Небо тебя найдёт

1.

– Боже, какая прелесть! – прошептала она и крепче обняла его, и прижалась щекой к твёрдой груди. – Это волшебство, это сказка. Мне хочется плакать!

– Ну чего ты, маленькая.

– Нет, правда. Как я могла всю жизнь прожить там, на земле, и не знать, что во вселенной возможна такая красота!

Хрупкая черноволосая девушка с раскосыми зелёными глазами и юноша с тоненькой эспаньолкой и умными внимательными глазами слегка навыкате – оба с бирюзовых комбинезонах с надписью «Система С» на шевронах – замерли перед овальной стеной-экраном от пола до потолка. Перед ними величественной юлой медленно вращался Сатурн. Его бок озаряло сияние далёкого солнца. Планета словно куталась в лёгкую фиолетовую вуаль. Теннисными шариками вокруг полосатого молочного шара плыли спутники-крохи. На чёрной бездне космоса сияли звёзды, словно подёрнутые призрачными облаками. Боковому зрению это могло показаться ерундой, чередой разноцветных пятен, но стоило всмотреться, как величие и несопоставимость масштабов заполняло человеческую пылинку. Наделённый научным складом ума, Виктор это смутное чувство не мог толком объяснить, а его импульсивная жена просто растворялась в величественном зрелище.

Они были в открытом космосе уже второй месяц – своего рода затянувшееся свадебное путешествие. Хотя именно медовым месяцем их вояж и был. Листая е-каталоги, Сирена, так звали девушку, однажды ткнула пальцем в очередной разворот и сказала Виктору: «Это моё!» Тот вздохнул, и уже на следующий день молодожёны взяли кредит – на трёхмесячное космическое путешествие в арендованной яхте «Аргонавис-17». Почему такое долгое? Раз всё равно идти на поклон к банку, то гораздо выгоднее брать именно на этот срок – всего в полтора раза дороже, чем стоит стандартный месяц.

– Поразительно, эта красота не разрушается, не портится, не выцветает. А ведь всему этому уже многие миллионы лет. Это как…

– Пять миллиардов. Солнечной системе пять миллиардов лет, – раздался приятный баритон.

– Гомер, вечно ты всё портишь своими цифрами!

Переливающаяся фиолетово-чёрным человеческая фигура пожала плечами. Она возникла неожиданно, словно слепилась из пластилина, перемолов в себя часть фисташкового закруглённого дивана и стола-трасформера. Когда квазичеловек исчезнет, мебель восстановит свою форму. Это была аватара корабельной нейросети, которая могла возникнуть в любом помещении яхты, и, на взгляд Виктора, злоупотребляла этим, влезая чуть ли не в каждый разговор. Он, как студент естественно-научного факультера, недоумевал, почему бортовой разум назвали в честь глупого жёлтого человечка, а его молодая супруга, будучи гуманитарием, не могла взять в толк, зачем было тревожить имя древнего сказителя.

Оба они имели в виду Гомера.

Собственно, можно было выбрать характер нейросети из нескольких вариантов: Одиссей – для лучшего взаимопонимания с пассажиром-мужчиной, Илиада – идеально вникала в каждый женский каприз. Ну, а Гомер был этаким унисексом, если экипаж выдался разнополый.

– Ваш пульс, давление, размер зрачков и интенсивность потоотделения, дорогая Сирена, говорят мне, что вы удовлетворены панорамой на 99,8%. Небывалое попадание!

Естественно, панорамное окно в корме было никаким не иллюминатором, а экраном. Да, на него выводилась картинка, соответствующая забортной, но хитрый Гомер всегда её немного приукрашивал и снабжал деталями, невозможными в космосе – вуалями, дымками, световыми изысками. Вдобавок, сфокусировавшись на объекте, можно было в отдельном окошке получить по нему справку, видео с другого ракурса или вызвать звуковое описание.

– Я тебя люблю, милый. Так хорошо мне ещё никогда не было!

– Мне тоже, дорогая, и космос тут совсем не при чём. Почти. Спасибо ему за наше уединение.

Сирена нахмурилась. Как раз с уединением была проблема:

– Гомер, чем заняты племянники?

– Играют в сенсорной комнате.

– Опять? – заинтересовался Виктор. – И во что на сей раз?

– Как всегда, лит-РПГ. Сегодня это фэнтезийный мир на дне океана.

– Ерунда какая. Что за лит-РПГ?

– Новейшая образовательная метода. Виртуальная ролевая игра от первого лица. Это РПГ. Только после выполнения нескольких действий, игрок должен прочитать текстовую версию своих приключений – с энциклопедическими справками и выкладками. А это литературно-образовательная составляющая. Одобрено Минобром.

– Надеюсь, лимит не превышен? – спросил дядя Виктор.

– Да ладно тебе, любимый, пусть дети развлекаются.

– Я внимательно слежу за соблюдением образовательного процесса, Как только рекомендованное время сессии выйдет, сеанс немедленно прервётся.

Гомер бессовестно врал. Детишки играли уже пятнадцать часов кряду, но бортовой разум и не собирался их выпускать из сенсорной комнаты в ближайшее время. Предоставленные сами себе, дети могли разобрать яхту, которую он считал своим телом, буквально по винтику.

– Гомер, приблизь сектор G6-F7, – распорядилась Сирена. – Там, кажется, рой заброшенных спутников. Думаю, самое время поохотиться за трофеями.

Это было ещё одним развлечением в свадебном путешествии. Просторы солнечной системы загрязняли тысячи отслуживших спутников. Чтобы они не мешали навигации и новым спутникам на земной орбите, весь этот мусор раз в год разгребал по задворкам системы космогрейдер на ионно-атомном ходу. Поэтому одним из любимых развлечений для космотуристов было копаться в старом металлоломе. Они выходили в скафандрах в космос и потрошили древние спутники. Украшения из допотопных плат, одежда из золотистой теплоизоляции, ожерелья из шлангов и проводков, – всё это было писком моды и охотно покупалось на Земле. Уже какой год подряд космос был невероятно популярным.

Сирена, в которой экзальтированность и любовь к прекрасному сочетались с редкой рассчётливостью, уже вычислила, что как минимум треть космического кредита они на этот мародёрке отобьют.

Виктор, как естественнонаучник, всех этих плясок вокруг красоты и моды не понимал. Но в быту, как выяснилось, тоже был неидеален. Всего за месяц он превратил невеликую кают-компанию яхты в подобие тропических джунглей. Это был добровольный летний практикум, на который по настоянию Сирены он согласился. Опять же из финансовых соображений. Суть задания заключалась в том, чтобы вырастить в космосе как можно больше самых разных растений, включая плодовые. Естественно, полагалось наблюдать за их развитием, протоколируя все подробности и аномалии.

Дело в том, что среди студентов и преподавателей было мало восторженных дураков, которые способны влезть в кредит ради отпуска в космосе. Профессиональные исследования на орбитальных станциях стоили гораздо дороже. А тут парочка пустоголовых студентов отправилась в космическое путешествие на все каникулы. Короче говоря, сделка показалась выгодной всем сторонам.

И теперь от бурно вымахавших растений было буквально некуда деться. Сирена разве что печалилась, что урожай вряд ли созреет до возвращения на Землю.

– Так жаль, что всего через месяц эта сказка закочится. Знаешь, милый, мне так не хочется возвращаться…

– Тётя Си! Дядя Вик! У нас игра зависла! – кудрявая девчушка выпрыгнула из двери на ярус, проходивший по периметру кают-компании, и дважды хлопнула в ладоши, отчего подлетела вверх, сделала в невесомости пару сальто, а потом её притянуло к потолку.

– Круто! – крикнул мальчонка, тоже хлопнул два раза, но на потолке не задержался, потому что захохотал, снова ударил в ладоши и спланировал на пол – однако по пути ухватился за пальмовый ствол и вниз головой спустился к молодожёнам.

Сирена спрятало лицо в ладонь: родители Виктора, в отместку на самовольное решение молодой пары, сунули им в довесок племянников.

2.

О, это был настоящий золотой век планетной космонавтики. Солнечную систему заполонили туристы-одиночки и семьи на изящных яхтах. Пространство бороздили многоэтажные круизные лайнеры, которые как и их океанские сородичи, предоставляли все удобства, кроме ответа на вопрос: зачем покидать землю, если собираешься провести время в развлечениях, никак не связанных с космическим опытом.

Старушка-земля надела маску сросшихся орбитальных станций. Луну черпали до дна, построив рабочие базы. Между спутником и метрополией курсировали грузовики на атомно-ионном ходу, которые доставляли к орбите ценные ресурсы, а десятки космических лифтов спускали контейнеры с сырьём прямо на фабрики. Веера солнечных панелей окутали Меркурий. Из Венеры качали свинец, висмут и редкие металлы. На Марсе обустраивались первые поселенцы. База была названа именем третьего космического святого И. Лонмаска, который, впрочем, при жизни так и не успел отправить людей на красную планету.

Словом, космос превратился в весьма оживлённое пространство, наполненное деловитой суетой. Но самое главное заключалось в том, что он сделался безумно модным. Свадебные путешествия в неземном пространстве стали хитом сезона. Космосом грезили блогеры в третьем поколении – то есть люди заносчивые и разборчивые. Тиктокеры всеми правдами и неправдами пытались отправиться за пределы Земли, чтобы потанцевать на камеру в лунной пыли или поплавать в марсианском песке. Музыканты творили в кабинетах с видом на пояс астероидов, художники вдохновлялись Млечным путём. Медики испытывали в вакууме и невесомости новые лекарства. На орбитах плавали квантовые компьютеры, которым абсолютный ноль для работы оказался в самый раз.

Казалось, расцвет продлится вечно.

3.

– Космос надо закрывать, – сказал Доримедонт Адамиди. Это был высокий и худой мужчина с ясными глазами человека, который не колеблясь убьёт, чтобы потом скорбеть на воскресных службах: и не скучно, и лицо получается праведное.

Ближайшая голограмма так закашлялась, что даже пошла помехами:

– Что вы такое говорите, первый секторал. Вы вообще о чём?

– Я разве неясно выразился? Космос надо закрывать. С концами.

– Но зачем? – удивилась вторая голограмма. – В кои-то веки у землян всё в порядке с ресурсами. Никто не голодает… гм, ну кроме Чёрного сектора. Прогресс движется семимильными шагами. Медицина опять же…

Эта голограмма представляла очень старого толстяка – с обвисшими веками и щеками, морщинистого и покрытого пигментными пятнами.

Остальные одиннадцать голограмм одобрительно загудели. Это были тоже немолодые люди.

Адамиди нахмурился:

– Да, сейчас у нас расцвет. Не побоюсь этого слова – ренессанс. С этим невозможно спорить. Но заглядывали ли вы вперёд? Просчитывали варианты будущего? Вижу, нет. А в моём секторе этим занимаются три мозговых центра. И прогнозы один к одному мрачные.

– Позабавьте нас, – предложила третья голограмма. Это был явно человек весёлый и непосредственный. – Вы всегда так здорово кликушествуете… Одно удовольствие за вами наблюдать.

– Как известно, господин Осокин, первая треть двадцать первого века чуть не закончилась мировой ядерной войной. Только чудом удалось избежать катастрофы. Именно тогда было принято решение превратить крупнейшие страны планеты в сектора, добавив к ним страны-лимитрофы.

– Зачем тратить наше время? Это известно любому школьнику …

– … Из секторов был образован Земной Круг. Сектор-лидер выбирался генератором случайных чисел на четыре года – из секторов, где индекс человеческой удовлетворённости превышает восемьдесят процентов. Таким образом, нам удалось уйти от вечной раздробленности, грызни государств и перманентных пограничных конфликтов.

– Вы ещё заведите пластинку про Жеребьёвку, когда недовольный сектор раз в десять лет может претендовать на территорию другого сектора, но не более чем десятипроцентную…

– … и спор разрешается военной игрой на орбите Нептуна. Кто победил, тому и прибыток к территории…

– … а срок определяется так: общее количество лайков, разделённое на население проигравшего сектора. Результат считается в неделях.

Голограммы секторалов (то есть руководителей секторов) с охотой включились в игру и принялись насмехаться над председателем Адамиди, озвучивая прописные истины. Но было в его лице что-то непререкаемое, и когда он поднял руку, призывая к молчанию, веселье быстро сошло на нет:

– Я рад, что у вас хорошее настоение, коллеги. Жаль не могу похвастаться тем же.

– Ладно уж, продолжайте.

– Послушаем.

– Вы порой умеете удивить. Я весь внимание.

– Все прогнозы сводятся вот к чему. Через десять лет количество людей, приобщённых к космосу, вырастет в сто раз и достигнет тридцати миллионов в год.

– Ну так и хорошо!

– Тише, не мешайте Адамиди. Пусть договорит.

– Через пятнадцать лет приблизится к полумиллиарду. В экономическом плане это приведёт к тому, что почти половина земного ВВП начнёт уходить на строительство кораблей, причём в большинстве своём это будут компактные семейные суда. Остальная производственная активность замедлится из-за дефицита финансов. Через четверть века огромную популярность приобретёт идея, что провести на одной планете всю жизнь – несусветная глупость. Через тридцать лет человечество начнёт лавинообразно расползаться по космосу. Высокотехнологичные отрасли, не связанные с экспансией, начнут отмирать. На тех, кто решит остаться, будут смотреть как на лузеров, а в эпоху «ютуба», «тиктока» и так далее – это почти приговор. Через век планета опустеет. Но проблема в том, что космические общины быстро деградируют и одичают. Это будет закат человечества, друзья. И это, увы, не шутка.

– Мрачноватые перспективы, – помрачнела голограмма весельчака. – Невесело, когда подданные разбегаются. И совсем грустно править свободолюбивыми людьми, которым есть куда сделать ноги. Мы заинтригованы. Но вы бы нас просто так не собрали. Значит, хотите предложить решение. Я прав?

– Совершенно верно, коллега Осокин.

– И что вы предлагаете?

– Я предлагаю закрыть космос. Совсем. И убедить людей в том, что его и вовсе не существует.

4.

– Дядя Вик, ну и тяжесть эти ваши ананасы. Рюкзак вообще неподъёмный!

– Эй, Софи, перестать уплетать персики! Яхта не рассчитана на такой вес.

– Но ведь они и так тут были. Просто переместились внутрь меня.

Виктор улыбался. Радовалась даже Сирена – и потому, что племянники у неё уже в печёнках сидели, и потому, что свадебное путешествие несмотря ни на что удалось. Да и по дому-земле девушка уже соскучилась. Гомер был сама учтивость и предупредительность. Но при этом уже менял на онлайновом сервисе фрахта требования к арендаторам яхты. Он был как грибница, способная дотянуться до любого электронного устройства – что в космосе, что на земле. А повторения трёхмесячного ада чопорный бортовой разум совершенно не хотел.

У шлюза стояли штабелем контейнеры с барахлом из разграбленных спутников. Путешественники были медные от загара – каждый провел сотни часов в прозрачных отсеках с тысячей светофильтров и защитой от жёсткого излучения. В космосоляриях.

В носовом экране кают-компании приближался орбитальный причал – сложная составная конструкция с огромной сияющей цифрой «76».

Десять минут в шлюзе, потом три дня в карантине, после чего монорельс до космического лифта, а уже на нём – двухчасовой спуск на планету.

И они дома!

Яхта, которая уже свернула многокилометровый солнечный парус, медленно приблизилась к шлюзу. Захваты нежно зафиксировали стремительный корпус, и космическое судёнышко замерло в надёжных объятиях.

Из шлюза выстрелила мягкая кишка, которая немедленно присосалась к борту. Путешественники были уже на чемоданах, даже присели на дорожку.

– Спасибо, что воспользовались услугами «Системы С». Поставьте нам пять звёзд в приложении, сделайте репост во всех соцсетях, и тогда следующее путешествие обойдётся на пять процентов дешевле. Виктор, Сирена, дети, я так рад, что провёл с вами эти три месяца. Это было незабываемо. Вы мои лучшие пассажиры!

На последней фразе голос Гомера дрогнул, и Виктор усмехнулся про себя: «Он так рад от нас избавиться, что чуть не плачет».

С шипением разъехалась внешняя дверь шлюза. От неё прямо к причалу вела полупрозрачная кишка-коридор. Навстречу по ней двигались пятеро вооружённых людей в чёрной матовой броне и закрытых шлемах.

«Что-то не так», – подумала Сирена. Виктор нахмурился. Даже дети почуяли неладное и взяли взрослых за руки.

– Что происходит? – спросил Виктор.

Его оттолкнули бесцеремонно, не соизмеряя силы, так что он повалился навзничь и со скрипом проехал по полу пару метров. Рядом упала разинувшая рот Сирена. Лицо её от удивления сделалось некрасивым. Но что было совсем уже за гранью, так это то, что кеглями от толчков попадали и дети.

Равнодушные люди заглянули в кают-компанию, брезгливо скривились при виде импровизированной оранжереи и принялись хватать ящики с космическими трофеями, и уносить их по кишке-коридору на станцию.

– Что вы творите? – взвизгнула девушка. – Это наша собственность. Наши подарки.

Она попыталась вскочить на ноги, но благоразумный муж удержал девушку за плечо. Ситуация была необычная, нештатная и явно опасная.

– Бортовой интеллект, – распорядился один из чёрных людей, когда все ящики были уже унесены. – По моей команде задраить внешний люк после десятисекундного отсчёта, а потом отчалить.

– Я ничего не понимаю, – простонала Сирена.

– Вы что – хотите отправить нас обратно в космос? – поразился Виктор.

– Именно. На Землю путь закрыт, – соизволил ответить чёрный. Он держал туристов под прицелом.

– Но почему? И главное – как надолго?

– Навсегда.

– Вы не имеете права, – возмутился Гомер, который мысленно уже простился с пассажирами. – Согласно Директиве о частных космических полетах номер…

– Заткнись, железка. А вы, двуногие, только шевельнитесь.

Остальные чёрные уже спешили по кишке к причальному шлюзу.

– Закрывай.

Глаза у Гомера, который торчал до пояса из ближайшей стены, засветились белым, и он заговорил, словно загипнотизированный:

– Десять… девять… восемь…

– Быстро внутрь, – крикнул Виктор, вскакивая на ноги. Подхватил детей и толкнул Сирену.

– Но как же мама с папой. Как же новый семестр?

– Дядя Вик, что происходит?

– Дядя, мне страшно.

– А как же мы? – крикнул Виктор в спину уходящего чёрного. Тот обернулся:

– А вас больше нет.

За их спиной закрылись обе шлюзовые двери. Трубчатый трап отлип от борта яхты и втянулся в причал. Гомер всё с тем же пугающим белым взглядом запустил маневровые двигатели, и яхта с людьми, у которых больше не было дома, начала удаляться от орбитальной станции.

5.

Глупо надеяться, что интернет и свободный доступ к информации делают людей умнее. Наивно полагать, что в бесконечном массиве данных можно докопаться до истины – на самом деле это сложнее, чем найти потерянный смартфон на городской свалке.

Идеалисты думали, что невозможно обмануть или сформировать нужное мнение в мировом сообществе, которое выросло из ютуба, твиттера, или фейсбука. Они были уверены, что ещё никогда человечество не было таким просвещённым и независимым в суждениях. Что родился человек 2.0 – как никогда мудрый и не подверженный манипуляциям. Что инакомыслящих уже невозможно заткнуть.

Идеалисты ошибались, потому что всего за двадвать лет заинтересованные силы сумели ввергнуть человечество в средневековье. Когда единственной мерой всего сущего является Бог, Солнце вращается вокруг Земли. А космоса… космоса не существует.

Всех гражданских, которые на тот момент были за пределами земли, просто не пустили обратно, по сути обрекая на медленную смерть. Персонал, связанный с поставками инопланетных ресурсов, припечатали такой жестокой подпиской о неразглашении, что легче голову под гильотину сунуть, чем проболтаться. Вот и молчали многие тысячи космонавтов в увольнительной. Сжимали зубы, но молчали.

Сообщение с орбитальными станциями было минимизировано. Космические лифты закрылись для всех перевозок, кроме грузовых. Но это были только внешние меры.

Из магазинов и интернет-площадок вроде «амазона» или «алиэкспресса» исчезли атласы звёздного неба, телескопы и всё, из чего можно собрать ракету или оптический прибор для изучения звёздного неба. Обсерватории стали охраняться почище ракетных шахт.

В СМИ и искусстве тема космоса оказалась под запретом. Для начала. Потом со всех электронных страниц и экранов людям стали постепенно внушать, что бесконечное пространство за пределами Земли – это красивая сказка, не более. Взрослые удивлённо пожимали плечами: да как же так, мы же прекрасно помним, как всё обстоит на самом деле! Чтобы заткнуть рты, секторальное правительство назначило гражданам старше двадцати лет пенсию цифровыми товарами на сумму 30 000 условных денежных единиц в месяц (кроме Чёрного сектора – там до сих пор ели людей, боролись за право стать вождём и интернетом почти не интересовались). Единственное условие, которое было озвучено правительством, звучало просто: не вести с детьми никаких разговоров о космосе. Соблюдение этого требования контролировалось каждый месяц на детекторе лжи.

А вот за молодёжь взялись со всех сторон. Блогеры-миллионники, которые совсем недавно разливались соловьём о космической экспансии, развернулись на сто восемьдесят градусов, и теперь смеялись над самой этой идеей. Из школьной программы вычеркнули всё, что хоть как-то касалось космической стороны человеческой жизни. Бомбардировка ложью стала такой массированной, что даже взрослые через несколько лет стали сомневаться, а правдивы ли их собственные воспоминания. Так что когда через семь лет «космическую пенсию» тихо свернули, подавляющее большинство так и вспомнило, за что её платили.

На инакомыслящих, которых оказалось довольно много, была объявлена охота. Причём главную скрипку сыграл не репрессивный аппарат, а гиперактивные широкие массы: комментаторы, СММ-щики, интернет-боты, тролли, дизлайкеры. Соцсети стали убирать из выдачи и рекомендаций все посты, которые касались существования космоса. Сетевые ресурсы на историческую тему были нещадно вычищены. Вдобавок в битву за разумы включилась новая геоцентрическая религия, которую вырастили всё на том же интернет-гумусе цифровые корпорации. Это вероучение очень быстро выдавило на периферию традиционные религии. Те, впрочем, чтобы совсем не сойти со сцены, быстренько перетолковали священные тексты под новые реалии, благо и стараться сильно не пришлось.

В результате чудовищного всепланетного эксперимента стало ясно – переформатировать сознание человечества при условии доступа пропаганды к всеобщему вниманию проще некуда.

Особенно если вся пропаганда кричит в унисон.

А потом за космическую ересь начали сжигать, и казни эти стали лидером просмотра на «твитче» и «ютубе».

6.

Прошли десять лет вялотекущего ада. Сирена превратилась в женщину средних лет с жёсткими складками у губ. Виктор отрастил бороду, но глаза его поблекли. Племянники сделались великовозрастными отъявленными хулиганами без царя в голове.

Только вот космотуристов на борту «Аргонависа-17» теперь было уже не четверо, а семеро.

За это время муж и жена непонятно зачем произвели на свет троих детей: двух девочек и одного мальчика.

Запас одежды на яхте был скуден, поэтому сейчас все щеголяли в латаных-перелатаных комбинезонах. Шевроны «Система С» выцвели. Все до неприличия обросли.

Питание… О, оно было скудным. И это мягко говоря. Пищевые брикеты стали лакомством на праздники. Основную часть рациона робинзонов составляли дары «оранжереи», которая разрослась уже совсем до неприличия. Даже в кухонно-столовом отсеке по стенам змеились какие-то ползучие растения, плющи, лозы и лианы. Гомер с превеликим трудом и напряжением бортовых систем удерживал влажность в границах нормы. К счастью, вся эта зелень давала не только фрукты. Семья выращивала картофель и репу. Сколько раз Виктор поблагодарил себя и родной университет за ту летнюю практику!

Она не принесла денег, зато спасла от голодной смерти.

Органический синтезатор изредка позволял полакомиться синтетическим мясом. Вся жидкость на борту проходила рециркуляцию, и скоро всем стало плевать, чем раньше было то, что они пьют. К тому же, во второй месяц изгнания, на задворках Солнечной системы, корабль смог притянуть захватами ледяной астероид. Теперь объект изломанной формы тянулся за яхтой на буксире и служил источником пресной воды.

С энергией тоже проблем не было. На борту судёнышка трудился маленький ядерный реактор, а двигалось оно и вовсе на парусах, чувствительных к давлению солнечных лучей.

Так что жизнь их была почти полностью автономна.

И абсолютно безрадостна.