Я не боюсь того, что мог заразиться смертельно опасной дрянью, и что болезнь, вполне возможно, уже собирается внутри меня с силами. Готовится идти на прорыв. Почему?
И почему почти не жалко коллег? Теперь уже бывших (почему-то появилось именно такое ощущение), но всё же. Столько лет знакомы. Бывшие однокурсники опять же. И при этом Олегу пофиг. Как будто они – персонажи сна, который ещё озаряет сознание, но уже готов стереться из памяти.
Почему так? Что со мной происходит?
Колёса продолжают перестук. Вагон бежит-качается. Олег сидит в полудрёме, слушает что-то вычурное. Поначалу Элиса мурчащим голосом шептала ему в наушники: «Милый, я подобрала по твоему настроению чудесную коллекцию. Послушай», и включала то шансон, то Стаса Михайлова, то новомодную и гиперпопулярную среди девочек группу «Доди-боди-дудль». Но Олег на контакт не шёл, провалившись в какие-то свои тяжёлые мысли – даже не возмущался, негодник. Элиса обиделась и занялась своими делами. А Олег поставил спокойную, умиротворяющую музыку. И вот сейчас звучало джазовое. «Песенка весёлого писателя», если точно.
Вокруг витает идеал.
Вчера чуть было не поймал
Его расчётливой рукой,
Но между пальцев
Он просочился и исчез,
Родился сотый Хэдли Чейз,
В дождь По отправился домой.
Лавкрафт скончался.
Замахнулся на Вильяма,
На Шекспира, но вот драма:
Оступился я и в яму